We are Monsters

В Школе Монстров сегодня уже с полуночи стоит шум. Монстры бегают по коридорам, из класса в класс, до города и обратно, завершая последние приготовления, и отправляются к себе, чтобы самим принарядиться и немного отдохнуть перед вечеринкой. Все в предвкушении ночи, когда можно будет повеселиться всем вместе и спуститься в город, чтобы попугать людей. По такому случаю занятий ни тридцать первого октября, ни первого ноября, естественно, нет. Чимин, однако, который должен готовиться к вампирскому балу, устраиваемому каждый год на День Всех Святых, тоже бродит среди монстров, соглашаясь на любую работу, отзываясь на любую помощь и оттягивая момент, когда всё же придётся вернуться домой и одеться к балу. Он и в прошлом году не охотно покидал стены школы в самый важный для монстров праздник. И всё же на балу пришлось показаться — традиция же, — а затем незаметно ускользнуть на вечеринку и повеселиться с друзьями. В принципе план на сегодня был достаточно прост: прийти, обручиться, послать всех нахуй и выйти через парадную дверь гордо и невозмутимо. Чимину искренне плевать, что о нём сегодня подумает вампирское общество: оно и так не лучшего о нём мнения, — плевать на разочарованный взгляд матери и гневный отца. Чимин уже чувствует себя победителем. И он выйдет им, даже если обручальное кольцо всё же будет обременять его безымянный палец. Пусть вампиры восхищённо охают и ахают на другие обручающиеся сегодня пары. К счастью, после долгих споров родители разрешили взять с собой группу поддержки по случаю такого важного в жизни их сына события. Вампирский бал, естественно, — мероприятие закрытое, только для определённого круга лиц, но если ты достаточно влиятелен в обществе, то порой тебе позволяются исключения. Чимину не позволяются, а вот его родителям — конечно. Потому Чимин полдня уже и разыскивает Тэхёна. Он написал ему ещё вчера, сказал, что понимает, как тяжело Тэхёну находиться в многолюдных местах, и всё же хотелось бы, чтобы лучший друг в такой момент поддержал словом или арматурой какой-нибудь, если придётся отбиваться. Тэхён, конечно же, согласился. И с тех пор от него ни слова: на сообщения он не отвечает и в школе его нигде нет. В конце концов Чимин всё-таки находит Тэхёна у шумной столовой. Он стоял на входе и внимательно рассматривал проходящих мимо монстров, постоянно закусывая губу и сжимаясь в плечах. Тэхёну явно неприятно быть сейчас здесь. Только вот почему он терпит и кого ждёт или ищет, Чимин даже не предполагает. Знает лишь, что Тэхён точно не его разглядывает в толпе. Чимин подходит ближе и осторожно кладёт руку на плечо друга. Тот вздрагивает и резко поворачивается, узнаёт лицо и как-то разочарованно выдыхает. Чимин на такое приветствие обиженно хмурится. — Ты не забыл, что идёшь со мной на бал? — спрашивает он и удивляется растерянному виду Тэхёна. Тот продолжает мельком поглядывать на поток мимо проходящих монстров и встревоженно закусывать губу. — Тэхён, что случилось? — Хосок, — коротко отвечает, не сразу поясняя причину своего волнения. — Он меня очень беспокоит. Ведёт себя странно, призраки его избегают. А ещё его никто не видел с тех пор, как он ушёл на кладбище, когда мы разошлись в городе. Я, конечно, стараюсь не лезть в чужие дела, но с Хосоком что-то происходит, и это не что-то хорошее. — С чего ты взял, что он ведёт себя странно? Из всех нас только я и Хосок ведём себя как обычно. Тэхён начинает ломать пальцы. Чимин это замечает и понимает, что дело действительно серьёзное, потому что обычно спокойный и рациональный Тэхён может нервничать только по трём причинам, и ни Чонгука, ни кого-то умирающего здесь нет. Значит, серьёзная опасность, возможно, угрожающая жизни, случилась с одним из его близких, с одним конкретным призраком. — Нет-нет, — лихорадочно продолжает прогибаться глазами по толпе Тэхён. Речь его тороплива. — Когда ему кажется, что его никто не видит, он выглядит пугающе. Так выглядят либо самоубийцы, либо убийцы. Убить себя Хосок не может: он уже мёртв, — а до обретения покоя его душе ждать ещё чуть меньше тысячи лет. А вот убить кого-нибудь он вполне способен, и это уже проблема. — Он же не полтергейст. Это у них, а не у призраков привычка пугать людей до смерти, чтобы повеселиться, или убивать от скуки. Может быть, у Хосока какие-нибудь переживания из-за заявки в цирк или того теста по зоологии, что он не сдал на прошлой неделе, — Чимин снова кладёт на плечо Тэхёна ладонь, привлекая его рассеянное внимание. — Сделай то, что ты умеешь лучше всего: поговори с ним. Тэхён не стал объяснять, что подозревал Хосока на превращение в полтергейста, без доказательств это было бы глупостью. Впрочем, опасения у Тэхёна всё ещё остаются. Он читал как-то о том, что призраки под давлением сильных эмоций или, сливаясь с другими призраками, тоже подверженными бесконечными грустью или злостью, могут становиться полтергейстами — сгустками неукротимой энергии. Тэхёна это пугало, ему не хотелось такой участи для своего друга. С другой стороны, его больше волновали причины такой перемены Хосока и того, почему он не рассказывает о своих чувствах друзьям, почему заставляет себя переживать что бы то ни было в одиночку. Тэхён так, как Чимин посоветовал, и хотел сделать. Он ещё с четырёх часов утра искал Хосока по всей школе, спрашивал призраков, видели ли его в катакомбах, спускался к кладбищу, где они в последний раз виделись. Только вот нигде Хосока не было. И с каждой следующей минутой Тэхёна волновала и злила ещё больше вся эта безызвестность. Он должен поддержать Чимина, но уйти и оставить Хосока тоже было нельзя. Тэхёна вся эта ситуация выводила из себя. Он чувствовал, что вот-вот отпустит эмоции и накричит на первого попавшегося. И только мягкая, понимающая улыбка Чимина немного позволила расслабиться и отпустить ту вину, что Тэхён испытывал по отношению к