Watchdog

Раздался гудок. Я выглянул в окно. Ребекка припарковалась на прежнем месте и терпеливо ждала меня. В последнее время она стала совсем уж терпеливой, даже слишком. Я взял рюкзак и вышел во двор. Ребекка встретила меня осторожным взглядом. - Привет, - сказала она, неловко улыбнувшись. - Привет, - ответил я. Я закурил тут же, в машине, едва только успев сесть. Ребекка взволнованно наблюдала за мной. Раньше она начала бы ворчать и гундеть, как старая бабка. Лучше бы она гундела. Сегодня был первый день, как я отправился в школу, после случившегося. Ребекка позвонила мне на следующий день после того, как я прогулял школу. Она звонила каждый день. И вот, наконец, ей удалось уговорить меня. - Так и не расскажешь мне? - спросила она, косясь на меня через зеркало заднего вида. Я отвернулся. Говорить не хотелось от слова «совсем». Прямо ну очень «совсем». Ни с кем. Я просто не мог. Я не знал, зачем согласился поехать сегодня в школу. Мы подобрали Мэг и Мейсона. Всю дорогу они с Ребеккой переглядывались. Мейсон молчал в тряпочку, за что я был ему очень благодарен. В школе было нормально. Если под нормальностью подразумевать то, что я нихрена не слышал на уроках, что ни с кем не общался и что свалил оттуда ещё до полудня. Раньше я поехал бы в резервацию, но теперь мне даже думать об этом было больно. Как только я вспоминал дом мистера Ахоута, мне сразу становилось погано. Хотя "становилось" неверное слово, потому что это "погано" и не прекращалось. Одновременно мне очень хотелось ощутить присутствие Алека. Даже если я понимал своими куриными мозгами, что он умер, я все равно не мог смириться с этим. Ну не могло такого быть: вчера человек есть, а сегодня его нет. Я бродил по городу и в итоге вернулся домой. Мама все время пыталась узнать, что случилось. Я даже вообразить себе не мог, что рассказываю ей об Алеке. Не о том, что он... был моим парнем. А обо всем. Иначе не имело смысла даже начинать. Мама не позволяла мне запирать дверь. Где-то раз в полтора-два часа она заглядывала. Наверное, чтобы проверить, не вскрыл ли я себе вены. Такая мысль и впрямь частенько посещала меня. Но я пока держался. Единственное, что не изменилось, это то, что я по-прежнему курил в окно под депрессивную музыку. Я по привычке ждал Алека, а потом вспоминал, что его больше нет. Так что я прикуривал ещё одну сигарету и грустно дымил на улицу. За одним из таких приступов грусти меня и застала мама. Она прошла в комнату и села на кровать. - Кейси, - она похлопала рядом с собой, - иди сюда. Нам нужно поговорить. Не то, чтобы это её "нужно поговорить" напугало меня, но какое-то неприятное предчувствие посетило мою душу. Я быстренько затянулся ещё несколько раз, потушил сигарету и послушно сел в кресло, но не на кровать. Если бы я сделал все так, как хотела мама, она имела бы слишком большую власть надо мной, а этого мне не было нужно. - Кейси, я записала тебя к психотерапевту. - Воу, могла мы начать с того, что я в последнее время стал слишком много курить, а потом уж как-нибудь деликатно подвести в этой теме, - отшутился я. Мама смотрела на нем серьёзным взглядом. Я вздохнул. - В этом нет смысла. Я сам способен разобраться со своими проблемами, - ответил я уже нормально. Мама же этого от меня ждала? - Слушай, я понимаю, что ты считаешь себя сильным. И да, ты действительно, сильный, но... Я усмехнулся. - Ты знаешь, что союз "но" перечеркивает все, что человек говорит до него? - Кейси! Я потер лицо ладонями и постарался принять как можно более адекватный вид. - Давай на чистоту, я не пойду к психотерапевту. - Ещё как пойдёшь! - заявила мама. Ну, и что мне оставалось делать? Раз мама хотела, чтобы я пошёл на приём, что ж, ладно, я пойду. Посмотрим, что