№1 - Суматошный композитор.
16 июля 2013 г., 00:36
Жизнь имеет привычку смеяться над людьми. Порою по-доброму снисходительно, а порою – жестоко и иронично. Данный факт стоит просто принять и не поддаваться на провокации этой интриганки. А еще она любит устанавливать рамки и диктовать условия, не утруждая советами. Поэтому остается лишь подчиняться и стараться повернуть действительность в свою сторону. Вот такой вот урок я вынесла из своей жизни, продолжительностью в двадцать один год. Впрочем, иногда подворачивается возможность попытаться вырваться из неугодных рамок и сделать что-то по-своему. И обернуться это может либо заслуженным счастьем, либо не менее заслуженным гневом оскорбленной неповиновением жизни. Вот и вопрос – стоит ли? К сожалению, обдумать его я не удосужилась, а, улучив возможность, со всех ног рванула своевольничать. Ну, а теперь каяться уже поздно – остается идти до конца, надеясь собственной изворотливостью перехитрить всемогущую интриганку.
Ладно, это было лирическим отступлением, потому что думать об этом я, естественно, не стала, когда у меня, наконец, появилась возможность плюнуть на требования родителей. Нет, ну а шутка ли? Отец – известный актер, мать – не менее известная певица, а мне, их чаду, всю жизнь лезть из кожи вон, дабы не опозорить родителей и не уронить лицо семьи. Беспокоиться о своем будущем мне попросту не давали, все решив за меня. Хотя тут мне жаловаться не на что: я более чем довольна их выбором. Единогласно было решено, что мне, как и им, путь на сцену. Сколько я себя помню, меня учили играть на музыкальных инструментах, петь… Вот только тут вышла осечка. Я не была одарена великолепным голосом, которым стоило бы гордиться родителям. А для столь известных людей показать что-то, не являющееся совершенным, – позор. Поэтому певицы из меня не вышло. Идею с карьерой актрисы я отвергла уже самостоятельно, слишком хорошо видя, что это такое. А результат был закономерен: в пятнадцать лет, — не раньше, не позже, — я поступила в Академию Саотоме, обучаясь на композитора. Закончила я ее прекрасно и только хотела вздохнуть с облегчением… куда уж там! У меня были далеко идущие планы, надежды, расчеты, я знала, кому хотела писать музыку и какую, но осуществить все это мне никто не дал. Родители желали сделать из меня композитора мирового масштаба, а потому без лишних сантиментов уведомили о контракте с зарубежной группой. И мне ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы, засунуть свои мечты, куда подальше, лелея надежду когда-нибудь их осуществить, собрать чемоданы и первым рейсом лететь к новым коллегам, убеждая себя, что, когда я вернусь, старую жизнь можно будет легко собрать из осколков.
Ах, меня снова понесло в лирику!.. Но все это к тому, что, получив предложение от Саотоме – побыть преподавателем на магистратуре и незамедлительно приняв его, я примчалась на всех парах в Японию.
Вышеозначеные звезды – это молодая, но весьма перспективная группа Starish, состоящая из шести талантливых певцов и ничем не уступающего им композитора. Именно ради последнего, – точнее, последней, – я и понадобилась, ибо талант талантом, а опыт не пропьешь.
Упомянутая семерка на данный момент стояла в зале средних размеров в компании директора. На них мне открывался прекрасный вид через приоткрытую дверь. Слышимость так же была отличной, – хотя было бы, что подслушивать!..
–… Встречайте людей, которые помогут вам на пути к успеху! – громко объявил Саотоме.
Заиграли первые аккорды песни, а, когда к музыке присоединились голоса певцов, мои губы невольно дрогнули в улыбке и я, никем не замеченной, скользнула в помещение, заняв позицию, с которой мне все было видно. Внимательно слушая мелодию и довольно покачивая головой в такт, я следила за слаженными движениями поющих, старательно отгоняя накатывающие воспоминания в тот самый случай, когда не время и не место.
Песня окончилась яркой финальной точкой, после которой в зале остались лишь трое из исполнителей в повседневной одежде. Все очарование выступления слетело, уступив место действительным характерам и сущностям. Ну да, это на сцене певец должен всех любить да еще и демонстрировать это так, чтобы никто не усомнился, а за кулисами уже может хоть трехэтажным матом всех покрывать…
Сказав последнее слово, Саотоме ретировался неизменно экстравагантным способом. Вместо него пожаловали Цукимия Ринго и Хьюга Рюя, ставшие сейчас раскрученными и популярными звездами. А ведь академию эта парочка закончила всего на год раньше меня!
Поприветствовав собравшихся, они, наконец, перешли к объявлениям – кому кого учить.
– … Фуюцуки Рил-чан, твоей подопечной будет Хару-чан, – завершил речь Ринго. – Так же придется сработаться и с Quartet Night, потому что тебе предстоит написать для них много песен.