нему. Они друг друга поняли. Тэхён не пойдёт на бал. Ему пришлось сделать выбор, и он его сделал в пользу того, кто в нём нуждается больше. — Слушай, всё нормально. Поищи Хосока, поговори с ним, — мягко, понимающе говорит Чимин. — Я попрошу кого-нибудь ещё сходить со мной. Тэхён благодарно кивает, говорит, что будет ждать от Чимина новостей и поддерживать его, даже если нет возможности быть рядом. Там, у входа в столовой, он и остаётся. Чимин же вливается в поток монстров и двигается ко главным дверям школы, ведущим во двор. Звать Намджуна и Чонгука не вариант: они, как никто, сейчас заняты в студсовете. Хосок автоматически отпадает вместе с Тэхёном. Сокджина звать себе дороже, ещё и с ним цапаться никаких сил не хватит: тот, скорее, всё вампирское общество поддержит, чем своего друга, пускай и из вредности, а не искреннего желания навредить. Среди знакомых выбирать тоже не приходится: все заняты тем, чтобы набраться сил перед предстоящей ночью, и даже закрытым приёмом они навряд ли соблазнятся. Потому Чимин достаёт мобильный, чтобы всё-таки набрать Сокджина, но вдруг сталкивается с кем-то в коридоре, почти уже самого выхода из школы. Он поднимает нахмуренное лицо и видит перед собой растянувшуюся, обманчиво доброжелательную улыбку. Вот с кем, а с ним Чимин видеться сегодня точно не хотел. — Куда это снова спешит, мой самый любимый вампир? — тянет Эзра, вставая у Чимина на пути, когда тот, закатив глаза, пытается его обойти. — Тэхён вчера весь вечер подбирал костюм для вампирского бала, ты в курсе? Чимин шумно вздыхает и отступает на пару шагов назад. От Эзры проще отделаться, если выслушать. Открытое игнорирование его только больше раззадорит. А принимать вызов Чимину сейчас некогда. Он вскидывает вопросительно бровь, и улыбка на лице Эзры становится ещё более широкой и даже уже несколько пугающей. — Только вот он не идёт с тобой, верно? Я видел его у столовой. Без рубашки и отглаженных штанишек, которые он подготовил. Значит, вакансия на свидетеля невесты снова открыта? Отпускать комментарии по поводу невест и свидетелей Чимин, еле удержавшись, не стал. А вот красноречивый намёк на свою компанию был понят и моментально резко отвергнут. Не-а, никаких конкретных джинов в и так стрессовой обстановке. Эзра же, конечно, с ответом был не согласен. — Камон, ты всё ещё торчишь мне одно желание. — Я готов спуститься на дно бассейна и отрезать щупальце Кракена, чтобы приготовить и подать тебе на ужин. Готов даже Сокджину посмотреть в глаза, но взять тебя на вампирский бал — нет, ни за что. — Заметь, тебя за язык никто не тянул, — пожимает плечами Эзра, усмехаясь. — И всё-таки так уж и быть, я дам тебе более лёгкую возможность закрыть передо мной долг, пускай мне и интересно попробовать Кракена на вкус. Чимин снова шумно вздыхает и закатывает глаза, складывая руки на груди. — Слушай, вот тебе оно зачем? — Давно не был на вампирских балах. Уже и не помню, как весело раздражать и приводить в неловкость эти чопорные лица. К тому же, говорят, на ваш вампирский бал приглашён Влад, — звучит уже кокетливо. Чимин от этого вздрагивает. — А я, знаешь ли, его поклонник. Так и хочется взять автограф лично. Чимин с полминуты пристально смотрит на улыбку перед собой, глаза, не скрывающие своей очевидно нехорошей задумки, слегка наклонённую голову и в итоге сдаётся. Может быть, если Эзру верно направить, то вампирскому обществу достанется больше: не все ведь знают, что с джинами стоит быть предельно внимательными. К тому же возможность закрыть долг действительно прельщает. — Окей, можешь пойти со мной, — говорит Чимин, — но сначала загадай желание. Осознание того, что ты до сих пор имеешь надо мной власть, выводит из себя. Эзра хихикает, но желание загадывает. Тонкая золотая ниточка на запястье вампира тускнет и превращается в песок, осыпаясь на пол. Чимин разглядывает свою руку и облегчённо выдыхает. — Вот он — вкус свободы, — посмеивается Эзра. — Дыши легко, скачи как ветер, пока снова не попал в долговое рабство. Чимин открывает рот, чтобы возразить, сказать что-нибудь язвительное и дерзкое, но вместо этого называет адрес и время встречи. Эзра растягивается в улыбке и, кинув короткое «спасибо, милый», пропадает всё в той же толпе монстров. Злиться на него даже настроения нет. Чимин лишь качает головой и двигается снова к выходу. Матушка и сестры уже уехали. В доме остались только Чимин и его отец, решивший проследить, чтобы сын никуда не сбежал и выглядел прилично. Синие волосы ещё можно оправдать самовыражением, но какой-нибудь яркий костюм в неоновых цветах, не дай души предков, простить уже было бы сложно. К счастью, мужчина знает, что в гардеробе его сына не так много разноцветных вещей. А Чимин в общем-то и не собирался разряжаться, словно Санта Муэрте¹. Наоборот, ему хотелось подобрать подходящий костюм, но в своём стиле, чтобы выглядеть стильным и пиздецки горячим, чтобы все в замке открывали рты, стоило бы ему пройти мимо. И Чимину это удалось: облегающие штаны, чёрная рубашка, полосатый пиджак, шляпа, классические туфли и целая ювелирная лавка в виде браслетов, колец и тонкой цепочки. Явись он в таком виде в Школу Монстров, то даже Сокджин бы не устоял, а он в оценивании красоты специалист. Впрочем, чего-то Чимину всё равно не хватало. Он осматривал разложенные на столе украшения, заглянул в гардероб. И только лишь когда Чимин наткнулся на чернила, ему в голову пришла идея. В дверь постучались. Дворецкий просил юного господина скорее спускаться, чтобы не опоздать к началу. Чимин, отложив кисть, встряхнул руки и, наскоро надев перчатки, размеренным шагом двинулся к выходу из спальни. Конечно, в планах у него было блистать в роли Марселин на сцене и с гитарой в руках, но и на невыносимо скучных, вампирских балах, если можно выебнуться, то выебнуться стоит. А Чимин не из тех вампиров, что упускает шансы. Отец