Маски

      Ослепительно яркие вспышки оранжевого пламени танцевали на фоне темного, беззвездного неба. Люди кричали, кто-то, кажется, даже плакал, а Агата, сидя на влажной, холодной траве, любовалась танцем неистового пламени. В этом огне горел ее дом, ее прошлое, ее воспоминания, обиды и боль. Горела возможность однажды вернуться в Бишоп Мэнсон и пройтись по коридорам, по которым, несомненно, мог бы бродить призрак Аннет.       Пожарная служба и парамедики прибыли на место развернувшейся трагедии быстро, но еще быстрее в центре событий оказался детектив Гудман в сопровождении своего помощника. Похоже, старый полицейский решил взять под свой личный контроль все, что происходило с семьей Агаты, от которой теперь уже остались одни обгоревшие головешки. Он крутился вокруг пожарных и что-то выспрашивал у них, шевеля своими густыми усами. Наверное, он хотел как можно скорее попасть в дом и, наконец, достать свою лупу, чтобы во всем разобраться, но в страхе отскочил от горящего здания, когда крыша, затрещав, обрушилась, подняв в небо столбы пыли, сажи, огня и дыма.       Люди снова закричали, а Агата едва смогла сдержать довольную улыбку.       — Агата, мне так жаль. — Писклявый голос Элизы привлек внимание девушки, она подняла голову и сморщилась, увидев скорбное лицо кузины, по которому текли крупные слезы.       — Иди к черту. — Прохрипела Агата и, стряхнув со своих плеч оберегающие ее руки Алекса, поднялась на ноги.       Горло нещадно болело, памятуя о смертельных объятьях дорогого дядюшки, говорить было мучительно сложно, а гематомы, которые с каждой минутой становились все ярче, обещали напоминать Агате о пережитом еще долгие и долгие недели. Игнорируя ломоту во всем теле и легкое головокружение, вызванное недолгим кислородным голоданием, Агата побрела прочь от дома, прочь от Элизы и ее жалости, прочь из Бишоп Мэнсон. Она слышала тихую поступь Алекса, который, конечно, последовал за ней, и, чем дальше она отходила от пожарища, тем легче ей становилось.       — Мисс Харрис, постойте. — Гудман догнал ее и оттеснил протестующего шведа, чтобы тот не мешал их разговору. — Я бы хотел задать вам пару вопросов о произошедшем.       Агата резко остановилась и повернулась к детективу лицом. Ее верхняя губа слегка приподнялась, обнажая ровный ряд верхних зубов и красноречиво демонстрируя полицейскому обуявшую ее ярость. Швед задохнулся от восхищения — именно такой он и ожидал увидеть Агату, когда выбил дверь в библиотеку. Яростная, мощная, неукротимая.       — Пару вопросов, детектив? — Зарычала Агата, забыв о боли в горле. Она вытянула шею, чтобы продемонстрировать всем последствия того вечера. — Это не ответит на ваши вопросы? Мой полыхающий дом за вашей спиной не ответит на ваши чертовы вопросы?! Знаете, детектив, ваша заинтересованность во мне и моей семье начинает все больше напоминать мне преследование. Что скажет ваше начальство? Что станет с вами, если я решу предъявить обвинения? — Почуяв страх старого детектива, Агата сделала шаг ему навстречу, оскалившись еще сильнее. — Отцепитесь от меня со своими вопросами, или, клянусь, я сделаю все, чтобы растоптать вас.       На короткое мгновение, которое показалось Александру целой вечностью, воцарилась гнетущая тишина. Казалось, стих даже рев пламени, пожирающего особняк. Сначала швед решил, что детектив просто рассмеется в лицо маленькой нахалке, не приняв всерьез ее угрозу, но старик оказался не таким кретином, каким казался всем вокруг. Помедлив всего секунду, он отступил на шаг и склонил голову, благоразумно решив оставить вопросы при себе и больше не докучать Агате своим присутствием. А девушка, гордо вскинув подбородок, возобновила свое шествие.       