Блаженно-синее небо

      Утро и все последующие дни проходили в обычном для отряда режиме. Каждый занимался своим делом. Катами с другими бойцами продолжали ходить в ночные патрули. Инциденты с ловушками больше не повторялись. Да и он теперь был во много раз внимательней. Не хватало ещё, чтобы из-за очередной оплошности кто-то опять пострадал. Итачи — ко всеобщему благу — быстро пошёл на поправку, и его здоровью больше ничего не угрожало.       Шизуне и Сакура занимались делами лаборатории и работой над синтезацией антидота. Последняя старалась избегать столкновений с Учихой, особенно наедине. Витавшая в воздухе неловкость буквально давила мёртвым грузом на плечи, а от его пристальных мимолетных взглядов и вовсе хотелось провалиться сквозь землю.       Для себя девушка решила, что будет правильно сохранить чисто формальные отношения, как подчиненная с капитаном. Вносить в коллектив смуту из-за их личных разногласий с Итачи ей совсем не хотелось. Тем более, что ситуация и во внешнем мире начинала обостряться. От отрядов, что вели непосредственные сражения, временами доносились слухи об армиях неизвестных белых гуманоидов, которые могли копировать не только внешность, но и чакру. Из образцов клеток, что им прислали на исследование, получилось выделить основную составляющую. И какого же было удивление, когда выяснилось, что это клетки Первого, а в структуре их ДНК прослеживались все четыре родных стихии. Всем было однозначно ясно, что в скором времени придётся выступать на передовую. Вечно отсиживаться в убежище Учих у них не получится. Но все старались не подавать явных признаков паники или уныния. Просто справлялись, как могли. Кто-то активнее стал тренироваться, оттачивая новые техники, кто-то молился неизвестным богам и просил о помощи высшие силы, а кто-то стойко сохранял свое лицо под маской мнимой невозмутимости. — У Итачи-сана завтра день рождения, — как бы невзначай озвучил Катами, ошиваясь возле стола, за которым медики проводили большую часть суток. Раненых с каждым днем становилось все больше, времени на отдых практически не оставалось, и ирьёнины, ведомые чувством долга, старались изготавливать как можно больше целебных товаров, чтобы обеспечить как можно лучше своих товарищей по оружию. — Да, я помню — пожала плечами Сакура, продолжая переминать травы в ступке. — И что? Мы даже не приготовим ужин? — вопрос прозвучал с толикой досады в голосе. — Он не любит шумных посиделок и лишнего внимания к своей персоне, — вмешалась Шизуне. — К тому же, сейчас не лучшие времена для подобных мероприятий. — Да бросьте вы! — с нажимом парировал Катами. — Вся эта хрень в мире происходит уже пять лет. Мы и так слишком многого лишены, во многом себе отказываем. Итачи-сан — наш капитан. Я думаю, ему будет приятно, если мы покажем, что помним о нем. — Стоп, а ты-то откуда знаешь? — решила осведомиться Шизуне. — Каори во время патруля сказал. Вот мы и подумали, что было бы неплохо хоть один день провести в полном составе. И повод есть, — с глуповатой улыбкой почесал затылок парень. — Им лишь бы посиделки устроить, бездельники, — ворчала старший медик. — Ну а ты что думаешь, Сакура? — Катами уставился на девушку щенячьими глазами, ища поддержку хотя бы от неё. — Думаю, Шизуне права, — отрезала девушка. — Нам некогда расслабляться. — Так, а когда это мы расслаблялись? — не прекращал протестовать Катами. — Мы только и делаем, что занимаемся делом. Кто знает, вдруг это последняя возможность, а завтра на нас нападут люди Данзо. И быть может, кто-то, или даже большинство из нас, погибнет. В нашем мире каждый день может оказаться последним. Слова паренька казались убедительными. Столько лет уже было отдано этой треклятой войне. Столько храбрых шиноби сложили свои головы в ожесточённых боях за свободу. Столько пролитой невинной крови и слез. Все были морально измотаны. Людям требовалась разрядка. — Ты неисправим… — выдохнула Сакура. — Будут вам посиделки, — добавила, выдержав небольшую паузу. — Здорово, пойду обрадую ребят, — наполненный энтузиазмом Катами вихрем пронёсся в коридор, скрываясь в глубине тоннелей. — Ну и что это