За гранью

Где-то, в таинственном переплетении всех судеб, кто-то уверенно делает поочередные ходы. Один за другим. Из раза в раз. С великим профессионализмом, будто пером по бумаге, красочно описывает события, порой сильно давя на злосчастное перо и нарочно протыкая им бумагу. Люди – непредсказуемые создания. Вечно что-то суетятся, делают ошибки, танцуют на граблях, словно на барной стойке, и глупо бегут от того, что им приготовлено судьбой. Поэтому так часто приходится менять перо и закупаться бумагой. Переписывать истории по несколько раз, сталкивать с уже, казалось бы, пройденными проблемами и заставлять повторять один и тот же урок из раза в раз. И делать это необходимо до тех пор, пока в голове не заучиться одна простая мысль: какой бы извилистой не была дорога – итог будет один. Итог для этих двоих был написан уже давно. И как бы они не пытались что-то изменить – их финал неизбежен.

[…]

День «Х». Долгожданное оглашение финалистов 21 сезона. Один золотой конверт, три места, пять конкурентов и тяжело принятое решение Ирины Игнатенко. Сегодня всё закончится. Закончится её путь в этом сезоне «Битвы экстрасенсов». Закончатся вечные испытания, споры с участниками и взаимные колкости с Сотниковой. Закончится её личная борьба и метания между двух сторон души. Закончится их история, за которую она так и не смогла удержаться. Хотя ей чертовски этого хотелось… Впервые, за всё это время, сдержанное платье, на удивление, сегодня смотрится на ней идеально. Не вызывает ощущения лукавости и чего-то чуждого. Оно сидит на ней, как влитое. Как будто так и должно было быть всегда. Неброский макияж и прямые волосы без лишних махинаций. Ира сегодня не играет чьи-то роли – она оттачивает свою.

[…]

— Обещай мне, что ты будешь бороться до конца, — Шепс разворачивает стоящую возле зеркала Иру к себе лицом и с непоколебимой серьёзностью смотрит в душу глаза. — И не важно, кому из нас эта рука нужна больше: тебе или мне. Ты должна не опускать руки вплоть до самого последнего испытания. — Боишься, что начну тебе поддаваться перед финишной прямой, а сама останусь в пролёте? — ухмылка на её лице лишь подогревает его опасения – он не видит её в финале. — Я серьезно. Я не хочу, чтобы ты играла в эти игры. Пообещай мне, что ты будешь бороться за своё место. — Я обещаю.

[…]

— Готовы к последнему конверту? Какие ставки? — Рапопорт с легким азартом оглядывает всех присутствующих, будто не замечая витающего напряжения в воздухе. А его здесь много. Все напряжены до кончиков пальцев и неприятной сухости в горле. Энергетика сегодня разбушевалась настолько, что закрадываются сомнения – а выдержат ли плотные стены этого замка такие скачки. Спокойна только одна. Наверное, поэтому здание всё ещё не рухнуло. — К чему утешаться ставками? Сейчас всё узнаём, — Олег первый встаёт с тёмного стула и по команде направляется в сторону готического зала, слыша за собой шаги остальных.

[…]

— Ты же понимаешь, что так не может продолжаться дальше? Я не могу больше метаться от одного человека к другому, — кажется, кто-то созрел для рискованного шага. — А чего ты ждёшь от меня? — как минимум конкретности, Ира. — Тебя саму это всё устраивает? — Олег в тысячный раз нарушает собственные правила и отрывается от дороги на невозмутимое лицо ведьмы. — Что я каждый раз уезжаю от тебя к ней, сплю с ней в одной постели – это тебе как вообще? Их диалоги строятся на тех самых руинах, которые остались после глобального перелома всей системы. Вопрос на вопросе. Ответы – они не для них. Каждый цепляется хоть за что-то, но падают по итогу оба. — Ты хочешь, чтобы я сейчас сама за тебя всё решила? Хочешь свалить ответственность на мои плечи? Медиум нервно сглатывает и крепче сжимает руль. Игнатенко – не дура. Никогда ею не была и никогда не станет. Да и он тоже себя идиотом не считает, но сейчас готов навешать на себя эти скользкие ярлыки, дабы не упасть в собственных глазах от понимания того, что она права. — Если бы ты хотел, ты бы уже сделал выбор.

[…]

У Иры отчего-то пальцы дергаются, а дыхание едва подводит. Она знает, что в золотом конверте для Шепса уж точно место найдётся, но почему-то всё же переживает. Стесняет ладони и каждые пять секунд подносит их лицу. Надеяться, что её волнение не заметно – глупо. Оно отскакивает от толстых стен, по пути прилетая в каждого присутствующего. В одного из них – с более сильным напором. Но как только пара родных глаз пронзает своим взором, вырвавшись из золотистого оригами, в тёмной душе становится спокойно. Ураган эмоций и нескончаемый поток мыслей будто резко сменяется на штиль. Олег Шепс стал одним из финалистов. Выдыхай, девочка. Свою работу на сегодня ты выполнила. Почти.

