Потерянный

      Геральт принял решение уехать, как только Трисс уснула. Девушка всё ещё лежала на плече ведьмака, но ему было не по себе от этого. Он переложил её на кровать, и мог бы сделать это куда более аккуратнее. Теперь он знал больше, и был на нее зол.       Не смотря на то, что чародейка была уверена в том, что Йеннифер нет в живых, Геральт отрицал это. Его тянуло куда-то далеко, и осознание того, что, вероятно, ей нужна помощь, заставило ведьмака собраться и выйти из дома, прихватив кое-какие деньги, которые он получил с ранее выполненных контрактов.       Войдя в стойло, где стояла Плотва, его медальон едва качнулся, улавливая едва заметную магию. Он схватился за оружие с ожиданиями, что сейчас кто-то набросится на него. Каждая секунда казалась вечностью, он был чертовски сосредоточен на каждом шорохе, каждом шелесте. Но ничего не произошло.       — Зараза, — сплюнул он на пол, начиная готовить лошадь к поездке, испытывая странное ощущение того, что кому-то очень близкому сейчас нужна защита.       Без капли сомнения ведьмак уехал из Новиграда, понимая, что Трисс ему никак больше не поможет. Его терзало чувство вины, всё же он потерял очень много времени из-за чародейки.

***

      Он решил двигаться на юг, ему хотелось вернуться в Каэд Дху, чтобы найти друидов. Геральт надеялся, что те помогут ему отыскать ответы на интересующие его вопросы. Он чувствовал отчаянье, понимая, сколько времени он может потерять. Но больше его душу терзала надежда, что Йеннифер ещё жива.       Перебравшись через Понтар, ведьмак отправился в столицу Темерии — Вызиму. Хоть и дорога была не близкой, он добрался до города за несколько дней без сна и отдыха. Он чувствовал, что должен действовать сейчас, иначе потом может быть уже поздно.       В городе страдали от гравейров, что поселились на болотах рядом с кладбищем. Геральт принял контракт, хотя знал, как они опасны. При малейшем повреждение тело отравляется трупным ядом, излечить которое может лишь иволга. Необходимо было найти больше купороса, чтобы приготовить больше эликсиров на случай, если не удастся увернуться от их лап.

***

      Приготовление заняло около трёх дней, десять эликсиров и знатно протухшее сало, что Геральт держал на солнце.       — Лакомый кусочек, — пробормотал он, с отвращением забирая с собой наживку для гравейров, для которых это считалось деликатесом.       Первый вылетел из-под земли, но ведьмак отреагировал быстрее, хладнокровно отрезая голову крупному существу с тремя костяшками на лбу. Люди не обманули, это действительно были гравейры. Геральт принял боевую позу, его медальон дрожал.       Второй выбежал из-за спины ведьмака, но тот быстро увернулся, оказавшись за спиной чудища Удар мечом пришёлся мимо головы, но задел плечо отвратительного существа. Геральт беспощадно срезал голову гравейра, ощущая как в крови играет адреналин.       Всё шло более чем хорошо, эликсиры пока что были не нужны, но ведьмак ещё точно не знал, сколько их.       Сразу трое набросились на ведьмака, нещадно пытаясь сбить с ног, им почти удалось это сделать, если бы Геральт вовремя не откатился в сторону.       Головы гравейров летели одним за одним, а эликсиров становилось всё меньше, реакция всё медленнее, силы тоже начали покидать его тело.       Последний уродец был больше в полтора раза, чем его собратья, сильнее и прозорливее.       Совсем не вовремя он вспомнил о Йеннифер, это было мимолётное видение, где они смеялись и абсолютно голые прижимались друг к другу разгорячёнными телами. Были счастливы.       Промедление стоило ему роковой ошибки, существу удалось повалить ведьмака на спину, слюны гравейра, по запаху напоминавшие смесь тухлого мяса и гноя, капали на плечи и лицо ведьмака, пока тот возвышался над ним, будто играл в кошки-мышки с жертвой.       Меч оказался далеко, Геральт обронил его, когда падал. Гравейр облизал пасть своим длинным тонким языком, а затем вонзил мощные зубы в правое плечо ведьмака, дробя кости.       Ведьмак закричал от боли, из последних сил ногами едва отбил существо и левой рукой сумел дотянуться до рукоятки меча. Момент, и голова существа покатилась по топкой земле болота с высунутым языком.       В глазах темнело от боли и передозировкой иволгой. Достав последний эликсир, ведьмак выпил его.

***

      Он очнулся на третьи сутки после своей битвы. Он не помнил, как добрался до ближайшего дома в Вызиме, но сейчас он лежал на чём-то, что отдалённо могло напомнить кровать, а на его плече была повязка. Он увидел женщину, которая в доме игралась с детьми, но сил попросить воды не было.       Он слышал голоса хозяев дома, чувствовал, как кто-то смачивает его пересохшие губы мокрой тряпкой, и был благодарен этим добрым людям, хоть и не мог этого сказать.