из этого выйдет. Так что на следующий день мама самолично отвезла меня на гребаный платный приём. Доктор не стал ничего у меня спрашивать. Он дал мне анкету, которая содержала вопросы от "Как вы можете оценить свою степень подавленности?" до "Сколько раз в день вы принимаете пищу?" Я мог бы написать сочинение на тему "Как часто я хожу в туалет" или "Сколько раз в день я дрочу". На второй вопрос ответить было бы проще, потому что я перестал дрочить, когда мы с Алеком начали трахаться. А сейчас мне вообще было не до дрочки. Врач при мне "оценил уровень моей подавленности". - Ты с кем-то встречаешься, Кейси? - спросил он. Я подавил очередной приступ боли и выродил жалкое: «Нет». Доктор зацепился за это. - Но встречался? Я не хотел отвечать, не хотел рассказывать об Алике никому. Тем более тому, кто вообще нихрена не знает, для кого это все просто, блять, работа. Но я не смог проигнорировать этот вопрос. Ещё я не смог проглотить поганый ком в глотке, так что я просто кивнул. Меня начало трясти, и сердце забилось, как ненормальное. Я весь сжался, чтобы не показывать этого врачу. - Вы расстались? - уточнил доктор. Я сидел, как припизднутый. Честно. Я не мог пошевелиться. Я чувствовал, как дыхание учащается. Как сердце просто готово вырваться из груди. Дрожь стала сильнее. Мне почему-то стало страшно. Как бы я ни пытался сдержаться, из глаз покатились слезы. - Кейси, посмотри на меня, - сказал доктор. Он дотронулся до моего плеча, но я вывернулся, хотя совсем не собирался. И тут из моего рта вырвались судорожные рыдания. Первые с момента смерти Алека. До этого, хоть ты тресни, у меня не получалось заплакать. Я задыхался и ревел, как гребаный буйвол. Слезы градом катались по щекам. Я задыхался. И ничего не мог со всем этим подумать. В какую-то секунду я решил, что умираю, и мне стало и страшно, и легко одновременно. Доктор позвал мою маму, которая ждала снаружи. Она обнимала меня, хотя это не просто не помогало, это усугубляло моё состояние. Доктор принёс огромный стакан воды. Я хлебал воду, как зверь на водопое. Доктор ещё два раза приносит мне воду. Когда я успокоился, доктор что-то написал и отдал маме. Рецепт на транквилизаторы или типа того. Я не стал спрашивать. Мне, в общем-то, было все равно. По пути домой мы остановились у аптеки. Пока мама покупала таблетки, я курил. Мама застала меня за этим занятием. - Доктор сказал, что курение усугубляет ситуацию. - Какую ещё, мать его, ситуацию? - пробормотал я. - Панические атаки. Я затянулся в последний раз и выкинул окурок в окно. Вечером я впервые принял таблетки. В рецепте было написано "одну два раза", но я проглотил всю дневную норму за раз. Съел бы и больше, но я пока не знал, как это дерьмо работает. Улучшений я, конечно, не почувствовал. Мама сказала, что эти таблетки имеют накопительный эффект, так что нужно было подождать примерно неделю. И я ждал. Радовало одно: я стал много спать. Я спал днем, спал ночью. Я мог проснуться часа в три после полуночи, послушать адскую музыку, покурить, сходить в душ, а потом опять без проблем лечь спать. Это было замечательно. Чем меньше времени я проводил в реальности, тем лучше. И вот именно тогда я начал видеть странные сны. Мне снилось, будто я блуждаю в темноте. Будто меня зовёт кто-то. Будто это голос Алека. Будто он звучит совсем рядом, около самого уха. Иногда я вскакивал посреди ночи от ощущения реальности этого голоса. Но каждый раз меня ожидал облом. Я, потный и вонючий, сидел в своей постели и озирался по сторонам, всматривался в тёмные углы, выглядывал в окно в поисках того, кого уже не было в этом гребаном тупом мире. Это все таблетки. Это из-за них меня мучили галлюцинации. Я не знал, плакать или радоваться. Я так хотел