Она снова стала той упрямой, иногда до трясущихся рук невыносимой и гордой девушкой, которую Алекс встретил на прошлогоднем маскараде. Шагая вперед, она будто локтями расталкивала все обстоятельства, играющие против нее. Будто и не было никогда тех мучительно долгих минут, в течение которых она не подавала никаких признаков жизни.       Алекс содрогнулся, когда в его памяти всплыло безжизненное лицо девушки, распростертой на полу в полыхающей комнате. Она была такой уязвимой, такой хрупкой и беспомощной, словно всю ее внутреннюю силу и стойкость выкачали разом. Мужчина мотнул головой, силой изгоняя из памяти это видение. Он хотел забыть об этом раз и навсегда, не хотел помнить ее такой, потому что до трясущихся рук боялся, что это правда. Что она не выдержит и сломается, что судьба все-таки сможет ее переиграть. Он хотел бы забыть, но знал — ему никогда не удастся изгнать этого демона, и теперь ему остается только быть рядом с ней, чтобы в нужный момент успеть подхватить, если она вдруг начнет падать.              ***       Сколько раз он бывал в Лондоне, когда весь прошлый год искал таинственную племянницу Аннет Сильвер-Харрис? Десятки или, может, сотни? Сколько раз он проходил именно мимо этого дома в Хэмпстеде, рядом с которым росли белые пионы, даже не догадываясь, что Агата по утрам вдыхает их аромат? Сколько раз он мог встретить ее и сколько раз не встретил?       Судьба словно намеренно разводила их пути, не позволяла им случайно столкнуться на одной из оживленных улиц Лондона или, скажем, в одном из переполненных пабов. Алекс, несомненно, сразу бы увидел ее — невыносимо прекрасную и удивительно притягательную — даже среди стотысячной толпы. Ни одна из черт ее лица так и не стерлась из его памяти за год, что они провели в разлуке. Но, может, судьба была права, когда решила вновь соединить их пути только спустя целый год?       Когда девушка, захватив из почтового ящика корреспонденцию, скопившуюся за время ее отсутствия, открыла входную дверь и, бросив через плечо что-то похоже на «чувствуй себя, как дома», скрылась за одним из поворотов, Алекс с воодушевлением кладоискателя отправился в путешествие по ее квартире. Он не увидел ни ярких подушек на мягком диване в гостиной, ни фотографий в рамках на прикроватных тумбах, ни милых безделушек на полках. Не было даже магнитов на дверце холодильника в кухне, где за круглым обеденным столом белого цвета Агата разбирала свою почту, фыркая и закатывая глаза от неудовольствия. Только белый цвет и идеально гармонирующая между собой мебель, которая явно была куплена не впопыхах. Ничего в этой квартире не выдавало тайн ее хозяйки. Единственным ярким пятном в ее же жилище была сама Агата — бойкая, упрямая, несгибаемая.       Остановившись у огромной белой кровати, над которой, словно пушистое облако, парил белый балдахин, Алекс представил себе, как Агата, сладко потянувшись после глубокого сна, встает и шлепает босыми ногами в ванную, накинув на плечи один из своих шелковых халатов. Тоже белый. Он представлял ее растрепанной и мило зевающей, потягивающейся и запускающей свои тонкие пальцы в небрежные темно-русые локоны. Это видение оказалось таким ослепительно-прекрасным, что мужчине пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем он смог снова вернуться в снежно-белую реальность и увидеть, что Агата в своем идеально-скроенном брючном костюме винного цвета, подперев плечом дверной проем, с интересом наблюдает за ним. Да, эта квартира была лишь фоном для нее самой, и она, черт возьми, выглядела в ней еще лучше, чем обычно.       — Разочарован? — Агата изогнула бровь, обведя красноречивым взглядом свою спальню.       — Вообще-то я думал, что уже давно сместила королеву с ее поста и сама заправляешь в Букингемском дворце.       — Я работаю над этим. — Ее тихий смех зазвенел в белоснежной комнате, заставив сердце Алекса забиться чаще. Он вспомнил о том ужасном чувстве, сковавшем его, когда он допустил даже проблеск мысли о том, что она больше никогда не рассмеется над его шуткой, но быстро прогнал мрачные мысли.       От прозорливого взгляда серо-зеленых глаз не укрылось обуявшее его смятение. Алекс молчал, избегая ее взгляда. Белая стена начала расплываться, и ей на замену снова пришло ужасающее видение, в котором Агата была на грани смерти. Бледная и неподвижная. С трудом подавив в себе чувство всеобъемлющего страха, Алекс сфокусировал взгляд на лице Агаты — она все это время пристально смотрела на него, изучая и делая какие-то выводы.              Когда на Лондон опустился вечер, Агата, держась за локоть Александра, поднималась по ступеням отеля Гросвенор-Хаус в Мэйфэре, где проходил ежегодный бал дебютанток. Времени на подготовку было катастрофически мало, но Агате все-таки удалось найти идеальное платье для себя и великолепный смокинг для Александра. Они оба выглядели просто великолепно, и вряд ли кто-то, посмотрев на них, смог бы сказать, что эти двое пережили настоящий кошмар меньше суток назад. Подол черного платья в пол элегантными волнами отзывался на каждый сделанный Агатой шаг, высокий плотно прилегающий ворот скрывал от посторонних глаз уродливые синяки, а вечерний макияж — следы усталости на лице. Агата улыбалась, небрежным движением тонких пальцев поправляя локоны, которые трепал легкий вечерний ветерок.       Близился очередной бой.       Тут и там мелькали вспышки камер, в воздухе пахло дорогими парфюмами, шампанское пузырилось в изящных бокалах. Живая музыка и целый океан цветов. По залу, шелестя белыми платьями, проплывали девушки — дочери аристократов, которым предстояло дебютировать в тот вечер. Всех их сопровождали кавалеры в смокингах и фраках. Молодые и наивные дети пришли на бал, чтобы получить удовольствие, а Агата пришла побеждать. Стоило ей войти в зал, как глаза всех присутствующих впились в ее фигуру со звериным интересом. Девушка гордо вскинула голову, тряхнув густыми темно-русыми волосами, и обворожительно улыбнулась. Ее ждали.       Улыбчивая девушка в вечернем платье небесно-голубого цвета, бросив на Алекса заинтересованный взгляд, отыскала имя Агаты Харрис в списке гостей и сообщила им номер отведенного для их пары столика.       — Ты восхитительно выглядишь. — Швед нежно поцеловал Агату в висок и повел ее к столику, на котором значилось ее имя.       Она взглянула на своего спутника — голубые глаза, отражая вспышки фотокамер, сверкали, смокинг идеально сидел, подчеркивая фигуру и рельефы мышц, а острая улыбка не сходила с лица. Прекрасен. Приняв предложенный официантом бокал шампанского, Агата сделала глоток и хищно улыбнулась, еще раз пробежавшись взглядом по фигуре Александра.       — Кое-что напоминает. — Она провела кончиками пальцев по его ладони. — Не хватает только маски.       — Да, но в тот раз мы так и не потанцевали. — Чуть склонившись, он подал ей руку, приглашая на первый танец.       В воздухе запульсировали первые аккорды аргентинского танго, вскипятив кровь Агаты в венах. Девушка отставила свой бокал и, вложив свою ладонь в руку мужчины, позволила ему увлечь себя в страстный танец. Левой рукой он сжал ее ладонь, а правой скользнул по спине. Первый скользящий шаг — и Агата забыла об обстановке, о необходимости соблюдать приличия и позволила себе еще ближе прижаться к пышущему жаром мускулистому телу. Они тянулись друг к другу, откликались на импульсы друг друга и с точностью до миллиметра угадывали движения партнера. Они забыли о ритме и о других танцующих парах, скользя по паркету.       