За гранью

постель мятая, полумрак, рука в руке. посреди океана лежим на леднике. как эти квадратные метры нас заебали, мы будто в клетке потерянного рая...*

В просторной комнате пахнет цитрусовыми, дешевыми ароматизаторами и ими. Окно приоткрыто, и прохладный ветер осторожно гуляет по оголенной коже. Где-то там, снаружи, Москва только-только просыпается. Новый день сменяет роковую ночь, а кто-то не успевает за ходом событий. Ира лежит на его груди и смотрит в неизведанную пропасть. Остреньким ноготком вырисовывает какие-то узоры. Делает это максимально аккуратно – поцарапать боится – не хочет. Мысленно к своим демонам обращается – хоть раз побеседовать с ними решилась –, а они не хотят откровенничать. Шепчут только что-то вроде: «Ты попалась, Ирка» и ехидно улыбаются. Проклятые создания! А Шепс ведьму к себе плотнее прижимает. Всё опасается, что она вот-вот вскочит и побежит опять босиком по костям чьим-то бегать – скоро на его придётся. Тонкими пальцами мурашки на её плече выводит и на одну секунду даже удивляется: она же всё чувствует ровно так же, как и все. Обратное только вечно доказать пытается. Зачем? Та ещё головоломка. Олег невольно вспоминает то утро после их первой ночи, когда он вышел на кухню и застал Игнатенко на подоконнике. Впервые тогда увидел её без яростных огней в глазах. Её азартные чёртики были где-то в параллельной вселенной, а сама она – домашней ему какой-то показалась, что ли. Как и сейчас. Точь-в-точь. — Почему Артём живет с твоей матерью, а не с тобой? — наверное, поэтому на вопрос этот решается – знает, что лучше момента уже не будет. — Мама не очень хорошо приняла новость о моем разводе, — чувствует, как она дёргается и хмурит брови, но на вопрос отвечает – кажется, в другом мире ветер подул на рухнувшие стены, чтобы окончательно уничтожить даже их остатки. — Она считает, что сама по себе я мать так себе. Наверное, так и есть. Я не самый идеальный пример. Совсем. А Олег считает, что идеалов не существует. — Я ещё пару лет назад привезла ей Тёму и попросила, чтобы какое-то время он пожил у неё. Мне потом пришлось приложить много усилий, чтобы забрать его обратно. Мне кажется, только новость о том, что я выхожу замуж, её смягчила, и Тёмка снова переехал ко мне, — у Шепса что-то защемляет в области груди, когда он слышит про её замужество – не ревность, просто чувствует, что история поганая.. — Летом я подала на развод, а мама посчитала нужным вернуть внука себе. Начался раздел имущества, долгие разбирательства, покупка новой квартиры, проект... — Ира обрывается на последнем пункте и на мгновение замирает: язык теперь еле поворачивается назвать всё это просто «проектом». — Я заберу его. Обязательно заберу. После финала сразу за ним поеду. — Бред какой-то, — медиум непроизвольно морщится и плечо её посильнее сжимает. — Каждый человек играет свою роль. Мама – это мама. Бабушка – это бабушка. Нельзя путать систему. Ребёнок должен жить с матерью – точка. Ира поднимает голову и устремляет взгляд на Шепса. Глаза не щурит, нос не задирает, бровями не танцует – просто смотрит. Такое ощущение – в душу. Спросить его что-то хочет, но не решается. Перед самой собой терять статус желания нет, но признать придётся – смелости не хватает. — У тебя ужасно приторный взгляд на жизнь. Всегда есть исключения. И, может быть, Артёму действительно будет лучше с бабушкой, чем с такой матерью, как я, — последнее предложение проговаривает почти шепотом, потому что сама в это не верит. А он смотрит на неё с осуждением и несказанные слова с усилием сглатывает. Тебе вообще когда-нибудь говорили, что ты самая лучшая? Что мать отличная и женщина достойная? Что изъянов в тебе ровно столько, сколько и достоинств?

Что ты просто, мать твою, самый обычный человек, а не сука последняя?