продолжать слышать голос Алека, но это причиняло мне сумасшедшую боль. В один из тех дней, когда я не спал, я отправился в супермаркет за сигаретами. Именно тогда я встретил мистера Ахоута. Он окликнул меня. Увидев его, я почувствовал облегчение. С мистером Ахоутом не было нужды притворяться и держать все в себе. Мы залезли в грузовик. - Как ты? - спросил индеец. Я рассматривал разные фетиши, развешанные по всей кабине. - Мне выписали антидепрессанты, - признался я. - Мама возила меня к психиатру или типа того. - Почему она возила тебя к нему? - уточнил мистер Ахоут. - Потому что я дерьмово себя вёл. - Стало лучше? - Не знаю, я все время сплю. Мистер Ахоут долго смотрел на меня. Я помнил такой его взгляд. Будто он что-то обдумывал, но не мог прийти к решению. - Что не так? - спросил я. - Когда ты спишь, ты видишь сны? Я оживился. Мне понравилась эта тема. С кем ещё я мог поговорить о странных снах, как ни с индейцем? - Да, очень странные сны. Наверное, это потому что у меня поехала крыша. - Что именно тебе снится? Я снова посмотрел на фетиши. Они были уродливыми. По крайней мере, года три назад мне показалось именно так. Но сейчас они успокаивали. - Правда, что в каждом из этих фетишей есть чей-то дух? - Не в каждом, - ответил индеец. - Только в это и этом. - Зачем тогда остальные? - Они энергетически сильные, помогают духам двух других. - О, - протянул я. - Классно придумано. А вы знаете каждого духа? - Да, - без особого энтузиазма ответил мистер Ахоут. - Так что все-таки тебе снится? Я сразу сдулся. На самом деле ведь не было же ничего сложного в том, чтобы рассказать свои сны. Но мне стало как-то не по себе. - Знаете, это все из-за таблеток, - попытался перевести тему я. Но мистер Ахоут знал меня слишком хорошо. Он взял меня за плечи и развернул к себе. - Послушай, Кейси, как только почувствуешь что-то странное, приходи ко мне. - Какое "странное"? - напрягся я. - Голоса? Видения? - Именно. Я не ожидал такого ответа и даже подофигел. Мистер Ахоут читал меня, как открытую книгу. - Ты слышишь голоса? - серьезно спросил он. - Да, - признался я. Перед мистером Ахоутом не было смысла притворяться. - И что они тебе говорят? - Я не знаю. Я не понимаю. Будто кто-то кричит под водой. Но иногда один голос звучит очень сильно. Он зовёт меня по имени. - Алек? - угадал индеец. Нет, он не угадал. Он знал наверняка. - Да. Впервые за последние несколько недель мне стало действительно спокойно. В фетишах ли было дело или в мистере Ахоуте, я не знал. Мне не хотелось покидать грузовик, будто я оказался в том самом тёмном углу, в котором можно было спрятаться от всего дерьма. - Как работают эти два фетиша? - я указал на те, в которых были духи. - Духи сами выбрали вас хозяином? - Я не их хозяин. Мы компаньоны. Духи помогают мне, пока считают это правильным, но я не могу приказать им. - То тесть они ваши друзья? - Хотелось бы в это верить. С мистером Ахоутом было легко. - Я сделал надгробие для могилы, - вдруг сказал он. - Но ещё не установил его. Я грустно улыбнулся. Надгробие на могилу Алека... - Что вы написали на нем? - Хочешь сам увидеть? Я задумался всего на пару секунд. Выбирая между болью и обязанностью сделать это. - Очень хочу, - признался я. Я волновался всю дорогу до резервации. Мне даже казалось, что у меня начнётся паническая атака, но она так и не началась. Я вошёл в дом мистера Ахоута, и на меня мучительной волной нахлынули воспоминания. Все выглядело совсем не так, как в ту ночь, но я все равно помнил каждую деталь. Мистер Ахоут принёс тяжёлый камень, на котором были выгравированы всего несколько слов и даты рождения и смерти, второй и окончательной. Я обвёл весь камень пальцами, будто прикасаться к Алеку. На долю секунды