Блаженно-синее небо

Год назад

      Кривясь и шипя от боли, Итачи послушно выполнял все указы медика. Сакура сконцентрированно сканировала рваную рану, что зияла огромной дырой на боку их Капитана.       С момента ухода Мэй и Джирайи прошло несколько месяцев, и миссия по командованию сопротивлением окончательно упала на плечи Итачи. Последний, обладая незаурядным хладнокровием и стратегическим складом ума, достаточно хорошо с этим смог справиться. А относительно недавно в их команде произошло пополнение. На одной из вылазок он обнаружил тяжело раненого шиноби. Паренёк был младше самого Учихи примерно на пять лет. Как позже выяснилось, его звали Катами, и он несколько лет умудрялся скрываться в лесах в непосредственной близости от Конохи и оставаться незамеченным. Когда пришла эра правления Данзо, ему едва исполнилось четырнадцать лет, и его участью стало пополнение рядов в лагере для новобранцев. У Катами была старшая сестра, Аямэ, которая к тому моменту уже плотно состояла на службе отряда Не и активно поддерживала позицию нынешнего правления, в правильности которого и пыталась убедить своего нерадивого младшего брата. Но, поняв, что Катами настроен категорично и намерен скрываться, Аямэ не стала его выдавать и даже периодически приносила в условное место кое-какие медикаменты, пищевые и противовирусные пилюли. Так продолжалось несколько лет, пока по указу Данзо пилюли не стали выдаваться строго под счёт. Таким образом, вычислив, что та за месяц получила двойную норму, за ней установили контроль. И во время её очередной передачи ресурсов своему брату была схвачена и обвинена в государственной измене, пособничестве Акацки, растрачивании казённого провианта и ещё целом ряде тяжких преступлений. За такие провинности наказанием — смертная казнь, без права на апелляцию. И сразу после «расследования», которое длилось всего несколько часов, её, под всеобщее рукоплескание и возбуждённое улюлюкание, обезглавили, превратив это в показательное представление в назидание тем, кто посмеет нарушить закон и предать прекрасную, единственно правильную систему империи.       Выследив и того, кому предназначался провиант, бойцы Не попытались захватить парнишку, но встретили активное сопротивление со стороны последнего. Не то чтобы Катами имел выдающиеся способности, однако его владение Дотоном заслуживало уважения. Сумев отбиться и сбежать глубоко в лес, он забился между корней огромного баобаба. В этой схватке парнишка получил достаточно тяжёлые ранения, которые, без помощи медика, пережить было практически невозможно. Правая рука сломана, ногу постигло растяжение, что очень сильно снижало шансы на повторное бегство, а по всему телу сквозили рваные раны, от чьей-то техники воздушных лезвий.       И да, уж лучше умереть в лесу, в гордом одиночестве от потери крови, чем позорной смертью на потеху публике, о чём он неоднократно слышал от сестры.       Смирившись со своей участью, его сознание начало проваливаться в глубокую пучину забытья. Перед тем как окончательно отключиться, до его угасающего сознания донеслись слова: «Держись, парень, теперь будет всё хорошо, ты будешь жить», — а перед затуманенным зрением мелькнул силуэт в чёрном плаще, лица которого он рассмотреть не успел. — Шизуне, Сакура, помогите ему! — приводя сбившееся дыхание в норму, выдал Итачи. — Кто это? — уже начав медицинский осмотр, осведомилась Шизуне. — Не знаю, я нашёл его умирающим под деревом, — уже спокойно отвечал капитан. — Вдруг он один из людей Данзо? — вмешалась Сакура. — Не думаю, — парировал Учиха. — Я услышал звуки сражения и последовал в сторону шума. Когда я туда добрался, то обнаружил, что отряд уже скрылся из леса. На месте сражения был кровавый след, который вёл в глубь чащи. Я отправился по следу и наткнулся на него. Скорее всего, обычный одиночка. — Почему они дали ему уйти? — продолжала сомневаться Сакура. — Полагаю решили, что вполне справедливо, что долго с такими ранениями ему не протянуть. — Ему бы хватило и часа, чтобы истечь кровью, — согласилась Шизуне. — Что мы будем с ним делать, когда он очнётся? — осторожно поинтересовалась Сакура. — Как и всегда: дадим ему выбор, — коротко отчеканил Итачи.       