За гранью

расскажи мне о том, каково тебе жить без души?

00:14 самое время начинать всё заново

У Шепса в машине абсолютная тишина – зато в голове полный пиздец. Ночная Москва – прототип Игнатенко – чересчур быстро мелькает за окнами. Да так, что он даже за ней не успевает. Впрочем, как и всегда. Аж бесит. Олег кидает быстрый взгляд на пассажирское сидение – две бутылки вермута, купленные полчаса назад. Плевать он там хотел, что пьёт и не пьёт эта чертова ведьма. Времени разбираться у него не было. Схватил первое, что под руку попалось, и полетел к ней. К ней... Сегодня что-то изменилось. Будто перемкнуло, когда Башаров достал её фотографию из чёрного конверта. Так и хочется вставить: «случайно». У Шепса в глазах потемнело, когда он смотрел на то, как Ира фальшиво смеётся и грациозно направляется к двери. Не с проекта ведь уходила – от него. Заранее знала, что так и будет. Поэтому и улыбалась, как идиотка, весь вечер. Поэтому и кричала громче всех, что в белом конверте он. Поэтому и сказала: «может быть, я его чувствую, потому что он рядом?» – прощалась. Не сука ли? А Олег злится. Очень сильно злится. Поэтому и боится смотреть на спидометр – смертью пахнет. Так часто отчитывает всех, кто с адреналином играется, а сам сейчас не лучше. Гонит так, как никогда раньше. Сдержанный мальчик начал нарушать правила. Собственные. А демоны его только тешатся. Ребята почувствовали соблазняющий вкус свободы. Им хорошо. Возвращаться по местам они пока не планируют. Идеальную тишину на секунду прерывает уведомление. Катя. У Олега сразу образ перед глазами, как она снова весь вечер стояла у плиты, готовила что-то, экспериментировала. Что на этот раз? Франция? Грузия? Может быть, кавказская кухня? Похер. Она волнуется, переживает. Отсылает ему уже четвёртое сообщение с вопросами о том, во сколько он придёт. А он не придёт. Сегодня точно нет.

[...]

Игнатенко дверь открывает практически сразу. Как будто ждала, что он вот-вот приедет. В квартиру только впускать не торопится. Облокачивается на дверной косяк и прищуривается. В руках сигарета, в глазах – сомнения. Чего же ты припёрся? — Доброй ночи, — а Шепс разрешения и не спрашивает – ему оно больше не нужно. Просто проходит «сквозь» ведьму, по пути сминая сигарету. Руку свою обжигает. Ничего страшного. Главное, чтобы она не курила. Ему это не нравится. А ещё ему не нравится, что здесь вдоволь пахнет апельсинами, табаком и немного одиночеством. — Мамочка ругать не будет, что ты ко взрослым тётенькам в квартиру посреди ночи вламываешься? — Ира стебётся, но дверь за ним закрывает. Раз щелчок. Два щелчок. — Мы это сохраним в тайне. Олег уже на кухне. Ставит обе бутылки на стол и открывает окно на проветривание. Здесь слишком много чего-то резкого. — Что у тебя с квартирой? — непонимающим взглядом указывает на какие-то коробки и ужасный минимализм. — Недавно переехала? Минус тактичность. — Тебя что-то не устраивает? Могу открыть дверь, — лишний пафос – конечно, не откроет. И медиум тоже это знает. Ядовито усмехается и падает на пол. Опирается спиной на стену и рукой указывает на место справа от себя. Стулья сегодня не для них. — Что отмечаем? — Ира без лишних уколов садится рядом с Шепсом, не забыв прихватить с собой купленный им вермут. — Твой белый конверт или дешёвую подачку Башарова в мою сторону? Демоны где-то злобно смеются, а он лишь тяжело вздыхает. — Ты знала, что уйдёшь? — смотрит вперёд, на неё – не решается. — Знала, — у Иры даже голос не дрогнул. Да и не должен был. Наверное. — А ты чего так беспокоишься? Испугался? — она открывает бутылку – запивать сегодня, конечно же, никто не будет – хитро улыбается и смотрит. Смотрит на острые скулы, на которые обратила внимание ещё тогда, в машине; на брови, которые он сейчас так настоятельно хмурит; на ресницы, которые едва дрожат. И ей нравится осознавать тот факт, что он сейчас здесь. С ней. Додумался же. Приехал. — Что было бы? — Олег томно отпивает из бутылки и краем глаза ловит её беззвучный вопрос. — Что было бы, если бы ты ушла? — Ничего бы не было, — он внезапно поворачивается и прожигает её злобным взглядом. Ты серьезно? А она лишь смеётся. Снова. — Олег, я не сентиментальная девочка из твоих сновидений. Чего ты от меня хочешь? — Хочу понять тебя. — А я хочу просто напиться. Если готов составить мне компанию, то, пожалуйста, оставайся, — Игнатенко острым длинным ногтем проводит по щеке Шепса, а он в этот момент яростно стискивает зубы. Какого чёрта? — Если ты приехал для чего-то другого – проваливай. Олегу бы прямо сейчас с брезгливостью отдернуть её руку и действительно убраться отсюда как можно дальше. Это было бы разумно. Но нет. Он остаётся. Плюёт самому себе в лицо и бросает вызов. — За то, что тебя не выгнали, — вермут начинает согревать. Где-то в другой вселенной снова что-то треснуло.

