Золотой Берег

Ожидая самого плохого, Эйнар приготовился ударить еще раз в жуткую оскаленную челюсть с клыками, блестящими от слюны, но демон внезапно отпустил его ногу. Удар по лицу когтистой перчаткой оставил несколько немедленно закровоточивших царапин. -Вот так ты встречаешь своего господина? — Ордан стащил с головы шлем, и глубоко вдохнул, стремясь унять бег крови. Он не желал портить игрушку, но сопротивление мальчика оказалось неприятным сюрпризом. Особенно после того, как вся площадь рукоплескала его легкой победе над северным воином, что обещало Золотому Берегу не только славу родины искусных бойцов, но и много других благ, какие мог предоставить альянс с иными берегами. Но это все уже было уделом людей мудрых, таких как Аларт. Ордан же желал получить нечто более приземленное, и притом немедленно. -Это всего лишь шлем — не составило великого труда проследить за испуганным взглядом направленным на искусно сработанную часть доспеха, очертаниями схожую с мордой сарита — чудовища, обитавшего исключительно в пустынных землях, далеко за пределами городских стен, зверя опасного настолько, насколько и завораживающего внимание тех, кому посчастливилось их увидеть и остаться в живых. Поместив маску в угол паланкина, так, чтобы мальчик мог ее хорошо рассмотреть и более не опасаться, а заодно выкинув пару лишних пуфиков, Ордан занял освободившееся место, не забыв задернуть завесу, скрывавшую их от взглядов любопытных. Потрогав саднящую щеку, Эйнар немедленно забыл о ней. Да любые синяки и раны забудутся, когда под жуткой шкурой демона окажется уже знакомое лицо. -Почему он выглядит так странно? Принц усмехнулся. Он ожидал как минимум мольбы о пощаде и обещаний впредь вести себя как подобает. Но ведь не стоило забывать, что он сам решил воспитать этого звереныша. Возможно зря, но отступать было против его правил. -Ты хочешь спросить, почему я не ношу панцирь из толстых шкур, усиленный тяжелыми металлическими пластинами, и украшенный медвежьими зубами? Подоткнув одну из подушек под бок, Ордан оперся подбородком о ладонь. Паланкин качнулся, и начал свой неторопливый путь обратно во дворец. -Эта броня легка и имеет множество сочленений, которые позволяют двигаться быстрее противника. В глазах северянина загорелось такое любопытство, что принц не удержался, и протянул к нему свободную руку, кладя ее на подушку и давая изучить диковинку. Эйнар вначале робко коснулся когтистой перчатки. На ощупь материал оказался сухим и теплым, и даже мягким, стоило нажать на раскрытую ладонь. -Но ведь его легко проткнуть — да, по мягкости это было сравнимо с обычной курткой из коровьей кожи, из самой тонкой ее части. -Ты так думаешь? - забавно было смотреть на то, как любопытство сменилось испугом, а затем недоверием, стоило протянуть мальчику один из изогнутых стилетов, спрятанных в набедренной пластине — Попробуй его пробить. Ну...давай же. Взявшись за рукоятку кривого ножа, Эйнар не торопился, не понимая в чем подвох. -Прекрати сомневаться. Это приказ. Бей прямо в ладонь, не скрывая силы — Ордан сел на колени и вновь протянул руку — последствия ослушания тебе не понравятся. Последние слова были произнесены столь ледяным голосом, что Эйнар больше не раздумывая резко занес руку со стиснутым в ней стилетом и опустил ее, вкладывая в удар, как и было приказано, все силы. Стилет лишь на волосок не достиг цели. Перехватив и сжав маленькую руку со стиснутым в ней оружием, Ордан удивился силе мальчика. А из него могло бы получиться кое-что поинтереснее чем постельная забава. -Даже в этой броне есть свои слабые места — он повернул свою руку тыльной стороной вверх и потянул стилет выше, к предплечью, а затем ударил со всей силы, не выпуская руки Эйнара из своей. Лезвие лишь мягко скрипнуло по броне и ушло в ворох яркой ткани у колена принца. Все произошло так быстро, что северянин даже не понял, чего теперь ему стоит ожидать. Он же выполнил приказ? Или нет? Или надо было выбрать наказание. -Мое слово превыше всего — словно вновь прочитав его мысли, Ордан напомнил самое главное правило, а затем подтянул к себе растерянного, и оттого еще более прекрасного Ветерка — Ты все сделал верно, и нечего опасаться. -А если бы ты не остановил мою