***

      Через неделю он оправился от повреждений, мог держаться в седле. С приличной суммой, он отправился восвояси, обещая себе, что больше не будет в одиночку ходить на гравейров, особенно в таком количестве.       Минуя Каррерас, Геральт добрался до Марибора. Рана ныла, не хотела заживать, гноилась. Но заражения трупным ядом не было, и это радовало, хоть и ласточка работала плохо. В его голове то и дело всплывали воспоминания о Йенн. Казалось, что он испытывал радость от этого, но глубоко внутри его грызла горечь, ведь наверняка не ясно, жива она или нет.       Геральт чувствовал, что способен любить.

***

      Женщины сидели друг перед другом, сложа вместе ладони, по обе стороны которых стояло две красные свечи. Это походило на спиритический сеанс.       — Essea esse séaderre¹, — шептала Йеннифер на языке старшей крови в надежде, что сможет хоть что-то узнать о Геральте.       Она не смогла смириться с тем, что ведьмак умер, ведь сама чародейка выжила, значит есть шанс. Ничего, совершенная пустота.       — Féeherre², — вслед за ней шептала Висенна, приумножая силы Йеннифер. Сердце матери так же не могло смириться с утратой сына.       Они потратили очень много сил, прежде чем закончить неудавшийся ритуал.       — Если мы не можем увидеть его на острове Яблонь, то есть надежда, — произнесла Висенна отпуская трясущиеся руки Йеннифер. Она учила её запретной магией — некромантией.       — Не могу, — отчаянно произнесла Йенн, вставая из-за стола. Она металась по дому, пытаясь скрыть злобу на собственное бессилие, — Должно же быть хоть что-то.

***

      — Seppacht³, — кровь потекла по лицу женщины.       — Мама! — кричала Йеннифер, чувствуя как сон граничит с реальностью, всё было слишком ярко, слишком живо.       — Мама!       — Seppacht, — женщина улыбалась, её глаза закатились, вокруг вода, много воды.       — Мама! — Йеннифер задыхалась, ей не хватало воздуха, нужно выжить.       — Bleidd. Женщина последний раз улыбнулась, глаза начали казаться стеклянными, она снова обмякла на кресте.

***

      Женщины повторяли свой ритуал, но на сей раз чародейка решила прислушаться ко сну.       — Essea caen seppacht⁴, — прошептала девушка, чётко проговаривая каждый звук, будто диктовала.       — Féeherre, — закрепила её слова Висенна, отдавая Йеннифер часть своих сил.

***

      Боль в плече, радость, тоска, красная черепица Мариборского замка, горечь, тревога.       Йеннифер подошла ближе к постели спящего ведьмака, наблюдая за размерным дыханием любимого. Подкативший к горлу ком, не давал ничего сказать. Она боялась расплакаться. Боялась показаться слабой. Йеннифер винила себя в том, что тогда не смогла спасти его.Чародейка едва коснулась повязке на плече Геральта, как его медальон задрожал.       — Йенн, — тихий вздох Геральта.

***

      — Он жив, — не веря тому, что увидела в видение, чародейка смотрела на сосредоточенную Виссену.       Женщина устало улыбнулась и прикрыла глаза.       — Он произнёс моё имя.       Радости Йеннифер не было предела. Она снова поверила в чудо, которое свершилось. В мыслях был лишь ведьмак, её живой ведьмак.       — Геральт помнит меня, — она счастливо закрыла глаза, — Думает обо мне.       — Он мог видеть тебя, это была одна из древнейших проекций, — сказала Виссена, вставая из-за стола.       Она разожгла огонь в камине и села в своё любимое кресло.       Йеннифер задумалась, присаживаясь на свободное местечко у камина.       — Всплеск магии, который был, — задумчиво протянула она, глядя на разгорающейся огонь, — Мог привлечь чьё-то внимание.       — Если кто-то хочет поквитаться с тобой, моя милая Йеннифер из Венгерберга, тебя заметили, — Виссена грустно покачала головой, рассматривая женщину.       — Значит я должна уехать, — решительно произнесла Йенн, ей не хотелось покидать Виссену.       Виссена стала для неё опытной наставницей, стала для неё на эти месяцы настоящей матерью, которая поддерживала. Не давала окончательно отчаяться. Верила в неё.       — И помни, никому и никогда, — сказала Виссена, которой так же было тяжело расставаться с чародейкой, — Даже ему. Геральт не должен знать. Он всё равно ничего не поймёт.       Женщина тяжело вздохнула. Однажды она с ним встретилась, он был ранен, а она приходила на помощь всем нуждающимся.       — Он не должен задавать вопросов, которые принесут боль вам двоим, — она улыбнулась, но в глазах был целый океан невыплаканной боли.