я даже поверил, что действительно трогаю его. Это было несложно, ведь в последние дни Алек был таким же холодным и твердым. Мистер Ахоут заварил один из своих отваров и дал мне. Я уселся в кресло, как делал это раньше. Мне снова стало уютно. Даже после смерти Алека дом мистера Ахоута оставался особенным. Меня быстро развезло. В голове поплыло. Чувства обострились. Я откинулся на спинку кресла и вскоре погрузился в крепкий сон. Впервые за несколько недель я не блуждал в темноте. Я как будто оставался в доме индейца, но все вокруг выглядело как-то сюрреалистично. Предметы будто обрезала другие очертания, при этом не теряя прежние. Мистера Ахоута рядом не было. Ну да, это же сон. Но был Алек. Он стоял прямо передо мной и, казалось, чего-то ждал. Я смотрел на него и не верил. Я, вроде как, понимал, что это сон. Но все выглядело слишком реалистично. Будто мне позволили заглянуть в параллельную реальность, где Алек был жив. Алек выглядел непривычно спокойным. И он улыбался. - Кейси, - сказал он. Его голос звучал так же, как в моих снах. Будто у самого уха. - Алек, - выдохнул я. Я попытался прикоснуться к нему и у меня это получилось. Ощущения не были такими, как обычно, а, скорее, фантомными, будто отголоски. Но у меня все равно получилось. Алек накрыл мою руку своей, а второй погладил меня по лицу. Я закрыл глаза, чтобы чётче ощутить прикосновение. Я схватил его руку и сильнее прижал к своему лицу. Я вдыхал его запах, и впервые за последние недели моё сердце успокоилось. Я больше не чувствовал тревогу и боль. - Я так скучаю по тебе, - пробормотал я. Алек обнял меня. - Я знаю. Мы простояли так довольно долго. Мне хотелось, чтобы это никогда не кончилось. - Ты сказал, что будешь со мной. Ты обманул меня. Алек перебирал мои волосы и говорил в самое ухо. - Если ты не видишь меня, не значит, что меня нет. - Я хочу видеть тебя. Хочу, чтобы все стало, как раньше. Алек взял моё лицо руками и заглянул мне в глаза. - Как раньше никогда не будет. Это опечалило меня. Мне повезло увидеть этот сон. Наверное, потому что я снова оказался в доме мистера Ахоута, почувствовал запахи трав и выпил его отвар. Только вот больше этого может не произойти. - Эй, - Алек сильнее сжал руки, поцеловал меня в лоб и вытащил из-под моей футболки зуб на нитке. - Береги его. Я кивнул и перехватил руки Алека. - Я так рад тебя видеть. - Я знаю, малыш. Алек соединил наши лбы и поцеловал меня. Я не хотел просыпаться, не хотел возвращаться в реальность, где нет его. Первое время после того, как я проснулся, я все ещё находился в некоем блаженстве. Обстановка соответствовал той, что была во сне, и мне казалось, что Алек где-то здесь. Я позвал его, но не дождался ответа. Тогда сознание начало наполнять понимание, что Алека нет. Я повернулся и увидел мистера Ахоута сидящим за столом и что-то скрупулёзно плетущего. Он скрючился, как столетний старик, хотя его волосы только местами подернулись сединой. Я достал зуб из-под футболки, поцеловал его и сжал в кулаке. В голове роились всякие мысли. Половину из них я даже не осознавал. Просто какие-то идеи, подозрения. Я рассматривал фетиши, развешанные по дому. - Мистер Ахоут, - позвал я. Он замер, но не повернулся. - Вы умеете призывать духов, ведь так? Он молчал. - Все эти фетиши - вы сами их сделали? Он продолжил работать. - Духи в них - это кто-то дорогой вам? Он снова замер. - Вы живёте один... - Я не стану призывать душу Алека, - отрезал мистер Ахоут. - Почему? Я был спокоен, будто выжрал цистерну транквилизаторов. Я знал ответ на свой вопрос. Не ясно, а где-то на подкорке. Я боялся поверить. - Потому что он никуда не уходил? - продолжил я. - Потому что он всегда со мной? Мистер Ахоут повернулся, и по его взгляду