руку? -Обычный клинок не пробьет перчатку, но тот, что был у тебя в руках, да, смог бы. -А из чего он сделан? -Ты и правда хочешь это узнать? - зажав подбородок Эйнара и приподняв его лицо, Ордан всмотрелся в светлые глаза — Ну хорошо, так и быть. Раз твое любопытство столь сильно, то я расскажу из чего сделан мой доспех, но взамен ты дашь слово исполнить мой приказ с радостью и усердием. -И что мне надо будет сделать? — опять настораживаясь спросил Эйнар. Ну вот кто знает, что от него потребуют? -Секрет — отпустив северянина, Ордан вновь занял место среди подушек, теперь уже прислонившись спиной к стенке — Выбирай. Мы можем сделать то, что уже делали, но в таком случае ты не узнаешь ничего, зато в полной сохранности вернешься в свою обитель. Или — он лукаво усмехнулся — Ты узнаешь природу этой брони, но за это тебе придется заплатить самую малость. Любой твой выбор я приму равноценно. Первое определенно было безопасным. Эйнар уже знал, что произойдет, и конечно выбрал бы это, но... не столько он хотел узнать, из чего сделан этот жуткий доспех, сколько будоражило его странное чувство. Как будто он стоял на высоком обрыве, глядя вниз, на бьющиеся о скалы волны. Страшно, и хочется отступить, но что-то неведомое заставляет рисковать, и делать еще шаг вперед, на самый край, где сердце замирает в ожидании, решат ли боги оборвать нить его жизни. Облизнув пересохшие губы Эйнар кивнул — Я хочу узнать. -Ты же видел когда-нибудь раков, верно? - скорпионы, даже самые маленькие, не водились на Холодном Берегу, а лучшего сравнения Ордан придумать не смог. -Даже ловил...их варили... - -Не перебивай, если хочешь, чтобы я продолжил, — выждав мгновение, Ордан вернулся к рассказу: — Итак, представил? Теперь увеличь его до лошади. Это и будет сарит — гибель затерявшихся в пустыне. Именно с него снимаются части панциря и неоднократно размягчаются, чтобы придать нужную форму. Каждая броня, а ее очень мало, так как убить сарита удается немногим, это настоящее чудо, и каждая единственная в своем роде, по размеру, окрасу и деталям — щелкнув по светильнику над их головами и заставляя его разгореться ярче, Ордан поднес к свету руку, демонстрируя черную поверхность брони, пронизанную красными прожилками, словно сосудами в живом теле — Когда броне придана ее окончательная форма, за дело берутся маги-кузнецы. Их сила делает панцирь не только крепче, но и одаряет способностью излечиваться, как если бы это было живым созданием... Тебе все еще интересно? -Да, очень, я просто представил рака размером с лошадь. Его, наверное, и вдесятером не убить? Принц вздохнул. Ну какой смысл рассказывать деревенскому мальчишке о чудесном искусстве. Ему подавай потешную сценку о том, как десять мужиков рака били. -А что может пробить такой доспех из обычного оружия? Топор? -Даже топор, не сможет. -Значит тот, кто носит этот доспех, становится бессмертным? Ордан рассмеялся — Нет малыш, прямой удар топором не пробьет броню, но тот, кто находится под ней, получит увечье, и более не сможет продолжить бой. Эйнар задумался над этой поразительной вещью. Он мало смыслил в броне и оружии, так, кое-что подслушал, когда носил чинить дверные петли в кузницу. -Тогда ему нужно быть очень-очень быстрым, чтобы уворачиваться — вспомнив, что произошло с кривым ножом, Эйнар набрался храбрости и дополнил свои умозаключения — а если оружие все же достигнет брони, то соскользнет с ее твердой части? -Любопытно. И почему же ты так думаешь? -Не знаю. Мне показалось так будет правильно. -Зачем на броне это? — Ордан потянулся за шлемом и положил его под свет. -Колючки? - Эйнар потрогал острые шипы, торчавшие ровными рядами от «лица» шлема и до затылка, где они и вовсе превращались в иглы — чтобы было страшно. Принц уже готов был вновь рассмеяться. -И чтобы нельзя было схватить голыми руками. Ордан осторожно забрал шлем из рук мальчика и вернул его на место — Не только голыми руками. Эти шипы способны проткнуть кожаную перчатку, и слишком скользкие для латной клешни. -Клешни? Как у рака? -Не совсем. У рака два пальца, а на латной клешне их три. -А почему не пять? -Слишком много вопросов — отвечать на которые, впрочем, было забавно. На памяти принца никто из его игрушек не интересовался