Бестиарий

Кабак переполнен. Отовсюду слышны чьи-то бодрые голоса, смех и пьяные песни. Пахнет потом, какой бывает, если собрать пару десятков отработавших своё работяг в одном небольшом помещении, а ещё дешёвым алкоголем и новёхоньким сортом курева, ныне популярном в Новиграде. Когда ты тянешься за новой кружкой пива, в самом тёмном угле комнаты сквозь вездесущий табачный дым тебе видится необычный силуэт. Ты, несмотря на странный чёрный плащ, искажающий силуэт, даже отсюда можешь заметить, что это женщина, да и притом весьма недурная на вид. Ты, пошатываясь и (небрежно) поправляя съехавший набок кафтан, продираешься через толпу постояльцев, чтобы рухнуть на скамью напротив незнакомки. Она и правда обладает весьма симпатичным лицом, даже капюшон этого скрыть не может (хотя он и топорщится странно, будто на голове женщины надета корона какая или высокая шляпа — в общем что-то весьма странное, чтобы поверх ещё накидывать капюшон, но, что же, у каждого свои заморочки). Лицо её едва заметно морщится, стоит ей только тебя заметить, но тут же разглаживается, если и не в приятное выражение, то, по крайней мере, нейтральное. Её глаза совершенно невероятного фиолетового цвета и будто бы светятся немного в тусклом освещении кабака. — Что такая симпатичная леди делает в таком злачном местечке? — спрашиваешь остроумно, облакачиваясь на столешницу между вами (она, напротив, держит руки так, чтобы даже краем ткани не касаться заляпанной поверхности). — Сама поражаюсь, — сказала она приятным голосом, саркастически ухмыляясь, — видимо всё от безысходности. Стражников в последнее время на улицах столько развелось, что в приличное место и не сунешься уже. Йеннифер — а так её звали — даже совсем не лжёт. В глазах её мерцают голодные хищнические огоньки (немного не такие, какие ты хотел бы), но тебе после стольких кружек дрянной выпивки это уже не заметить. Ты не очень-то понимаешь о чём она, но всё равно продолжаешь: — Так может уединимся где-то ещё? — говоришь, поигрывая бровями, чтобы ей были понятны твои тонкие, изысканные, высокопарные намёки. Она смотрит на тебя с лёгким прищуром — ты, вообще-то, на вид не так уж и плох тоже, уж точно по сравнению с остальным здешним людом — и кивает сама себе. Молод и крепок, полон энергии — думает она. Точно переживёт. — А пойдём, — отвечает она с насмешкой. Дальше для тебя всё, как в тумане. Утром ты самым неприятным образом приходишь в себя, лёжа на каменной плитке мостовой в паре кварталов от кабака: на тебя едва не наезжает груженная телега. Визгливые крики возничего противным эхом звенят у тебя в ушах, яркое полуденное солнце слепит, а голова и без того болит неимоверно. Из всей прошедшей ночи тебе помнятся смутно лишь прекрасные фиолетовые глаза незнакомки. А ещё, почему-то, рога… и копыта. Ты зарекаешься когда-либо впредь напиваться до такого состояния. По крайней мере, до следующей пятницы.