Все они — дети войны. Жертвы правления, с раннего возраста подвергнутые жестокости этого мира. Где если ты согласен с системой — то становишься её негласным заложником под плотным слоем мишуры о «лучшем, единственно правильном мире». Но, если ты посмеешь перечить — тебя ждёт неминуемая смерть. Немногие смогли прийти к выводу, что лучше умереть гордым и свободным в своих убеждениях, чем ползать на брюхе перед Данзо, лишь бы заслужить заветную порцию пилюль и снисхождения. Горбатиться всю жизнь во благо государству, дабы прокормить армию и верхушку населения. И вопроса, спасти или не спасти истекающего кровью парня, не возникало ни у кого.       Очнувшись, Катами обнаружил, что находится в тёмном душном помещении, освещаемом лишь одинокой свечой. В комнате не было ни окон, ни вентиляционных отверстий, и от этого казалось, что тут катастрофически не хватает кислорода. Попытавшись встать, парень почувствовал, как его тело пронзает острая жгучая боль, а весь его торс был туго забинтован. Правая рука была зафиксирована шинами и плотно примотана к грудной клетке. В голове сразу же началась складываться общая картина из осколков хаотичных воспоминаний, из чего следовало, что загадочный тёмный силуэт не был плодом умирающего сознания и его действительно спасли. Но кто? И зачем это кому-то понадобилось? Вопросов возникало всё больше, ответы на которые можно получить, лишь выбравшись отсюда. Собрав все силы в кулак и превозмогая боль, оперевшись здоровой рукой о край кровати, Катами попытался встать, но, так некстати забыв про больную ногу, тут же с грохотом рухнул.       За дверью послышались чьи-то торопливые лёгкие шаги. Парень напрягся, всё ещё безуспешно пытаясь встать. Кто знает, чего ожидать от этих «гостей», и вообще, от всего этого чудо-спасения в целом. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появилась молодая… девушка?       Увидев лежащего на полу Катами, она тут же с явным беспокойством бросилась ему на помощь. — Не подходи! — прошипел парень, выставляя перед собой единственную здоровую руку. Особа, что теперь остановилась перед ним, не выглядела враждебно. Скорее, немного удивлённой и слегка растерянной, склоняя голову набок, мол, ну что за чудак? Девушка была достаточно миловидной. Необычного нежно-розового цвета волосы были собраны в высокий хвост, а выразительные, ярко-зелёные глаза с забавой сканировали парня. И встреться они в мирное время, и познакомься где-нибудь в парке, впечатление о ней сложилось бы совершенно иным. Но не сейчас, когда даже собственной тени верить опасно. — Всё в порядке, здесь ты в безопасности, — её губы тронула едва заметная, но вполне дружелюбная улыбка, и девушка протянула руку, предлагая помощь, а затем добавила: — Нам многое предстоит обсудить.       Недоверчиво поглядывая на загадочную незнакомку, Катами всё же принял помощь, отчётливо понимая, что без неё ему не справиться. — Как я здесь оказался? — бросил довольно резкий вопрос паренёк. — Тебя нашёл и принёс Итачи-сан. Ты потерял много крови и едва дышал. Пришлось долго повозиться, чтобы вытащить тебя с того света, — пожала плечами девушка. — Зачем он меня спас? — вопросы нарастали, как снежный ком. — Ну, скажем так: у него не было причин этого не делать, — говорила она так, будто это что-то само собой разумеющееся.       Итачи. Это имя, конечно же, было ему знакомо. Можно сказать, что только ленивый не знал, кто такой Учиха Итачи. Имена Джирайи, Итачи, Дейдары и всех остальных капитанов сопротивления пестрели на каждом столбу вместе с их портретами, с обещанием колоссального вознаграждения за каждую из упомянутых голов. Катами, находясь в бегах, в город сам не выходил, однако его сестра часто ему об этом рассказывала и просила держаться от Акацки подальше, потому как, по её мнению, их всех ждало неминуемое уничтожение. Мысли о сестре стукнули обухом по голове. Перед тем как всё произошло, он пришёл на условленное ими место, где они встречались раз в неделю в одно и то же время. Но вместо Аямэ его ждала засада. Неужели родная сестра так могла с ним поступить? Неужели система настолько промыла ей мозги, что она предала собственного брата? — Теперь я должен служить Акацки? — вдруг выпалил парень. — Что? — девушка