Блаженно-синее небо

      «Что же такое мир? Для всех это понятие имеет разные оттенки, порой кардинально отличающиеся друг от друга. Для одних — это банальное отсутствие боевых действий. Другие воспринимают «мир» как свободу слова. Третьи отождествляют его с тотальным контролем.       Однако есть одна черта, что объединяет все описанные точки зрения — слепая вера в правильность и безошибочность собственных убеждений. И Данзо тому далеко не исключение. Вся его жизнь — борьба. А за что он боролся?       Порядок в стране — заслуга правителя, не иначе. И чего он добился?»       Его не раз посещали похожие мысли. Он старался тщательно обдумывать каждый свой шаг с утончённым вниманием ко всем мелким деталям. Как же так вышло, что по всей стране распространялись бунты и восстания? Ах, да, это же чёртовы Акацки! Кого они из себя возомнили? Несчастная горстка предателей. От них одни беспокойства. Да что они знали о мире?       Мир должен поддерживаться любой ценой! Данзо долго вынашивал планы по захвату всей полноты власти. Но эти же планы оказывались весьма шаткими — явные пробелы, что не были замечены изначально, требовали больших затрат на их заполнение. И тогда он пошёл на крайнюю меру — обратился за помощью к Орочимару. Это было рискованно, но принесло свои плоды. Вместе они решили разработать вирус, что подавлял бы потоки чакры, лишая возможности использовать какие-либо дзюцу. Это должно было остановить войну. Хокаге погибла, защищая деревню, и ситуацию пришлось брать в свои руки. Они создали альянс, объединились под одним знаменем. Но, к сожалению, пять Каге не смогли прийти к единому соглашению, всё, что они делали, — мастерски дробили мир на части. Им необходим был правитель, харизматичный лидер.       Он приструнил остальных Каге, дабы те не делили власть, тем самым нарушая целостность. Он истребил всех Учих, в чьих сердцах тлела воля Мадары, что представляла угрозу: «Ах, да… Почти забыл. Гнусный подонок Итачи. Смог сбежать и утащить в зубах своего мелкого щенка». Он, Данзо, любой ценой готов защищать этот мир, что возводил из праха и пепла.       «Хирузен, ты можешь гордиться. Ты воспитал настоящего шиноби. Двигателя прогресса. Светилу эволюции. Орочимару. Да, его методы нельзя назвать гуманными. Но где сейчас без жертв?» Наука и прогресс всегда требовали чего-то взамен. Что значила жизнь нескольких десятков, или пусть даже сотен, шиноби ради всеобщего блага?       И вот, у него почти получилось. Он практически создал идеального шиноби. Гомункула, который будет владеть от рождения четырьмя природными стихиями. Подумать только, как это будет прекрасно. Простые люди смогут жить свободно. Им не нужно будет больше ходить на миссии, погибать, чем-то жертвовать. Теперь всё свободное время можно будет проводить в кругу семьи, отмечать праздники, не беспокоясь за безопасность страны. Армия послушных солдат будет об этом заботиться. Данзо лично это воплотит. — Разрешите войти, Данзо-сама, — прервал его внутренний монолог Обито.       Молодой. Перспективный. Правая рука великого вождя. Коротко остриженный чёрный волос. Угольные глаза. Правильные, словно выточенные умелым скульптором, черты лица. Ещё один представитель клана Учиха. Переметнулся на сторону Данзо, когда тот только пришёл к власти. В прошлом, ученик Четвёртого. Был в команде с Какаши и Рин. Первая погибла при весьма странных обстоятельствах. Якобы бросилась грудью на Какаши, когда тот активировал Райкири. Хатаке же долго не мог прийти в себя после случившегося. Ходил чернее тучи. А на одной из миссий и вовсе пропал без вести. — Есть новости? — Шимура изогнул вопросительно бровь. — В лесу Фуу наткнулся на Акацки. Судя по описанию, это были Така. Ему удалось от них бежать. Он видел, как к ним в лесу примкнула девчонка, они забрали её с собой, — монотонно рапортовал заместитель. — Беглянка, стало быть? — приоживился второй. — Похоже на то… — Чёртовы Акацки! — стукнул по столу Данзо, распаляясь в гневе. — Джирайя ещё пожалеет, что посмел встать у меня на пути! — Разведка донесла, будто её забрал Итачи, и вместе они направились в Киригакуре, чтобы присоединиться к отряду Кисаме. — Чепуха. Девчонка ещё совсем зелёная. Джирайя — не дурак, чтобы держать её там. Скорее всего, это обманный манёвр, и Итачи путает нам карты. Шиноби его уровня в три секунды обнаружит слежку. Даже Хаято Гекко с его маскирующими техниками это не под силу. Вероятно, Акацки хотят, чтобы мы в это поверили и напали на них в Кири. Возможно даже, они готовят ловушку. — Но наши разведчики не докладывают, чтобы хоть кто-нибудь из соседних локаций начинал движение к отряду Кисаме. — Обито, ты ещё слишком юн и наивен. Джирайя — очень умный стратег и опасный противник. Его ни в коем случае нельзя недооценивать, и действовать спонтанно — не наш вариант. Он один из легендарной троицы, был рука об руку сразу с двумя Каге, прошёл всю войну, и ещё долго можно перечислять список его заслуг. А сейчас собрал отряд из самых опасных и неподконтрольных шиноби с внушительными техниками, которые идут за ним как стадо овец за своим пастухом.       Данзо замолчал, обдумывая план действий. — Сегодня, кстати, поймали крысу среди своих, — Данзо презрительно скривился, — пытался украсть со склада продукты и противовирусные пилюли. Говорит, что попал под гендзюцу. Яманака ничего не смогли из него выудить. Быть может, сработает твой Шаринган? Допроси его, как следует. Может, что полезное сможем узнать. — Как прикажете, Данзо-сама. — С этого дня все пилюли будут выдаваться под строгим отчётом. Кто, когда и во сколько получал свою дозу. Каждая пилюля на счету. Я не собираюсь своими руками помочь им одержать победу.       Обито развернулся на носочках и зашагал прочь, оставляя Данзо одного.