встретил его в автомобиле одобрительным кивком. Ему по душе был внешний вид сына. По дороге они поговорили о том, как Чимину стоит себя вести: язвить по минимуму, быть вежливым и участливым по максимуму, чтобы понравится семье Мин. Чимин, конечно, покивал и пообещал вести себя прилично, но ему было как-то глубоко наплевать, понравится он вампирскому обществу сегодня или нет. Чимин не лошадь, чтобы нравится аристократам, которые хотят её купить. Автомобиль останавливается у замка, построенного на небольшом холме, где лес уже частично вырублен, а деревья стоят одновременно и жалко, и слегка пугающе. К главным вратам постепенно стекаются гости. Чимин, выбравшийся со стороны пассажирского сидения, разглядывает среди них свою сегодняшнюю опору и поддержку и, то ли к сожалению, то ли всё-таки к счастью, находит её у смирно стоящего охранника, которому Эзра докучает. Чимин поджимает губы, рассматривая джина из далека. Только вот делает он не потому, что ему стыдно за внешний вид Эзры, наоборот, потому, что только он мог надеть это и не постесняться осуждающих взглядов. Белый костюм на голое тело, чёрные женские каблуки и яркая красная помада смотрятся на нём кричаще, но есть в этом образе и манере джина что-то такое, заставляющее других чувствовать себя неуверенно, а Чимина открыто восхищаться. Хорошо, Чимин признаёт: кто сегодня пиздецки красив, так это Эзра. Этот раунд за ним. Чимин вместе с отцом двигается в сторону Эзры, представляет их и упорно не замечает напрягшуюся отцовскую руку, протянутую, чтобы закрепить знакомство. Дальше они двигаются втроём вплоть до бального зала, где стоят столы с закусками, расхаживают опрятные, собранные официанты и манерные, гордые вампиры. Отец от ребят отделяется под предлогом того, что найти свою жену и дочерей, а Чимин чуть ли не ликует, когда видит, как облегчённо выдыхает отец. Если даже ему (такому толерантному монстру) сложно держать себя с вежливым Эзрой, то остальные вампиры попросту с ума сойдут от того, что для них приготовил невежливый Чимин. — Моё уважение, — снимает шляпу Чимин, слегка кланяясь Эзре и принимая театрально важное выражение лица. — Вы довели моего отца, лишь приветливо улыбнувшись ему. Думаю, если вы побродите среди гостей с минут пятнадцать, как минимум десятерых вам удастся лишить чувств, а мне это, как вы знаете, на руку, господин Миллер. Эзра на чиминовы слова тихо хихикает. Впрочем, надолго он с ним не задерживается: замечает среди гостей Влада (Цепеша) Дракулу и манерной походкой двигается в его сторону, натягивая одну из своих очаровательных улыбок. Чимин смотрит Эзре вслед и пожимает плечами. Вмешиваться в эту историю ему не хочется. Сам Чимин стоит в стороне, попивает вино и разглядывает толпу. Прибывают последние гости, и вот-вот, значит, начнётся прилюдная церемония обручения, после чего и начнутся танцы. Вампиры День Всех Святых празднуют всегда по такому порядку, заведённому их предками. Такая важная ночь для них — это не право попугать людей, съесть, убить, а способ собраться и обговорить свои проблемы, немного повеселиться, прикрываясь обрядом проводов осеннего сезона и встречи смерти, пробирающей до костей, которую все именуют зимой. Мать находит сына у окон. Она подходит тихо: Чимин её отражения не замечает, — кладёт руку на плечо и привлекает к себе внимание. Чимин поворачивается неохотно, смотрит строго, немного осуждающе. Матушка его, однако, пускай стараясь смотреть в ответ мягче, держит оборону стойко: взгляд сына в ней не пробуждает ни вины, ни стыда, ни ласки. — Семья Мин уже давно здесь, — говорит она, отступая от сына на пару шагов назад, — они хотят с тобой познакомиться. Идём. Чимин даже не сопротивляется: отставляет бокал в сторону и идёт за своей матерью. Её настораживает такое покорное поведение, но его причинами она не задаётся, решая поверить в то, что сын наконец внял её словам, сказанные в тот вечер. Семья Мин встречает их улыбками. Грузный мужчина пожимает руку Чимина с приветливой улыбкой на лице; маленькая, кроткая женщина (на вид, скорее, даже девушка) приобнимает за шею и, рассмотрев его лицо получше, отступает, стыдливо опускает взгляд в пол. И здесь Чимин видит лицо Юнги: непроницаемое, спокойное. Он старается, чтобы его собственное выражение было таким, но искорки во взгляде невольно выдают. — Мы рады наконец с тобой и с вами, — слегка кланяется мужчина матери Чимина, — познакомиться. А дальше идут разговоры о том, как долго дружили их семьи, какой замечательный у Чимина отец, который помогал господину Мину ещё с тех времён, когда о вампирах знали не только по почтенному господину Дракуле. Истории эти не интересные и однообразные: Чимин их практически не слушает, лишь кивает время от времени, показывая свою заинтересованность, а сам поглядывает то на такого же скучающего Юнги, то на его миниатюрную мать. Она-то и волновала Чимина. Такая маленькая, светленькая, изящная, совсем не похожая на мать Чимина, статную, гордую, пускай тоже изящную женщину. И тогда мысли плавно перетекли в очередное безмолвное восхищение своей матерью, хотя за ними следом пришло и отвращение. Как она, такая сильная и удивительная, может прогибаться под эти отвратительные традиции и заставлять прогибаться свою семью? Развитие эта мысль, правда, не получила. Господин Мин говорит, что, наверное, молодым вампирам интереснее познакомиться чуть поближе друг с другом и побыть в своём возрастном кругу, среди ребят из школы. А Чимин только рад поскорее отойти в сторонку и вообще ни с кем не говорить. С каждой минутой смелость в нём теряется, как бы вампир её упорно не подпитывал. Юнги, кажется, тоже не против отойти. Он и подталкивает слегка Чимина в спину, уводя к небольшим диванчикам у входа на балкон, где обычно сидят матроны, заставшие ещё времена войн между Римом и Карфагеном. — Как чувствуешь себя? — сдержанно спрашивает