было? — с укором покосилась Шизуне. — Он прав. Нам всем не мешает расслабиться. Мы люди, а не гуманоиды. Всем нам нужен отдых. В том числе и моральный, — пожала плечами Сакура. — И что ты предлагаешь? У нас мало еды и вообще ресурсов, чтобы все это осуществить без последствий для дальнейшего существования, — продолжала раскаляться старший медик. — Можно приготовить дораяки. Муки у нас достаточно. — Муки много, а где возьмёшь адзуки? — В кладовой есть два мешка яблок. Катами с ребятами принесли прошлой ночью после патруля. Необязательно класть туда анко, сделаем начинку из яблок. А лаборатория кишит заначками саке Цунаде-самы. Итачи подобное проявление «заботы» и самоуправств отряда в такое-то сложное для них всех время оказалось не по душе, но, под неутолимым потоком «аргументов» Катами, как впрочем и остальных членов отряда, он вынужден был проявить лояльность. Ему совсем не хотелось доводить дело до протестов среди своих же людей. В конце концов, это всего лишь на один вечер. Объективно рассудив и прийдя к выводу, что ничего страшного в этом не усматривает, все же «разрешил» устроить эти долгожданные коллективные посиделки. Это была хорошая идея — собраться и отдохнуть всем вместе. Забыть на вечер о тяготах, что грузом висели на спинах каждого из них. Ответственность, что лежала на ней самой, не давала ни малейшего шанса расслабиться. И девушка попыталась сделать то, на что хватило сил в этой ситуации — напиться, и, наконец, выдохнуть, и забыть, пусть и ненадолго, о своём долге. Первые десять бутылок саке, что они принесли, закончились достаточно быстро. Сакура в одиночку опустошила целую бутылку, что уж говорить об этих мальчишках, кому выносить давление войны было труднее всего. Медик скользнула взглядом по присутствующим и вздохнула: эта безмятежность, с которой они общались, делала её счастливой. Она улыбнулась, и, оперевшись рукой на стол,  встала, и направилась в сторону кабинета бывшего учителя. Шатаясь, она прошла в глубь дома. Алкоголь согревал все тело, с каждой минутой опьяняя только сильнее. Девушка сильно удивилась, увидев там Итачи, который доставал ещё несколько бутылок крепкого напитка. Она опешила, но виду не подала, уже ухватившись за ручку двери, собираясь закрыть её с другой стороны. — Мне любопытно, Сакура, почему ты так упорно избегаешь меня? — подался чуть вперёд мужчина, ухмыльнувшись и приподняв бровь, не сводя с неё взгляда ониксовых глаз. Он был немного пьян, но ему это даже определённым образом шло: взгляд был томным, дыхание — немного учащённым. В помещении чувствовалась духота, и мужчина немного вспотел. Капля пота скользнула вниз по шее, и девушка проследила за ней взглядом. На Учихе не было его привычного плаща, только обычные чёрные штаны и футболка, плотно облегавшая его красивое, накачанное тело. Видеть его полураздетым и вечно сосредоточенным на медицинском столе не вызывало у неё такой дрожи в коленках, как сейчас. То, от чего куноичи не могла отвести взгляд, казалось ей слишком личным и сокровенным. Этот мужчина завораживал. Сакура покраснела, вновь подняв на него взгляд. Был ли это алкоголь, или она сама, но мысли путались, а в груди так и разливалось приятное тепло. Его чёрные глаза манили. Она встряхнула головой, отгоняя наваждение, стараясь изо всех сил внушить себе то, что где-то в Киригакуре её «ждёт» Саске, которого она по-настоящему любит. А Итачи… а что, Итачи.?       Хотелось сказать многое, но непонятное волнение не давало выдавить и слова. — Вы надумываете, Итачи-сан, — понимая, что молчание затянулось, пытаясь скрыть волнение в голосе, бросила девушка, прочистив горло.       Он, опустив бутылки с алкоголем на стол, подошёл к ней чуть ближе. Сакура же в удивлении широко открыла глаза, сделав несколько шагов назад. Волнение и желание смешивались в ней, создавая невероятный коктейль из эмоций. Её взгляд запуганной лани лишь позабавил мужчину. Учиха издал глухой смешок, отводя от неё взгляд. — Интересно, с каких пор ты разговариваешь  со мной так формально?       