У Шепса кадык уже внутри всё обжигает, а язык вот-вот в узелок завяжется. Ему бы хоть что-то ей в ответ сказать – да вот, черт возьми, не выходит. Оба слабые. Либо такие испытания просто оказались для них неподъёмными. Но Олег с этим разберётся. Когда-нибудь точно. Постарается. А сейчас он плюёт на все точки над «i» и упрямо ставит другие – многоточия, в смысле. В тёмные волосы пальцами зарывается – перепутывает там всё к чертям собачьим – и в поцелуй завлекает. Голова отчего-то кружится, а демоны сверху смеются – будто умалишенные. Что ж, зверьки обычно транслируют своих хозяев. Всё вполне логично. Идём дальше.

[...]

— Ты же обещал мне, — у Кати голос дрожит так, что аж по ушам отдаёт. Демоны Шепса испытывают некий стыд, но оправдываться пока не планируют. А она даже на него не смотрит. Стоит и нарезает овощи на очередной полезный и обязательно самый вкусный салат. У самой руки трясутся и сердце сейчас выпрыгнет, но держится до последнего. Это она умеет. Олег смотрит на неё, как будто в первый раз увидел, и совершенно не понимает, что ему делать дальше. — Кать, у тебя завтра важный семинар по анатомии. Не нужно вот этого всего, — медиум аккуратно подходит и хочет взять её за руку – иди к семинару готовься лучше, дура, сколько уже можно стряпать всё это? – а она вырывается тут же и тяжело выдыхает. — Не надо меня трогать, — руки в стороны разводит и наконец-то в глаза ему посмотреть решается – ничего там не видит. Совсем. — Где ты был? — у неё в глазах слёзы стоят, а на шее уже петля из собственных догадок и неоправданных ожиданий. Ты что наделал, придурок? У Шепса было достаточно времени, чтобы придумать себе хоть какое-то оправдание – не стал. Подумал, что всё как-нибудь само тихонечко загладится. Он просто рассчитывал на то, что дурочка ничего на станет спрашивать. Дурочка, может быть, бы и не стала, а вот Катя – спросила. — Олег, где ты был? Выкрикивает эту фразу вместе со всей болью, засевшей внутри. Её идеальный мир складывается, как карточный домик, а она и сделать толком-то ничего не может. По белоснежному лицу текут слёзы, а у него скулы сводит от ненависти к самому себе. — Я всего лишь хочу знать, что с тобой происходит, — Катя в руки себя берет и пытается привести дыхание в норму. — Олег, если это всё из-за проекта... Если ты просто устаёшь и тебе нужно время, то скажи мне об этом. Но не нужно уходить от моих вопросов. Не нужно делать из меня идиотку. Слов не находится. То ли от трусости, то ли от отвращения. Шепс тупой нож из ее рук на стол выкидывает и крепко обнимает. Она вроде вырывается, шепчет там что-то, плачет навзрыд, но отпускать не хочет. Только не его. — Олег, пожалуйста, — всё надеется, что он ей правду скажет. А он в шею её утыкается, но ни на один вопрос так и не отвечает. И не будет отвечать. Всё предельно просто. Демоны с ангелами не уживаются – таков уж закон.

[...]

Олег не любит людные места. Не любит кафе и рестораны. Не любит десятки глаз, которые смотрят на него, когда он тыкает вилкой в тарелку. Не любит, в принципе, многое. Многих. Но сейчас почему-то сидит с ней за одним столиком в одной из самых дешевых забегаловок и слова против не говорит. Хотя хочется. — Мы можем прогуляться где-нибудь, — предлагает, когда видит, что от её капучино почти ничего не осталось. Ира на секунду лишь глаза от смартфона отрывает и удивлённо на Шепса смотрит. — Это без меня, я уже опаздываю, — и ведь действительно встаёт и начинает собираться. Нечего удивляться. Это же Игнатенко. Она в образе. Ты бы её ещё в кино позвал – веселье бы было, ух. — Мы только приехали с испытания, а ты уже бежишь на приём? Как же его это бесит. Бесит её абсолютная тупость и безответственность в этом плане. Она энергию свою тратит не туда, куда стоило бы. Вместо того, чтобы сейчас по максимуму в проект вкладываться, она на приёмы свои бегает и учеников ещё набирать умудряется. А потом в чёрные конверты раз за разом попадает. — Ира, это не шутки. Мы все приостанавливаем запись на время съёмок, — в голосе, кажется, улавливается тревога и совсем немного заботы. Зря. О себе лучше беспокойся. — «Мы» – это кто? — сумку со стула забирает и саркастично улыбается. — Не будь занудой, Шепс. Ведьма стол непринуждённо обходит и к Олегу наклоняется. Мочку уха чуть прикусывает и ладонью по его торсу проходится. Снова играется. — С тобой бесполезно разговаривать. Шепс психует, но сам до конца не понимает, от чего конкретно. От того, что Игнатенко ведёт себя порой неадекватно? Или от того, что она сейчас руки от него свои всё же убирает и к выходу направляется? — И какого чёрта ты снова без шапки? — кричит ей уже вслед, но та лишь рукой машет и ускоряет шаг. Сбегает. Как и всегда.