чем-то подобным даже имея возможность. Но объяснять, чем клешня отличается от перчатки ему стало лень — Лучше помоги мне снять это. Облокотившись спиной на подушку, Ордан дал мальчику полный доступ к своей броне. Еще одно забавное зрелище — наблюдать за тем, как бледные пальцы шарят по черной поверхности в поисках застежек. -Вот здесь — наконец сжалившись, он указал на ряд гребней на боку — Подцепи и потяни на себя. Эйнар сосредоточенно отогнул пластину и принялся разжимать похожие на сомкнутые челюсти, застежки алого цвета. Ну в точности окровавленные зубы. -Умница! — похвалил его Ордан, когда все «зубы» с одной стороны расцепились, и Эйнар, подцепив нагрудник, легко снял его, так как «зубы» с другой стороны разомкнулись сами собой, без каких-либо усилий с его стороны. Под броней ничего не было, точнее было — тело, словно выточенное из камня и отполированное до блеска. И что ему делать дальше? Но прежде чем он сообразил спросить, ладони сами легли на разгоряченную потную кожу. -Так и будешь глазеть? Снимай дальше! — прикосновение холодных ладошек было почти как глоток свежей воды, но тело настойчиво требовало совсем иного внимания. К чему все это вело Эйнар уже догадался. Но в первый раз ведь ничего ужасного не приключилось, значит и сейчас ему всего лишь надо побыстрее управиться с хитрой броней. Уже приловчившись, он легко расцепил очередной ряд «зубов» высвобождая полутвердый член своего господина. -Сейчас меня интересует лишь то, что ты умеешь делать своим ртом — шлепнув по бедру Ветерка, который по-смешному подобрал было полы своего платья, вздумав вскарабкаться на него, Ордан захватил прядь светлых волос. -Нет! - неожиданно громко вякнул Эйнар, делая попытку высвободить свои волосы из крепкой хватки. Да ни в жизнь! Это же хуже смерти.. -А не поздновато ли ты спохватился честь свою защищать? В этих словах было столько презрения и насмешки, что, совершенно забыв о своих намерениях быть благоразумным и послушным, Эйнар остервенело забился, путаясь в своем неуклюжем облачении, и рискуя оставить в руке принца добрый клок своих волос. Вовремя разомкнув перчатку, на которой все же осталось несколько светлых прядок, Ордан отбросил брыкающегося мальчишку в угол, подальше от самого себя. Вспыхнувшая ярость грозила вот-вот вылиться на посмевшего ослушаться наложника. Передние зубы этому хорьку он может вырвать прямо сейчас, голыми руками, а затем сделать с ним все, что захочет, после выбросив в канаву на радость крысам. Но картина окровавленных губ, сомкнутых на его собственном члене внезапно отрезвила принца. И когда же он начал увечить строптивых животных прежде, чем выдрессировать их иными способами. -Я правильно понял, что ты отказываешься выполнять свою часть заключенной нами сделки? Эйнар отчаянно замотал головой. Он же на все согласен, только не на это. В памяти всплыло одно из самых страшных воспоминаний. Он был еще слишком мал, чтобы осознать причину происходящего, и слишком невысок ростом чтобы увидеть. Зато один из его товарищей, ростом повыше, задорно описывал все происходящее на площади, окруженной толпой. Воображение да рев толпы оставили в его памяти очень глубокий след. И сейчас он, сьежившись, вот-вот ждал услышать тот самый многоголосый смех и улюлюканье. Истолковав ответ по-своему, принц пожал плечами и вернул на место снятые пластины. Магия, пропитывавшая броню, накрепко сцепила пластины между собой. Прежде чем выбраться из паланкина, он надел шлем, полностью скрывавший лицо. Разумеется, все знали, кому принадлежит эта броня, но никто, под страхом смерти, не рискнул бы утверждать, что именно лицо принца-феникса сейчас скрывает жутковатая маска. Со лжесвидетелями поступали жестоко и согласно их преступлению. Паланкин остановился прямо посреди немноголюдной улицы. Кряжистые черные таснами немедленно сели, скрестив ноги и давая себе отдых. Сверр, стоявший в стороне, с явным любопытством оскалился, когда принц выволок брыкающегося северянина наружу, попутно задрав его одежду и обмотав вокруг поднятых вверх рук и головы. -Раз я тебе не по душе, то, пожалуй, отдам тебя старому паршивому козлу, чей вонючий уд ты будешь облизывать до конца своих дней — произнес Ордан, приближая маску к пыхтящему