я все понял. Я прижал кулак с зубом внутри к груди. - Вы научите меня общаться с ним? Утром мы перенесли надгробие на могилу Алека. Я больше не чувствовал себя разбитым, но мне было очень грустно. Я осознал, что Алек умер. Но одновременно я знал, что он умер как бы не до конца. Я не понимал, как это работает. Даже не представлял, что мне делать и справлюсь ли я, когда узнаю, что делать. Я боялся. И мне было очень тревожно. Мистер Ахоут высадил меня на парковке у супермаркета. Он дал мне пакетик с травами, сказал, чтобы я жег их перед сном. - Чтобы успокоиться, у меня есть "Прозак". - Это другое, - уверил меня индеец. - Они помогут тебе сосредоточиться. - У меня все ещё есть "Прозак", - отшутился я. - Сосредоточиться на том, с чем тебе не помогут таблетки. У меня сердце забилось чаще. Я спрятал пакетик за пазухой, будто это какая-то драгоценность. Я обнял мистера Ахоута так, будто он подарил мне жизнь или, на крайняк, вторую жизнь, что, в принципе, было недалеко от правды. Когда я вернулся домой, там была полиция. Мама сидела в гостиной, папа на кухне говорил по телефону. Когда мама увидела меня, она вскочила и подбежала ко мне. - Где ты был? - закричала она. - У друга, - ответил я. - Кейси Оуэлл, я обзвонила всех твоих друзей, так что не говори мне, что был у друга! - Но я правда... Я остановил себя, потому что вдруг понял, что если продолжу, то у мистера Ахоута могут быть большие проблемы. Теперь я особенно дорожил дружбой с ним. - Миссис Оуэлл, это ваш сын? - спросил полицейский у матери. - Да, это Кейси. - Я могу поговорить с ним? Я испугался, ведь у меня во внутреннем кармане все ещё лежал пакетик с травами. Возможно, они были безобидны с точки зрения закона, но я не хотел проверять это. Мы расположился в гостиной. Мама сидела рядом со мной, папа стоял за спиной, а полицейский устроился напротив. - Я обязан задать эти вопросы, - пояснил родителям полицейский, - понимаете? Мама взяла меня за руку. - Да. Мама редко прикасалась ко мне, так что я даже удивился. - Кейси, почему ты ушёл из дома? - спросил полицейский. - Я... Мне нужно было решить один вопрос. - Какой вопрос? Я постучал пальцем по виску. - В своей голове. - Кейси, ты принимаешь таблетки? - Да. Мне их выписал врач. С этим есть какие-то проблемы? - Нет, никаких проблем. Какие таблетки ты принимаешь? - Антидепрессанты. - Почему ты их принимаешь? Я задумался. - Потому что у меня проблемы с этим? - я снова постучал пальцем по виску. Мама и полицейский переглянулись. Я видел, что маме было не по себе. Она сильнее сжала мою руку. - Кейси, по-твоему это забавно? - спросил полицейский. - Я думаю, это нихрена не забавно, - ответил я. - Вы считаете иначе? - Кейси! - прошипела мама. - Что? Я сделал что-то незаконное? - Кейси, - сказал полицейский. - Ты несовершеннолетний. По закону твои родители несут ответственность за тебя. Если с тобой что-то случится, твоим родителям придется несладко. Это звучало угрожающе. Мне определённо не нравился этот полицейский. - Но со мной ничего не случилось, - констатировал я. - Ты, наверное, в курсе о происшествии в резервации, которая находится неподалёку? Я кивнул. Этот полицейский знал, что я был в резервации? - В городе введён комендантский режим. Ты не можешь исчезнуть на сутки, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. - Почему? - ответил я. - Разве я не свободный человек? - Ты ребёнок. Пока ты ребёнок, ты не свободный. Так где ты был, Кейси? - Я же сказал, мне нужно было решить вопрос. - Какой вопрос? Полицейский выглядел очень серьёзно. Это пугало. Я не знал, что ответить. Он в очередной раз переглянулся с родителями. Одному богу известно, о чем они успели переговорить, пока меня не было. Мама опять сжала мою