Его бархатный голос разрезал тишину комнаты, молнией проникая в её сознание. Она вдруг стала резкой, нахмурив брови и с вызовом посмотрев на него: — Вы прекрасно понимаете с каких, Итачи-сан! Зная о моих неподдельных чувствах к вашему брату, вы посмели…       Он сделал ещё несколько шагов вперёд, но ей бежать уже было некуда: стена в полушаге от неё. Надо отдать ей должное, она сориентировалась достаточно быстро: сделав шаг вправо, она хотела было ухватиться за ручку двери, но мужчина оказался быстрее. Одним резким движением он закрыл дверь, нависая над Сакурой и перекрывая все пути отступления. — Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе не понравилось. Ты так… чувственно отвечала мне, — тихо, но настойчиво сказал Итачи. Его лицо было слишком близко. Она шумно выдохнула сквозь приоткрытые губы. Девушка молчала, и Учиха усмехнулся, делая шаг от неё.       Секунду назад раскалённый воздух резко охладел.        Он мягко толкнул её в плечо ладонью, отводя от двери, и, взявшись за ручку, открыл, и вышел обратно в коридор. — Удачи с твоей… неразделённой любовью, — бросил он устало.       Она долго не раздумывала. Алкоголь к тому моменту уже затуманил её разум достаточно, чтобы девушка сорвалась с места, бросившись в коридор. Учиха не успел уйти далеко. — Итачи! — мягко позвала она, догоняя его и хватая за локоть.       Он не обернулся, но девушка отбросила гордость, обходя его сбоку и толкая к стене. Его губы казались такими мягкими и желанными, стоило ей только прикоснуться к ним своими.       Итачи молниеносно отреагировал на неожиданный и неумелый выпад девушки, и уже через несколько секунд инициатива была полностью перенята им. Он подхватил её под ягодицы, позволяя Сакуре обвить его торс ногами, резко при этом развернувшись и прижав её к стене, чем вызвал приглушенный выдох. Их руки, словно в диком танце, жадно изучали друг друга, запоминая каждый изгиб, каждый сантиметр их податливых тел.       Все становилось неважным: «неподдельная» любовь к Саске, негласная клятва верности, неразделённые мечты о будущем. Всё это под влиянием алкоголя отодвигалось куда-то на задворки сознания. Сейчас был только он. Только Итачи. Только его властные и сильные руки, что так нагло и бесцеремонно залезали под края футболки, поглаживая её горячую кожу в области талии. Только его чувственные и мягкие губы, что уже прокладывали влажную дорожку поцелуев от скулы до ключицы вдоль линии шеи, оставляя багровые отметины. Сакура хотела было усмехнуться, не до конца понимая, страсть это в нём или собственничество. Но мужчина, припав к её груди, заставил забыть обо всём. Вместо ухмылки, с губ сорвался тихий полустон. Жадно хватая прерывистые глотки воздуха, девушке едва удавалось себя сдерживать. Для Итачи это звучало как зелёный свет. Подхватив Сакуру на руки, Учиха быстрым шагом направился в сторону комнаты, где уже никто бы не смог их прервать своим нежелательным присутствием. Добравшись почти вслепую до заветного убежища и на ощупь примкнув дверь, Итачи осторожно опустил девушку на кровать, нависая над ней. Его дыхание опаляло, разжигало страсть, заставляло в жилах кипеть кровь, забывать обо всем и быть только здесь, только с ним. Не в силах больше сопротивляться, девушка приподнялась, неумело пытаясь освободить мужчину от футболки. Он не стал долго терпеть её отчаянные попытки и без труда сам снял с себя ненужную вещь. Её глаза загорелись, стоило лишь краем взгляда увидеть его торс. Он нависал над ней, упираясь рукой на кровать, из-за чего время от времени мышцы перекатывались под кожей, и девушка не могла отвести взгляд. Учиху это только позабавило. Он, ухмыльнувшись, взял её за подбородок и чуть приподнял лицо, заставляя смотреть ему в глаза. — Нравится? — его томный шёпот убивал все остатки самообладания. Куноичи становилось все жарче, и на сей раз не алкоголь был тому причиной.       