шелковому кульку на голове Ветерка, а затем уже громче — Этот раб наскучил мне, и я желаю продать его за пару медяков самому последнему из последних и уродливому из уродливых, кто пожелает мучить его всю его жалкую жизнь. Несколько прохожих хоть и смущенно, но все же с любопытством задержали взгляды на обнаженном белоснежном теле, на миг, не больше. И лишь ухмылка Сверра стала еще шире. Эйнар свел ноги, в надежде прикрыться от невидимых им козлов, которых здесь наверное сотни, и все тянутся к нему своими грязными и мерзкими членами. Он уже пожалел о своем сопротивлении. Глупо было показывать норов, находясь в чужой власти, да и никто там не видел... а значит и не позор вовсе. Он заскулил от ужаса и злости на себя самого, а затем поспешно проверещал погромче, так, чтобы было слышно через ткань, плотно закрывавшую лицо — Я все сделаю! -Не слышу тебя, зато слышу твое предложение, уважаемый. Сколько? Всего-то десять медных монет за такой свежий товар? - из проезжавшей мимо повозки дружно высунулись три кудрявые головы и захихикали, посчитав происходящее забавным представлением, а сидевший спереди мужчина лишь щелкнул кнутом, подгоняя лошадь и спеша скрыться из виду. -Я все сделаю, пожалуйста...не продавайте меня! -Уверен? - Ордан слегка встряхнул северянина, заставляя звенеть браслеты на его ногах. -Да! Да! Пожалуйста — в отчаянии Эйнар попытался выпутаться из одежды, но вместо этого получил увесистый шлепок по заду. -Хорошо, в этот раз так и быть, я прощу тебя. Но не думай, что в следующий раз тебе это сойдет с рук. Прости, уважаемый, но этот товар больше не продается — с этими словами Ордан запихнул Ветерка в паланкин и захлопнул дверцу. -Ну и к чему это все было? - понаблюдав за представлением, Сверр приблизился и задернул завесу. Нечего любопытному нос на улицу совать. Легко отделался — Желаешь все же его продать? Я могу это сделать немедленно. Его купят еще до заката солнца. -Не желаю — Ордан поправил нагрудник. Находиться на жаре в полном доспехе было утомительно, но еще больше неудобства приносила досада на самого себя. Мало того, что он приобрел паршивого раба, пойдя на уступки сестре, так еще зачем-то взял в голову, что будет намного интереснее самому обучить дикаря всем премудростям любви. Да лучше укрощать бешеного орфа голыми руками, и то получится больше толку. — Но если он не исправится, подарю сестре. Она знает что с такими делать. Эш-та лишь фыркнул, подводя принцу скакуна. Всем известно, что госпожа-феникс делает со своими рабами. Но мальчишке следовало бы и головой думать. Даже отъехать на метр им не удалось, как паланкин нагнал посыльный, протянувший Сверру послание. -Что там?- усмиряя пританцовывающего жеребца, Ордан уже подумывал, а не снять ли шлем. Дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. -Вас ждут, мой принц. Посланники Травяного и Красного морей, Холодного берега, и влиятельных семей Золотого берега. -Они что, все настолько впечатлены сегодняшним поединком, что решили выказать мне свое почтение? Сверр лишь пожал плечами. Проводив удаляющуюся фигуру наездника взглядом, он поцокал языком, заставляя носильщиков продолжить путь. Опускались сумерки, зажглись фонари, часть сами, из тех, что питались магией, часть зажгли слуги. Эйнар сидел в мягком большом кресле поджав под себя ноги и наблюдал за уроком танцев в саду. Прошло уже несколько дней, но никто его не беспокоил, кроме мысли о том, что словно случайно произнес Сверр, когда вернул его обратно в гарем, о том, что если он не одумается, то участь его будет еще незавиднее чем быть проданным другому хозяину. Он не хотел быть вновь проданным. Хотел, чтобы его забыли, стать невидимкой, ну и, может быть, танцевать так же, как трое красивых юношей в круге света, одетых в тончайшие белоснежные шаровары. Их движения под мягкую чарующую музыку Эйнару казались магическими, хотя их наставнику частенько что то не нравилось. Тогда он вставал с высокого стула и поправлял или тихо пояснял, что следует делать танцорам. Их жизнь казалась такой беззаботной и легкой, но для того чтобы заполучить такую же, Эйнару нужно было знание. А получить его он мог только у одного человека. -Мне нужна твоя помощь, Назир, пожалуйста. Убрав кисть от