Юнги и никак не отвечает на красноречивый взгляд, поднятый присевшим на диванчик Чимином. — Давай без драмы, пожалуйста. — Ну что ты, — саркастично тянет Чимин, разводя руки в стороны. — Я сегодня сама вежливость, не видишь, что ли? Юнги мотает головой. Не в ответ на вопрос, конечно, а на тон, которым его задали. В это время к ним подходят несколько знакомых Чимина и школьных друзей Юнги. Они недолго говорят о своих нарядах, из правил приличия спрашивают, как поживает та или иная семья, что слышно от тех или иных вампиров. Затем тема заходит о школе. Из приглашённых вампиров только Чимин да его сёстры обучаются в Школе Монстров, остальные — ученики Академии Крови. И не то чтобы Чимин пытался завести ссору, когда его знакомые начали говорить о невежестве и неотёсанности других монстров, но взгляд у него был чёткий и ясный. Вампиры тут же сменили тему разговора. На платформе, на вершине лестницы, появился мужчина, широкоплечий, статный, с зачёсанными назад волосами и кровожадной улыбочкой, — один из членов совета. Он привлёк к себе внимание и начал свою приветственную речь. — Идёмте поближе, — говорил один из знакомых. — Вам всё равно придётся подниматься к алтарю, так что нам в одну сторону. Юнги, было, двинулся вперёд, но застыл на месте, стоило ему услышать со стороны чиминово насмешливое: — Разве? Мне вроде бы не нахуй. Вампиры, естественно, оскорбились, нахмурились, но решили не возникать и отойти, чтобы не начинать скандал. Юнги и на это снова лишь покачал головой. Чимин в вампирском обществе был довольно-таки знаменитой фигурой. Свет знал его как нахального мальчишку с отсутствием должного воспитания. Впрочем, это ему прощали, ведь он был одним из немногих вампиров учащихся в так называемой Школе Монстров, где ни морали, ни нравам наверняка не уделялось времени. Вампирское общество его принимало лишь из-за заслуг матери и, в частности, отца. Связывать с ним, однако, не пытались. Знакомые избегали во время балов, здоровались лишь из вежливости. Друзей среди вампиров у Чимина и вовсе не было, если не считать его давнюю подругу, что переселилась лет пятьдесят назад в Румынию. — Весь вечер язвить будешь? — интересуется Юнги. — Я делаю это двадцать четыре на семь, дорогой, — усмехается Чимин и всё же поднимается, чтобы подойти чуть ближе к лестнице, с которой вещает один из членов совета. Юнги двигается за ним. — …Сегодня нас почтил своим присутствием и господин Дракула. Пожалуй, вас мы должны благодарить за то, что люди перестали наведываться в наши дома, чтобы убедиться в призраках и чудовищах с клыками, — по залу прошёлся лёгкий хохот. Вампиры повернулись в сторону Влада Дракулы, что поднял бокал с шампанским и слегка поклонился в благодарность за освещение его персоны. Рядом с ним крутился Эзра, вызывающий на лицах вампиров ужас, непонимание и отвращение. Он, смотря на Дракулу, довольно улыбался, а затем, когда тот снова обратил своё внимание на него, буднично начал ему рассказывать о чём-то. Влад Дракула по-дружески ласково улыбался Эзре. — Не понял, — вскинув брови, прошептал сам себе Чимин. Впрочем, обо всём этом он у Эзры спросит потом. Тем временем член совета продолжал свою речь. Говорил он и о других почтенных гостях, о семьях тех, чьи дети сегодня будут связаны Святой Луной, той, что рождает зиму, смерть, та, при которой вампиры, признанные дети ночи, и должны вступать в связи. Чимин, на удивление, реагировал спокойно, даже челюсти его не сжались от злости. Юнги же стоял рядом и осторожно, незаметно поглядывал на Чимина. А затем началось. Вышел чёрный священник, скромно подошёл к алтарю, установленному у основания лестницы. Свет в зале приглушили, сверху, где был стеклянный купол, просачивался холодный лунный свет. Вампиры в зале притихли. По сторонам послышались негромкие замогильные голоса хора. Чимин в это время думал лишь о том, насколько сейчас в спортивном зале Школы Монстров шумно и весело. Помимо Чимина и Юнги, сегодня была помолвка ещё четырёх пар. Сначала к алтарю пригласили парня и девушку: они обменялись обещаниями и закрепили их на крови. Затем была приглашена ещё одна пара, юноша и полноватый, лысый мужчина, в котором Чимин узнал одного из членов совета. Они так же прилюдно обменялись обещаниями о связи и скором вступлении в брак, а затем закрепили обещания на крови. Вид юноши был унылый, руку он подавал явно неохотно. Чимина эта несправедливость злила. Это не брак по любви и не брак по договору, где хотя бы можно надеяться на уважение друг к другу. Это рабство — вот что это. Когда к алтарю позвали господина Мин и господина Пака, Чимин был уже на взводе. Он провожал поникшего юношу взглядом и злился. Злился! Рука, еле прикасающаяся к его спине и подталкивающая вперёд, выводила ещё сильнее. Чимин руку Юнги сбросил и к алтарю шёл, нахмурившись, стараясь каждого попадающегося вампира сжечь своим взглядом, чтобы те никогда не восстали из пепла и больше всей этой хуйнёй не занимались. Семья Пак стояла неподалёку от алтаря, напряжённо наблюдая за тем, как Юнги начинает говорить обещания о скором браке, в котором он будет стремиться уважать, и, по возможности, любить своего будущего супруга. Мать Чимина невольно даже схватила мужа за рукав, когда её сын вдохнул воздуха и поднял мрачный, тяжёлый взгляд на Юнги. Лишь бы только не сказал ничего такого, что опозорило бы его семью. Чимин и не сказал: действовал по инструкциям, тоже заговорил об уважении в браке и дружеском, надёжном партнерстве, которое он надеется найти в лице Юнги, будущего супруга. Родители Чимина облегчённо выдохнули. Однако одна из сестёр заметила довольную улыбку, проскользнувшую на лице брата, и привлекла внимание матери. Женщина тут же подняла взгляд на сына, и челюсти, и кулаки её от злости сжались. Муж, заметив эту перемену и поняв её причину, попытался успокоить свою супругу, лихорадочно думая, как именно