звонко засмеялась, чем вызвала недоумение и смущение у Катами. — Служить? Ты нас с кем-то путаешь парень, — бойко продолжила она, — мы тут никому не «служим». Каждый из нас пришёл сюда по собственному желанию и зову сердца. Мы все разные, но всех нас объединяет одна невидимая нить — мы зовём её эхом войны. Это наш девиз, — она поучительно подняла указательный палец вверх. — У нас нет рабов и пленных. Если ты наш враг — то умрёшь на месте. Если ты наш друг — то мы прикроем тебе спину, а если ты просто проходящий странник, не причинивший нам зла, мы поможем, чем сможем, и пожелаем лёгкой дороги. — Хочешь сказать, я могу уйти прямо сейчас? — недоверчиво спросил Катами. — Иди, — девушка сделала шаг в сторону, уступая дорогу. — А как звать-то тебя? — парень почесал в затылке с глуповатой улыбкой, понимая всю абсурдность идеи. Уйти в таком состоянии. — Сакура, — улыбнулась девушка и дружелюбно протянула руку.       Паренёк оказался крепким и, не без усилий Сакуры и Шизуне, через пару недель полностью вылечился. Несмотря на его непростую долю, он был весёлым малым и отлично вписался в их небольшой отряд. Ко всему прочему, он был достаточно способным и как шиноби. Детства как такового у Катами не было, друзей и подавно, а последние годы жизни парень провёл отшельником в лесу, где единственным человеком, с кем он общался раз в неделю, была предавшая, по его мнению, сестра. Всё это безусловно не прошло бесследно, но Катами не поддался отчаянию и, в силу своего лёгкого от рождения характера, быстро пришёл в себя. А ещё он оказался очень любознательным. И для своих девятнадцати лет слишком инфантильным. Буквально через пару недель все и забыли, что паренёк попал к ним совсем недавно. Было чувство, будто он был в Акацки с самого начала. Всем и во всём старался быть полезен. Сакура не раз подмечала, что в его присутствии даже Итачи позволяет себе мимолётную искреннюю улыбку.       Катами был суховатого, но жилистого телосложения. Его тёмно-русый волос всегда пребывал в творческом беспорядке, слегка торча в разные стороны, а голубые глаза даже в состоянии покоя необъяснимым образом излучали тепло. — Знаешь, я до сих пор не могу понять, почему она так со мной поступила, — как бы между прочим рассуждал вслух Катами. — Кто? — не сразу понял Итачи. — Моя сестра.       Это была их первая совместная вылазка. Итачи уже слышал эту историю от Сакуры ещё в первый же день, но никогда лично не поднимал эту тему. Он как никто другой знал, какого это — терять близких. Учиха предполагал, что дело там совсем не в предательстве. Данзо — параноик и подозревал всех и каждого в связях с Акацки. А девушка крала провиант. Её могли просто выследить. А зная, что Данзо делает с теми, кто был уличён в подобных деяниях, Итачи практически не сомневался в участии сестры Катами. С вероятностью в сто процентов, её уже нет в живых. Но стоит ли об этом говорить пареньку сейчас? Он только оправился от ранений. Это слишком жестоко. Итачи помнил, как сломался Саске после смерти Наруто. Как надрывалась в голосе Сакура. Как сломался когда-то он сам, когда, по вине Данзо, покончил с собой близкий ему человек, не говоря уже о тотальной зачистке в Учиховском квартале. — Возможно, у неё не было другого выбора, — Итачи попытался приободрить паренька. — Я тоже об этом думал. А ещё думал о том, как бы я поступил на её месте. И знаешь, я бы лучше умер, но сестру не предал, — как-то задумчиво протянул Катами. — А ты бы обрадовался, зная, что она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти тебя? — Я бы на неё разозлился, — добродушно усмехнулся парнишка. Он совершенно не испытывал злобы или ненависти по отношению к своей сестре. Сначала его мучили сомнения, которые вскоре сменились непониманием и обидой, ну а потом Катами просто с этим смирился. Ведь она была его сестрой, частичкой его души. И если это правда было необходимо, чтобы сохранить жизнь, то она поступила правильно. Аямэ не должна умирать, чтобы жил он. Катами всё это осознавал, но всё равно хотел об этом с кем-нибудь поговорить. — Спасибо, что спас меня тогда. Я с вами уже почти месяц, а так и не поблагодарил тебя. — Не за что, — с несвойственным для него теплом ответил Итачи.