[...]

Ира себе не изменяет – в очередной раз стоит в готическом зале вся в чёрном. Алой помады на губах нет. Но это только потому, что её буквально несколько минут назад жадно сожрал Шепс. Осанка прямая, взгляд вызывающий, чёртики на месте – всё, как надо. Короны не хватает. Настроение у неё сегодня, мягко говоря, не на уровне. Все это чувствуют. И он особенно. — А куда денется вторая женщина с чёрными волосами? — Книги домой писать пойдёт. Олег пальцы между собой переплетает и глаза в пол опускает, когда её перепалка с Марьяной обороты набирает. Искренне не понимает, зачем ей всё это надо, но накал страстей даже пятой точкой чувствует. Наверное, поэтому сам через пару минут не сдерживается и на эмоции поддаётся.

грязью запачкаться не боишься?

— Женская энергетика почему-то. Мягкая, — Фёдоров тот ещё провокатор с миленьким личиком. — Бывает, и в мужчине преобладает женская энергетика. Особенно в подростковом возрасте. — А подростковый – это какой? Игнатенко глаза демонстративно закатывает и качается из стороны в сторону. Пихнуть локтем медиума так и хочется – да нельзя, камеры везде. мальчик, не для тебя эти игры, завязывай. Её чертята танцевать перестают, когда Башаров из белого конверта две фотографии достаёт. Ирка снова себя там увидеть рассчитывала, но видит Олега. Могла бы за него порадоваться – всегда ведь радовалась – да только он там вместе с Романовой. Ей это не нравится. А ещё ей не нравится, как он отшучивается по этому поводу и что-то про тесноту и обиду несёт. Нервишки шалят в последнее время не по-детски – вермут уже не спасает. И Шепс это знает. Масла в огонь специально подливает и хочет посмотреть, насколько сильно может разгореться пламя. Нисколько не удивляется, когда, выходя на улицу, наблюдает обрывистую картину очередного конфликта с участием Иры. На этот раз под удар попал Рапопорт. Что ж, а Олегу это даже начинает нравиться. — Закрой свой рот и переживай за себя. За меня не нужно, я сама разберусь. Гневно отвечает ведьма эмпату, который исключительно из добрых побуждений пытался разъяснить ей, что такое хорошо, а что такое плохо – нашёл, блин, на ком свою психологию применять. — Ты услышал? Рапопорт безмолвно удаляется вместе с остальными присутствующими, а Шепс лишь усмехается ему вслед и с горечью на Иру смотрит. — У тебя случилось что-то? — конечно, случилось, она уже за второй сигаретой тянется. — Ничего, — как обычно. — Поехали ко мне. — Ир, я не могу. Она ему в глаза пристально смотрит и ответ на свой вопрос в них же улавливает. Конечно, он не может. Конечно, он не поедет к ней. Катюша дома ждёт. — Понятно, — с максимально показательным похуизмом тушит сигарету и за телефоном тянется – такси нужно вызвать. — Что это? — отстранённо спрашивает, когда Олег ей что-то протягивает. — Твоя новая шапка, — обнимает её и в висок аккуратно целует. — Прости. Одаривает фирменной улыбкой и к автомобилю своему направляется. Подвезти даже не предлагает – и правильно. Не хочет потом снова неделю отвыкать от её присутствия в этом салоне чёртовом.