стоит перед всеми оправдываться. И тут случилось то, что родители от своего сына и ожидали весь вечер: в конце концов искренне поверить в то, что он смирился со своим замужеством, было бы глупостью. Чёрный священник попросил Чимина снять перчатки, чтобы скрепить обещания на крови. Вампир покорно подчинился: снял одну перчатку, другую, — и стал наслаждаться надувшимся, задыхающимся от возмущения лицом старика, а затем расхохотался в тишине. По залу прошли заинтересованные перешёптывания. Сёстры Чимина под шум юркнули в толпу и там пропали. Родители же, красные от стыда, но гордые (ведь самое страшное для вампира — это потерять лицо), стояли на своих местах и прожигали взглядом повёрнутого к ним спиной сына. — Ну же, не медлите, — донеслось от Чимина. Тот настоятельно протягивал свою руку под кинжал. — Не будем же мы стоять так до утра. Это не полезно для нашей кожи, вы же знаете. Священнику пришлось шумно выдохнуть и осуждающе взглянуть на молодого вампира, прежде чем всё-таки взять его руку в свою и провести остриём по ладони. Кровь хлынула в чашу, и неглубокая рана моментально затянулась. Чимин не стал ждать, пока то же проделают с Юнги и можно будет незаметно уйти на вечеринку в Школе Монстров. Он повернулся лицом к толпе и с бесстрастным лицом поднял вверх ладони, наконец утоляя любопытство вампиров, не понимающих, почему чёрный священник возмутился и даже оскорбился. Среди вампиров послышались вздохи, ахи. Кто-то из матрон упал в обморок. Чимин победно улыбнулся: на левой его руке красовалась надпись «СОСИТЕ», на правой — «ГОСПОДА». Убедившись, что все достаточно рассмотрели его послание, он показал средние пальцы, чем больше ошеломил вампиров, и, развернувшись, гордо, не торопясь направился к выходу. Навряд ли кто-нибудь сейчас его перехватит. Все были бы только рады уходу Чимина. Эзра нагнал у самых дверей, протянул ладонь, и Чимин на радостях от сотворённого им эффекта отбил пять, широко улыбаясь. При других обстоятельствах он бы ни за что не стал делить свою маленькую победу с этим джином. — Вот поэтому я и называю тебя своим самым любимым вампиром, — отзывается Эзра, когда парни выходят из зала, — ты умеешь веселиться. — А как же Влад Дракула? — посмеиваясь, отметил Чимин. Он приостановился у дороги и осмотрелся по сторонам, будто ожидал автомобиля, которые должен был быть уже здесь. — Вы с ним тааак по-гейски смотрелись. Хотел, кстати, спросить, как этого хрена? Эзра развёл в стороны руки, загадочно улыбаясь, а затем молча и красноречиво уставился на Чимина, будто все ответы для вампира лежат на поверхности, главное — взглянуть с правильной стороны. Чимин сейчас никаких выразительных взглядов замечать и разгадывать не хотел. — А ты думаешь, Влад кинозвездой стал, потому что сам по себе такой талантливый и независимый от мнения вампирского общество? — стал подсказывать Эзра. Чимин резко выпрямился, глаза его округлились от удивления, лицо вытянулось. — Хочешь сказать, что он выиграл у тебя три желания? — и, заметив кивок, добавил завистливо: — Фу, читер. Эзра в подробности его проигрыша трёх желаний Владу Дракуле не стал. Не хотелось бы выслушивать третьесортные насмешки о том, что верный способ выиграть у джина — это влюбить его в себя. К тому же прошли уже столетия, от любви этой остались только дружба да флирт.

* * *

В спортзале очень шумно. Это хорошо, заглушает крики душ: Тэхён их почти и не слышит. Вместе с тем он не слышит и Чонгука, стоящего у пунша и пытающегося дозваться до своего парня. Он его и не видит, даже когда поворачивает в нужную сторону. Дело в том, что Тэхён до сих пор ищет Хосока. И замечает наконец! Стоит себе рядом с другими призраками, о чём-то разговаривает, смеётся, показывает какие-то трюки. Тэхён хмурится, недоумевая, откуда Хосок вообще появился и где он был все эти дни, думает подойти к нему до того, как парни соберутся выходить на сцену, и, вздохнув, двигается к столу, в сторону Чонгука и пунша. — Как себя чувствуешь? — интересуется русал, протягивая бокал. Забавно видеть его в костюме Бимо (робота), когда тот наполовину мокрый. Тэхён, отпив немного пунша, показал «окей» и на несколько секунд отвлёкся, поглядывая на всё так же смеющегося в компании призраков Хосока. Чонгук тоже уставился в толпу. Ему показалось, что Тэхёна всё-таки беспокоит такое количество монстров в одном помещении. Может быть, даже оглушающая музыка не помогает. Может быть, Тэхёну тяжело находится здесь, пускай он и держится стойко. Чонгук привлёк внимание к себе и снова спросил, точно ли всё в порядке. Тэхён улыбнулся, кивнул и оставил на щеке Чонгука лёгкий поцелуй. — Где остальные? — поинтересовался Тэхён. Он видел Хосока, видел Намджуна, Чонгука в спортзале, но ни Сокджин, ни Чимин ещё не появлялись. А ведь конкурс начнётся уже через пятнадцать минут! Чонгук пожал плечами. Он Сокджина тоже не видел. Чимин же, предположили, всё ещё на вампирском балу. Парни посмеялись над тем, какое шоу сейчас устраивает их друг, и высказали свои надежды на то, что вампиры не решили его засушить на пятьсот лет или не закололи на месте. — О, помянешь чёрта, он и появится, — сказал Чонгук, заглядываю Тэхёну за спину, и тот тоже развернулся, смотря на взъерошенного, запыхавшегося Чимина на входе, рядом с которым стоял не менее растрёпанный, но улыбчивый джинн. Эзра скользнул в толпу сразу же, зацепившись с кем-то из знакомых и втянув их в разговоры о своих впечатлениях по поводу вампирского бала. Чимин же, заметив друзей у пунша, сразу двинулся к ним, стремительно и грозно. Чонгук и Тэхён окинули его взглядами в головы до ног и уставились удивлённо, мысленно уже предполагая, что такого могло произойти за этот вечер. Только вот Чимин не о своих приключениях стал красочно и эмоционально рассказывать, а злобно выплюнул с ходу: — Виминов видели? — Ви у сцены где-то бродила, — сказал Чонгук, наливая