Маски

      За ужином все сохраняли благородное молчание. Тишину, давившую на барабанные перепонки, нарушал только звон столового серебра о дорогой фарфор, но Агата отчетливо слышала, как бьются взволнованные сердца ее кузенов, которые беспокоились в основном за сохранность своей тайны. Девушка, лениво ковыряя вилкой остатки своего ужина, чувствовала на своем лице внимательные взгляды Данте и Элизы, которые все пытались понять, говорила ли она серьезно или просто пыталась их напугать.       Но Агата никогда не бросала слов на ветер, как и ее тетка, воспитавшая из едва оперившегося птенца настоящего ястреба. Агата теперь не знала, что такое жалось — подражая своей тетке, она готова была идти по головам самых близких людей, лишь бы добиться поставленной цели. А ее целью было уничтожить эту лживую и до мозга костей порочную семейку.       Отложив вилку, она взглянула в лицо каждого, кто сидел с ней за одним столом: Алекс был абсолютно расслаблен, видимо, он уже понял, что, кроме как довериться ей, у него нет выбора, кузены никак не могли удобно усесться на своих стульях, Чарльз выглядел до крайности недоуменным, потому что никак не мог взять в толк, почему детектив Гудман так просто отпустил Агату, а вот Фредерик за обе щеки уплетал фаршированного кальмара и пил белое сухое вино.       Пришло время для того, чтобы Чарльз исполнил свою роль в этой запутанной и совершенно ненормальной истории. Агата чувствовала кожей волны ненависти и неприятия, исходящие от дядюшки, и считала, что с ее стороны было бы настоящим безумием этим не воспользоваться.       Чувства толкают людей на необдуманные поступки.       — Я, пожалуй, пройдусь. — Агата нежно коснулась руки шведа и встала из-за стола.       Девушка, ощущая взгляды всех обитателей особняка на своей спине, вышла из столовой, а затем и из особняка. Вспоминая о своих детских привычках, она взяла курс на старую, полуразрушенную церковь, в которой она так любила прятаться от внешнего мира и его проблем. Неспешно шагая по мокрой из-за недавно прошедшего дождя дорожке, Агата прислушивалась к тому, что происходило за ее спиной. Почему-то она была уверена, что Чарльз не захочет упустить возможность избавиться от племянницы, которая, как думал он сам, была единственной преградой на его пути к вожделенному богатству и жизни без долговых обязательств. И она не ошиблась. Услышав, как сырая земля чавкает под тяжелыми шагами преследователя, Агата улыбнулась и немного ускорила шаг, чтобы покончить с этим смехотворным противостоянием как можно скорее.       Сумерки. В кронах деревьев, которые росли по обе стороны от извилистой дорожки, завывал прохладный апрельский ветер. Небо над головой Агаты стремительно темнело, и темнота сгущалась с пугающей скоростью. Но девушка не боялась. Смерть не пугала ее, потому что Агата не знала, что ждет ее по ту сторону жизни — она сильно сомневалась в правдивости рассказов о загробной жизни, а потому рисковала без лишних размышлений и опасений. Знакомой с детства дорогой она шла к неизбежному.       Когда Агата остановилась у засыпанного колодца, к которому из особняка вели тайные ходы, тени сгустились окончательно. Положив ладошки на каменный бортик, девушка взглянула вниз и услышала, как кусты сирени за ее спиной зашуршали, расступаясь перед тем, кто пришел к старой церкви по ее душу. Не успев обернуться, Агата почувствовала сильный толчок в спину и начала падать вниз. Инстинктивно девушка потянулась руками к тому, за что можно было зацепиться, чтобы уберечь себя от падения, и ухватилась за мужское запястье, но этого было недостаточно. Нападавший нетерпеливо дернул рукой, пытаясь сбросить Агату с себя, словно надоедливый репейник. Под прикосновением своей ладони она почувствовала холодный укус металла и полетела вниз.              ***              Густая тьма, которую разбавляли мерцающие высоко в чернильном небе звезды, встретила девушку, которая открыла глаза, лежа на дне колодца. Агата несколько раз моргнула и осторожно пошевелилась, пытаясь понять, какой ущерб ей нанесло падение с весьма внушительной высоты. Затекшее тело отозвалось неприятной болью, которую вполне можно было терпеть. Сколько прошло времени? И как далеко зашел швед, чтобы ее найти? Или он вовсе не заметил ее отсутствия? Стараясь не делать резких движений, Агата села, все еще что-то сжимая в руке.       Пыль, поднявшаяся из-за ее движений, защекотала нос, атаковала глаза, но Агата лишь отмахнулась от неприятных ощущений, сконцентрировав все внимание на наручных часах, которые лежали на ее ладошке. Чарльз, поддавшись своим эмоциям, все-таки решил решать добиваться своего более радикальными методами, например, убийством. Агата усмехнулась — дядюшка оказался совсем не таким умным, каким любил себя представлять, раз уж клюнул на ее весьма посредственную приманку и даже не потрудился убедиться, что его жертва действительно испустила дух. Идиот.       Превозмогая боль в затекших от долгой неподвижности мышцах, она поднялась на ноги и подошла к стене, чтобы сделать то, что она так любила делать в детстве. Чтобы сбежать от ябеды Марты и ее внимательных поросячьих глаз, Агата сбегала из особняка через тайные ходы, и возвращалась обратно уже через парадную дверь. Нащупав на стене нужный камень, который был гораздо более гладким, чем все остальные, Агата надавила на него и услышала глухой щелчок — дверь в лабиринт открылась. Идти через потайные ходы было опасно — если шведа все-таки смутило ее весьма продолжительное отсутствие, то дом уже могли наводнить полицейские, которым совершенно необязательно знать о том, что кто-то может пробраться в любую спальню особняка, оставшись незамеченным, взбираться вверх по выступающим камням тоже не хотелось, поэтому Агата решила пройти через давно заброшенную церковь.       Она двинулась в нужную сторону, освещая себе путь фонариком на своем смартфоне, который все-таки не смог пережить падение в колодец без потерь, в отличие от своей хозяйки. Под ногами девушки то и дело пробегали огромные крысы, а к лицу и волосам липла паутина, но она продолжала упрямо идти вперед, уже предвкушая свою победу.              Александр метался из одного угла гостиной в другой, но это никак не помогало ему успокоиться. На Бишоп-Мэнсон давно опустилась ночь, а Агата так и не появилась в особняке. Как и Чарльз. Страх сковал внутренности шведа, но за кого он боялся больше — за Агату или за того, кто осмелиться на нее напасть?       Сидя на кожаных диванах, на него, словно на раненного зверя — напуганного и жалкого — смотрели кузены Агаты и его наставник, а Джон, застывший каменным изваянием у стены, не спускал внимательных глаз с полицейских, которые не спешили отправляться на поиски молодой хозяйки. У Александра складывалось стойкое ощущение, что полиция в этом маленьком английском графстве совершенно не представляет, что значит работать руками. Гудман только задавал вопросы и что-то бесконечно записывал на своих бумажках, переключая свое внимание с одного обитателя особняка на другого.       — О, рада, что вы здесь, господа. — Раздался усталый женский голос за его спиной. Алекс молниеносно развернулся и увидел ее.       Джинсы и свитер, которые она надела перед ужином, были измазаны в пыли и порваны в нескольких местах. Темно-русые волосы растрепались, в них запуталась паутина и какие-то ветки. На красивом лице виднелись ссадины и царапины, но серо-зеленые глаза по-прежнему светились той решимостью, которая так восхищала Александра. Прихрамывая на одну ногу и злобно сверкая глазами, Агата подошла критически близко к детективу Гудману и бросила что-то на стол перед ним.       — Где ты была, черт тебя дери? — Швед взвился над Агатой, словно коршун, когда она устало рухнула на мягкий диван напротив старого детектива.       — Выбиралась из темного колодца, в который меня любезно столкнул мой дражайший дядюшка. — Откинув назад прядь испачканных в пыли волос, девушка услышала испуганный писк Элизы и тихую ругань Данте.       Александр с готовностью раскрыл свои объятья для потрепанной девушки, когда она, с нежностью взглянув в его глаза, потянулась к нему. Пока Гудман рассматривал принесенные Агатой часы, сама она уткнулась носом в его шею и прикрыла глаза. До особняка она добрела, держась на чистом упрямстве и желании расквитаться с достопочтенным дядюшкой, но теперь ее внутренние ресурсы подходили к концу, и усталость начинала брать верх — веки тяжелели с каждым мгновением, мускусный аромат кожи обнимающего ее мужчины успокаивал, тепло приятными волнами разливалось по изможденному телу.       — Мисс Харрис, а с чего вы взяли, что это часы вашего дядюшки? — Голос Гудмана заставил Агату поморщиться и разлепить отяжелевшие веки.       — Посмотрите на обратной стороне. — Агата нахмурилась, глядя на опостылевшего ей Гудмана исподлобья. — «Моему дорогому Чарльзу. С вечной любовью». — Процитировала девушка слова, выгравированные на крышке, защищающей часовой механизм.       Элиза тихо заплакала, хватаясь за помятую рубашку своего брата, словно за спасательный круг, потому что знала — надпись на часах была именно тем доказательством, которое расставило все по своим местам.       — Надпись еще ничего не доказывает. — Возразил детектив.       Щелкнув зубами от злости и нетерпения, молодая хозяйка огромного особняка рывком поднялась с дивана, чтобы предстать перед скептически настроенным детективом во всем своем великолепии. Она развела руками, указывая на свою порванную одежду и ссадины, которые украшали ее уставшее лицо. Ей до смерти надоели эти игры, этот особняк и эти люди. Агата просто хотела вернуться в свою светлую квартиру в Лондоне и, наконец, расслабиться после этой смертельной гонки.       — Искать доказательства — не моя работа, детектив. — Злобно рыкнула Агата. — Если для того, чтобы вы начали шевелиться, я должна поднять на уши весь ваш участок, то пусть ваше начальство ждет меня с первыми лучами солнца. А теперь я предлагаю вам и вашему помощнику найти выход из моего дома.       — Агата, мне кажется, вы устали. — Примирительно забормотал Гудман, пока Алекс и Сэм с интересом наблюдали за происходящим. Маска доброжелательности и благодетели слетела с лица молодой и до неприличия богатой Агаты Харрис.       — А мне кажется, что вы злоупотребили моим гостеприимством, детектив. И терпением тоже.       — Детектив, это часы моего отца. — Данте не спускал взгляда с побрякушки, которую Чарльз снимал со своего левого запястья только перед сном или чтобы принять душ.       — Я должен вас допросить, мисс Харрис. — Детектив потупил взгляд, сжимая в морщинистых руках доказательство вины Чарльза. — Чтобы составить заявление о покушении на убийство.       Под грозным взглядом Агаты старый детектив начал копаться в своем потрепанном портфеле в поисках каких-то бумажек, а его молодой и куда более внимательный помощник не сводил с юной мисс Харрис пристального и очень уж подозрительного взгляда. Но Агату не волновали их подозрения, не подкрепленные никакими доказательствами и уликами — она перевела смелый взгляд на азиата и расправила хрупкие плечи, словно принимая его вызов. Агата любила игры, точнее, она любила ощущать на своем языке пьянящий вкус победы. И она не сомневалась, что победа не за горами.       — Налить тебе выпить, Агата? — Швед приобнял ее за талию, поднявшись на ноги и тоже уставившись на Сэма, словно на жертву.       — Да, пожалуйста. — Потеряв всякий интерес к молодому полицейскому, девушка оставила легкий поцелуй на гладкой щеке Александра и впилась взглядом в невзрачную фигуру старого детектива, сгорбившегося над своими бесценными бланками.       Допрос длился долго. Голова Агаты раскалывалась от удара и усталости, но она продолжала отвечать на вопросы дотошного детектива, делая небольшие глотки дорогого виски. В небе за широким окном уже начинало светать, персонал, который и так всю ночь не смыкал глаз, ожил и теперь бродил по дому, готовя его к новому дню, а ручка детектива Гудмана все скользила по строчкам, вырисовывая чернильные буквы. Данте и Элиза, которые уже дали показания до появления Агаты, дремали, прижавшись друг к другу, а швед нежно поглаживал ладонь Агаты большими пальцами, держа ее руку в своих ладонях.       — Ну, мисс Харрис, так, как вы выбрались из колодца? — Потерев глаза, спросил Гудман.       — Вскарабкалась вверх по выступающим булыжникам. — Агата вздохнула и потянулась, охнув от боли в мышцах. — К моему счастью дядюшка не отличается выдающимися умственными способностями. Он не додумался накрыть колодец крышкой, хотя, может, он подумал, что я уже двинула кони и утруждать себя смысла нет.        Элиза, услышав это, зарыдала, словно белуга, а детектив обвел Агату недовольным и слегка осуждающим взглядом. Сморщившись от воя глупой кузины, Агата закатила глаза.       — Надеюсь, это все, детектив? — Агата порывисто встала с дивана, потянув за руку шведа.       — Пожалуй, все. Всего доброго, дамы и господа. — Встав на ноги, Гудман щелкнул автоматической ручкой и откланялся, не забыв забрать с собой весь вечер молчавшего Сэмюэля Макото.              Несмотря на всепоглощающее желание уткнуться лицом в подушку и уснуть беспробудным сном, Агата стоически держалась на ногах. В ее спальне было темно и тихо, но ясно чувствовалось приближение бури — голубые глаза Алекса уже сверкали неподдельным гневом. Вздохнув, девушка начала стягивать с себя одежду. Ведь она с самого начала знала, чем обернется для нее эта авантюра, если ей все-таки удастся выжить, и теперь пришло время пожинать плоды того, что она посеяла.       — Ты, конечно, можешь высказать все, что обо мне думаешь, но я при этом буду принимать душ. — Агата шагнула в сторону ванной. — Ты можешь пойти со мной или орать через закрытую дверь и шум воды.       Конечно, он пошел с ней. Черт, он пошел бы за ней за туда, где заканчивается гребаный мир, лишь бы больше никогда не выпускать из поля зрения девушку, которая так часто притягивала к себе всевозможные неприятности. Эти несколько часов полной неизвестности едва не свели его с ума. Возможно, если бы Агата появилась несколькими минутами позже, то он утратил остатки самообладания, способность мыслить здраво и непременно что-то натворил бы. Но Агата была настоящей мастерицей эффектных и своевременных появлений.       Включив воду, Агата без раздумий шагнула под нее. Небольшая комната наполнилась паром. Взгляд шведа скользнул по ее обнаженному телу, следуя за стекающими вниз струями воды. На спине и левом боку он увидел весьма внушительные гематомы, колени и ладошки были поцарапаны, и, кажется, небольшая рана на затылке. Ну, она хотя бы не свернула себе шею, упав наверняка не с самой маленькой высоты.       — Ну? — Смыв с лица грязь, Агата повернулась к шведу, ни капли не стесняясь своей наготы. — Неужели ты не подготовил гневную триаду?       — Считаешь, что сейчас самое подходящее время для сарказма?       Его бесконечно злило это ее напускное безразличие ко всему, что ее окружало. Хотя, вообще-то это безразличие было неотъемлемой частью ее сногсшибательного обаяния и крышесносного шарма. Александр выдохнул, спрятав лицо, на котором отпечаталась вековая усталость, в широких ладонях. Агата злила его, выводила из себя, поражала, удивляла и влюбляла в себя снова и снова, не прилагая к этому особых усилий.       — Я считаю, что ты связался со мной, не рассчитав возможных рисков. — Девушка выглянула из-за стеклянной стенки душевой кабины. — Но тебе некого в этом винить, кроме самого себя.       — И твоего очарования. — Горько усмехнувшись, Алекс поднял на девушку взгляд пронзительных глаз.       — Нет, Алекс, мне кажется, ты не понял. — Фыркнула обнаженная Агата, пытаясь отмыть волосы от паутины и пыли. Вода стекала по ее красивому телу, завораживая Александра. Даже в синяках и ссадинах ее тело было прекрасно. — Я предупреждала тебя. Я не рассказывала тебе красивых сказок о безоблачном будущем. Даже сегодня утром я сказала тебе, что цена возможности соединить наши с тобой судьбы неоправданно высока. Но ты все равно здесь. Кажется, ты подсел, швед. Стал настоящим наркоманом. Тебе нравится этот драйв, нравится щекотать свои нервишки, нравится водить за нос идиотов в полицейской форме. Так, будь добр, не обвиняй меня в том, что ты нервничаешь. Ты сам сделал свой выбор.       Да, Агата точно не была похожа на влюбленную дурочку, которой застлала глаза розовая пелена из радуги и сердечек. Эта женщина была настоящей хищницей, и она не переставала напоминать об этом жертве, которая сама шла ей на убой. В этом тандеме именно Александр был молодым, наивным и до трясущихся рук влюбленным. Именно Александр был жертвой — обстоятельств или Агаты — ему еще предстояло понять. Покачав головой, Алекс тихо рассмеялся. Всю жизнь он считал себя хитрым лисом, который способен читать людей, словно открытые книги, но с появлением Агаты изменилось все. Уже после первой их встречи он почувствовал, что есть в ней что-то, способное низвергнуть до атомов его стремление к рациональному подходу ко всем аспектам жизни, а теперь, когда он провел с ней не одну ночь, швед отчетливо понимал, что никогда уже не сможет жить, как жил прежде.       — Но ты не устаешь подвергать мой выбор сомнениям.       — Разумным сомнениям. — Наконец, вымыв из волос остатки паутины, Агата выключила воду и вышла из душевой кабины. Обернувшись в махровое полотенце, она уселась на колени шведа с таким видом, будто это место было ее законным. — Алекс, ты уже не можешь уехать и забыть обо всем, что было между нами.       — Уже не можешь меня отпустить? — Он обвил руками ее тонкую талию.       — Ты знаешь слишком много. — Горячее дыхание англичанки коснулось кожи его лица, вызвав у Алекса дрожь во всем теле. Он надеялся на другой ответ. Более личный и не менее искренний.       Однако ожидания, как известно, чаще всего приводят к страданиям. Алексу было больно слышать, что далеко не чувства не позволяют Агате отпустить его, но он продолжал держать лицо. Кончики его пальцев скользнули под ткань полотенца и коснулись влажной, горячей кожи. Алекс старался выглядеть так, будто только что Агата не пустила трещину по его сердцу, но обманщика не обманешь. Агата, извернувшись, обхватила его лицо ладонями и прижалась своим лбом к его.       Всего через секунду ее мягкие, влажные губы впились поцелуем в его шею. Агата знала, что секс — это не решение всех проблем, но хотя бы способ отвлечься от всего происходящего. Она не хотела больше отвечать на вопросы, не хотела выяснять отношения, не хотела ничего — только почувствовать его, ощутить, насколько сильно он погряз в своих чувствах к ней. Полотенце с тихим шуршанием соскользнуло на кафель. Дрожащими от нетерпения пальцами Агата начала расстегивать пуговицы его черной рубашки.       Они были такими разными, они вообще не должны были встретиться, но какое-то издевательское стечение обстоятельств решило иначе — теперь они были накрепко привязаны друг к другу. Агата, которая никогда не хотела отношений, носила на пальце помолвочное кольцо, а Александр готов был убить ради нее или для нее.       