Она смущённо кивнула. Итачи шумно выдохнул, резким движением практически разрывая на ней топ. Его взору предстало стройное тело. Её молочная кожа была повсеместно украшена шрамами. Вот на плече след от куная. Она тогда лечила Наруто, а Саске должен был её прикрывать. Глупый младший брат. Ожог на боку. Ну кто же знал, что тот шиноби мог использовать кислоту? В последние секунды он, Итачи, смог защитить её с помощью Сусано, но девушку все равно задело брызгами. Он тогда сильно рисковал потерять своё зрение окончательно, но Сакура того стоила. И таких отметин было много. Свидетелей их истории. Итачи помнил каждый из этих шрамов. И каждый раз обвинял во всем себя. Что он, будучи капитаном, заставляет медика сражаться на передовой и не может её как следует защитить. Но Сакура всегда убеждала, что виноват не он. Войну развязал не Итачи, а Данзо. И именно Данзо в ответе за все происходящее.       Заручившись её немым согласием, Итачи вновь перешёл к поцелуям, терзая опухшие губы, плавно спускаясь ниже, очерчивая своим языком ореолы сосков.       Он дразнил. Он манил. Он завораживал. Сакура выгибалась навстречу его сильным рукам, повинуясь целиком и полностью, помогая скинуть с себя последние остатки одежды и собственного самообладания. Он был и нежным, и грубым одновременно, но куноичи это только нравилось. Одним резким движением Итачи вошёл. Сакура вскрикнула, широко распахнув глаза, но уже через несколько секунд, активировав лечебную чакру, приложила ладонь к низу живота, снимая неприятные ощущения. Терпеливо дождавшись, пока девушка закончит свои манипуляции и привыкнет к новым ощущениям, Учиха осыпал её плечи, грудь, шею и губы жадными, но такими нежными поцелуями. Сакура подалась навстречу, как бы давая сигнал, что готова продолжить. Его движения были разными, то медленными и осторожными, то сильными и прерывистыми. И это вызывало в них обоих такой небывалый спектр чувств, что казалось правильным. С ним всё будто было на своих местах. — Итачи, — полустоном прошептала его имя. — Я тебя люблю, — добавила, не дожидаясь ответа, и всхлипнула.       Для Итачи это признание прозвучало как гром средь ясного неба. Все было слишком хорошо, слишком красиво, чтобы быть правдой. Его любимая женщина, по которой годами в немой боли изнывало его сердце, сейчас находится в его руках, в его объятиях. Стонет под ним и признается ему в любви. — Не плачь, моя дорогая. Теперь все у нас будет хорошо.       Он не лжет, и она это знает. Наши дни. — Саске, бери своих и заходи с тыла, возьмём их в кольцо. Их слишком много, по одиночке их не перебить. Я использую свой суитон, а ты усилишь его райтоном, и поджарим ублюдков! Защищайте Карин ценой жизни, она единственный медик в нашей команде, — скомандовал Хошикаге. — Не много ли чести для одной рыжей мигеры? — с ухмылкой вставил свою реплику Суйгетсу. — А ну заткни свою акулью пасть, мерзавец! — взревела Карин. — Хватит, — присек на корню их зарождающуюся перепалку Саске. — Не до ваших разборок, выполнять. — Есть, — синхронно отозвались все члены Така. И этот план оказался действенным. Зетцу не отличались особой сообразительностью и стратегическим складом ума. Первая волна наступления была успешно подавлена, но не успели капитаны обрадоваться, как их настигла вторая, более мощная волна. Их численности не было конца. Счёт шёл на тысячи или даже на десятки. Оставалось только крепиться. — Нужно забирать тех, кто ещё может передвигаться, и отступать, — Саске пытался лихорадочно придумать новый план, понимая всю патовость их ситуации. Да, они могут дать бой. И, возможно, их сил даже хватит отразить атаку, но будут и жертвы. И их будет много. А они — не гуманоиды. Погибнут ЛЮДИ. И хотя каждый из них знал, на что идёт, присоединяясь к Акацки, тем не менее рисковать никто из капитанов не хотел. — Уводи, — согласился Кисаме. — Силы не равны, бойцы измотаны, им нужно восстановиться. Я дам вам времени столько, насколько хватит моих сил. — Джуго, — обратился Саске к сокоманднику. — Да? — Остаёшься за старшего, выводи всех, я тоже остаюсь. — Ты не можешь, — попыталась влезть Карин. — Это не обсуждается! — Саске, уходи, это приказ, — вновь скомандовал Хошикаге. — Я такой же капитан, действую, как считаю правильным, не в твоих полномочиях мне отдавать приказы, — с леденящим спокойствием парировал Саске, доставая катану из ножен. — Со мной у вас будет больше шансов, — выступил вперёд Джуго. — Если умирать — то только бок о бок с капитанами, сохранив достоинство.       