ещё стакан пунша и протягивая другу. — Мина, наверное, поблизости. А что случилось? Чимин, опрокинув в себя пунш, резко поставил стакан на стол и устремил взгляд на сцену, ища среди толпы лица сестёр. Он этим девчонкам сейчас устроит! Всё ещё недоумевающие друзья переглянулись и повторили вопрос, пытаясь привлечь к себе внимание. — Эти засранки стащили мой портальный ботинок, который я оставил на пне, неподалёку от замка, чтобы добрать до школы за считанные минуты. — И каким образом тогда ты сюда добрался? — вскинул бровь Тэхён. Чимин, не высмотрев ни Ви, ни Мину среди других монстров, переключив внимание на заданный вопрос, залился смущённой краской. Не хочется ему говорить, что вместо Тэхёну он Эзру на бал взял. И уж тем более не хочется говорить, что пришлось умолять, чтобы тот трансгрессировал обоих, а не только одного себя. Потому Чимин отмахнулся и начал приводить себя в порядок, решая, что и Эзре, и Виминам он ещё отомстит: одному за унижение, другим за такие выкидоны. Тэхён, заметивший на руках друга какие-то надписи, уже размазанные и неразборчивые, указал на них и поинтересовался, что это. Чимин гордо усмехнулся и в общих чертах всё же рассказал о том, как прошла его помолвка. В общем-то прошла — это было главное. Пускай обмен обещаниями и их скрепление на крови всё же произошли, но Чимин хотя бы ушёл красиво. Вампиры, наверное, до сих пор отходят. Эта мысль веселила. Чонгук и Тэхён тоже посмеялись. Остальные подтянулись чуть позже: сначала Намджун, еле-еле отделавшийся от фавнов, выпрашивающих разрешение на использование заброшенного корпуса, затем наконец к парням подошёл Хосок, поприветствовав друзей широкой улыбкой, последним явился Сокджин, мрачный и чем-то явно расстроенный. Все в сборе. В прелестных костюмах и какие-то отстранённые. Начали расспрашивать Чимина по поводу бала, тот пустился в рассказы по второму кругу. Тэхён под шум хотел утянуть Хосока в сторону, чтобы поговорить, но музыка начала понемногу стихать, на сцену вышла директриса. С доброй, понимающей улыбкой на лице, она свою речь не затягивала, объявила лишь о высшей точке полной луны, предупредила, чтобы никто не спускался в город, людей не пугал, не убивал и не ел, и уступила место ведущим, объявляющим начало конкурса. Его проводили каждый год на День Всех Святых. Много лет назад, когда дело коснулось организации праздника, студсовет остановился на конкурсе песен, только вот со временем он превратился во что угодно, но не тот конкурс песен, что подразумевался изначально. Выглядело всё это прилично и интересно, но было грустно, что никого больше не интересовало хорошее исполнение песен. Монстры то оперы заводили, то мюзиклы ставили, то хореографию смешивали с пением. В общем-то как только не изворачивались. Парни, правда, уже второй год решили поддерживать изначальную традицию, подготовив выступление с отрепетированной песней. Чимин, естественно, взял на себя бас-гитару, Сокджин и Хосок остальные гитары, Намджун барабаны, Чонгук синтезатор. И главный их козырь — вокалист Тэхён. В прошлом году все удивились, заметив, что у микрофона стоит не русалка, что славится красотой своего голоса, а крикливый банши. И все они изумились успокаивающим, приятным голосом Тэхёна. Намджун в конце концов его не просто так в чате подписывает певичкой. Парни вышли третьими по очереди. Ударили первые басы, задался ритм. Поначалу мягкая, по ощущениям, летняя песенка резко переросла в подвижную, чуть агрессивную мелодию. Толпа от такого контраста восхищённо загудела. Им, прихотливой публике, нравилось! Конечно же, победили. Снова. Так же, как и в прошлом году. Остальные монстры, участвовавшие в конкурсе, неодобрительно, завистливо косились на победителей. Им казалось это нечестным. Почему какой-то рок-кавер на песню из мультика превзошёл недели работы над костюмами, декорациями, целыми сценариями и репетициями? Парни, впрочем-то, не сильно замечали чужие взгляды: слишком уж надоедливые отпугивали Сокджин и Чимин. Фея из школьной редакции сделала общее фото победителей, и на том конкурс объявили закрытым. Вечеринка продолжалась. Наступало утро. За окнами спортзала показалась полоса света, предвещающего рассвет. Большая часть монстров уже разбрелась либо по школе, либо по комнатам общежития, либо по своим домам, что вблизи местности замка. Чимин всё-таки нашёл сестёр и, с силой схватив их за локти, утянул из спортзала, видимо, чтобы сделать выговор и отправить домой. Намджун, до которого добрались члены студсовета, вместе с ними скрылся в кабинете, празднуя своим маленьким коллективом. Хотели, конечно, и Чонгука позвать, но тот после целого дня беготни с подготовкой мирно уснул на плече Тэхёна. Хосок, как и многие призраки, пропал ещё с первой волной уходящих монстров: наверное, ушёл в катакомбы. Один Сокджин оставался до последнего, следил за забившимися в уголке друзьями. — Надо его отвести в бассейн, — сказал он, присаживаясь рядом с Тэхёном. Тот прыснул на Чонгука водой из пульверизатора и устало прикрыл глаза. — Ты уже тоже спать хочешь. Тэхён медленно повернул голову на Сокджина, всмотрелся в его строгое лицо и заметил в нём отголоски извинения за все то, что он выговаривал друзьям последние дни. Тэхён не стал задавать вопросы из разряда «не злишься теперь на нас?», «успокоился наконец?», молча принял несказанные извинения и поблагодарил за помощь, когда Сокджин растормошил Чонгука и, подхватив его, стал медленно вести на выход. Тэхён шёл за ними следом. — Я, кстати, закончил с той рунической печатью. После того, как уложим Чонгука, можем пойти снять её, если ты не слишком устал. Тэхён приободрился. Спать, конечно, хотелось, только вот распечатать возможный вход в катакомбы хотелось больше. К тому же Тэхён так и не поговорил с Хосоком, стоит найти его и разобраться в том странном поведении. Иначе он себя всё-таки изведёт сегодня. Чонгука