[…]

— Что, не хочется рисковать всем ради неизвестного и туманного будущего? — Ты пытаешься манипулировать? — Я пытаюсь до тебя достучаться. Тебе надоели эти игры в треугольнике, но ты сам его не разрываешь, — в её голосе нотки отчаяния и абсолютного смирения. На попытку манипулировать – ни намека. — Когда на кону заранее спланированная свадьба и ещё не зачатые, но уже названные, дети, страшно отказываться от этого ради той, с которой всего этого может и не быть, правда?

[…]

Игнатенко нисколько не удивляется, когда Башаров оголяет золотой конверт в доказательство того, что имени четвёртого финалиста в нём нет. Она заранее знала, что ей не быть в финале этого сезона, не сидеть на соседнем стуле с Шепсом. И даже её корона, которая ни перед кем никогда не пошатывается, готова отступить в сторону. В этот раз она сама виновата. Ира изначально пришла на двадцать первый сезон не за победой. Ей нужно было куда-то скрыться, чем-то занять своих непоколебимых чёртиков. Битва стала отличным спасательным кругом для её заблудшей в мёртвом океане души. Она не приостановила свои приёмы на время съёмок, не отказалась от собственной школы. Наоборот, брала максимальную, какую только могла, нагрузку. И, в принципе, ведьма первое время допускала возможность оказаться в тройке финалистов. Она адекватно оценивает свою силу, полученные знания и умения. И она знает, что она достойна этого. Окончательно расставить приоритеты помог лишь Шепс. Он привлёк её своим дерзким желанием кинуть вызов собственной семье и родному брату. Каждое испытание он проходил с такой загадочной аккуратностью, которой Ира к своим годам так и не смогла научиться. А он смог. Это и заворожило. Привлекло внимание той, которая уже давно потеряла интерес ко многим поворотам жизни. Она видела перед собой, пусть и совсем юного, но очень амбициозного мальчишку. В глазах которого горит чёткая цель – он должен забрать эту синюю статуэтку. Игнатенко по своему горькому опыту знает, каково это – вечно пытаться что-то доказать своей матери. Прошло столько лет, но она так и не смогла добиться её уважения и признания. Долго корила себя, проклинала. В какой-то момент даже подзарядилась мыслью, что таким людям просто бесполезно что-либо доказывать, что гораздо проще просто уйти, убежать от этого. Перешагнуть. Но в один миг почему-то она допустила, что, возможно, это просто она с этим не справилась. Каждый раз, когда она смотрела на Олега, ей почему-то хотелось верить – у него получится. Быть может, не тем, что он поставит свою руку рядом с рукой брата, а своей личной победой. Возможно. Но не факт. — Я благодарна этому проекту. Благодарна, что вновь оказалась здесь. В этом сезоне я стала сильнее, — на последнем предложении Ира делает легкий акцент и бросает едва уловимый взгляд в сторону медиума. Некая рассеянность уже было начала перерастать в привычное раздражение, когда Марат подкинул «последний шанс» в виде загадочного чёрного ящика. В этом сезоне будет четвертый финалист. — Вам нужно всего лишь ответить правильно на три вопроса. Живое там или неживое? Белое или чёрное? И там один объект или несколько?

пообещай мне, что ты будешь бороться за своё место.

Живое, белое, одно. Правильный ответ, в котором Ира на все сто процентов была уверена в своей голове. Но она допускает ошибку. И делает это абсолютно осознанно. Прости, Олег, я не сдержала своё обещание. Но она, конечно, сделает всё красиво. Будет выкрикивать абсурдные фразы, насквозь пропитанные фальшивой уверенностью в том, что она остаётся. Прощальную речь толкнёт скомканную и невнятную – она же «не готова» была уходить. И взгляд напоследок она кинет такой, что у Олега сомнений не останется – нет, она вовсе не отступает специально. Дверь за ней закрывается с грустным скрипом. Закрылась дверь не только готического зала – закрылась дверь к сердцу Ирины Игнатенко.

[…]

— Я слушаю, — людям, которые звонят Ире по утрам, она не рада. В принципе, людей-то не особо любит, а вот таких – особенно. На ней мятая вчерашняя футболка, в руках пачка молока, а в спальне – Олег Олегович. Сегодня последнее испытание перед оглашением финалистов, а на кухне до ужаса дурно – дышать нечем, окно закрыто – Шепс, ты что, снова ночью замёрз, черт тебя побери? Утро начинается несладко. Игнатенко сейчас в этом убедиться бесповоротно. — Кто это? — что за тенденция – звонить среди утра и томно дышать в трубку? — Катя. — Катя… — вырывается случайно вместо более подходящего: «кто, блять?». — Я… Чем обязана? В первую очередь – помыть пол на собственной кухне. Как же ты даже пакет молока в своих руках не удержала?

а ещё и на Шепса ставки делала.

