Золотой Берег

Безвольно повиснув в сильных руках, Эйнар не сопротивлялся, когда его опять окунули в прохладную воду и принялись отмывать въевшуюся грязь, очень осторожно, почти ласково. Он только иногда поднимал руку из воды, стирая льющиеся рекой слезы. Мысленно задавая лишь один вопрос — «Почему?». Почему они так поступают? Он ведь никому не причинил вреда. Он даже не знал этих людей, а они — его. И если чернобородый был чужаком, то Арнгейр. Хотя, почему он решил, что Арнгейр — свой? Только потому, что он говорил на его родном языке? Или из-за цвета волос? Или просто потому, что не он его украл? На все эти вопросы у мальчика конечно же не было ответов. Вокруг ходили люди, переговариваясь на странном, певучем языке, но он не смотрел на них, просто сидел в воде, понуро опустив голову. Затем его вытащили, еще раз облили водой и насухо вытерли, после чего заперли в самую настоящую клетку и ненадолго оставили в покое. Подергав прутья, только на вид казавшиеся тонкими и непрочными, Эйнар убедился, что их не только не сломать, но даже не раздвинуть. Устало опустившись на подушку, лежавшую на полу, он прислонился спиной к решетке. Плакать больше не хотелось. Наверное, закончился лимит слез, отпущенный ему на всю жизнь. Собрав работавших на него торговцев, зазывал и посыльных, мастер торгов Аз-Ксимун раздал указания перед первым днем ярмарки, оставив самое важное напоследок. -Скажи мне, кто из досточтимых покупателей намеревается нас посетить сегодня, и с какой целью — обратился он к своему помощнику, парню расторопному и очень хорошо разбиравшемуся в делах торговых, которому мастер доверял самые сложные поручения. -Только пятеро, из тех что известно, мастер — с поклоном ответил мужчина и немедленно перечислил их всех, не забыв упомянуть и цель. Одному требовались домашние рабы, но юный северянин был худшим выбором для тяжелых работ. Другому, рабы, способные держать на своих плечах носилки. Третьему и вовсе были интересны воины, сражающиеся на аренах. Цель еще двоих оставалась нераскрытой, но на них Аз-Ксимун не возлагал особых надежд, зная об их финансовом положении. А мальчик слишком хорош, чтобы отдавать его за бесценок. Пусть слабый и необученный, но второе даже преимущество, ведь есть те, кто желает заниматься обучением сам, дрессируя раба на свой вкус. -Так-так, а скажи мне, кто еще планирует посетить торговые ряды, пусть не за рабами, за любым иным товаром? — его помощник имел свою сеть осведомителей, работающих в самых богатых и влиятельных домах Золотого Города, и к нему стекались все слухи и планы хозяев этих домов, требовалось ли им пополнить запасы провианта или приобрести пару гончих для верховой охоты. -Нет, кажется в первый день никто. О! нет, я едва не забыл. Принц Ордан, благословят его боги, вернулся в город, и собирается посетить рынок лошадей. Немного подумав, Аз-Ксимун удовлетворенно кивнул. Принц Ордан был лакомым клиентом, но увы, его ни разу не видели на рынке рабов. Его интересовало лишь оружие, лошади и охотничьи звери. Но мастер торгов не зря прошел весь путь от мальчишки-посыльного до нынешнего положения, и отлично знал повадки всех своих покупателей. -Передай мастеру Морасу…хотя, нет, этим я займусь сам. Ты же распорядись поставить клетку с северянином в отдельном шатре, открой продухи в пологах, поставь воду и следи за тем, чтобы ему не поплохело, понял? Он из холодных краев, и наш климат для него тяжек. Сделай все, чтобы он выглядел превосходно, когда принц соберется осмотреть товар — едва не прибавив «если», Аз-Ксимун отослал помощника, а сам, достав письменные принадлежности из ящика, принялся сочинять достойное послание. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и в означенный час над рыночной площадью раздался глубокий звук трубы, возвещавший о начале торгов. Конечно это была всего лишь формальность, так как часть сделок давно совершилась, а товар уже успел поменять несколько рук посредством расписок, но самые дорогие и самые ценные товары никогда не выставлялись раньше времени. Отправив одного из мальчишек к воротам, через которые пестрая толпа вливалась на площадь, с наказом, как только принц появится на горизонте, немедленно сообщить об этом, Аз-Ксимун заглянул в шатер, расставленный специально для северянина, и проверил, насколько точно выполнены его указания. Под пологом, в тени, было даже холодно на его вкус, но мальчику наверняка самый раз. Тут же находились два раба с опахалами, на случай если станет слишком жарко. Питье, сквозняк, кое-какие фрукты, не слишком непривычные для северянина, все было на месте, вот только Аз-Ксимун ничего не мог поделать с заплаканным личиком. Будь это девушка, он немедленно позвал бы мастера, который, умелой рукой, нанес бы белила, румяна и тушь, чтобы скрыть нездоровую бледность и покрасневшие веки. Будь это южанин — попросту влил в него бодрящий настой. Но и то и другое будет слишком заметно на искушенный взгляд покупателя, которого он планировал заманить в свой шатер. Нет, тут приходилось рассчитывать на свою способность убеждать и счастливое стечение судеб да волю богов, для которых за шатром уже был разложен небольшой алтарь и дымились благовония, склоняющие к расточительству и роскоши. Так поступали все торговцы, которые могли себе позволить заплатить за маленькие желтые конусы, источавшие сизый дым, сплетавшийся в густой ароматный шатер надо всей площадью и большей частью Золотого Города. -Ну и вонь. Глаза разъедает — задернув полог мерно покачивающегося паланкина, принц Ордан вальяжно устроился на подушках, лениво запрокинув голову, изучая потолок, по темно-синему своду которого рассыпались звезды, собранные в созвездия тонкими нитями. Скучно. Кто бы мог подумать, что возвращение в город, который он любил всей душой, окажется таким безынтересным. Еще несколько дней назад он едва не погиб, когда их корабль попал в сильнейший шторм, и вот, родные стены, и вроде бы он должен быть рад, но чего-то не хватает в роскошных покоях, где все размеренно, красиво, соблазнительно и… смертельно скучно. Не лучше было и в самом городе. Чего-то не хватало. Впрочем, возможно, не хватало юношеского задора, с которым принц Ордан, когда то, в компании своих товарищей, носился верхом по узким искривленным улицам, пугая добропорядочных граждан. -Прекрати капризничать — рассмеялась сидевшая напротив женщина, лицо которой было скрыто за сложным украшением из цепочек и дисков, спускавшихся на лицо — Тебя так долго не было, что я безумно соскучилась и поэтому не отпущу ни на секунду. Давай развлечемся — она игриво пихнула брата обнаженной ступней, расписанной хной. -Купим тебе новый браслет? — лукаво улыбнувшись, Ордан перехватил маленькую ножку и пощекотал ее, заставив сестру взвизгнуть и отдернуться. -А может быть тебе? Ты же знаешь, как я люблю твои руки. -Один тебе и один мне — ответил Ордан, вновь сдвигая занавеску и бросая взгляд на дорогу. Изаль, его сестра, уже рассказывала свою фантазию о том, что может быть это будет и не браслет вовсе, а нечто более интимное, скрытое ото всех и доступное только избранным. Против таких украшений Ордан не имел ничего против, хотя сам их и не носил. Ну разве что ради Изаль. -Прости — отвлекшись, он потерял нить разговора — ты сказала кольцо? Этих недостаточно — он пошевелил пальцами правой руки. На которой уже красовались два перстня, один с символом его статуса, а другой просто для дополнения картины. -Я говорила не про такое кольцо, братик — Изаль потянулась к нему и положила руку между ног, туда где ярче всего ощущался жар тела. -Господин — в стенку паланкина поскребся один из сопровождавших их рабов — послание от мастера торгов — в щелочку межу тканью просунулся сложенный лист дорогой бумаги и Ордан взял его, разворачивая без опасений. Вначале это письмо было проверено на наличие магических заклятий и ядов, и только после этой процедуры, выполненной следовавшим за ними магом, оно попало в его руки. -Ну давай же, читай — Изаль, вернувшаяся на свое место, нетерпеливо попинала его, явно умирая от любопытства. -Мастер Аз-Ксимун, распорядитель торгов в рядах рабов приглашает взглянуть… — Ордан рассмеялся — Ты только послушай, как он это описывает. «Северная Роза», «Мягкое дыхание северного ветерка», «Нежный, как