Я лишь кивнула, храня легкую улыбку. Основной ее причиной были выражения лиц, с которыми на меня все посмотрели, когда ко мне обратились. Что ж, ненавязчивые появления всегда были моим коньком…
После объявлений Цукимия и Хьюга удалились, оставив нас переваривать новости и знакомиться друг с другом.
Ничего нового мне не сообщили, так как все это я узнала заранее. Посему теперь оставалось лишь сделать пару шагов, дабы всем меня было лучше видно.
– Рада буду сотрудничать, – мягко произнесла я, подойдя к подопечной.
– Да, я тоже! – тут же поклонилась Харука, что вызвало у меня очередную улыбку. Воспитанное поведение девушки мне очень импонировало.
– Ты? – довольно-таки неприязненно подал голос Куросаки. – Только этого не хватало. Мы даже не группа – зачем нам композитор?
Что ж, меньшего от Ранмару я не ожидала.
– Согласен, – вставил свои пять копеек Камю. Тоже более чем ожидаемая реакция, не вызвавшая у меня ничего, кроме снисходительной ухмылки.
– Вы слишком буквально все понимаете, – спокойно произнесла я, всеми силами стараясь сделать голос ледяным и с прискорбием признавая, что мне это не удается. – Не драматизируйте бога ради, кому вы нужны с вашей группой. Саотоме выбрал меня, чтобы я для каждого из вас писала музыку, такую, которая будет отвечать вашим желаниям. Захотите джаз – будет джаз, захотите поп – будет поп, захочется спеть в дуэте – напишу для дуэта, понадобится для трио – напишу для трио. Ну, а пока вы хотите петь соло, сольные песни вы получать и будете, – разъяснила я, стараясь намекнуть и фразами и тоном, что никакие возражения и уж тем более наши старые разборки тут не имеют значения.
Определенный результат мой монолог возымел: на лицах старых знакомых отразилось у кого удивление, у кого озадаченность.
– Ри? – неуверенно окликнул Рейджи, глядя на меня еще и с беспокойством. – Ты так изменилась? – больше как утверждение пробормотал он.
– Глупости какие! – мигом сменив тон на свой привычный, беспечно улыбнулась я и непосредственно призналась, уперев руки в бока: – Просто научилась быть серьезной не только, когда меня доведут, но и когда просто нужно.
– Здорово! – просиял он, подходя ко мне, и, не заметив поднятую для пожатия руку, заключил в короткие объятья. – Рад тебя снова видеть! Ты даже успела подрасти до меня, – оглядев мою тушку, заметил он.
– Не-а, просто на каблуки встала – всего шесть сантиметров вместе с платформой, между прочим! – рассеянно отмахнулась я, не став уточнять, что на них я еще и выше. Выпутавшись из объятий старого друга, я отправилась приветствовать остальных как положено старым знакомым. А для кое-кого – и друзьям. Пусть и обиженным. Сильно обиженным.
– Ранмару, хоть ты и невоспитанная вредина, которая, похоже, уже никогда не изменится, я тоже рада тебя видеть, – подходя к нему, произнесла я, обняв друга, и быстро отшатнулась от греха подальше.
Следующим под поток моей радости подвернулся Миказе.
– Аи, можешь даже считать, что я по тебе скучала! – объявила я, обхватив его руками, и продолжила: – Надеюсь, ты еще споешь для меня. – Ну что поделать, если я питаю слабость к тенору? Да, баритон это, конечно, здорово и красиво, но вот обожаю я тенор, а мой единственный знакомый, таковым обладающий, к сожалению, так же обладает непрошибаемым нравом. Так что уговорить этот образец безразличия спеть для меня – задачка месяца.
Отцепившись от паренька, я двинулась к последнему знакомому лицу.
– Камю, надеюсь на плодотворное сотрудничество, – уже достаточно сдержанно произнесла я, протянув руку для пожатия. Увы, но с ним мы особыми друзьями не являлись, так что руки распускать не с чего. Конечно, с Аи я тоже далеко не в близких отношениях, но не настолько.
– Да, я тоже, – после непродолжительной паузы кивнул граф, таки пожав мне руку. Удовлетворенно кивнув своим мыслям, я резко развернулась на каблуках, обратив свое внимание теперь уже на озадаченных устроенным мною безобразием Starish. Хотя, кажется, я не так уж и сильно разошлась.
– Извините за это лирическое отступление, – обратилась я к ним и объявила с дружелюбной улыбкой: – Я Фуюцуки Рил, буду наставлять на путь истинный вашего композитора, так что очень рассчитываю, что мы с вами всеми будем в хороших отношениях.
– А мне казалось, что дочь известных звезд будет вести себя иначе, – в полголоса пробормотал один из них, видимо, рассчитывая, что я не услышу.
Недовольно нахмурившись на это заявление, я подняла руку, ведя пальцем по группе парней.