Дыхание сбивалось, возбуждение заставляло тела пульсировать, и, когда Алекс, последовав велению музыки, наклонил Агату почти до самого пола, зал взорвался аплодисментами. Отовсюду слышались возбужденные перешептывания.       Девушка тяжело дышала, почти касаясь губами его губ.       — Кажется, мы только что занялись любовью на глазах у всех этих важных персон. — Усмехнулся швед, возвращая девушку в вертикальное положение.       — Александр? — Позвал незнакомый голос, в котором сквозили нотки неподдельного беспокойства.       Машинально обернувшись в поисках источника звука, Агата столкнулась взглядом с миниатюрной брюнеткой в шикарном серебристом платье. Агате даже не надо было спрашивать, она сразу поняла, что перед ней стояла миссис Нильсен собственной персоной — родственную связь выдавали пытливые голубые глаза.       — Привет, мам. — Вздохнул швед, когда женщина подошла к нему вплотную, пробравшись сквозь столпившиеся пары. — Не знал, что ты тоже будешь здесь. Познакомься, это Агата Харрис. Агата, это моя мама — Оливия.       — Очень приятно. — Агата миролюбиво улыбнулась и протянула Оливии руку в знак приветствия.       — Мы можем поговорить? — Пожав предложенную ей руку, миссис Нильсен тут же отвернулась от Агаты, даже не выдавив из себя улыбки. — Наедине.       Бросив на девушку короткий взгляд, Алекс кивнул, соглашаясь на просьбу матери. Ему не хотелось бросать маленькую мисс-неприятность одну среди всех этих акул, но он знал, что мать не отцепиться от него, пока не получит то, чего хочет. Агата, элегантно поправив подол своего платья, отошла к столику, чтобы не мешать воссоединившимся родственникам.       — Что ты здесь делаешь? — Зашипела женщина, опасливо оглядываясь через плечо. — Что ты здесь делаешь с ней?       — А почему тебя это так удивляет? — Дыхание все еще не восстановилось после головокружительного танца. — Ты же сама отослала меня в Англию с Фредериком, надо было полагать, что я, так или иначе, познакомлюсь с ней.       — Я не отсылала тебя! — Оливия нахмурилась.       — Конечно, мама, ведь я же ни капли не мешал твоим отношениям с этим…       — Александр!       Пришло время танцевать вальс. Пары снова начали собираться на танцплощадке, обступая Александра и его мать со всех сторон. Краем глаза он заметил, что в их числе была и Агата, раскрасневшаяся после танго, она снова вышла танцевать, но на этот раз с другим. Огромный темнокожий мужчина в смокинге, улыбаясь, словно чеширский кот, вел ее сквозь толпу. Алекс скрипнул зубами, но сдержал свой порыв пойти и показать этому амбалу, кому принадлежит эта девушка.       — Потанцуем, мама? — Выбраться из сгустившейся толпы уже не представлялось возможным.       — Эта девушка опасна! — Зашипела женщина, закружившись в танце. В ее голубых глазах блестел неподдельный испуг. — Находиться рядом с ней — опасно! Ты должен немедленно улететь из Англии и забыть о ней.       — Я бы подумал над твоими словами, мама, если бы они не были такими расплывчатыми.       — Что здесь, по-твоему, происходит? — Она обвела взглядом танцующие пары и сощурилась, увидев Агату. — Все они собрались на суд. И судить будут именно ее, дорогой. Если она не согласится на их условия…       Ну, конечно, она не согласится. Алексу было доподлинно известно, что Агата решительно отринет все условия, которые ей не подойдут, даже под страхом смерти. Она никогда не пойдет на поводу у кого-то другого, никогда не согнется и никогда не уступит.       — То что? — Все его внутренности сжались, ожидая ответа.       — Они убьют ее.       