Одежда шведа летела на пол, из горла англичанки вырывались хрипловатые стоны. Подушечки ее тонких пальцев скользили по его рельефным плечам, поглаживая каждый мускул. Она чувствовала прикосновения его горячих ладоней, и ей казалось, будто она сходит с ума. Да, эти отношения были определенной степенью безумия, а эти двое были абсолютно точно психопатами — они танцевали на костях и смеялись, запрокинув головы. Агата поливала бензином ее прогорающую дотла семью, а Александр подкидывал дрова. Они оба были безумцами, и они подпитывали безумие друг друга. Хриплый стон сорвался с губ Агаты, когда швед, поднявшись на ноги, усадил ее на холодный мрамор раковины. Кожа ее обнаженной спины прикоснулась к запотевшему зеркалу, а руки потянулись к торсу шведа. Нежно пробежавшись по рельефу его пресса, подушечки пальцев Агаты словно воспламенились от желания прикасаться к его коже снова и снова.       Горячая ладонь мужчины огладила ее грудь и остановилась там, где под молочной кожей бешено стучало сердце. Ее сердце стучало для него. Это было главным доказательством ее чувств — если бы Алекс был ей безразличен, то ее тело не реагировала на его близость с таким пылом.       — Ты лжешь, мин кэра. — Зашептал Алекса, едва касаясь ее губ своими.       Из груди сгорающей от нетерпения и возбуждения девушки вырвалось недовольное рычание, она попыталась притянуть его к себе ближе, но швед, лукаво ухмыльнувшись, отстранился от нее. Его голубые глаза горели озорством, пока ладони по-хозяйски ласкали изнывающее от желания женское тело. Он чувствовал, как ее кожа покрывается мурашками под его прикосновениями, как она тянется к нему в ответ.       — В игру, которую ты затеяла, играют двое. — Его пальцы обхватили затвердевший сосок. Агата вскрикнула и закусила губу, глядя на него затуманенным взглядом. — Как думаешь, насколько увлекательным будет это противостояние?       — Какое противостояние? — Глаза Агаты закатились, когда пальцы шведа, спустившись вниз по ее телу, нежно коснулись ее разгоряченной плоти. Дыхание сбилось окончательно, сердце готово было выпрыгнуть из груди прямо в руки Алекса, мысли путались. Агата потеряла голову.       — То, в котором мы выясняем, кто из нас окажется сильнее.       Его пальцы пришли в движение. Агата сдавленно вскрикнула, не ожидая, что наслаждение, прокатившееся по ее телу, будет настолько сокрушительным. Ее тело подавалось навстречу его руке, просто не в силах оставаться в покое. Алекс впился в ее губы несдержанным поцелуем, придавив ее к холодному зеркалу своим телом. Дрожащие пальцы запутались в его волосах, напряженные ноги сомкнулись за спиной.       — Видимо, победа за мной. — Оторвавшись от ее губ, прошептал швед и чуть сильнее надавил на ее клитор пальцем, отчего Агата задохнулась и выгнулась дугой. — А моей наградой станет твоя покорность.       — Покорность? — Даже изнемогая от вспышек наслаждения, Агата нашла в себе силы, чтобы съязвить. — Слишком скучно.       Пусть Агата и не была в курсе всех правил, она охотно вступила в игру. Собрав все свои силы в кулак, она сжала его бедра своими, притягивая ближе, и взглянула ему в глаза из-под полуопущенных ресниц. Она знала, что он не сможет устоять. Никогда не мог.       — Ты же знаешь, что покорность — моя не самая сильная сторона.       Кончик ее влажного языка коснулся впадины за его ухом. Швед вздрогнул и понял, что проигрыш близко. Агата, схватив его за запястье, отбросила его руку от себя и обхватила ладошкой его член. Алекс судорожно вздохнул сквозь зубы, впиваясь пальцами в ее идеальные бедра.       — Агата… — Он был уже на последнем издыхании. — Ты сводишь меня с ума.       