so ist es immer

— Эрвин, я тут вспомнил. Эти слова заставили Смита отвлечься от писанины, которой он, казалось, занимался бесконечно. Он вопросительно посмотрел Леви в глаза и отложил в сторону перо, ждал, что ему скажут. — Помнишь, ты говорил, что хотел съездить в свой родной город? По лицу Эрвина было хорошо видно, что он удивился; не ожидал, что ему вот так об этом напомнят прямо сейчас. И правда же, он говорил об этом когда-то. — Да, — приложил палец к подбородку и опустил взгляд, раздумывая. — Я это говорил года два назад. Почему ты вспомнил? — Ты все время занят работой и мы уже давно никуда не выбирались, — Леви взглянул на стопку карт, над которыми Эрвин думал уже очень долго, — Даже в столицу. — Ну, здесь ты прав, — он слабо улыбнулся. — Ты хочешь увидеть Каранес? — Я-то да… Но ведь ты и сам хочешь. Эрвин задумался и его глаза слегка погасли. Он действительно скучал по своему родному городу, потому что с момента поступления в Разведкорпус бывал там всего пару раз — и то проездом; иногда он вспоминал их с отцом старый дом, узкие улочки, аллеи и реку, проходящую через весь город, и сердце начинало болеть от тоски. Иногда он отбрасывал всю рациональность и просто хотел туда вернуться. Но боялся. В раздумьях он долго смотрел в лицо своему отражению в чашке чая, которую принес ему Леви. — Я ведь и правда соскучился по дому, — он положил руку на затылок и улыбнулся слегка тоскливо, потому что «дома» у него там больше не было. Леви все время следил за его мимикой со своим нейтрально-хмурым выражением лица и расшифровывал мысли и воспоминания Эрвина: это у него хорошо получалось. Потом вздохнул, смягчил взгляд и наклонился к сидящему Эрвину поближе. — Тогда мы поедем? — произнес утвердительно-вопросительно. — Как скажешь. . — Не понимаю, Леви, почему ты хотел увидеть Каранес, — Эрвин рассматривал знакомые постройки; они с Леви подходили к воротам в город. — Все города стен совершенно одинаковые. — Мне-то откуда знать? Я из нижней столицы. И еще ты кое-что упустил, — сказал Леви с таким видом, будто бы это было очевидно. — Каранес — совершенно другой город, потому что ты рос в нем. Эрвин посмотрел на партнера, издал приглушенное «Ох» и решил не продолжать диалог, пока они не преодолеют ворота. В городе их встретил запах недавно прошедшего весеннего дождя, деревянные и каменные постройки; дома стояли плотно друг к другу, переулки и тропинки были узкими, но главная улица вела к центру и была шире остальных — по ней можно было ориентироваться. Над всеми домами возвышались высокие, мощные стены. Леви огляделся. — Что скажешь? — спросил у Эрвина. Смит очень медленно обводил улицу глазами. — Почти ничего не изменилось. Но я поверить не могу, что вернулся. — Могу понять. Потом Эрвин взял за руку, и они пошли по широкой улице вперед. Он помнил, как с отцом они гуляли ближе к центру и примерно знал расположение их старого дома. — Можно дойти до места, где мы жили, — сказал, выискивая взглядом знакомые тропинки. — Не ругайся, если заблудимся. — Ничего страшного. Эрвин помнил, что их дом находился по другую сторону реки, ближе к стенам. Они смогли выйти на один из многочисленных мостов и остановились, чтобы разглядеть знакомые дома поближе. Здесь постройки ни капли не поменяли свой вид; Эрвин обнаружил, что его зрительная память запомнила их до самой мелочи. — Там был мой дом, — показал пальцем на тот берег. — Как тебе город? — Я еще толком ничего не видел, но мне нравится, — сказал Леви и уставился в воду, где отражалось зеленовато-голубое небо. — Пытаюсь представить, как ты ходил здесь совсем мелкий. Эрвин улыбнулся. А потом взял руку Леви в свою и направился в другую сторону, словно вспомнил что-то важное. Леви шел за ним послушно; догадывался, куда они придут. — Здесь все началось. Здание достаточно вместительное и явно нежилое; вокруг много людей, в основном женщин, и много детей. Школа. Отец Эрвина работал учителем. Здесь Эрвин узнал от отца то, что полностью изменило ход его жизни. «Есть ли за стенами другие люди?» — спросил тогда; отец рассказал правду, а позже его убили люди из правительства, потому что хотели сохранить все секреты. Он сел на лавочку, долго рассматривал здание. Эрвин теперь в полной мере осознавал, как сильно скучал по обычной жизни с семьей; хотел снова быть в безопасности, хотел, чтобы отец был жив, хотел не знать многих вещей, которые все так сильно усложнили. Но жизнь уже сложилась так, как есть — отец мертв, а на плечах Эрвина ежедневно лежит груз из сотни жизней и правды. Он знал, что так и должно быть, что так правильно, что его боль все время была его двигателем, но иногда слабость побеждает — обычный человек, в конце концов. — Эй, Эрвин. — А? — его резко вырвали из раздумий. Когда Леви убедился, что его слушают, он уставился в небо и сказал: — Если все это однажды кончится, то я хотел бы поселиться вместе с тобой в городе типа этого и заниматься всякой мелкой хренью до конца жизни. — А это кончится? — Вряд ли. Но позволь помечтать. Лицо Леви было спокойным и сосредоточенным: похоже, он не шутил. — Я бы тоже этого хотел, — Эрвин запнулся, наклонил голову и неловко приложил руку к затылку, прежде чем сказать: — Предлагаю так и сделать, когда узнаем все секреты стен и со всем разберемся. Леви слабо улыбнулся, и у Эрвина снова сердце в пятки ушло. — Хорошо, тогда договорились. Все-таки он был рад увидеть родной Каранес: наконец получилось сгладить все углы и проблемы в своей голове, хорошо подумать и поставить на этом жирную точку. Эрвин больше не чувствовал себя неспокойно по поводу отца и его родины, потому что на горизонте заблестела еще одна цель; очень нереалистичная и потому притягательная. Может быть, у них с Леви еще получится исполнить это — кто знает.