полотна, на котором выводил тончайшие контуры пейзажа, Назир наигранно вздохнул. -Ну и чего же тебе от меня потребовалось? -Научи меня, как понравиться господину -просить о таком было стыдно, но Эйнар смог побороть это чувство. -Этому ты не научишься за одну ночь. -Пожалуйста. Хочешь, я отдам тебе это — Эйнар положил на краешек стола очень красивое украшение, в виде цветка на длинной ножке, красиво блестевшего в вечернем освещении. Эта и еще много других штук лежали в большом ящике, который появился в его комнате. Он выбрал самую, по его мнению, драгоценную, как плату за знание. -Но если речь идет о том, чтобы заменить свой зад ртом, то в этом я тебе могу помочь не требуя оплаты — слух о произошедшем с новеньким распространился быстро. Большинство злорадно хихикали, лелея надежду избавиться от новоиспеченного фаворита. Назир же искренне жалел мальчика, зная, чем тот мог бы расплатиться за свою глупость. Истинно повезло ему вернуться целым. Отодвинув заколку от себя, Назир полностью повернулся к смущенно топчущемуся у двери северянину — Ты ведь заметил лестницу у входа в сад, ту, что ведет наверх? Поднимайся по ней и иди вдоль стены, пока не найдешь первую дверь. За ней будет свет. Туда не входи, входи в следующую, и обязательно закрой ее за собой. Да, и постарайся чтобы тебя не заметили. -И что мне надо будет сделать? -Учиться. Беги, сейчас самое время. И забери это. Не став задавать еще больше вопросов, Эйнар схватил свой цветок и побежал на поиски нужной двери. Как и было сказано, из первой двери, ажурной, как и все двери в этом месте, пробивался свет. Тихонько подкравшись ближе, Эйнар прислушался, но не услышал ничего, зато ощутил слабый аромат, незнакомый но очень притягательный. Он мог бы очень осторожно приоткрыть дверь и заглянуть внутрь, но не решился. Он и так сделал уже слишком много ошибок, кто знает, к чему приведет еще одна. Дойдя до следующей он осмотрелся, и убедившись, что его никто не видит, юркнул внутрь, не забыв закрыть за собой створки и задернуть завесу. Глаза быстро привыкли к темноте и он различил свет, идущий от стены, которая оказалась всего лишь плотной завесой перед такой же ажурной стеной как и двери. Отодвинув тяжелую ткань, совсем немножко, Эйнар смог увидеть часть комнаты по соседству. Отсюда он мог видеть постель, на которой сидел один из наложников. Эйнар его сразу узнал, но не смог вспомнить имени. Красивый, стройный, похожий на деревце, с длинными изящными пальцами, густой гривой темно-медных, чуть вьющихся волос. Он склонился над лежавшим на постели мужчиной, полностью обнаженным, со стоящим членом таких размеров, что Эйнар усомнился, а человек ли это. В комнате был кто-то третий, но Эйнар его не видел, лишь слышал голос, и открывать завесу больше не решился, опасаясь быть замеченным. Этот невидимый что-то произнес, и юноша коснулся гигантского члена своими изящными пальцами, да так, что у Эйнара дыхание перехватило. Всего-то ничего увидел, а у самого между ног все в узел скрутилось, будто его касались. «Учиться»... Назир сказал учиться, и Эйнар старался запомнить все, что видел. Юноша склонился к члену, заколка, сдерживавшая его густые волосы, выпала, и происходящее скрыла волна медных волос. Но тут же послышался голос незнакомца, и юноша немедленно подобрал волосы так, что Эйнар вновь смог видеть все, как если бы был совсем рядом. Затаив дыхание он наблюдал, как розовый язык ловко оглаживает массивную головку, делая ее блестящей от слюны, а затем, явно с трудом, эта головка втискивается в широко раскрытый рот. Закрыв глаза, Эйнар перевел дыхание, а затем вновь заглянул в комнату. Все не так уж страшно, и вовсе не унизительно. Он запросто сможет все повторить... Юноша, до этого упоенно ласкавший член, вдруг резко вскинул голову и посмотрел, как показалось Эйнару, прямо ему в глаза. Отпрянув от стены и выпустив из рук завесу, он начал пробираться к двери, молясь всем богам, чтобы успеть раньше, чем его здесь поймают. Видимо сегодня боги над ним все же сжалились. Ни прямо за дверью, ни на лестнице, ни по пути к его убежищу Эйнару не повстречался никто кроме ану, сидевшего на краешке фонтана. Но тот, слишком занятый вечерней охотой, не удостоил северянина даже взглядом.