***

— Кажется, Итачи-сан слишком добр к нашему новенькому, — размешивая маленькой ложкой в кружке чай, поделилась своими мыслями Шизуне. — Итачи досталось, как никому из нас. Не вижу ничего плохого, что он с кем-то сближается, — пожала плечами Сакура. — Кстати, никогда не видела его в компании девушки. Может, он того?.. Поэтому и проникся симпатией к Катами, — доверительно прошептала Шизуне, буравя Сакуру любопытным взглядом. — Не говори глупостей, — отмахнулась последняя, прекрасно зная о влюблённости в неё Итачи, однако промолчала, не посчитав, что имеет право говорить о его чувствах направо и налево.       Денёк сегодня выдался сложным, а ночь ещё сложнее. Орочимару действительно гений. Единственный человек, который был способен разгадать все его формулы, покоился сейчас на глубине двух метров. Только Цунаде имела такой багаж знаний и опыта. Но, когда её не стало, весь этот груз ответственности негласно возложили на плечи её помощницы и ученицы. И, проведя очередную бессонную ночь в своей лаборатории, медики прервались на короткое чаепитие. — Нет, ну а что… — начала было парировать Шизуне, как дверь с грохотом отворилась и в комнату буквально ввалился Катами, подпирая плечом Итачи. — Что произошло? — вскрикнула Сакура и бросилась на помощь к пострадавшему. В одно мгновение оказавшись рядом и оценив профессиональным взглядом медика рану, она немного успокоилась. Жизненно важные органы не задеты — жить будет!       Катами метался из угла в угол, мозоля глаза, и, что-то вторя о своей вине, мешал сосредоточиться на лечении. Приподняв край одежды и открыв свободный доступ к ранению, Сакура намекнула Шизуне, чтобы та вывела парня из комнаты. Последней не нужно было повторять дважды, и уже через минуту она вытолкала за дверь сопротивлявшегося Катами и сама вышла вслед за ним. Навыков у Сакуры было достаточно, чтобы справиться с такой раной самостоятельно, а остальные ей сейчас будут только мешать.       Теперь, когда посторонних в комнате больше не было, Сакура активировала свою чакру, и разорванный бок Итачи окутало зелёным свечением. Боль почти моментально стала исчезать, уступая место собранности и здравому смыслу. Её чакра была как и всегда — мягкой, тёплой и приятной.

***

— Нам пора возвращаться, — распорядился Итачи. — Мы ещё не всю территорию успели обойти, — попытался возразить Катами. — Осторожно, на три часа! — закричал капитан.       Катами не успеет уклониться. Он не видел того, что мог видеть Итачи. А Учиха не успеет его спасти. Слишком большое расстояние. Судя по траектории полёта, скрытый ветряной клинок летит прямиком в сердце пареньку. Реакция бывалого шиноби не заставила себя долго ждать, и на принятие решения ушли считанные доли секунды. Итачи шагнул вперёд, чем послужил живым щитом, заслонив мальчишку собой. Лицо парня густо оросилось крупными каплями крови, а Учиха пошатнулся, падая лицом в землю, но был пойман подоспевшим и шокированным Катами.       Дорога до убежища составляла добрых три километра. Новобранец обмотал свой плащ вокруг туловища Итачи, чтобы хоть как-то остановить кровь, и, послужив последнему импровизированной опорой, поспешил отвести его на базу, останавливаясь лишь пару раз, чтобы дать отдых самому командиру.