раздели и осторожно опустили в воду: он даже не проснулся толком, лишь благодарно кивнул, сонно потирая глаза, и нырнул под воду, взмахнув хвостом. Его одежду отнесли в раздевалку, где обычно и хранятся вещи водных монстров, что так или иначе могут выбираться на сушу. Оттуда и двинулись в заброшенный корпус. На вид, печать оказалось снять не так уж трудно. По крайней мере ничего не понимающий в древних рунах Тэхён был заворожён, с какой лёгкостью и точностью Сокджин произнёс что-то на древнегерманском, и светящиеся руны на стене рассеялись. Стена за ними начала осыпаться и превратилась в тёмный, молчаливый вход в неизвестность. Тэхён подошёл ближе, заглядывая в черноту, ступать в неё пока не решался. — Думаю, нам понадобиться факел, — послышалось позади от рядом стоящего Сокджина, тоже с интересом всматривающегося в тихую, сырую темноту. Тэхён на него обернулся, — или фонарик, — пожал плечами. В соседнем кабинете нашли камни света и привязали их нитью к оторванной ножке парты. Не факел, конечно, и не фонарь, зато под ногами разглядеть что-нибудь да можно будет. Парни остановились напротив входа, переглянулись и осторожно двинулись в темноту, пропадая в ней. Ви особо не сопротивлялась, шла спокойно за братом, только локоть всё время пыталась вырвать из его сильной хватки, и довольно улыбалась: знала за какую проделку будут сейчас ругать. Мина же, наоборот, кусалась, раскачивалась из стороны в сторону, чтобы брату было неудобно её держать, и на строгий, раздражённый взгляд отвечала своим упрямым. Чимин их отпустил, только когда они вышли из Школы Монстров: рассвет трогал ещё только пики замка. Девочки, потирая локти, приутихли. — Помимо того, что смылись с бала, ещё и мой портал стащили, — недовольно покачал головой Чимин, переводя укоризненный взгляд с одной сестры на другую. — Вы обе обалдели! — Кто бы говорил? — захохотала Мина. — Скажешь родителям? — донеслось от Ви. Она говорила тихо, спокойно. Знала, что Чимин не станет говорить с мамой и папой об этом. Тех сейчас больше заботила выходка сына, чем побег дочерей. — Да ты только домой сунешься, получишь. Вимины отбили друг другу пять. Этот раунд был за ними. Чимин даже спорить не стал. Домой возвращаться в ближайшие дни — самоубийство. А у него планы на будущее, на целую многовековую жизнь. Лучше уж несколько дней в ординаторской переночевать, в крайнем случае в заброшенном корпусе. Через неделю можно и домой явиться. Так, для галочки. И необязательно попадаться родителям на глаза. Хихикающих, расплывшихся в победных улыбках сестёр Чимин отослал. Те, спускаясь по тропинке к городу, показывали языки. Мина всё выставляла средние пальцы на провожающего их строгим взглядом брата. Закативший глаза Чимин только раз выставил средний палец в ответ и вернулся в школу, направляясь в спортивный зал, где были оставлены его вещи. Спортзал уже был пуст. Конфетти, декорации, закуски, пунш — всё это, конечно, так и стояло на своих местах, даже несколько посапывающих монстров можно было заметить по углам, но в общем и целом царило молчание. Лучи солнца постепенно спускались к полу, освещая приятным розово-оранжевым светом зал. Чимину показалось это красивым и немного грустным. Эта лёгкая грусть всегда сопровождает рассветы, что наступают после весёлых, громких ночей. Собираться пришлось быстро. Чимин нашёл пиджак, шляпу и перчатки под одним из стульев. Инструменты, на которых парни играли, скорее всего, кто-то из монстров отнёс в класс Эвтерпы. Чиминова гитара, наверное, была там же, беспокоится о ней вампир не стал. Спускаться в город приходилось ещё быстрее, ведь о зонте Чимин, как это нередко случалось, снова не позаботился. К счастью, войти в стены больницы удалось до того, как солнце добралось до западной части городка. Сонная медсестра за стойкой регистрации удивлённо взглянула на растрёпанного, официально одетого Чимина и улыбнулась. В таком виде он совсем не вписывался в стерильно белый интерьер больницы. Она поинтересовалась, как прошла вечеринка. Чимин отмахнулся. — Слушай, ты бы домой шёл, — сказала медсестра, разглядывая покрасневшее от бега лицо парня, — к тому же сегодня вроде бы не твоя смена. — Дай лучше ключ от ординаторской, — раскрытая ладонь Чимина упала на стойку регистрации. — Хочешь выспаться там? — нахмурилась медсестра. Ей не нравилась эта затея, но ключ в руку парня она всё равно вложила. — Спасибо. Да, я там немного посплю, потом помогу Полу с обходом пациентов. Он последнее время, кажется, сам не так уж хорошо себя чувствует. Медсестра подсказала, что это из-за переработок. Пол работает почти каждый день, порой две смены подряд (то есть целые сутки), а ему в конце концов уже не двадцать и даже не тридцать, а шестой десяток. Естественно, стресс и отсутствие отдыха сказывается на его здоровье. Удивительно, что он ещё не приболел, только ослаб немного. — У нас здесь, конечно, не так много онкологов, но с пациентами ничего не случится, если Пол позволит себе отдыхать два дня в неделю. Может, ты с ним поговоришь? Вы в хороших отношениях, он прислушивается к твоему мнению. — Как думаешь, почему он перерабатывает? — вдруг задался вопросом Чимин. Он никогда не принимал во внимание то, что Пол не уходил домой, даже когда его ассистент находился здесь и принимал все заботы о пациентах на себя. Теперь, когда об этом сказали вслух, Чимину кажется подозрительным такое поведение. Пол, конечно, женат на своей работе, но это не причина того, чтобы доводить себя до состояния не состояния. Медсестра развела руки в стороны, мотая головой. — Возможно, его просто никто не ждёт дома. Я знаю, что он не женат, детей нет. Родня вроде бы по всем штатам рассеяна. — Домашние животные? Друзья? — предположил Чимин. Должен же быть хоть кто-то, кто ждёт Пола вне стен больницы. — Насчёт домашних животных не знаю. А из известных мне друзей у Пола только