Lullaby

«Я ревную его. Я хочу его. Я люблю его. А он любит меня. Все отлично. Да какое, мать его, отлично?! Он в коме, а я пью уже энную бутылку саке, пытаясь все это осознать! Мы оба мужчины, к тому же, накама. У нас не должно быть таких отношений. Но, тогда он умрет, и никаких отношений вообще не будет. Черт, что же делать?» Уже была глубокая ночь, звезды своим неземным сиянием окутывали Санни, волны едва слышно шелестели за бортом, убаюкивая. На обычно таком оживленном, сейчас же спокойном и умиротворенном, корабле, было невероятно тихо, все его обитатели давно спали и видели уже далеко не десятый сон. Все, кроме одного. Зеленоволосый мечник, одним глотком допив оставшийся алкоголь, поднялся на ноги, с шумом втягивая солоноватый морской воздух. С горем пополам он осознал свои чувства, осталось лишь спасти Санджи и понять, как быть дальше. Решив, что подумает об этом позже, тогда, когда жизни кока ничего не будет угрожать, он уверенным шагом направился в сторону лазарета. Дверь бесшумно отворилась, пропуская в обитель таблеток и мазей позднего гостя. Прикрыв ее за собой, Ророноа подошел к койке, где на белоснежных простынях лежал блондин. Лицо осунулось, на нежных руках проступали голубоватые ниточки вен. Он был настолько бледен, что казалось, притронувшись к нему, почувствуешь лишь гладкость и холод, коими обладает фарфоровая кукла. Время было на исходе. «Так, и как же мне тебя разбудить?» Зоро присел на краешек кровати, поглаживая повара по чуть потускневшим волосам. «Знаешь, это напоминает тот день, когда я узнал, что тебе снятся кошмары. Тогда ты тоже не мог проснуться, ворочался, кричал, не зная, как выбраться из своего сна. А мне, дураку, не пришло в голову ничего лучше, как спеть тебе. Но это помогло, ты успокоился. Стой, тебе тогда помогла колыбельная, может и сейчас…Нет, это абсурд! Как какая-то песенка сможет вывести тебя из комы? Но...» И прежде, чем успел себе возразить, мечник начал петь. Тихим, чуть хрипловатым от волнения и смутной надежды, голосом. …Oh, honey, here comes lullaby, Your very own lullaby. …Милый, звучит колыбельная, Колыбельная лишь для тебя. Закончив последние строчки, он наклонился к Санджи и легко коснулся его губ своими. «Чертова завитушка, похоже, я действительно влюблен в тебя.» Все так же бесшумно дверь закрылась, пряча за собой до сих пор спящего светловолосого парня. *** «Где я?» Довольно предсказуемый, но все же первый, что приходит в голову, вопрос. Мышцы затекли и одеревенели, конечности отказывались подчиняться хозяину, словно он долгое время провел в одной позе. Кое-как сев на кровати, блондин осмотрелся. Медпункт. Какого дьявола он тут делает? Спустив босые ноги, он попробовал встать, но попытка успехом не увенчалась, и непослушное тело с грохотом повалилось на дощатый пол. Видимо, звук получился настолько сильным, что на него, побросав свои дела, сбежалась вся команда. Но что-то с ними было не так, сначала все удивленно замерли, уставившись на кока, как на восьмое чудо света, а потом так же неожиданно бросились обнимать, кто смеясь, а кто захлебываясь слезами. Почти все, зеленой макушки среди них не оказалось. *** -Так я был в коме?- еле выговорил ошарашенный такой новостью повар. -Да.- кивнул олененок, отворачиваясь к своему рабочему столу. После того, как маленький доктор разогнал всех, сославшись на то, что Санджи еще слишком слаб и ему нужен покой, он рассказал ему всю историю с самого начала. Единственное, что оставалось загадкой, так это то, как блондин пришел в себя. Сам он конечно догадывался, но версию свою озвучивать не хотел. Пусть команда остается в неведении. «Возможно, ты прав, пусть все будет как раньше. На корабле нет места таким чувствам. Умом я это осознаю, но сердце принимать отказывается. Твой голос… Я просто не могу забыть его. Не могу его оставить. Я понимаю, что это эгоистично, но черт возьми, может море простит нам это? Ха, оно-то может простит, но ты не разрешишь себе такую слабость. Ты сделаешь все ради накама, и я, безусловно, тоже, но так нельзя. Мы можем обманывать ребят, друг друга, весь мир! Но не самих себя. Только не себя. Так позволь же нам побыть эгоистами.»