шкурка горностая» и «Белый, как свежий снег». Ну ладно, если «шкурка горностая» и вправду нежна, то с «дыханием северного ветра» я бы не согласился. Этот несчастный вообще бывал дальше Золотого Берега? Ну или кто там ему придумал эту чушь. -Давай же посмотрим на это чудо — пропустив брюзжание брата мимо ушей, Изаль уцепилась за возможность развлечься — А вдруг это действительно что-нибудь такое… — он взмахнула рукой и движению аккомпанировал тонкий звон драгоценных браслетов, щедро украшавших ее запястье. -Белое, как свежий снежок? — передразнил Ордан, но сопротивление было бесполезно. Он никогда бы не смог отказать сестре, какой безумной или глупой ни была ее просьба. Так что вместо рядов ювелиров и лошадей, паланкин направился к рядам рабов. Найти означенное место не составляло труда. Шатер, скрывавший «Шкурку Горностая», находился в самом начале рядов, но был все еще закрыт, ожидая особого посетителя, и лишь после этого готовый распахнуть свой полог для всех желающих. Спрыгнув с паланкина, Ордан подал руку сестре, которая вначале ступила на спину сложившегося пополам раба, а затем лишь на дорожку, поспешно развернутую перед ними и ведущую в шатер. Сам мастер Аз-Ксимун склонился в почтении, приветствуя желанных посетителей, и лично отодвигая полог, который немедленно закрылся, пряча и товар, и покупателей от чужих взглядов. -И это все? — подойдя ближе, Ордан окинул взглядом сжавшегося в уголке золоченой клетки, ребенка. Ну да, северянин, причем обычный, которого наверняка не кормили или кормили слишком мало в долгом путешествии от Холодного Берега, не особо рассчитывая на то, что он это самое путешествие переживет. Обойдя вокруг, он отметил, что на мальчике все же не было следов от цепей или веревок, значит о нем кое как, но все же заботились. Мастер торгов что-то напевал Изаль на ухо, видимо расхваливая свой «Северный ветерок», но Ордан не прислушивался, так как это наверняка было ложью. Он предпочитал видеть товар лицом, трогать, испытывать. Но что тут трогать? Дрожащее от ужаса, заплаканное дитя? Боги, сохраните от такого падения. -Идем — он было направился к выходу, но Изаль вцепилась в запястье когтистой хваткой гарпии и потащила назад. -Посмотри на него, такой хорошенький — защебетала она, свободной рукой постучав по прутьям клетки, что заставило мальчика внутри сжаться в еще более плотный комочек и обхватить тощими ручонками колени — такой светленький, миленький. Купи его обязательно. -И что мне с ним делать? — чувствуя на себе жадный масляный взгляд мастера торгов, Ордан нахмурился — мне нужен конь. Я что, по-твоему, должен оседлать это? Изаль звонко рассмеялась — Прежде чем оседлать его надо купить — она прекрасно знала свою силу, и знала, что может убедить брата в чем угодно, усмирить его стихийную ярость, или разжечь пламя страсти. Что угодно, и тем более приобрести эту диковинку, почему-то казавшуюся гораздо привлекательнее любых украшений. -Прежде чем купить его надо осмотреть — сдавая позиции, Ордан уже практически согласился с сестрой. Ну разве что в мальчике обнаружится слишком явный изъян. Болезнь вполне бы подошла, проклятье или тяжелое увечье, слепота, все что угодно, чтобы у него было веское оправдание своего отказа. Конечно он мог бы и просто отказаться, без каких-либо объяснений, но иметь дело с Изаль, которая непременно будет ему напоминать об отказе выполнить ее просьбу еще очень долго, он не желал. -Ну так осмотри, душа моя, не торопись — Изаль опустилась в принесенное рабами кресло, приготовившись наблюдать за процессом с расстояния. Повинуясь указам мастера, рабы вытащили внезапно начавшего сопротивляться, мальчика наружу. Одобрительно кивнув, Одран приблизился, всматриваясь в лицо. Напуган, устал, но еще не потерял стремление к свободе. Это принцу понравилось, как и то, что при ближайшем рассмотрении это оказался вовсе не ребенок, а уже юноша. В заблуждение вводила его худоба и некоторая непропорциональность. Если бы мальчика с самого рождения кормили лучше, он был бы сейчас гораздо выше и шире в плечах, но тем не менее не потерял бы изящества. Собираясь осмотреть лицо