***

      Клан Курама всегда был особо выдающимся или гениальным. Все его представители мастерски владели гендзюцу. Однако, раз в несколько поколений, рождался шиноби с ещё более невероятными способностями. Его мощь была настолько велика, что, как правило, становилась неподконтрольной своему носителю. Подсознание, изначально регулирующее и сдерживающее мощь данной от рождения силы, распадалось, являя миру чудовище, которое угрожало всем, кто его окружали. Им двигали безумие и жажда убийства. Сражаться с таким противником мог, разве что, шиноби, владеющий Мангекё Шаринганом. Это гендзюцу работало таким образом, что вызывало не просто иллюзии, а заставляло мозг воспринимать эту иллюзию на физическом уровне. Проще говоря, пользователь имел возможность убивать при помощи гендзюцу.       Когда Мэй попытались забрать из семьи, она неосознанно убила почти всех, в том числе и собственных родителей. Со временем, пытаясь развить в ней силу и обучая, Данзо и Орочимару поняли, что держать её в общем лагере нецелесообразно, и переместили ко второму в лабораторию, где он ставил на ней свои эксперименты. Он искусственно создавал для неё стрессовые и безвыходные ситуации через побои, запугивания, устрашения. А когда это не срабатывало, он переключался на Изуми, которая, очевидно, была очень дорогим человеком для Мэй, и тогда демон обязательно просыпался. Вторую, в свою очередь, выбрали для этого эксперимента по понятным причинам. Усугубляя процессы, Орочимару даже создал между девушками ещё более тесную связь, изначально поселив их вместе и не подпуская к ним других испытуемых, чтобы было проще ими манипулировать.       Когда Альтер эго Мэй стало выходить из-под контроля и просыпаться даже в спокойной обстановке, Орочимару принял решение давать Мэй психотропные вещества, которые полностью подавляли её демоническую сущность. Изуми во всём этом эксперименте играла лишь роль разменной монеты.