руку. - Кейси, скажи, ты думал о смерти? - спросил полицейский. Мы смотрели друг другу в глаза, как равные. В этот момент я чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы самому отвечать за себя. - Да, - признался я. Полицейский что-то искал в моих глазах и, судя по его реакции, нашёл. - Ясно, - выдохнул он. - Спасибо за честность, Кейси. Можешь идти. Я поднялся наверх, в свою комнату, и первым делом спрятал пакетик мистера Ахоута в ящик. Едва я успел это сделать, как в комнату вошла мама. Я даже заподозрил, что она что-то видела. Мы долго молчали. Мама не решалась заговорить. - Привет, Кейси. Как дела, Кейси? - подначил её я. - Это не смешно! - у неё глаза были на мокром месте. Я знал это, но иначе справиться с неловкостью не мог. - Прости, - пробормотал я. - Я не знаю, где ты пропадаешь все время. И ты не рассказываешь, что случилось. - Прости, - что ещё я мог сказать? - Это как-то связано с тем, что произошло в резервации? У меня сердце удар пропустило. Я понимал, что мама говорит об убийствах, и да, это было как-то связано с тем, что случилось в резервации. Но одновременно это было что-то другое. Я помотал головой. Так будет лучше. Потому что иначе мне придётся распутывать этот клубок до конца, но ни я, ни мама не были к этому готовы. Мама немного расслабилась, ее тело перестало быть таким тугим комом. В этот момент я понял, что все это время она боялась. Если бы я попытался что-то рассказать ей, это добром не кончилось бы. Я порылся в рюкзаке, достал из пачки сигарету и закурил у окна. Мама стояла у двери и смотрела на меня, будто чего-то ждала. Я не знал, что еще мог сказать. Так что я просто отвернулся. Но мама подошла ко мне, отняла у меня сигарету и швырнула ее на улицу. - Я запрещаю тебе курить! - угрожающе прокричала мама. - Ты... Я позволяю тебе слишком много! Хватит! Я должна это прекратить! - Прекратить что? - Эти твои, - она всплеснула руками, - все эти твои сигареты и поздние поездки куда-то с Ребеккой. Её отцу тоже не нравится вся эта ситуация. - Но это наш выбор,- сказал я. - Что ваш выбор? Что вы выбираете? Вам всего семнадцать. Вам нужно думать о том, как окончить школу. Я с грустью подумал, что было бы неплохо, если бы наша жизнь действительно была такой, какой ее видят наши родители. Неужели мама в моем возрасте думала об учебе и совсем не парилась о том, что происходит в ее голове? Разве ей не было больно, когда ее бросали или когда у нее что-то не получалось? Она просто переживала это, зная, что это всего лишь период ее жизни, что это просто урок или типа того? Я ни за что не поверю в это. Я сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Я чувствовал себя таким уставшим! У мамы по щекам катились слезы. Одна за другой. Такие крупные, огромные, самые большие, что я видел. У меня самого все внутри сжалось в ком. Я готов был взорваться в любую секунду, но когда чувствовал, как накатывает волна, я понимал, что не могу сорваться, что кто-то из нас должен оставаться сильным, и если это будет не мама, то обязан быть я. Мама заплакала навзрыд. Я обнял ее и погладил по спине и голове. Я не замечал раньше, но мама была ниже меня на полголовы. Она оказалась такой хрупкой и ранимой. Это понимание ошеломило меня. Я успокаивал ее, пока не пришел папа и не забрал ее, укорительно глядя на меня. Этот взгляд означал: "Нам с тобой нужно серьезно поговорить!" Я даже не сомневался. И мне не было страшно в предвкушении этого разговора. Я не знаю, почему страх вдруг перестал быть одним из руководствующих факторов. Как только папа увел маму, я достал новую сигарету. Я листал свой плейлист и долго не мог выбрать песню. Сигарета закончилась, но я так и не выбрал.

Один из треков Кейси: Danity Kane - Stay with Me