Потерянный

      Цири бежала по заснеженному лесу, заблудившаяся, потерянная, совершенно не зная, где она находится. За ней велась погоня, один из этапов которой, она проиграла. Преследователям удалось сбить её с Кэльпи, и девушка была вынуждена скрываться от них полагаясь лишь на свои ноги. Голова болела, она задыхалась, а тренировки в Каэр Морхене казались раем, по сравнению с тем марафоном, который она бежала уже несколько часов. На мгновение остановившись, Цири взволнованно посмотрела по сторонам, наверняка удостоверившись в отсутствии возможных опасностей, она прижалась к дубу, забирала из него Силы, а тот чуть ли не мгновенно пересох от её жадности. Девушка забрала всё что можно, до последней капельки. Силы же носительнице Старшей Крови нужны были для телепортации поближе к дому одного знакомого ей чародея-отшельника, который однажды уже её спас.       Пройдя единственной верной тропкой через болота, она завалилась в пустующий дом. Цири чувствовала, что смогла выиграть немного времени.

***

      Йенн волновалась, не в силах усидеть на месте, ходила по дому от угла к углу. Висенна с насмехающейся улыбкой наблюдала за женщиной, которая вела себя довольно-таки забавно.       — Сегодня пурга, подожди до утра, — хозяйка дома посильнее укуталась в шерстяную накидку, сидя в кресле у камина, — завтра будет теплее.       Она с видом полной удовлетворённости, попивала чай на травах, которые сама же собирала. Висенна получила некую слабость от сделанных ею ритуалов и заклинаний, поэтому сейчас она позволила себе отдохнуть и максимально расслабиться, нужно было восстанавливать силы.       — Он хоть и жив, но ранен, — напомнила Йеннифер, желая поскорее добраться до ведьмака. Одни мысли о Геральте вызывали приятные ощущения в её животе. Если бы Йенн не знала жизни, то подумала бы, что заново влюбилась.       — Он ведьмак, выпьет ту же Ласточку и как на псине заживёт, — умиротворенно произнесла хозяйка, зная ведьмаков слишком хорошо, чтобы думать про смертельную опасность нависшую над сыном.       Йенн присела в кресло, расправляя своё новое платье, которое смогла наколдовать. С помощью магии она уже давно привела себя в порядок, даже накрасилась перед встречей с ведьмаком, ведь должна выглядеть подобающе образу чародейки.       — Ты будешь открывать портал? — спросила Висенна, отрывая Йенн от мыслей о предстоящей встрече с Геральтом. Ей не хотелось прощаться с чародейкой, которая стала ей практически дочерью за те месяцы, пока они жили вместе. Висенна хотела продлить время, хотя, с досадой, понимала, что это будет напрасно.       — Да, думаю да. Сил должно хватить, — ответила Йеннифер, грустно покачав головой, — Я постараюсь скрыть переход.       Йенн долго смотрела на Висенну, не решаясь сказать ей что-либо. Из былой холодной и суровой чародейки не осталось и следа, ведь сейчас слёзы подступают к глазам, а в горле стоит ком от тоски.       — Никогда? — дрожащим голосом спросила она, смотря на Висенну мокрыми от слёз глазами. — Мы никогда не увидимся?       — Никогда, — с тоской ответила та, жестом подзывая к себе чародейку.       Проведенное вместе время сблизило их. Сложно было сказать почему, но между ними установилась особая связь. Обе не хотели расставаться, но понимали, что вряд ли им доведется увидеться ещё раз. Они обнялись.       В доме пахло рябиной и сиренью с крыжовником.