– Ты, – замерла я, вычислив говорившего, – Хиджирикава Масато. Рада, что ты знаком с правилами приличия и блюдешь их. Но со своими старыми друзьями я буду вести себя так, как сочту правильным. А уж с вами – как сложится. Поверь, я тоже умею быть чопорной, – не теряя милой улыбки, озвучила я.
– Мы не друзья, – раздраженно вклинился Ранмару.
– Да-да, я помню, – даже не повернувшись, рассеянно отмахнулась я между делом, не отвлекаясь от основного собеседника. – Сейчас не имеет значения, кто из какой семьи и кто родители. Мы все уже взрослые люди и поэтому судить друг о друге предлагаю по нам самим. Вот, например, ты – закончил А-класс академии, дебютировал в группе. И вот, например, я – закончила S-класс академии как лучшая студентка своего года, дебютировала с певицей со своего курса, работала со многими иностранными группами, преподавала в академии Саотоме…
– Ты провела всего пару занятий, потому что основной преподаватель был в больнице, – незамедлительно спалил контору Аи, на чей класс и пало несчастье быть моими студентами на две лекции и зачет.
– Не мешай мне выпендриваться, – ничуть не смутившись, возмутилась я. – Как будто я это так часто делаю! Ну, никакой свободы слова! Ох… Ладно, в любом случае мне уже пора. Харука, я живу с тобой, так что встретимся вечером, всем остальным до свидания, рада была повидаться и познакомиться. Вам отдельно до свидания, Хиджирикава-сан, – чопорно закончила я, наметив поклон и удалившись.
Дела и впрямь не ждут. Я и так потратила уйму времени на сантименты, а у меня еще одна очень-очень важная встреча, от которой может зависеть все мое пребывание здесь.
Подхватив сумку, тактично оставленную возле двери, я быстрым шагом, переходящим в медленный бег, двинулась к выходу из здания, где уже ждала машина с водителем, которого за мной закрепили родители. Короткостриженный дяденька давно привык к всевозможным моим закидонам, вроде внезапного прыжка через капот, мгновенного заскакивания в машину и диких воплей в духе: «Рвем когти, пока не догнал!».
Однако сегодня я обошлась без такого экстрима, просто плюхнувшись на широченное заднее сиденье и назвав адрес. Водитель кивнул и пристально уставился на дорогу, игнорируя то, как я спешно стягиваю с себя мастерку, расхлябанную рубашку и футболку и заменяю их аккуратной блузкой, как спешно распутываю свободную косу на одну сторону, переделывая ее интеллигентной шишкой, и как пытаюсь накраситься. Он и не такое видел. А представительный вид мне сейчас лишним совсем не будет.
Когда мы добрались до нужного места, я спешно удостоверилась, что выгляжу как серьезная воспитанная девушка из хорошей семьи и уверенно покинула машину. С богом, как говорится!
* * *
Покидала я здание, когда сумерки уже начали укутывать город. Самочувствие было как у лимона не только выжатого на сок, но и потертого на цедру, однако это не сдерживало победоносную улыбку на моем лице. Радостно плюхнувшись на заднее сиденье, я попросила отвезти меня обратно, после чего с чистой совестью растеклась в блаженную лужу. Я мо-ло-дец. Большой-большой молодец. Все получилось, получилось правильно, что особенно важно, так что теперь можно спокойно погрузиться во все прелести предстоящего учебного процесса. Уже затемно ввалившись в свою комнату, я зажгла свет, кивнув Нанами, отвлекшейся от какой-то писанины. – Значит так. Урок первый, – устало объявила я. – Не пиши при таком бледном свете, – я кивнула на настольную лампу, – за свет не тебе платить, так что пользуйся этим благом цивилизации и не ломай глаза как монах в келье! Закончив с нравоучениями, я бросила сумку у кровати и завалилась на нее, не желая даже переодеваться. – Фуюцуки-семпай, вы в порядке? – обеспокоенно уточнила девушка, глядя на мою неподвижную тушку. – Рил, – замогильно простонала я в подушку. – Что? – осторожно переспросила она, еще больше заволновавшись. – Зови меня Рил, говорю, – повторила я, неохотно подняв голову. – Х-хорошо, – запнувшись, кивнула она, продолжая сверлить меня взволнованным взором желто-зеленых глаз. Меня даже невольно смешок пробрал. – Да успокойся ты, – посмеиваясь, произнесла я. – Просто последние пару часов один старый сморчок педантично полоскал мне мозги. А вообще, вот что: если не трудно, разбуди меня завтра пораньше, хочу до завтрака успеть провести с тобой занятие. – Хорошо, – снова кивнула уже расслабившаяся девушка. – Спасибо, – невнятно выдала я, снова уронив голову на подушку. Повалявшись так минут пять, я таки скинула сапоги, переоделась в более пригодную для сна одежду, безразмерную футболку, доходящую мне чуть ли не до колена, которую любезно пожертвовал двоюродный брат-баскетболист, и с чистой совестью завалилась спать.