***

      Как-то раз ей удалось подслушать разговор Орочимару и Данзо на их счёт. Они собирались пересадить глаза Учихи Мэй, а после убить, чтобы пробудить Мангекё. Тогда-то Изуми поняла, что нужно бежать. Конечно, было куда больше шансов на успех, если бы девушка сделала это в одиночку. Шисуи успел кое-чему обучить Изуми, прежде чем её забрали. Но она не могла бросить Мэй. За три года совместных тренировок и ещё три персонального ада в лаборатории, они стали очень близки и неразлучны.       Однажды по возвращении в свою комнату Учиха нашла у себя под подушкой бумажный свёрток. С осторожностью развернув его, девушка обнаружила, что это был подробный план лаборатории, включая подземные тоннели и расписание патрулей. С этого самого дня и начался их план побега. Под кроватью у Мэй выдолбили небольшой тайничок. Одну пищевую пилюлю они съедали напополам, а вторую — прятали. Удалось раздобыть небольшую скляночку со спиртом, бинты, жгуты, заживляющую мазь, болеутоляющие. Благо, такого добра было «хоть отбавляй». После побоев в рамках эксперимента им всегда выделяли лекарства в достаточных количествах. Этого всего должно было хватить примерно на неделю пути. Как раз, чтобы дойти в Коноху и скрыться на какое-то время в убежище для Учиха. Изуми помнила, как её туда водили в раннем детстве и рассказывали, что любой Учиха сможет его открыть и оказаться в безопасности. Она толком ничего не знала о судьбе собственного клана. Лишь несколько раз слышала, как охранники обсуждали резню в квартале. В гибели Шисуи она не сомневалась. Однако слышала, что Итачи и Саске удалось спастись. Её первой целью, после того как отсидятся в укрытии и восстановят силы, было найти братьев. Она понимала, что Итачи не мог её забыть и совсем не искать способов ей помочь. Она до последнего была уверена, что бумажка под подушкой — его рук дело.       Но в тот день всё пошло не по плану с самого начала.       Девушки выбрались из своей комнатушки и двинулись к ближайшему подземному тоннелю. Он оказался заваленным, и нужно было вернуться к развилке, чтобы пойти в другую сторону. По дороге им встретился охранник, но Изуми смогла с ним справиться, и дорога была расчищена. На выходе из тоннеля, что вёл прямиком в чащу леса, девушки наткнулись на патруль, которого, если верить записям, не должно было быть в это время. Пришлось отбиваться. Но две шиноби-дилетантки никак не могли победить элитных бойцов Не. Было решено разделиться и бежать. Дальше история приняла уже известный всем оборот.