В рядах посеялась смута. Никто не хотел бежать, как трус, с поля боя, бросив своих командующих. Бойцы один за другим выступали в одну линию, отказываясь отступать. Выбор был очевиден. Исход ясен. Многие из них не переживут этот бой. Что ж. У них было время пожить, пришло время и умирать. — Нам нужен план, — подметил очевидный факт Суйгетсу. — Слушайте мою команду. Така, прорываетесь с тыла, я и несколько моих мечников атакуем в лоб, остальные — рассредоточиться по левому и правому флангам. Все мы знаем сильные и слабые стороны своих союзников. Рассредотачиваемся так, чтобы каждый в команде друг друга усилял стихиями. В бою используем самые сильные техники. Чакру не жалеем, на том свете она нам больше не понадобится. Все, кому посчастливится выжить, объединятся с любым ближайшим отрядом. А теперь — заберём с собой как можно больше ублюдков, — хищно оскалился Кисаме.       Все ринулись в бой. Отовсюду, под бурное улюлюканье Зетцу, послышались первый лязг катан, первые крики, первые брызги крови.       В ход шёл весь арсенал самых мощных техник. Бой был в самом разгаре. — Саске, я чувствую чакру на 8 часов. Она очень мощная, — завопила Карин, отбиваясь от очередного врага. — Только этого не хвата… — Стой, это Джирайя! Это точно он! С ним Мэй. Но её чакра сильно изменилась. Стала мощнее и более зловещей. Я едва бы её узнала, будь она одна. — Что, уже почувствовали гостей? — с хищным оскалом поинтересовался непонятно откуда взявшийся Хошикаге. — Хм, — лишь ухмыльнулся Саске. — Да начнётся настоящий бой! — подытожил Кисаме и с небывалый воодушевлением бросился на врага, создавая попутно водяную тюрьму, на которую он потратит последние остатки своей чакры.       С левого фланга показались два силуэта. Весть о том, что Джирайя приближается к полю боя, мгновенно разнеслась среди всех членов команды. И он не один. Дух Акацки воспрял до небес. Даже сильно раненые бойцы вдруг вставали и шли в последнюю атаку. — Кучиёсэ но Дзюцу!       Через мгновение, когда дымка рассеялась, Джирайя уже стоял на голове огромной жабы, попутно входя в режим санина, призвав жабьих отшельников. — Суитон: Баку Суишоха!       Белых Зетцу смывало огромными потоками.       Мэй ринулась вперёд, пытаясь прорваться в середину поля, попутно складывая печати. Для большего радиуса поражения было важно пробраться в самое сердце армии. Потоки ветра, направляемые потоками чьего-то дзютсу, освобождали ей дорогу. Добравшись до намеченной точки, она сложила ещё одну печать, применив технику иссушения всего сущего и испепелив добрую часть армии врага. Благодаря новым-старым союзникам, наступление было подавлено довольно быстро. — Ты неплохо преуспела в своих тренировках, — решил подметить Саске, убирая катану в ножны. — Я говорила, Учиха, что однажды надеру тебе зад? — съязвила Мэй, демонстративно отряхивая руки. — Видимо, ты это говорила моему старшему брату, он тоже Учиха, — отшутился Саске. Итачи. Вдруг что-то глубоко внутри кольнуло. Как он там? — Как бы то ни было, я рада, что мы успели, — искренне улыбнулась девушка.       Начались пламенные приветствия. Первыми подбежали члены Така. Последовали бурные объятия и рукоплескания. Как будто и не было этого года отсутствия. Инцидент с Джуго казался чем-то далёким и нереальным, о котором все давно забыли. Даже Кисаме не постеснялся похлопать девушку по плечу, которая, к слову, его и вовсе уже не боялась. Война всех прощала. Всех сближала. Джирайя стоял в стороне и с мимолетной улыбкой наблюдал за всем происходящим. — Надеюсь, она того стоила, — вдруг послышался скрипучий голос за спиной. — Она будет сильным союзником, — уклончиво ответил санин. — Ты оставил Акацки на целый год. Многие считали, что ты уже не вернёшься. Народ пал духом. — Я всего лишь старый отшельник, а она всего лишь дитя. Акацки должны были вести их капитаны. — Очнись, старик. Мы и вели. Но их предводитель — ты. — Кисаме, не к чему уже сейчас разводить полемики. Лучше введи в курс дела и расскажи о своих планах. — План один. Акацки должны собраться вместе. Поодиночке не выстоим. — Хм… Значит, не будем больше терять драгоценное время.