Watchdog

Мы не виделись почти две недели. Я очень хотел пойти в резервацию. Ничто не смогло бы удержать меня. Ничто, кроме его слов. Я сидел на поводке, как гребаный цепной пес, и ждал хозяина. После уроков мы с Ребеккой поехали в доки. Сидели на пирсе и курили. Ребекка покачивала ногами и смотрела на воду. Моё напряжение превратилось в подавленность. - Почему ты просто не позвонишь ему? - поинтересовалась Ребекка. Это был хороший вопрос. Вполне закономерный. Я тоже часто задавался им. - У Алека нет телефона. - В резервации с этим строго? - Дело не в резервации. - А в чем тогда? Я затянулся и выпустил дым, глядя на горизонт. - У Алека нет телефона, - повторил я. Ребекка посмотрела на меня. - Как вы находите друг друга? - По запаху. Пауза. Ребекка пыталась понять, шучу ли я. Но я практически не шутил. - Как вы познакомились? - Мистер Ахоут привез его в собой в город. Тогда Всем было известно, что дети из резервации не посещали обычную среднюю школу. Нам не объясняли, почему, просто так сложилось, и это не требовало лишних комментариев. Мы с Мэйсоном катались на великих и уже забрались достаточно далеко от дома. В то время отец ещё не разрешал Ребекке брать машину. Это случится через полтора года, когда Ребекка получит права и влетит на своём велике в фонтан, переломав в колёсах все спицы. Грузовик стоял возле супермаркета. Мейсон отправился за газировкой и чипсами, а я остался ждать его на парковке. Заметив грузовик индейцев, я удивился. Они редко выезжали из своей резервации. Я подошел, чтобы поближе рассмотреть грузовик. Снаружи это был обычный фургон. А вот каким он был внутри - это оставалось загадкой. Я прислонил велик к колесу и забрался на ступеньку, заглядывая в кабину. На зеркале заднего вида висел амулет. Мне показалось, он был сделан из костей птицы или животного. И тут в стекло что-то ударило. Изнутри. Я с криком свалился со ступеньки и зацепился за что-то. Джинсы порвались, но я не обращал на это внимания. Сердце бешено билось. Я не мог отвести глаз от ветрового стекла, к которому и руками, и лицом прижался мальчишка. Такой же, как и я, только грязный и, кажется, голый. Его глаза светились злобой и страхом. Я не был уверен, кто из нас сильнее напуган. - Эй, ты мозгами поехал? - крикнул я ему. Не знаю, слышал он меня или нет. Он все так же прижимался к стеклу и пялится на меня с лютым выражением на лице. Я поднялся и подошёл ближе. - Ты индеец? Он напрягся всем телом и съехал вниз, на сидение. Я не осмелился ещё раз подняться на ступеньку. Почему я спросил, не индеец ли он? Казалось бы, раз он находился в грузовике индейцев, то должен был быть одним из них. Но выглядел он иначе. Волосы у него тоже были чёрные, но форма лица и разрез глаз отличались от индейских. - Эй, ты чего здесь прохлаждаешься? - спросил меня вернувшийся индеец. Он начал выгружать коробки в кузов. На вид ему было лет сорок-сорок пять, но телосложение крепкое. Когда он перетаскивал коробки, мышцы на его руках заметно напрягались. - Может, помочь? - спросил я, сгорая от любопытства. Индеец окинул меня оценивающим взглядом. - Ну, помоги. Мы вдвоём перетаскивали коробки, и так получалось куда быстрее. - Та штука, что висит у вас на зеркале, - из чего она сделана? Индеец на мгновение застыл и снова смерил меня оценивающим взглядом. - А ты любопытный, да? - Мать всегда говорит, что у меня гвоздь в заднице. - Думаю, она права. Я рассмеялся. - Это талисман на удачу, - вдруг сказал индеец. - На удачу? - Кости животных отпугивают злых духов. - Разве кости не должны притягивать злых духов? Индеец добродушно рассмеялся. - У каждого животного есть душа. И у этого была. Теперь, когда его тело умерло, его дух поселился в костях. - Вы используете дух животного, чтобы защититься от зла? - Можно сказать и так. - Разве это не мучает животное? Индеец странно посмотрел на меня. - Это выбор самого животного. - Мучиться? - Защищать. Я сглотнул. Я не совсем понимал, о чем шла речь, но разговор произвёл на меня сильное впечатление. Когда мы погрузили все коробки, индеец протянул мне свою огромную руку. На ощупь она оказалась жёсткая. - Как тебя зовут? - спросил индеец. - Кейси. Кейси Оуэлл. - Я Керук Ахоут. - А он? - я указал на кабину. - Ты видел его? - лицо мистера Ахоута помрачнело. - Да. Он помолчал, будто что-то обдумывал. - Алек. Его зовут Алек. - Почему он такой? Индеец внимательно рассматривал меня, а потом, словно придя к какому-то выводу, решился ответить. - Ему многое довелось испытать в своей жизни. - Не очень хорошее? - догадался я. Индеец кивнул. Мы закрыли фургон брезентом, и индеец направился к кабине. - Кейси, - немного подумав, сказал индеец, прежде чем залезть в машину. - Я могу попросить тебя об одной услуге? - Да, - ответил я. - Если ты вдруг случайно встретишь Алека, помоги ему. Такой просьбы я никак не ожидал. Я даже смысла её понять не мог. Но на всякий случай решил согласиться. Какова была вероятность, что я случайно встречу этого мальчишку, да к тому же он будет нуждаться в моей помощи? Я забрал свой велик, мы попрощались с мистером Ахоутом, и грузовик уехал в направлении резервации. Когда Мейсон вернулся из супермаркета, я спросил