Сердце не обманешь

***

            — Да как вы смеете! У вас есть ордер на арест?! — вскипела Сара. Ее губы были сжаты и побелели, все тело дрожало от напряжения.       — У меня есть ордер. Не думаете же вы, что я не подготовился. Но, я использую его лишь в том случае, если мои доводы подтвердятся. Так что случилось четыре года назад? — спросил Тан присев на кресло. Положив ногу на ногу, он уставился на пару, холодным взглядом криминалиста.             — В конце концов, вы бы все равно узнали. Я даже подозреваю, что вы уже в курсе, но информация поверхностна, — опустил голову глава семейства. — Если это поможет мне снять обвинение, я расскажу. До двадцати лет, Метью был больным ребенком: он не разговаривал, передвигался как зомби, а его взгляд оставался стеклянным и пустым. Четыре года назад он очнулся — храня знания и воспоминания двадцатилетнего подростка. Тогда, я решил, что мой грех прощен. Он сложил ладони и поклонился.       — Остановись, дорогой, ты правда ему веришь? Это бред, ведь нет никаких доказательств, — возмутилась женщина. В арке показался Метью, с интересом наблюдая за происходящим.       — Мы прятали его от других — говорили, что он учится за границей, что уехал к родственникам и многое другое. Лишь бы никто не узнал, что наш ребенок болен, — продолжил Пэн.             — И прятали его в комнате, за той стеной, так? — указал Тан.       — Как ты это узнал? — в ужасе выговорила Сара.             — Если хотите, чтобы я снял с вас обвинения, вы должны мне показать эту комнату, — проговорил криминалист. Женщина криво усмехнулась. На ее лице прямо читалось: Да, пожалуйста! Ты ничего там не найдешь.        Вход в комнату находился за дальним стеллажом библиотеки. За тканью прикрывающую стену, обнаружилась обитая дверь. Хозяйка принесла ключ. Рванувшего к открывшейся двери Метью, остановил отец, схватив его за плечо.       — Не надо Мет, прошу тебя, я не хочу опять потерять сына, — почти взмолился Пэн. Метью кивнул, посмотрев на Тана. Тот шагнул в комнату. …              В помещении стоял почти непроглядный мрак. Отражение решетчатого окна затемнялось листвой лиан. Хозяйка включила свет, что тускло осветил комнату. Темные стены, паркетный пол. Ближе к одному краю, стояло кресло-качалка, а по центру маячил грязный, запылившийся ковер. В такой комнате даже нормальный ребенок сошел бы с ума. На стенах красовались, уже пожелтевшие детские рисунки. От фона некоторых в тоску вгоняло; потому, что фоном им служил квадрат черных стен и решетка, за которой сияла свобода. Тан промолчал по поводу такого оригинального дизайна. Тут, на одном из рисунков, он увидел человеческие тела в зеленом свечении.             — Проклятые! — проговорил он чуть слышно и отскочил назад.        С одного из углов, на него смотрел старик с потухшим взглядом. Два близнеца, связанные колючей проволокой, играли на ковре. Они лишь мельком глянули на вошедших гостей. Конечно, невинные дети не понимали почему они здесь. Они жили той жизнью, которую вели до того как умерли — еще не знающие глубину людской жестокости. Под контуром окна, на коленях, сидела красивая женщина: ее взгляд был безумным, она рвала на себе волосы, но не могла произнести ни звука.        Кто имел синий ореол-свечение — это были те, чей земной срок не закончился; желтых — не похоронили должным образом; красные — не знали истинной причины своей смерти; и зеленые — призраки проклятых, тех, кто умер насильственной смертью, а виновные в их убийстве не были наказаны за свое преступление.        Когда Тан стал криминалистом, он и узнал, что существует еще четвертый цвет смерти. Ранее, ему не приходилось таких встречать. Наверное потому, что он избегал мрачных и заброшенных мест. Проклятые не могли говорить, на их устах была печать безмолвия. Они лишь могли преследовать виновного в их смерти, ожидая, когда он умрет, чтобы отомстить ему — лишить права перерождения. А хорошо развитые Проклятые, могли еще и приблизить конец своего убийцы.             — Покажите, кто вас убил? — спросил Тан. Призраки встрепенулись. И женщина, и старик осознали, что он видит их. Руки медленно приподнялись, указывая на него. Тан оглянулся, за его спиной стояла мать Метью.       — Ну, вы убедились, здесь ничего нет, — сложила руки на груди Сара.             — Убедился — в том, что вы неправы. Они здесь есть, — улыбнулся злобно Тан.       — Кто они? — насмешливо спросила она. Тан поднял руку, как призраки до этого, указывая на детский рисунок.             — Разве эта картинка, вам ничего не напоминает, — спросил криминалист, уставившись в глаза Сары. Она проследила за его пальцем, но лишь на мгновение ее веки дрогнули.        — Не понимаю, о чем вы? — грубо бросила она.              — Господин Пэн, могу я вас пригласить? — громко позвал он главу семейства. Он оказался в комнате мгновенно. Сидящая под окном женщина, тут же бросилась к нему, пытаясь схватить его за руку. Хозяин внимательно посмотрел на протянутый ему рисунок.       — Ну, этот человечек с белой бородой, скорей всего уже очень стар. Это похоже на женщину с красивыми длинными волосами. Ну, а этот пеньки со звездами, я даже не знаю, — почесал он шею над спиной.             — А если я скажу вам, что пеньки со звездами, это дети, — спросил Тан.       — Что? — переспросил Пэн. Его сердце бешено застучало, осознание било жестокими плетьми в самое нутро.        — Не может быть?! Метью, ты такой молодец, ты нарисовал мою семью. Клоя, почему ты ушла, я до сих пор не могу поверить, что ты так поступила? Он прижал рисунок к себе, а на его лице застыло выражение радости и любви. Тан, между тем, позвал младшего, обняв его за плечи.             — Метью? Ты их видишь? — спросил он.       — О ком ты, Пи'? Я ничего не вижу, не пугай меня, — пролепетал студент.              — Господин Пэн, можно я задам вам еще один вопрос? — обратился к нему криминалист.       — Конечно, я вас внимательно слушаю, — отозвался тот.             — Скажите, пожалуйста, а Метью был знаком с вашей прежней семьей?       — К сожалению нет! Он родился уже после их исчезновения и никогда с ними не встречался, — рассмеялся глава семейства.             — В таком случае объясните мне. Как так получилось, что ребенок, который никогда ни с кем не общался; вдруг внезапно, на радость вам, нарисовал людей, которых он никогда прежде не видел? — спросил Тан. Пэн замер. Его руки разжались и листок упал недалеко от детишек-близнецов. Подбежав к нему они наклонились, пытаясь схватить злосчастный рисунок. Но маленькие ручки проходили сквозь него. От этих бессмысленных действий малыши расстроились и упав попами на пол заревели. Жаль только Тан не слышал их плача.       — Так, простите, что вы имеете ввиду? Хотите сказать, что моя прежняя семья сейчас находится в этой комнате? — спросил Пэн.             — Да, именно это, я и хочу сказать, — кивнул криминалист.

_______