Он поцеловал ее. Страстно, требовательно, неистово. И, к своему собственному удивлению, Агата не захотела сопротивляться. Больше всего на свете в тот момент она хотела поддаться, покориться, уступить. Вся ее сдержанность, манеры, терпение канули в лету, испарились, обернулись в пыль. Все ее мысли притупились, наткнувшись на приятный мускусный аромат горячей мужской кожи. Агата отвечала на его поцелуй с небывалым ранее жаром — она все сильнее вжималась в его обнаженное тело, двигая бедрами в безумном танце и скуля от нетерпения сквозь этот пьянящий поцелуй.       Кровь ревела в его ушах, он совершенно потерял связь с реальностью, забыв о существовании игры, правил и об осторожности. Рывком стянув девушку с холодного мрамора раковины, Алекс развернул ее к себе спиной, разрывая поцелуй. Ее губы опухли, лицо раскраснелось, влажные волосы растрепались, а грудь часто вздымалась. Их взгляды встретились в отражении запотевшего зеркала. Ее глаза блестели настоящим безумием со смесью чего-то… пугающего. Из зеркала на Александра смотрел настоящий монстр, в которого он был так опрометчиво влюблен. Сумасшедшая психопатка — вот, кем была эта девушка. Да и сам он в отражении выглядел настоящим безумцем, который был как раз под стать той, на чей безымянный палец надел это чертово кольцо.       Оскалившись, Агата качнулась к зеркалу, прогнувшись в спине. Ее грудь уперлась в холодную поверхность, девушка обернулась к нему через плечо и хищно облизнулась, окинув взглядом его обнаженный торс. Пухлые, истерзанные поцелуем губы приоткрылись в тихом, но очень требовательном стоне. И Александр проиграл. Опять. Задаваясь вопросом, способен ли хоть один человек на этой планете противостоять ей, он схватил ее за тонкую талию и вошел в нее одним резким толчком бедер. Громкий, утробный стон Агаты, кажется, заставил стены завибрировать, а Александра — ускорить темп. Она запрокинула голову, приоткрыв рот, и улыбнулась, когда пальцы левой руки шведа сомкнулись на ее шее. Быстро, грубо, жестко. Звуки бьющихся друг о друга влажных тел заполнили небольшую комнату. Стоны, вскрики, шлепки, тихое шипение и, о боже, этот ее запах, на который Алекс попался год назад, словно на удочку опытного рыбака — гиацинт, ирис и спелый ананас. Он ошибся, когда решил, что это был аромат парфюма. Так пахла ее бархатистая кожа, лишенная изъянов и усеянная созвездиями родинок.       Девушка пронзительно взвизгнула, сжимая руки, лежащие на раковине, в крошечные кулаки, и содрогнулась всем телом, вызвав у шведа победную улыбку. Уж в чем ему не было равных, так это в количестве ее оргазмов. Алекс, тяжело дыша, вбивался в ее напряженное до предела тело все сильнее и яростнее, выбивая из ее глотки хриплые стоны и вскрики, до тех пор, пока по его телу не прокатилась горячая волна наслаждения.              ***              Посветлевшее небо застлали грязные, серые тучи, спрятавшие за собой солнце. Девушка бездумно смотрела в какую-то абстрактную точку, забыв обо всем на свете. Ее голова покоилась на широкой груди Александра, а тонкие пальцы поглаживали шрам на левом подреберье.       — Надеюсь, ты не солгала про нападение? — Пропустив сквозь пальцы ее влажные волосы, спросил Александр.       — Думаешь, я сама прыгнула на дно колодца? — Устало пробормотала Агата, не переставая поглаживать шрам подушечками пальцев.       — Я бы не удивился. — С его губ сорвался короткий смешок.       Услышав недовольное, сонное ворчание Агаты, швед расхохотался и сгреб девушку в охапку. Игнорируя ее слабые попытки оттолкнуть его, Алекс уткнулся носом в ее влажные волосы, не переставая улыбаться. Постепенно ее попытки отстраниться сошли на нет, и Алекс услышал, как ровно и мерно забилось ее сердце. Измученная и вымотанная Агата уснула в его объятьях. Кажется, он все-таки победил.