***

      Одной проблемой меньше. Тело Учихи нашли без труда. Однако Данзо не мог игнорировать тот факт, что у девушки отсутствовали глаза. Один она потеряла по естественным причинам — выжгло огнём. А второй был вынут из глазницы. И это его очень настораживало. А теперь, когда она попала в руки Акацки, становилось опасно вдвойне. Этот мерзавец Джирайя, окружив себя шайкой беглых преступников и заручившись поддержкой жаб с Мьёбоку, способен на любую подлость против государства. У девчонки просто громадный потенциал, который, к слову, всеми силами пытался развить Орочимару. Решили присвоить себе такой козырь, будто сами взращивали его шесть лет, мерзавцы!       Да, это определённо играло не в пользу Шимуры. Но ведь и у Данзо достаточно много сильных союзников. Эй — Четвёртый Райкаге. Считался самым быстрым шиноби. Из всех Каге он был единственным, кто искренне поддерживал и верил в идеалы Данзо. Вместе со своим братом, Восьмихвостым Киллером Би, они охотно оказывали помощь вождю во всех направлениях.       Четвёртый Цучикаге — Ооноки, обладающий Кеккей Тота, техникой атомного расщепления. С ней количество врагов не имело никакого значения. Хотя он и стар, но в бою очень серьёзный противник.       Госпожа Пятая Мизукаге — Мей Теруми. Её Кеккей Генкай, Йотон, был способен расплавить даже броню Суссано — абсолютную защиту Учих. Её удалось заставить быть на стороне Объединения с большим трудом.       Гаара — Пятый Казекаге. Он ещё слишком молод, однако полностью оправдывал свой титул действиями. Талантливый полководец. Главнокомандующий объединённой армией, отлично справлялся со своими обязанностями, пусть и пришлось прибегнуть к шантажу. В народе получил прозвище «Песчаный демон», за своё искусное умение управлять песком.       И наконец Орочимару, на чьём счету заслуг больше, чем у кого-либо. Его умение использовать технику Эдо Тенсей было незаменимо, в случае неравных сил в бою. Излюбленные воскрешаемые им шиноби — легендарные братья Сенджу. Первый и Второй Хокаге, что также давали значительное преимущество его армии.       Силой ли, шантажом ли, своей настойчивостью ли, но он собрал всех Каге, он подчинил их, и теперь они на его стороне.

***

      Путь был долгим и нелёгким. Мэй, будучи неподготовленной к такой утомляющей дороге, подолгу уходила в себя. Подумать было о чём. Сознание навязчиво подсовывало воспоминания о времени, проведённом у Орочимару.       Вообще-то, жаловаться ей было непривычно, но короткое и тихое «Итачи-сан…», сорвавшееся с губ, не заглушил даже мерный шелест листвы деревьев.       Парень, как и прежде, даже не взглянул на неё, но она знала — он слушал. — Вы знали Изуми, Итачи-сан?       Учиха слегка опустил веки, тень его густых ресниц легла на щёки. Казалось, ему не хотелось отвечать, но он пересилил себя: — Да, я хорошо знал Изуми. Мы провели достаточно времени вместе, до того как её забрал Данзо. К сожалению, тогда я был далеко и не смог никак повлиять на это, — он сделал короткую паузу, тяжело вздохнув. — Я обещал себе спасти её…       Он остановился, и она, не рассчитав, врезалась в него сзади, тут же отшатнувшись. Мэй не знала, что могло бы его утешить. — Я… — она опустила взор на промозглую землю, скрестив пальцы рук, — сожалею, — еле слышно закончила она. — Всё в порядке, — быстрее, чем то было нужно, ответил Итачи, — ведь её воля живёт в тебе.