***

      Геральт очнулся утром, плечо ныло и всё никак не хотело заживать. Ему вспоминался ночной визит Йеннифер, которая предстала в виде полупрозрачной материи. Он боялся, что она умерла, превратилась в призрака и теперь будет мучить его в самых страшных кошмарах. Пускай такие мысли и были, но ведьмак старался не думать о подобном и считать это глупым. Ведь по итогу всё может оказаться совершенно по-другому. По крайней мере, он старался в это верить.       В поисках чародейки, Белый Волк посещал таверну, пытаясь выяснить хоть что-то, что может дать ему зацепку. Он расспрашивал, узнавал, делал всё что было возможно, но своих плодов это не принесло. В конце концов, переполняясь отчаяньем, ведьмак отправился туда, куда глядят глаза.       Геральт подумал, что Йенн может быть недалеко от того места, где его подобрали. В нём теплилась надежда, что его прекрасная Йеннифер всё ещё жива, ведь по-другому быть не должно.       Мысли Геральта прервал крик ласточки, которая приближалась к нему откуда-то с запада. Она легко парила в воздухе, явно наблюдая за ведьмаком, внимательно изучая его. На мгновение показалось, будто ловкая птичка улетала, оставив своё наблюдение, но возвращалась, появляясь за спиной мужчины. Пролетая, ласточка едва задела крыльями его плечо, тогда он заметил, что в лапках у неё был маленький клочок пергамента.       — А ну иди сюда, — проговорил ведьмак с неким сомнением, не отводя глаз от летающей рядом птицы.       Ласточка ловко кружилась вокруг ведьмака, будто играет, но в конце концов присела на гриву Плотвы, буквально на несколько секунд, а затем снова начала свой полёт, но уже в сторону запада.       Ведьмак взял помятый кусок пергамента, оставленный птицей. В маленькой записке, заляпанной кровью, едва разборчивым почерком было написано лишь одно слово — Брокилон.       Он понял, что это послание было от Цири.       Место встречи, которое обозначила молодая ведьмачка, было далеко и в голове проскакивали опасения не успеть. По дороге Геральт предавался воспоминаниям о Цири, о той бойкой девчушке, которая стала ему дочерью. Он хотел спасти её не только потому, что Старшая Кровь попадет не в те руки, но и из-за того, что по-отцовски любил её. Он просто должен помочь ей, иначе никак быть не может. Если Цири не смогла справиться сама, значит за ней гонится кто-то могущественный, и это приводило ведьмака в ярость. Белый Волк понимал, что со своей раной он, скорее всего, может погибнуть, но должен защитить её, ведь ситуация стала критической и с каждой секундой может набирать обороты.

***

      Тихое зимнее утро, едва начало светать, как две чародейки сидели в последний раз у камина, прощаясь друг с другом. Говорили обо всём, и в то же время ни о чём.       — Я хочу дать тебе это, — Висенна протянула Йеннифер пергамент, который казалось вот-вот рассыпется в руках женщины, — Открой, когда вы с Геральтом будете вместе. Когда всё плохое уйдёт. А это обязательно будет, можешь мне поверить.       Черноволосая чародейка переборола свой интерес, и убрала в свою сумочку пергамент.       — Вы читаете мои мысли? — осторожно начала Йенн, мысленно задавая вопрос на который боялась получить ответ.       — Я вижу будущее, и ваше будущее полно чудес, — ласково улыбнулась Висенна, смотря в глаза Йеннифер.       Йенн прикусила губу от наплыва неведомых никогда чувств. Она сделала шаг назад.       — Я начинаю, — тихо произнесла она.       В доме нависла прощальная тишина, и только горящие ярким пламенем дрова тихо потрескивали в камине.       Завершить открытие портала Йеннифер не удалось, за окном она услышала стук копыт. Приближались всадники.

***

      Цири нашли. Ей удалось расправиться с тремя головорезами прежде, чем они смогли схватить её. Девушка знала, что это только начало. Она прекрасно понимала, что там, где прошли они, пройдут и другие. Единственный шанс на спасение — топкие болота вокруг и попытка переместиться поближе к месту, где должен быть Геральт.       Она бежала, ноги утопали в болотистой почве, ржание лошадей за спиной заставляли её бежать быстрее. Бежать без оглядки, только вперёд.       Память подвела, она оказалась в ловушке болота, загнанной в угол. Наездники приближались к ней быстрее, чем она могла двигаться, утопая в болотах. Тучи сгущались над головой.       — Вот ты и попалась, — сказал один из них, сбивая Цири с ног. Дерзость девушки заставила её плюнуть в его лицо.       — Это мы ещё посмотрим, — она собрала последние силы в кулак.       Молния ударила прямо в неё, она исчезла, оставив только труп преследователя.