[...]

03:13 самое время для откровений и секса

Олег воспитанный мальчик. Больше не мамой – самим собой. Четкие границы, определённые правила и принципы. Он долго себя воспитывал. Но воспитанные мальчики не врываются к таким, как она, ночью. Воспитанные мальчики не пьют дешевый вермут на холодном полу. Воспитанные мальчики не врут своей идеальной девушке. Воспитанные мальчики не хотят Ирину Игнатенко. А он хочет. Олег воспитанный мальчик. Был. Система дала сбой. Отключайтесь.

и он нырнул за ней на дно, не умея плавать.

Вторая бутылка наполовину пустая. Из освещения на кухне – маленький светильник где-то над столом. Пол ледяной. Воздух горячий. Им – весело. Шепс пристально в этом полумраке смотрит на Иру и не понимает, как она может быть Ириной Игнатенко? Как из девушки, которая сейчас так искренне смеётся, может литься столько грязи и провокаций? Это ведь не её дорога. Не её путь. Блять, да она самой себе не принадлежит. Между ними – никакой пропасти. Только недопитая бутылка вермута и коробка пиццы. Вот она параллель. Пицца – не суп «Страчателла». Вермут – не свежевыжатый сок из моркови. Ночные посиделки – не жесткий режим, полезный для здоровья. А Ира – не Катя. Точка. — То, что ты оставляешь после себя на испытаниях... Что это вообще? — он давно хотел спросить у неё об этом, да всё никак момента подходящего не было. Момент нашёлся. — Я оставляю часть своей энергетики. Это перебивает ощущения, ты же знаешь, — Ира отворачивает взгляд куда-то в сторону, а он это сразу замечает. Поэтому ему и нужны ответы. — Вот именно, что знаю. Я слышал о тебе, как о ведьме, которая на своих соперников чуть ли порчу не наводит, а тут... Ты ни информацию не закрываешь, ни вбросов никаких не делаешь. Просто оставляешь свои отпечатки. Зачем? — Пытаюсь сбить остальных. Битва – это не просто проект. Это сильное соперничество. — Да кого это сбить может? Это не работает. Это очень слабый уровень. Для тебя, — приподнятое настроение Олега ускользает, когда ведьма гонит прочь с лица обворожительную улыбку, а на её месте появляется ухмылка с нотками отчаяния. Он надавил в нужное место. — Ты меня сейчас так воодушевленно спрашиваешь, почему я не перекрываю кислород всем остальным после испытаний? И не стыдно тебе, хороший мальчик? — в глаза ему смотрит пристально – кто из нас всё-таки провокатор? — Может быть, я не хочу перекрывать его всем? – её взгляд расставляет все недостающие точки над проклятыми «i». Демоны в голове Шепса за него собирают пазлик и вручают ему уже готовую картинку, перемотанную подарочной красной лентой. Твою мать. Виски до боли сдавливает, когда до него вдруг доходит осознание, что она всегда проходила испытания раньше, чем он. Каждый раз, когда он приходил на площадку, он уже знал, что она была там. Чувствовал её присутствие. Олег детально разглядывает тёмные глаза напротив и понимает, что сегодня сдаётся. Логики в её действиях – никакой. О последствиях – она и не думает, ей плевать. И ему плевать. На всё. На всех. Сегодня. — Ты идиотка, Игнатенко. Что-то окончательно рушится – наверное, всё-таки стены –, когда Шепс налетает на её губы так резко, будто от этого зависит чья-то жизнь – его, видимо. Недопитая бутылка летит по полу и разливается. Пиздец ламинату. Его руки обхватывают её лицо и держат настолько сильно, насколько только возможно. А она и не вырывается. И на поцелуй отвечает почти сразу же. Секунда колебаний – это всё, на что она оказалась способна. — Грязью запачкаться не боишься? — шипит ему прямо в губы, когда ловит его руки уже где-то у себя под юбкой. — Заткнись сейчас. С подоконника с грохотом падает всё, что ещё пару мгновений назад спокойно там стояло. Вместо ненужного барахла там оказывается её задница и шикарные ноги. Он руками впивается в её лопатки, будто пытаясь сломать демонические крылья, а она острыми когтями путается в его волосах – как бы сорвать твой неуклюжий нимб. Что там с демонами? Демоны дружненько пожали друг другу руки и расслабились. Свою работу они сделали. А эти стены ещё долго будут помнить блаженные стоны, тихие проклятья в сторону друг друга и помутнённое состояние с отрешённостью от реальности. Экстаз.