раба, Ордан протянул руку и едва успел ее отдернуть, так как в опасной близости от пальцев клацнули зубы непокорного звереныша, беспомощно трепыхавшегося в попытке освободиться. -Господин! Простите! Он будет наказан — мастер торгов рванул было приносить свои извинения, но Ордан остановил его движением руки, отходя. Вреда причинено не было, но дальнейшим осмотром занялся его маг, по зову проникший в шатер и немедленно разложивший свои инструменты. Эйнар, извернувшись так, что болела шея, с ужасом смотрел на человека в черном одеянии, расшитом золотыми картинками. Наверное, это тот самый некромант, о котором рассказывала хозяйка, тот, который по ночам приходил в деревню и крал души тех, кто плохо себя вел или рвал свою одежду, или воровал еду с кухни. Длинные костлявые пальцы, выглядывавшие из широких рукавов, страшно шевелились над большой деревянной штукой из которой шел дым. Вот так же и его душа вырвется из тела, а потом ее проглотит этот ужасный некромант. Он зажмурился и заскулил от отчаяния. Хуже было только на корабле, после наказания…и еще тогда, когда он понял, что его предали. И сейчас… -Пожалуйста. Я не хочу умирать — прошептал он, уже чувствуя, как душа покидает тело и вот-вот окажется проглоченной черной бездной. -С чего ты взял, что умрешь? — жуткую тьму разогнал блеск золотых одежд мужчины, склонившегося над ним. Его черные глаза улыбались, так же, как и губы. Эйнар вспомнил, это же тот мужчина, который только что трогал его. Наверное, хотел купить, и осматривал, как жирную утку. Зачем? Работать в поле, пока не умрет, присматривать за козами? Колоть и носить дрова? По своей неопытности Эйнар не смог бы представить иных занятий, как бы ни старался. Он зажмурился, но темнота, собиравшаяся поглотить его душу куда-то исчезла. Его никто не убивал, а лишь ощутимо похлопали по щеке. -Открой глаза, когда я с тобой говорю — он понимал каждое слово, произнесенное хоть и с сильным искажением, но на его родном языке, красивым голосом, который хотелось слушать. Новый шлепок по щеке заставил распахнуть глаза и взглянуть на склонившегося над ним. -Так лучше — удовлетворенно кивнул Ордан — Итак, почему ты решил, что умрешь? Мальчик залепетал что-то о смерти, душах и страшных черных людях, которые за этими душами охотятся. Наверняка его испугало облачение мага, а довершили картину детские страхи, чем Ордан не преминул воспользоваться. -Пока я рядом, малыш, твоя душа в безопасности — он улыбнулся и потрепал лохматую челку северянина, все еще распятого на помосте двумя взрослыми рабами. -Он чист, господин — прервал их воркование скрипящий, но совсем не старческий голос. Маг скинул до сих пор надвинутый едва ли не до подбородка капюшон, открывая взору седые волосы и кожу, словно исчерченную тысячами крошечных зарубцевавшихся шрамов — часть страшной платы за магические способности. Сложив свой арсенал в сундук, маг, немного прихрамывая приблизился к мальчику, и положив руки на его грудь, забормотал заклинание, немедленно обозначившее себя как сеточка из молний, впившихся в бледную кожу, и словно шарящая по ней в поисках чего-то, а не найдя, растворившихся без следа. -Чист и телом, и душой — подтвердил маг, потирая, словно замерзшие, костлявые пальцы, ожидая решения принца. Официального повода отказаться от покупки у него не появилось. Глянув на сестру, которая как экзотическая птица, сидела в высоком кресле, пристально наблюдая за процессом, Ордан повернулся к мастеру — Сколько? -Двести тысяч, мой господин, это едва ли половина той цены, что стоит этот не огранённый бриллиант с далёких ледяных берегов — промурлыкал Аз-Ксимун, довольный происходящим. Сдернув с пальца перстень с мерцающим камнем, стоившим примерно раза в два больше, чем «Шкурка Горностая», Ордан бросил его в подставленные ладони мастера. Торговаться было не в его правилах. Для этого существовал управитель, но доверять подобную покупку кому-то еще он не пожелал. Интерес, так небрежно проявленный к живой игрушке, постепенно вытеснял нежелание возиться с ней. В конце концов почему бы и нет? Возможно мальчик окажется даже забавным. А лошадь он купит позже.