Бестиарий

Ты насвистываешь незамысловатую мелодию, пока твоя кобылка тянет телегу вперёд по тракту. До тебя доходили слухи, что нынче дорога тут небезопасна, но ты всё никак не можешь взять в толк почему: волков здесь не водится, а на разбойников давно уже напустили страху проезжающие регулярно королевские патрули. Вдруг кобыла начинает тревожно трясти головой. Ты тянешь поводья, но она будто больше пугается. С холма за вами наблюдает небольшая фигурка. Противного вида крошечный человечек свистит тихо, созывая собратьев. Позади него стоит, ухмыляясь — если это выражение считать за ухмылку — их вожак, крупный и куда более крепкий. Кожа его темнее, а на лице, перемазанном чем-то красным, можно проследить зачатки интеллекта. Он даже горделиво придумал себе имя, комкая непривычные для своей неумелой речи слоги — Ло-ре-до. Накеры хихикают, предчувствуя лёгкую наживу, когда ты спрыгиваешь с насиженного места, чтобы вручную потянуть упрямую лошадь вперёд. Это-то тебя и спасает. Когда мелкие чудища всем скопом набрасываются на телегу, ты всего долю секунды тратишь на размышления. Товар в телеге дорогой, но жизнь-то подороже будет. Ты запрыгиваешь на лошадь, молясь, чтобы она не решила тебя сбросить, и заученным движением отстёгиваешь её от телеги. Кобылка — сообразительное существо — тут же пускается вперёд во весь опор. Так вы и несётесь без остановки до самого города: потные оба (что скакун, что наездник), перепуганные до смерти доносящимися вам вслед разозлёнными визгами накеров. Вожак же, когда вы скрываетесь из виду, с силой бьёт ни в чем не повинного родича, едва не выбивая ему дух из тела, и невнятно ворчит себе под нос. Вот и скрылся их обед! И ему невдомёк, что в телеге еды даже побольше будет. Ну пусть так и остаётся.