***

      Лес зимой был очаровательно спокойным, тихим. Но не для них. Висенна истекала кровью, лёжа на белом снегу, цвет которого медленно превращался в ярко-алый. Йеннифер склонилась над ней, стараясь залечить её раны, с досадой понимая свою беспомощность. Она плакала, ругалась, просила, умоляла.       — Ничего, — шептала Виссена, стараясь успокоить чародейку.       — Если бы не я, — отчаянно прошептала Йеннифер, задыхаясь от осознания того, что это всё её вина. Если бы она не пыталась отыскать Геральта, тогда бы её не нашли, никто бы не пострадал и не было бы причинено столько боли.       — Это моя плата, — прошептала раненая Висенна, которая знала, на что идёт, спасая Йеннифер.       Чародейка прикусила губу, от её рук исходил едва заметное фиолетовое свечение. Она не оставляла надежду спасти раненную женщину.       Но та уже просто смотрела в небо, понимая, что у неё нет сил продолжать эту борьбу. Она соврала бы, если бы сказала, что не предвидела ничего подобного. По щеке прокатилась слеза.       — Скажи, что я не могла поступить иначе, — с пересохших губ сорвался шёпот, полный боли. Висенна схватила её за руку, прижимая к своей груди, пытаясь прекратить её тщетные попытки помочь, ведь так Йеннифер рискует остаться совсем без сил и тогда всё будет напрасно.       — Скажи ему, что я любила его, поэтому не могла поступить иначе, — она смотрела в её наполненные слезами фиолетовые глаза, понимая к чему всё идёт.       — Я хотела быть хорошей матерью, — Висенна улыбнулась, вспоминая о том, как проводила время со своим маленьким сыном, как тяжело ей было оставлять его и не являться каждый раз, когда ему угрожала опасность.       — Йеннифер, — в последний раз обратилась умирающая женщина, крепче сжимая руку чародейки, — Не повторяй моих ошибок. Защити их любой ценой. Будь рядом. Не отвечай ему на те вопросы, которые сделают больно вам двоим.       Она повернулась на бок, сворачиваясь калачиком, и отпустила руку Йенн, которая плакала, как девчонка.       Вдалеке послышалось ржание лошади и появилось очертание приближающейся лошади. Она была без всадника.       — Это моя плата, — тихо проговорила Висенна прежде, чем потерять сознание.       Лошадь приблизилась к Йеннифер, фыркая, стуча передними копытами, будто пыталась что-то сказать.       — Это же Кэльпи, — с ужасом произнесла чародейка, рассмотрев лошадь поближе.       — Цири! — заорала та, слыша собственное эхо и бешеное сердцебиение. Она должна спасти её. Но она не могла оставить Висенну совсем одну. Хаос в душе вырывался через крик. Она звала Цири, так отчаянно, словно сама умирала.

***

      Геральт услышал пронзительный крик, который не мог спутать с другим. Сразу, не поверив своему слуху, он замешкался, но сменил путь и галопом понёсся на зов чародейки. Он испытал смесь самых разных чувств, сомневаясь в себе же. Геральт уже не обращал внимание своей раненное плечо, которое адски болело. Ему уже даже было всё равно на то, что это могла быть ловушка. Он хотел знать, что Йеннифер жива, хотел её увидеть.       Ведьмак нёсся напролом, не замечая, как лошадь утопает в снегу, лишь подгонял её, хотел быстрее убедиться, что это не обман, что это действительно она.       Наконец-то среди деревьев и снега он смог заметить женщину лишь в одном чёрном платье, а около неё тело, почти в таком же наряде, как и у неё.       — Йеннифер, — прошептал он с облегчением и такой радостью, — Йенн!       Он слез с Плотвы, которая едва уже могла стоять на ногах от такой бешеной скачки и подбежал к чародейке, крепко обнимая её, вдыхая этот родной аромат сирени и крыжовника.