— Оставь его. Я прошу тебя. Я умоляю тебя, — крик на том конце провода, кажется, глушит всё, что только можно. Даже внутренние демоны голос подать боятся – им неловко. — Он же ещё совсем мальчишка, у которого только начинается взрослая жизнь. Что ты можешь ему дать? Бесконечные поиски самого себя и неприкаянную душу? — больше Ирине Игнатенко предложить ему нечего, увы. — У нас же всё было хорошо. Ты посмотри, во что он рядом с тобой превратился. Он вечно терзается и не может найти покой. Ты ломаешь его, — у Иры к онемевшим рукам подключаются ноги – кто-то сейчас обрушится вниз. Доступ к кислороду перекрывается то ли от подступившей злости, то ли от внезапно проснувшейся совести. — Я дам ему этот самый покой и стабильное состояние. Рядом со мной он будет чувствовать себя спокойно. Не мучай его. Я прошу тебя, уйди. Уйди, слышишь? Не дослушивает. Ничего не отвечает. И сбрасывает. Непредвиденное чувство паники и желания спустить Шепса прямо с окна до невозможности сковывает всё сердце.

оно ведь у меня не железное. зачем ты так?

[…]

Ирочка сегодня в ударе. Ирочке положен Оскар за блестящую игру, которую вряд ли кто-то когда-то сможет превзойти. Стойкая улыбка и фразы про следующий сезон только так успевали отбиваться от расспросов и сожаления уже бывших конкурентов. Как хорошо, что все они исчезли с глаз долой. В раздевалке сейчас только она, Шепс и уже принятое ею без его ведома решение. — Ты боролась до конца, ты молодец, — Олег устало облокачивается на шаткий стол и заглядывается на то, как элегантно ведьма закутывается в шубу. — А решение Сотниковой… у меня слов нет. — Она сделала то, что посчитала нужным. — И что, ты даже не проклянешь её? — у Шепса где-то внутри немного весело – демонята чувствуют приближающуюся свободу –, а вот на лице Иры нет ничего, что намекало бы хоть на какие-то эмоции. — Ты не против, если я сегодня приеду до тебя? — фраза «с концами» затерялась между «пустит ли?» и «только не погуби нас обоих».

не пустит. погубит. всех сразу.

Игнатенко кидает на медиума взгляд, в котором вопрос: «с чего это вдруг?» горит ярко-красным пламенем. — Ты спросила меня: готов ли я рискнуть всем ради туманного будущего. Я готов, — чёртова подростковая привычка из крайности в крайность бегать. — Это лучше, чем привыкать к постоянным маскам. Я не хочу больше сложностей. Ира впервые за долгое время чувствует себя максимально некомфортно. Сумка из рук падает, глаза по углам бегают – на него смотреть совсем не хотят. Ей бы сейчас за дверь выбежать, в такси прыгнуть и умчаться поскорее отсюда. Но она же дала обещание, она же приняла решение. Она обязана. Самой себе. — Что-то не так? — Ты говорил, что мне нужно определиться, чего я на самом деле хочу, что это поможет понять, как двигаться дальше. И я прямо сейчас хочу поехать за Артемом.

он давно хотел познакомиться с её сыном. наконец-то.

— Но без тебя, Олег. Вообще без тебя. — Что это значит? — Это значит, что пора ставить точку.

вы серьезно надеялись на тёплое солнышко, создав сплошные тучи и грозы?

— Нет, подожди… Точку в смысле? — В смысле, что дальше мы идем с тобой разными дорогами. Мне… Нам было хорошо вдвоём. Я понимаю тебя, понимаю себя. Адреналин, новые эмоции, которые не испытать в обычной пресной жизни. Среди всех обыденностей появилось что-то неординарное. Но разница в том, что мне нечего терять. А тебе – есть. — Ир… — у Шепса все барьеры в один миг ломаются, да и принципы вместе с ними. Шаг в её сторону = её шагу от него. Так и бегают в четырёх стенах старой комнаты. То ли друг от друга, то ли от самих себя. — Это не стоит того. Твоя безупречная стабильность не стоит всех этих игр. Слово «игра» для его демонят равносильно красному флагу. Игры закончились. Либо же Шепс остался в проигравших – а признать силёнок не хватило. — Да хватит вечно говорить про какие-то игры и нашу несопоставимость. Я люблю тебя. И я знаю, что ты то… — Олег, ты ошибаешься. Я не тоже. Ты ещё совсем молод. Но такое случается, что люди встречают друг друга в определённый отрезок времени, выполняют нужные друг другу роли и расходятся. Мы были нужны друг другу в тот момент. Но больше… я не чувствую в этом необходимости. Я больше в тебе не нуждаюсь. И не вижу смысла рисковать твоими интересами. — То есть я для тебя просто прохожий, который исполнил все твои потребности и которого ты сейчас за ненадобностью вышвыриваешь обратно?

ты ради неё на кон поставил полжизни ты помнишь?

— Я искренне тебе желаю победы. Хотя бы для самого себя.

Занавес…