Мелодия Зиял

Дамар зарезал сон! Вот привязалось, откуда взялось?.. Книгу какую-то открыл случайно на Терок Нор. Ведь предупреждали же еще в Академии: не читать инопланетной литературы! Дамар зарезал сон! Звучит… удивительно точно. Правильно. Сна не будет, сколько нужно канара, чтобы забыть, что командир в плену, и это его вина. Что единственный настоящий лидер Кардассии в руках врагов, а он на его месте как узурпатор, только он этого не хотел. Не хотел, а совершил. Если бы не этот выстрел, Кардассию возглавлял бы сейчас истинный лидер, а сам он терпел бы наглость Вейюна, пренебрежение этой мерзкой Основательницы, хозяйничанье джем’хадар, зная, что Дукат за все отвечает, что Дукат все поставит на место, что именно Кардассия подчинит себе Альфа-квадрант, а с Доминионом какое-нибудь выгодное соглашение заключим. Или как-нибудь иначе избавимся. Дукат всегда знал, что делать и что он делает. И Дукат с уверенностью и убежденностью говорил бы, обращаясь к народу, что чудовищные потери Кардассии — это ради всех наших сыновей. А он, Дамар, — всего лишь солдат, неплохой тактик, но не политик и в лидеры не годится, у него нет ни уверенности, ни убежденности в том, что это ради всех наших сыновей, он ненавидит публичные выступления и чувствует, какая фальшь звучит в его словах. Фальшь и с трудом скрываемое чувство собственного бессилия. Вызвать что ли еще раз ту красотку? С ней хоть мужчиной можно побыть. А с женой сейчас встречаться нельзя, нельзя, когда он сам себе противен. Пусть остается дома, а еще лучше их с сыном в какое-нибудь надежное место отправить. Зачем только вспомнил о них, окончательно мерзко стало от воспоминаний о том, каким когда-то был. И к тому же, стоило подумать о жене, как опять перед глазами она. Она всегда возникала перед глазами, когда ему случалось подумать о чем-то по-настоящему важном. То он видел ее неловким подростком, как она робко улыбается ему при знакомстве и так серьезно расспрашивает его о пультах на мостике, а еще он ей боевые приемы показывал. То расцветшей красавицей — ее даже складки на носу не слишком портили — с энтузиазмом показывающей ему свои рисунки. Или — как сейчас — какой она была в их последнюю встречу, нет, не ту встречу, а когда они последний раз разговаривали. «Я не истинная дочь Кардассии». Проклятие, если она не считала себя кардассианкой, то зачем… Дамар зарезал сон! Хватит. Идет война. Он должен ее выиграть. И не думать ни о чем другом, пока наши войска не овладеют Альфа-квадрантом. Еще немного канара, и он сможет заснуть. Где у него был чистый стакан? Прошелся по комнате, машинально выглянул в окно. Патрульные джем’хадар проверяли документы у припозднившихся кардассианцев. Можно обойтись без стакана.

***

Как мы могли позволить превратить себя в расходный материал? Мы, признанные лидеры квадранта? Кому он задает этот вопрос? Себе? Так он ответа не знает и на дне этой — которой за сегодня? — бутылки его не найдет. Дуката бы спросить — вдруг еще встретятся — но грызет, не оставляя, подозрение, что и он не знает. Уверенность в непогрешимости командира, в том, что Дукат всегда знал, что он делает, куда-то исчезла. Наверное, она впервые пошатнулась в тот момент, когда Дукат сказал, что в гибели Зиял виновен Сиско. А потом… какие-то безумные планы, обещание победы, а единственный результат — убитая женщина. Еще одна убитая женщина. Красавица. Ну и что, что офицер, она не в бою убита. Когда этот стакан успел закончиться? Дукату до Кардассии дела нет. «Мне не о чем с ним разговаривать», — твердит Зиял. А еще эта история с бывшей пленницей. На какой-то нейтральной планете (остались же такие!) нашлись люди, не имеющие собственных забот, организовавшие возвращение кардассианской военнопленной, страдавшей хроническим заболеванием, с которым хваленые федеральные врачи ничего не могли поделать. Ветеран. Офицер по науке. Он настоял на том, чтобы присутствовать при допросе. — Федерация нас боится, — говорила она с горячностью, тоном глубочайшей убежденности.– Нашему кораблю оставалось несколько секунд до взрыва, вот, я тут написала, какие были условия, и они транспортировали всех выживших разом. Вы же понимаете, какие для этого усилия нужны. И какой это риск для корабля. Так их инженер в транспортаторной только что не разрыдался, говоря, что потерял при перемещении одного из наших, капитан его успокаивал, говорил, что он сделал все возможное. И выразил нам сожаление. А как они возились с нашими ранеными. И со мной. Говорю вам, они боятся, что когда-нибудь мы потребуем их к ответу. Они нас боятся! Ученый. Ветеран, не раз (он читал ее досье) имевшая дело со Звездным Флотом. Неужели она действительно в это верит? Неужели не знает, что федералы приложат любые усилия, пойдут на любой риск, чтобы продемонстрировать собственное великодушие? Внезапно женщина повернула к нему голову, и он понял, что все ее слова были обращены к представителям Доминиона. А на него, на лидера Кардассии, она бросила один взгляд, и в этом взгляде он прочел: «Противник не считает наших солдат расходным материалом». И он увидел Зиял — как она раскладывает свои рисунки и слегка вздыхает: «Жаль, что Нерис не смогла прийти. Я все-таки хочу доказать, что кардассианцы и баджорцы смотрят на мир одинаково». Что-то было очень важное во взгляде бывшей пленницы и в словах Зиял, но подумать об этом значило сделать необратимый прыжок… нет, думать об этом он не стал Послал надежных людей проследить, чтобы женщина добралась благополучно до госпиталя, и вызвал ту самую красотку. И, распив с ней очередную бутылку канара, постарался уверить себя, что его дело — выиграть войну.

***

Ну и кто теперь предатель? Из зеркала смотрит Зиял — какая она была в их действительно последнюю встречу, медленно оседающая на пол. И легче смотреть на ее лицо, только что полное любви, а теперь искаженное болью, чем на свое. На лицо главы Кардасссианского Союза, — и звучит-то смешно — только что подписавшего передачу кардассианских территорий чужакам. Лидеры Альфа-квадранта. Отныне мы даже не первые среди слуг Доминиона. И выхода нет. Хватит твердить себе, что выхода нет. Вот Зиял нашла же выход — и развернула ход войны. Этот клингон не говорил себе, что у него нет выхода, что он пленник и приходится терпеть, когда издеваются над его подчиненной. Он просто свернул Вейюну шею. Посмотреть было приятно. А теперь пора понять, что именно так поступают воины. Сделать бы очередной глоток канара — но жидкость в стакане почему-то напоминает о пролитой кардассианской крови. И о ране в груди Зиял. Противник не считает своих солдат расходным материалом, он не выращивает их в инкубаторах. Сам-то понимал тогда, что значат эти слова? Пора понять. Понять легко, признать то, что понял, очень трудно. Лицо Зиял отступает, перед ним только свое собственное — до чего же противно смотреть. Одно движение — и струи канара заливают зеркало, и желание пить пропадает, и все становится, наконец, ясно. Враг Кардассии — Доминион. Кардассия оккупирована. Он слишком долго был марионеткой оккупантов. Пора становиться лидером Сопротивления. И у него есть двое гонцов, чтобы послать к союзникам. Ты согласна, Зиял?