***

      Когда кровь была остановлена, а рана более-менее затянулась под воздействием лечебного дзюцу, Сакура шумно выдохнула, утирая со лба выступившую испарину. Итачи всегда восхищался её мужеством и сдержанностью в критических ситуациях. Эта девушка уже не первый раз спасала его жизнь в качестве медика, и каждый раз он испытывал неловкость, оказываясь, по его мнению, в таком глупом и постыдном положении перед ней. — Привстань, нужно сделать перевязку, чтобы рана вновь не открылась, — скомандовала медик тоном, не терпящим возражения, и Итачи послушался.       Она делала своё дело, а Учиху терзали мысли о том, как такое хрупкое создание может справляться со всеми этими тяготами. Война, постоянные сражения со смертью за жизнь близких людей. Бессонные ночи в поисках антидота. Если бы не она — где были бы они все? Сколько раз Сакура их вырывала прямиком из лап смерти? Нет, его не пугала собственная смерть. Итачи был готов её встретить в любое время с гордо поднятой головой. Но он не может умереть сейчас. Только не сейчас! Ни тогда, когда миром правит такой человек, как Данзо. Ни тогда, когда ей каждый день угрожает опасность. Ни тогда, когда она так молода и только начинает жить. Нет, он не герой, который спасёт мир. Он просто Итачи, который спасёт Сакуру. Что-то внутри вдруг заклокотало. Учиха больше не мог делать вид, будто его всё устраивало. — Сакура!.. — он поймал её маленькую ладошку своей рукой, вынуждая прервать процесс, кладя вторую руку ей на поясницу и притягивая к себе. — Итачи? — его лицо находилось в непозволительной близости. Его глубокое, но ровное дыхание едва ощутимо щекотало лицо. Мужчина смотрел на неё в упор, не отводя своих пронзительных чёрных глаз. Он столько времени глушил все свои чувства глубоко в душе. Столько времени жертвовал своим счастьем ради счастья собственного брата, которому, казалось, оно и не было нужно. Но с него достаточно. Больше не будет никаких жертв и сомнений. Полный решимости, он накрыл её губы своими, вовлекая в такой давно им желанный, жадный поцелуй.       Сакура опешила, но уже через несколько секунд стала неумело и осторожно отвечать, вторя движениям Итачи. В этом поцелуе можно было буквально на вкус почувствовать всю гамму эмоций, что вложил в него Учиха: любовь, боль, страсть, желание защитить, прижать к себе ещё ближе, никогда не отпускать, слиться воедино. Всё то, что он так долго держал в себе и подавлял, вырвалось наружу необузданным потоком. И пульс учащался. И вены вздувались. Дыхание срывалось в унисон. Столько лет он представлял, какова её кожа на ощупь, каковы её губы на вкус и как пахнут её волосы. И вот сейчас, в эту самую минуту, она трепещет в его руках, отдавая ему свой первый поцелуй. Ещё минута, и он не остановится. Ещё минута — и она об этом пожалеет. Собрав всю свою волю в кулак, Сакура всё же отстранилась от Итачи и сделала шаг назад, прожигая Учиху своими огромными зелёными глазами, в которых отчётливо читалось множество немых вопросов. — Всё будет хорошо. Я никому и никогда не дам тебя в обиду, — приложив усилия, Итачи сделал шаг вперёд, намереваясь снова сократить расстояние, но упёрся грудью в её руку, выставленную вперёд. — Итачи, я не готова, — сказала, как отрезала, снова воздвигая между ними пропасть. — Всё слишком сложно, я так не могу. Прости, это я виновата, что допустила такую ситуацию между нами. Я знала о твоих чувствах, и нам давно следовало поговорить об этом, но я упорно продолжала делать вид, что ничего не происходит. Я слишком привыкла любить Саске, что уже и не вижу себя с кем-то другим. Прошу тебя, Итачи, прими это и больше не пытайся делать чего-то подобного, если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, — на последних словах её голос срывался. Было видно, что девушке этот разговор тоже даётся слишком эмоционально. А какого было Учихе?       Каждое её слово хлестало, словно пощёчина. Он был убеждён — она лжёт. Лжёт не ему — сама себе. Витает где-то в себе, словно в облаках. Питает иллюзию, будто всю жизнь влюблена в Саске, самоотверженно хранит ему верность ради будущего, которое он никогда ей не предлагал. Другое дело он — Итачи, что готов вывернуться наизнанку, но только чтобы у неё было всё в порядке! Ну почему она не хочет этого понять?       Развернувшись, Сакура зашагала прочь из комнаты, где оставила Итачи в гордом одиночестве. Где ещё минуту назад, плавилась в его объятиях. Чьё тепло рук, так отчаянно пытались сохранить её плечи…       Оставшись один на один со своими мыслями, Итачи глубоко выдохнул и устало потёр переносицу. Она снова от него ускользнула, словно вода сквозь пальцы. Но после всего произошедшего он твёрдо осознал, что её ему уже никто не сможет заменить. Даже если ему всегда придётся оставаться всего лишь капитаном, старшим братом Саске и надёжным товарищем.       Мужчина достал из нагрудного кармана алую ленту, забытую когда-то Мэй, что до сих пор зачем-то хранил. И, скользнув последний раз взглядом по шёлковой материи, воспламенил, наблюдая, как ленту съедает пламя.