***

      Снег срывался редкими крупными хлопьями, постепенно унося Коноху в зиму, не в пример Суны, где круглый год лютовала жара пустынь. — Как ты посмел явиться сюда и вызывать меня, как мальчика на побегушках, после всего, что сделал?       Глаза юноши, цвета морской волны, казалось, бушевали неистовым гневом. Ярко-красные волосы колыхались под лёгким дуновением ветра. Брови сошлись на переносице. Губы скривились в тонкую полосочку. Кулаки сжимались. Мужчина из последних сил старался сохранять остатки мнимого спокойствия, но напряжённые скулы и сжатые до скрипа зубы выдавали его полное фиаско.       Его оппонента напротив, казалось, не волновало ничего. Ни один мускул на его лице не дрогнул. К слову, этот второй так был похож на первого, что со стороны можно было подумать, что они, как минимум, родственники. А может, и братья вовсе. Одинаковый цвет волос. Примерно одного возраста. Похожего телосложения. Вот только глаза неизвестного были тёмно-карие. Такие глубокие, невозмутимые. И взгляд такой странный. Насмешливый. С долей иронии. — Успокойся, Казекаге. Не в твоём положении мне сейчас угрожать, — он склонил голову на бок, жестом показывая, будто разговаривал с несмышлёным ребёнком, сказавшим какую-то вселенскую глупость. — И что же мне помешает перейти от слов к действиям? — прошипел Гаара, и возле его ног зловеще зашевелился песок.       Сасори терпеть не мог длинные полемики, бесполезную трату времени и пустой трёп. Но ещё больше он не любил ждать. И никогда не позволял себе заставлять ждать кого-то. Нетерпеливо достав из дорожной сумки какую-то незамысловатую вещь, он бросил её к ногам Казекаге.       Гаара хотел было посмеяться, как, приглядевшись получше, тут же поменялся в лице. Глаза распахнулись. Зрачки сузились. В душе резануло. Этого просто не может быть. Он лгал. Но её проектор, с золотистым оверлоком по краям и вышитой белой лилией, говорил об обратном. Вне всякого сомнения, эта вещь принадлежала Темари, его сестре. — Узнаёшь? — всё тем же ледяным тоном с примесью лёгкой надменности уточнил Сасори. — Если с её головы упадёт хоть волос… — начал было Гаара пускаться в угрозы, как был беспардонно перебит. — То что? — Узнаешь, — процедил сквозь зубы. — Слушай внимательно, Казекаге, ничего не упусти, — он будто издевался. Говорил тихо, растянуто, в абсолютно типичной для него манере. Казалось, ситуация его никак не заботила. — С сегодняшнего дня ты будешь оказывать посильную помощь Акацки. Всё, что тебе известно, должно быть известно и мне. Половину от провизии и пилюль, присылаемых столицей, будешь передавать мне. — Я — Казегаке, как ты предлагаешь делать это незаметно? — Меня не волнует, каким способом ты добьёшься успеха… — флегматично пожал плечами Сасори и приподнял подбородок, насмешливо смотря на собеседника. — Казекаге. — Откуда мне знать, что ты не лжёшь и она жива? — кулаки юноши сжались, глаза сузились. — Могу прислать её палец для начала. Тебе какой? Мизинец? Большой? Правый? Левый? — усмешка тронула его губы. — Выбирай.       Всё шло так, как и предсказывал Акасуна. Казекаге не заставил себя долго ждать. — Хорошо. Я пойду на ваши условия. Отпусти её. — Она — гарант того, что ты нас не предашь. Ты получишь её, когда мы посчитаем, что в твоих услугах больше не нуждаемся.       Считая бессмысленным дальнейший диалог, Сасори пошёл прочь от места встречи, на мгновение лишь остановившись и кинув через плечо: «Координаты пришлю тебе вороном».       Гаара не то, чтобы до сего дня ненавидел Акацки, просто ему было тошно. Ему до чёртиков надоела система, в которой он, Казекаге, должен подчиняться какому-то Данзо, должен продолжать бессмысленное противостояние своим собратьям — шиноби, — проливать их кровь ради сомнительных целей, а иначе кровь его самого будет пролита. Ему было тошно от Акацки, которые за мотивами о лучшем мире порой прятали ужасные и подлые поступки. Мир заболел этой мерзкой, скверной болью. Она — неотъемлемая его часть.       И в мире нет ни одной души, ни одного сердца, где бы она не жила. Просто каждый интерпретировал всё по-своему, вторя о каких-то «благих намерениях». Благими намерениями выстелена дорога в ад. Горели бы они все в этом аду. А ему просто хотелось свою Суну видеть свободной. Независимой. Сильной. С мирным небом над головой. Где никому больше не придётся искать своё место под солнцем, потому что оно будет дано от рождения, а не от степени значимости и способностей.       Будто в подтверждение своих мыслей, Казекаге поднял глаза вверх, к блаженно-синему небу, изредка запятнанному облаками.       Суне зима не снилась.       Прикрыв веки, он вдохнул полной грудью, втягивая в лёгкие запах родной земли. Рано или поздно, он обязательно добьётся суверенитета для своей страны. А сейчас нужно спасать Темари.