Словно в подтверждение ее страшных слов на смену аккордам вальса пришли душераздирающие крики, звон разбитого стекла и жуткий грохот. Алекс не хотел поворачиваться, он боялся увидеть, что произошло. Люди вокруг него начали суетиться — они звонили в службу спасения, прикрывая раскрытые рты руками, и все, как один, смотрели в центр зала. Стараясь не утонуть в этой какофонии, Алекс начал медленно оборачиваться.              ***       — Агата, ты в порядке? — Эллиа осторожно встряхнул ее, обхватив плечи своими огромными руками. — Можешь встать?       Хрустальная люстра размером с долбаного слона лежала посреди зала, придавив своей неподъемной массой молодого мужчину в черном смокинге. Алая лужа крови растекалась по паркету, на котором еще мгновение назад в вальсе кружились пары. Такие махины не падают с потолка просто так, особенно в тот момент, когда под ними в танце проплывает Агата. Если бы Эллиа не среагировал вовремя, то под осколками хрусталя и металла лежала бы она, а не этот незнакомец.       — Да, я в норме. — Отозвалась девушка. — Спасибо, что не позволил мне оказаться на его месте.       Потирая ушибленный бок и опираясь на предложенную ей огромную ладонь, Агата поднялась на ноги. Она не слышала, что говорил ей Эллиа. Глядя на то, как Оливия беспокойно хватается за руки рвущегося к ней Александра, Агата вспоминала свое детство. Глупый случай из школьных времен всплыл сам собой. Когда она училась в младшей школе, какая-то задира, имя которой давно уже стерлось из памяти, толкнула Агату во время перемены, и она, не удержавшись на ногах, здорово приложилась носом о начищенный до блеска паркет. Кровь потекла по подбородку, забрызгав форму элитной школы-интерната, а вокруг дезориентированной и плачущей от унижения и обиды Агаты уже кружились в танце скорой помощи учителя и воспитатели. Ее незамедлительно доставили в кабинет медсестры, остановили кровотечение и, конечно, доложили об инциденте Аннет, обещая по всей строгости наказать обидчицу. А Агата хотела только одного — чтобы мама оказалась рядом и сказала ей, что все будет хорошо. Тогда она еще не знала, что Аннет, примчавшаяся, чтобы забрать ее домой, лишила ее материнской заботы и любви, и соленые слезы обиды на судьбу и задиру-старшеклассницу обжигали ее покрасневшие глаза.       Чувство тревожного напряжения вытеснило старое воспоминание, Агата, осматриваясь по сторонам в поисках новой опасности, начала пробираться к своему столику. Кажется, там у нее еще осталось шампанское в бокале. Все было, как в тумане, а раненная душа снова умоляла о материнском тепле. Агата не смотрела больше на Алекса и его мать, потому что ей было невыносимо больно осознавать, что, даже отомстив, она не почувствовала столь необходимого облегчения. Девушка рухнула на стул и устало выдохнула. В бокале осталось совсем немного шампанского, и Агата выпила его одним глотком, так и не испытав ни капли удовольствия. Все эти суетящиеся люди, крики и чертова люстра, все еще лежащая ровно посередине танцевальной площадки. Спасатели пытались вытащить тело из-под обломков как можно быстрее, чтобы аристократы, лица которых были искажены ужасом и смятением, смогли продолжить свою вечеринку.       — Поразительное везение. — Обволакивающий женский голос пробился сквозь кокон, которым Агата окутала свое сознание, привлекая ее внимание.       Девушка подняла на свою неожиданную собеседницу безразличные глаза и сразу узнала ее. Анна Попович — самый крупный и влиятельный партнер ее тетки. Элегантная прическа, украшенная причудливым узором из плетения золотых нитей, платье цвета слоновой кости и высокомерно задранный подбородок. Глубокие морщинки паутинками расползались от уголков ее надменных глаз, губы были сложены в тонкую полоску, а руки сложены на животе. Всем своим видом женщина пыталась дать понять Агате, что такой глупой, молодой и неопытной мышке не удастся сбежать из лап хищной кошки вроде нее.       — Рада с вами познакомиться, мисс Попович. — Агата откинула с лица прядь волос. — Даже при таких обстоятельствах. Извините, что я не встаю, чтобы пожать вам руку…       — Ничего, я все понимаю, мисс Харрис. — Анна одарила ее сдержанной улыбкой. — Вы, наверное, не привыкли к таким потрясениям. Аннет ведь всегда берегла вас.       — Шампанского, леди? — Официант, старательно пытающийся делать вид, что посреди зала не лежит бездыханное тело, раздавленное огромной люстрой, лучезарно улыбнулся.       — Лучше водки. — Выдохнула Агата, буравя взглядом надменное лицо своего будущего бизнес-партнера. — Со льдом.       — Одну минуту. — Снова улыбнувшись так, будто она была лучшим человеком на всей этой чертовой планете, молодой официант засеменил к бару, оставив Агату наедине с Анной.       Женщина, элегантным взмахом рук поправив подол своего атласного платья, изящно опустилась на стул напротив Агаты. На ее лице не было и тени улыбки, глаза — внимательные и надменные — скользнули по лицу молодой девушки с каким-то почти хищным любопытством.       — Мы, признаться, не думали, что вы появитесь. — Уголки ее тонких губ дернулись, выдав рвущуюся наружу саркастичную улыбку. — Аннет говорила, что вы слишком нежная для нашего мира.       — Аннет имела привычку меня недооценивать. И посмотрите, куда ее это привело.       Что-то изменилось в холодных глазах мисс Попович — в них загорелась догадка, которая совершенно не напугала Агату. Девушка сделала еще один глоток горького алкоголя и позволила себе улыбнуться. Ей бы стоило прямо сейчас поставить бокал на стол, извиниться и убраться от Гросвенор-Хаус так далеко, как позволит планета, но Агата не хотела играть на понижение, она удваивала ставки и ждала ответа оппонента.       Этот мир с балами дебютанток, грязными деньгами и люстрами, падающими на головы, должен был напугать ее до трясущихся коленок, но на деле он только разжег в ней небывалый интерес. Понимала ли Анна Попович, что перед ней сидит далеко не такая тихая, любящая романтические истории и счастливые финалы девушка, о которой ей рассказывала Аннет? Определенно. Агата поняла это, когда женщина расправила плечи и выпрямилась, чтобы казаться выше и больше. Именно так учат реагировать на хищника, готовящегося к нападению.       — Да, теперь я это вижу. — Рассеянно обронила Анна и махнула кому-то за спиной Агаты, приглашая присоединиться к разговору.       Еще один глоток водки и Агата расслаблено откинулась на спинку стула, небрежно поболтав напиток в бокале. К беседующим подошла девушка примерно того же возраста, что и Агата. Стройная азиатка в ярко-красном платье с пышной юбкой и помадой в тон. Она, вытянувшись, словно гитарная струна, напряженной статуей застыла рядом с Анной. Ее красивое, узкое лицо не выражало абсолютно ничего, но Агата кожей чувствовала волны неприязни, исходившие от нее. Но кого она ненавидела — ее или Анну Попович?       — Мисс Харрис, вам, конечно, будет довольно сложно разобраться и адаптироваться в наших с Аннет делах. — Анна бросила на расслабленную Агату насмешливый взгляд. — Это Ева Скай, моя помощница. — Она небрежно кивнула на девушку в красном. — Она поможет вам разобраться во всех тонкостях, если вы, конечно, позволите вам помочь.       Даже под толстым слоем красной помады было видно, как побелели губы Евы Скай. Конечно, кому захочется быть нянькой богатенькой идиотки? Агата тихо хмыкнула и встала со стула, не выпуская бокала из рук. Она досконально изучила семейное древо Анны Попович и знала, что Ева была не просто ее помощницей. Она была ее внучкой, которая на дух не переносила родную бабку. Их редко можно было увидеть вместе, например, попивающими чай с вареньем или выбирающими диван для гостиной в новой квартире.       — Приятно познакомиться, Ева. — Агата протянула девушке руку и лучезарно улыбнулась, когда она пожала ее ладонь. — Ваша помощь станет для меня настоящим подарком!       — Рада слышать. — Процедила девушка сквозь зубы, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее, но получалось у нее это из рук вон плохо.       — Я бы выпила еще. — Агата красноречиво подняла вверх опустевший бокал. — Составите мне компанию?       Бросив через плечо скомканные извинения, адресованные Анне, Агата ухватила Еву под руку и потащила ее к бару, изо всех сил стараясь не искать в толпе, отходящей от шока, фигуру Александра. Она действительно хотела выпить. Сейчас. Срочно. Эта чертова неделя была неподъемной, непреодолимой, дикой и утомляющей. Агату искренне удивляло, что она все еще жива. Девушка продолжала улыбаться и делать вид, что люстра, рухнувшая с потолка как раз в тот момент, когда она кружилась в вальсе с Эллиа точно под ней, совершенно не внесла свой пагубный вклад в ее и без того шаткое ментальное здоровье.       Агата выпустила Еву из захвата, едва убедившись, что она не соскочит с барного стула и не устремиться прочь. Усевшись поудобнее, она постучала ноготками по хрусталю бокала, привлекая внимание бармена.       — Вряд ли я понравилась вашей бабушке. — Агата тихо рассмеялась, ощущая на своем затылке убийственный взгляд Анны Попович.       — Я не понимаю, о чем вы говорите. — Старательно изображая недоумение, Ева подтянула к себе бокал с выпивкой и уперла взгляд в свое отражение в зеркале за барной стойкой.       — Вот это преданность. — Ухмыльнувшись, Агата поймала взгляд Евы в зеркале. — Но заслуживает ли ее Анна Попович?       Ева напряглась и, кажется, даже клацнула зубами, отчего ухмылка Агаты стала еще шире — она нащупала брешь в ее обороне, и теперь ей оставалось только надавить посильнее. Всем своим видом показывая, что ей можно доверить даже самый страшный секрет, Агата подвинулась ближе к девушке в красном. Ее обаяние было выкручено на максимум, и Ева явно это заметила — девушка повернулась к Агате и чуть и шире распахнула свои светло-карие глаза. Бинго.       — Хотите узнать, почему я здесь? — Лучший способ заручиться доверием собеседника — показать ему, что у вас есть что-то общее. — Я ведь знала, что не понравлюсь вашей бабке, потому что не соглашусь на ее условия, знала, что подвергну себя опасности, но все-таки пришла. Моя тетушка была отвратительным человеком. Она убила моих родителей и лгала мне всю мою жизнь, притворяясь моим другом. И теперь я хочу разрушить все, над чем она работала всю свою жизнь, уничтожить даже память о ней.       — Значит, слухи поползли неспроста. — Ева отвела взгляд и улыбнулась каким-то своим мыслям. — Вы не такая, какой я вас себе представляла, Агата.       — Не раздражающая наследница, которая думает только о шмотках и драгоценностях?       — Не мягкотелая размазня. — Светло-карие глаза полыхнули решимостью. — Как и я.       Изучать своих врагов полезно. Копаться в их прошлом, оживлять призраков и задавать вопросы — крайне важно, если ты собираешься победить. Целый год Агата готовилась, искала и изучала. Она знала все о людях, с которыми ей предстояло иметь дело. И о Еве Скай в том числе. Ее отец бесследно исчез много лет назад, а мать, отказавшись быть частью династии Попович, уехала так далеко, как только смогла. Ева была такой же брошенной, как и Агата, такой же сломленной и желающей возмездия.              ***       Мать вцепилась в него, словно клещ, умоляя вернуться в Швецию и просто забыть о существовании Агаты. Но разве Алекс мог забыть о женщине, на палец которой надел кольцо, и приложил немало усилий для того, чтобы она его не сняла? Нет, даже если он вернется в родные пенаты, то исключительно в качестве мужа Агаты Харрис.       Он следил за ней, игнорируя увещевания Оливии и ее попытки воззвать к его здравому смыслу. Его здравый смысл умер в тот момент, когда он заглянул в серо-зеленые глаза, еще не зная, кто именно скрывался под маской. Мог ли мужчина в здравом уме и твердой памяти целый год искать женщину, которая явно не желала быть найденной? Конечно, первым делом он пошел к Аннет, чтобы узнать адрес ее племянницы и сообщить, что она свела его с ума, но, даже получив бумажку, на которой ровным почерком был написан улица и номер дома в одном из оживленных кварталов Лондона, Алекс не приблизился к разгадке тайн Агаты Харрис. Он часами стоял возле указанного Аннет дома, обошел все пабы и магазины, расположенные неподалеку, задавая вопросы об очаровательной и немного сумасшедшей англичанке, но все, кого он встречал, лишь качали головами и говорили, что никогда не встречали ее. Только спустя год он понял, почему так и не смог отыскать ее. Агата пряталась в своей белоснежной квартире и строила грандиозные планы, которые и привели его на ежегодный бал дебютанток.       Да, Александр знал, что его мать никогда не устроила подобного представления, если бы опасность не была реальной, но он просто не мог отступить. Он хотел эту женщину, которая даже после падения на ее голову многотонной люстры выглядела просто сногсшибательно, хотел, чтобы она принадлежала только ему одному.       Под его прожигающим взглядом Агата нахально улыбнулась сидящей напротив нее женщине и провела своей крошечной ладошкой по темно-русым волосам. Она делала так всегда, когда была уверена в своем превосходстве. Алекс тихо выдохнул, подавив улыбку влюбленного идиота — у нее все идет, как надо.       — Ради бога, хватит смотреть на нее! — Неистовствовала мать. — Ходят слухи, что у нее на пальце уже давно красуется чье-то кольцо, сынок, а ты пускаешь на нее слюни!       — Не так уж и давно. — Алекс все-таки улыбнулся, вспомнив, как она назвала кольцо фигней.       — Что?!       — Что?       Оливия, схватив сына за грудки, смерила его грозным взглядом. Это выглядело довольно комично, если учесть, что она была меньше него примерно в два раза. Осторожно перехватив запястья матери, Алекс отвел ее цепкие пальцы от своего пиджака и снова взглянул на Агату.       — С кем она говорит? — Спросил швед.       — Это Анна Попович. Русская. Они с Аннет были просто непобедимым тандемом. — Оливия скривилась. — И если твоя Агата не придется ей по душе, то вам обоим конец.       — Моя Агата определенно попытается ее взбесить.       Ну, конечно, она ни за что не стала бы подыгрывать и пытаться быть удобной для кого-то. Тем более для того, кто был связан с ее теткой. Наблюдая за ней издалека, Алекс, наконец, понял, что ее целью была не просто месть, а самое настоящее забвение. Агата собиралась разрушить все, что построила Аннет, чтобы потом построить то, что будет принадлежать только ей одной.       Когда девушка, не выпуская из рук бокал, поднялась на ноги, Алекс понял, что ей все-таки удалось взбесить, возможно, самую влиятельную женщину в деловых кругах Англии. Тонкие губы Аннет Попович искривились в яростном оскале, и Алекс осознал, что пожар, в котором сгорел фамильный особняк, был далеко не страшным событием в его жизни. Агата сознательно поставила себя под сокрушительный удар русской аристократии, а, возможно, и мафии, и, кажется, была очень этим довольна, уходя под руку с неизвестной ему девушкой прочь от Анны.