Бестиарий

Редкий смельчак рискнёт сунуться в прежние Темерские земли. Война опустошила их, превратила в безжизненные пустоши некогда благодатные пашни. Ты идёшь дальше вдоль потоптанных полей, ориентируясь по карте, что нарисовал тебе раненый когда-то темерский партизан в госпитале. Тот был тебе обязан жизнью, поэтому в итоге согласился указать путь, хотя перед этим очень долго и настойчиво пытался тебя отговорить от этой затеи. Поляна сменяется узкой лесной тропкой, и ты следуешь за ней в самую глушь. Тропа ветвится, но ты следуешь за указаниями солдата и через полчаса находишь теряющийся в холмах и оврагах проход. Ты осторожно ступаешь с спрятанную от внешнего мира пещеру. Здесь странно холодно, будто бы летняя духота не нашла сюда дороги. Ты ёжишься, но продолжаешь свой путь. — А что нынче с Темерией? — спрашивает кто-то за твоей спиной. Тебе чудятся шаги и шорох ткани. Ты оборачиваешься, но там никого. Ты идёшь дальше. Ходили слухи, будто однажды утром никто в этом лагере не проснулся. Возможно, это было дело рук Нильфгаарда, но поговаривали, что руку могли приложить и реданцы. Факт оставался фактом — убежище опустело в одночасье, уцелели лишь те, кого по какой-то причине в ту ночь тут не оказалось. И, конечно, здесь вполне могло остаться что-то ценное. Ты обследуешь местность, стараясь не обращать внимания на запах разложения. Чуть дальше лежанки чуть более крепкие, а вещи — ценнее. Ты, похоже, близко к обиталищу лидера. Здесь-то точно будет, чем поживиться. — Ну и что мы тут делаем? — спрашивает мужской голос. Другой уже, не тот, что был при входе. Ты оборачиваешься вновь, но теперь тебе ясно виден говорящий: это силуэт, объятый зеленоватым свечением, с лицом, закрытым красной тканью. За спиной у фигуры будто бы привязан могильный камень. А в руке меч. Ты пятишься, но кожа на руках встаёт дыбом, и, словно предчувствуя что-то, ты поворачиваешься: всюду вокруг возникают похожие фигуры. Вдруг посреди толпы женский голос звонко восклицает: — За Темерию! Призраки подымают руки с мечами и вторят ей в этом кличе. А больше ты ничего и не знаешь.