невролог, но им, кажется, и в ординаторской или кафетерии неплохо. Дальше тему не развивали. К стойке регистрации подошла пожилая женщина, желающая записаться на приём к хирургу, и медсестре пришлось отвлечься. Чимин, решая не продолжать этот разговор, выясняя причины одиночества Пола, скрылся за поворотом коридора, в конце которого и была расположена ординаторская. Там он снял с себя всё, кроме рубашки и брюк, и упал на диван, прикрывая глаза. Пол действительно так много работает. С одной стороны, его любовь к своему делу впечатляет. С другой стороны, за этой любовь, скорее всего, прячется одиночество. И это уже становится печальным. Чимин просыпается ближе к обеду. Еле открывает глаза, растирая лицо для приободрения, и тяжело поднимает с дивана, двигаясь к раковине, чтобы умыться. Во рту сухо, и Чимин понимает, что вода здесь не поможет. Он не пил кровь дня два уже, наверное. Нужно подкрепиться, чтобы не иссохнуть. Переодевшись в больничную форму, причесавшись и взбодрившись, Чимин выскальзывает из ординаторской и двигается по пустому коридору в «лабораторию», как называет её местный персонал, где стоят холодильники с кровью. К счастью, никого в помещении не оказывается. Чимин запирается изнутри и вытягивает из холодильника один пакет, высасывая из него всё до капли. Сам пакет он сворачивает в несколько раз и прячет в карман, чтобы позже сжечь или выбросить в урну подальше от больницы. Запах крови Чимин перекрывает фруктовой жвачкой, и из лаборатории он выходит так никем и не замеченный. Кровь вампиров питает, придаёт сил, наделяет магическими способностями. Для вампиров кровь — это не еда, которую, как и людям, нужно принимать каждый день, стабильно раза три. Если её не пить месяцами, то вампир не умрёт, но чувствовать он будет себя как человек при болезни. Ни внушение, ни любые другие ментальные магические приёмы, конечно, тоже будут не по силам. Потому Чимин после такой насыщенной недели чувствует себя сейчас словно заново родившимся. Скажите ему от одного конца города до другого пробежать — не запыхается. Пола Чимин застаёт в его кабинете склонившимся над какой-то книгой. Он не сразу поднимает голову, лишь спустя несколько секунд до него доходит, что кто-то присел напротив. Пол прикрыл книгу, подумав, что это взволнованный пациент, наблюдающийся в больнице, и очень-очень удивился, когда увидел бодрое лицо Чимина. Тот не улыбался, не здоровался, смотрел хмуро и серьёзно. И без каких-либо приветствий прозвучало: — Почему ты всё время торчишь на работе? Пол вздохнул. Книгу пришлось отложить. — Разве у тебя нет хобби? Питомцев? Может, кого-нибудь, кто хотел бы с тобой увидеться за мороженным в аптеке? Беверли за тебя беспокоится, — и чуть погодя: — И я тоже вообще-то. Пол мягко улыбнулся. Он уже не в том возрасте, чтобы стесняться своей личной жизни, злиться или обижаться на такие вопросы. Никаких лекций по поводу субординации и вмешательства в чужую жизнь Пол устраивать не стал. На заданные вопросы ответил просто, сказав, что зверей не держит, потому что постоянно на работе, за ними некому присматривать, хобби его — это чтение, а читать книги он может и в своё кабинете. — Что насчёт друзей? Знакомых? — пытался хотя бы за что-то зацепиться вампир. — Чимин, — выдохнул Пол. Лицо его было умиротворённое, — тебе не стоит переживать за меня. Мне не одиноко, если ты об этом. — Находиться среди людей — это одно, а находиться среди близких — это другое. И всё же я не об этом. Взгляд Пола становится вопросительным. Чимин, с несколько секунд смотрящий напрямую и думающий, что Пол догадается сам, вздыхает, чуть наклоняясь вперёд. Не ему жизни кого-то учиться, но если нужно образумить, то стоит это сделать. — Я имею ввиду твоё здоровье. Ты работаешь без выходных, в несколько смен, почти уже без сил сидишь. Беверли тоже беспокоит, что ты всё никак не можешь уйти домой. Пол засмеялся, попытался сказать о том, что женат на работе, но Чимин нахмурился и строго сказал: — Не переводи в шутку. Пол, это серьёзно. — Мне, может, и не триста лет, — пожал плечами мужчина, — но о здоровье я знаю всё, как и остальные врачи. Я не довожу себя до обморочных состояний или невыносимой слабости, Чимин. В сутках обычно сплю часов семь, ем три раза в день, периодически делаю перерывы на прогулки и отдых. Несмотря на то что всё это обычно проходит здесь, в больнице, а не дома, не значит, что я пренебрегаю своим здоровьем. Звучит убедительно. Чимин в любом случае ничего сделать больше не сможет. Поговорить — он поговорил. А вот заставлять идти домой насильно, расспрашивать дальше, настаивать на своё — бессмысленно и невежливо. Пол прав, ему не триста лет, но по человеческим меркам он уже пожилой человек, следить за своим здоровьем и не совершать глупости из-за взбредших голову идей вполне по его силам. Если его переработки всё-таки связаны с невыносимым одиночеством, то Пол догадается поговорить с местным психологом рано или поздно. Ведь так решают проблемы взрослые, спокойно и рационально. На лице Чимина, чуть погодя, вдруг растягивается улыбка. — Думаю, мне придётся остаться здесь на несколько дней и проследить, как это ты заботишься о своём здоровье. Пол всматривается в свежее, здоровое, немного весёлое лицо Чимина и, кажется, догадывается об истинной причине такого заявления. — Ты натворил что-то дома, так полагаю? — и на удивлённый взгляд Чимина поясняет: — Обычно ты ночуешь в ординаторской, когда не можешь или не хочешь возвращаться домой. Чимин довольно улыбается. О вампирском бале он ничего не рассказывает, не раскрывает тайны, почему не может пойти домой. Зато охотно делить тем, как прошла вечеринка в Школе Монстров перед тем, как пойти отметиться у Беверли, медсестры за стойкой регистрации, о принятии дополнительной смены. Пол слушает внимательно, заворожённо, то и дело посмеиваясь, а затем остаётся в кабинете один. Снова.