его: - Думаешь, в резервации есть школа? - В резервации? - не сразу понял Мейсон. - А, в резервации. Думаю, нет. Я нахмурился. - Почему? - Они же все дикие. В тот момент я вдруг ощутил отвращение к своему другу. И именно тогда я решил, что Мейсон никогда не узнает о моем разговоре с индейцем. Сейчас Я не знал, можно ли было назвать нашу встречу знакомством, но именно тогда я увидел Алека впервые. И именно тогда мой внутренний мир начал расширяться. Но сейчас мне казалось, что мир сузился до микроскопической точки где-то внутри меня, и эта точка засасывала в себя всё, что касалось её. - Мистер Ахоут взял его себе на воспитание, - продолжил я. Мне казалось, что у меня не будет другого шанса рассказать. - Они не родственники? - удивилась Ребекка. Я покачал головой. Мы помолчали. С моря надвигались грозовые облака, поднимался ветер. - Они тебя очень любят, - вдруг сказала Ребекка. Я уставился на неё. - Индейцы. Ты так много о них знаешь... Это не было тем, чему следовало радоваться. Гордиться? Возможно. Но даже гордиться сейчас я не мог. Пока буря не разгулялась, мы вернулись домой. Мама снимала белье в сушилки на заднем дворе. Я закрыл все окна на первом этаже, а затем поднялся на второй. Через полчаса начался ливень, каких давно не бывало. Я слушал музыку, когда у окна послышался шум. Отложив наушники, я поднял раму, надеясь, что это не ветер бросил что-то в стекло. Я чувствовал, что это не так. Внизу, мокрый до нитки, стоял Алек. На нем была только футболка. И хотя я знал, что ему не холодно, у меня все равно закололо под рёбрами. Я отошёл, чтобы мы с Алеком не столкнулись. Я видел, как ловко он карабкается по стенам. Как только сильные пальцы Алека вцепились в раму, я схватил его за руку и затащил в комнату. - Раздевайся, - приказал ему я. С него лилось ручьем. Алек не стал спорить. Я достал для него сухую футболку и свои старые спортивки. Пока я развешивал мокрые вещи, Алек вытирал голову полотенцем. Он вел себя так, будто не пропал неизвестно куда на две недели. Я не собирался спрашивать его, почему его не было так долго. Я радовался, что он наконец пришёл. - Много куришь, - пробормотал Алек, все ещё подсушивая волосы. - Кто в этом виноват? Алек застыл, затем отложил полотенце и посмотрел на меня. Было что-то странное в его взгляде. Наверное, как и в моем. Я очень скучал и готов был сожрать его глазами. Я подошёл и прижал все ещё мокрую голову Алека к себе. Он обнял меня и сделал глубокий вдох. - Ты такой горячий, - пробормотал я. Алек не мог простудиться, но во мне говорили человеческие инстинкты. - Я всегда горячий, - глухо отозвался Алек. Я погрузил лицо в его волосы и тоже глубоко вдохнул. Конечно, моё обоняние не могло сравниться с обонянием Алека, но все равно было приятно. Он поднял голову и посмотрел на меня. У него были бездонные чёрные глаза, и они источали тепло. Я наклонился и поцеловал Алека. Он схватил меня за волосы и потянул вниз, заставляя опуститься на колени. Мы целовались, как сумасшедшие. Я стащил с него футболку. Зачем я вообще дал ему её? Мы целовались и раздевались. Разбросали вещи по полу, а потом и сами оказались там. Пол был холодный, и спину как будто жгло. Мы занимались сексом минут сорок, может, час. А потом лежали и смотрели в потолок. Алек все время трогал меня. Это была его особенность. Ему всегда хотелось прикосновений, особенно после секса. - Знаешь, почему идёт дождь? - спросил Алек. Я покачал головой. - Потому что где-то чья-то душа обливается слезами. Мне вдруг стало страшно. Не знаю, отчего. Может, от тона Алека. - Не пори чушь, - попытался отмахнуться я. Он посмотрел на меня. Его лицо было серьёзно. Страх усилился. - Больше не хочу слушать такие дурацкие сказки, - сказал я. Алек улыбнулся. Алек редко улыбался, и мне стало не по себе. Я сел, а затем вообще поднялся. Словно мог убежать от дурного предчувствия. Мы молчали. Я ходил из стороны в сторону, а Алек наблюдал за мной, приподнявшись на локтях. Он был очень красивым. Настолько, что у меня сжималось все внутри. - Больше никогда не приходи в резервацию, - сказал Алек. - Почему? Молчание. - Если дело в мистере Ахоуте, то я все ему объясню. - Не нужно ничего объяснять. - Почему нет? Не случилось ничего непоправимого. Алек сел. Вся его фигура как будто сгорбилась, сжалась. Он не смотрел на меня. - Мы больше не вместе, - голос Алека дрогнул. Я думал, мне послышалось. - Что? - То, что слышал. Алек сжал кулаки и поднял голову. Лицо его ничего не выражало. Я усмехнулся. - Нет. Он молчал и продолжал смотреть на меня пустым взглядом. До меня начало доходить. - Нет. Молчание. Алек больше ничего не собирался говорить. - Ты не можешь. Он встал. Он хотел поднять вещи, которые мы раскидали, но я схватил его за руку и заставил повернуться ко мне. Я сжал его лицо ладонями и попытался прочесть хоть что-то на его лице. Он смотрел сквозь меня абсолютно пустыми глазами. Я поцеловал его в надежде, что он оттает, вспомнит. Но Алек толкнул меня в грудь и, не одеваясь, выпрыгнул в окно. У меня внутри все стянулось в тугой ком. Я схватился за грудь и осел на пол. В носу щипало, глаза наполнились слезами. Я не знал, что могу испытывать такую боль.