Маски

      Тело убрали, обломки люстры и осколки хрусталя исчезли, а на лицах гостей снова заиграли улыбки, хотя под потолком все еще угрожающей петлей из стороны в сторону раскачивалось опустевшее крепление. Снова заиграл оркестр — переливы скрипичных струн заполнили зал, который еще совсем недавно полнился криками. Люди умеют быть на удивление слепы, когда дело касается уродливости окружающей их реальности. Они предпочитают отводить взгляд и не видеть того, что происходит на самом деле, лишь бы не лишиться возможности и дальше жить в чистоте, красоте и комфорте. Например, Агата всегда старалась отрицать факт того, что ее тетушка вовсе не являлась святым примером для подражания, хотя поводов усомниться в праведности Аннет у нее было предостаточно. Только когда жестокая правда насильно явила ей свой уродливый лик, Агата смогла принять безжалостный факт греховности своей некогда любимой тетушки. И тогда ее мир рухнул, а личность начала стремительно трансформироваться, подчиняясь новым правилам. Агата больше не была той плачущей из-за стычки с задирой младшеклассницей, она больше не боялась упасть и разбить нос, не боялась крови и могла сама ответить любому обидчику. Из доброй и понимающей девушки она превратилась в жестокого и опасного монстра, который и бровью не повел, когда тело мужчины, пострадавшего от падения гигантской люстры, выносили из зала, накрыв белой тканью. Ей было плевать на его смерть и на тех, кто будет его оплакивать. Все, что волновало Агату — это собственные интересы, ей до жжения в груди хотелось понять, был ли этот смертельный вальс простой случайностью, или так ее поприветствовали новые «друзья»?       — Я-то думала, что мне придется подтирать тебе сопли. — Подперев голову кулаком, протянула Ева. — А ты ничего, даже слезу не пустила.       — А с чего бы мне плакать?       — Неужели на тебя каждый день падают люстры, пока ты танцуешь?       — Такие люстры не падают просто так. — Агата бесстрастно пожала плечами, сделав очередной глоток.       — А Аннет-то пыталась нас убедить, что ты круглая идиотка. — Светло-карие глаза блеснули озорством. — Вот только беда в том, что моей бабке ты пришлась не по душе.       — О, я заметила. — Агата скосила взгляд на каменное изваяние, именуемое Анной Попович — прямая спина, поджатые губы и холодный взгляд. — Но, честно говоря, этого стоило ожидать.       — Ничего, уверена, ты быстро разберешься во всех тонкостях и поймешь, что делать, чтобы она не злилась.       — Шутишь? — Звонкий смех Агаты привлек внимание многих гостей. Она покачала головой и прищурилась, пытаясь понять, стоит ли делать ставку на Еву, которой уже наверняка до тошноты надоела эта старая властная дрянь. — Я давно во всем разобралась. — Ставки сделаны, ставок больше нет. — Она убьет меня. Точнее, попытается. Она сразу поняла, что я не стану слепой марионеткой в ее руках, как ей бы того хотелось. Я много знаю и плохо поддаюсь дрессировке. Я — неудобная.       Ева напряглась. Ее пальцы до побеления сжали бокал, а глаза стали жесткими, почти как у Анны. Снисходительный тон, которым она говорила с Агатой, пока считала ее глупой неумехой, сошел на «нет», губы снова сжались в тонкую полоску. Страх. Агата чувствовала его, потому что сама столько лет жила, испытывая постоянное чувство страха. Когда ей сообщили о смерти родителей — такой нелепой и молниеносной — она стала бояться любых транспортных средств, не выходила из своей комнаты по нескольку дней и устраивала постоянные истерики, если Аннет собиралась в дальние поездки. Она убедила себя, что мир — страшное и враждебно настроенное место. Ох, знала бы она тогда, что это совсем не нелепая случайность виновата в смерти родителей…       — Очень неразумно говорить об этом так… открыто.       — Хочешь ей рассказать? Давай. — Подернув острыми плечами, Агата махнула рукой, подзывая к себе бармена. — Для меня уже ничего не изменится, она уже решила, что я ей не подхожу, а вот для тебя может измениться многое.       — О чем щебечете, пташки? — Гортанный голос Эллиа заставил Еву сморщиться. Она бросила на великана колкий взгляд, чем, кажется, его только позабавила.       — Не твое дело. — Процедила девушка и залпом допила остатки алкоголя. Нервозность волнами исходила от ее стройного тела.       — Как же. — Эллиа шутливо щелкнул ее по носу. — Чего ты вечно такая хмурая, ведьмочка? Посмотри на мисс Харрис — заявилась в осиное гнездо и смеется, как ни в чем не бывало.       Бармен снова наполнил их бокалы и ретировался, почувствовать витающее в воздухе напряжение. Агата задумалась, а как они выглядят со стороны? Две хрупкие женщины и один неправдоподобно огромный мужчина, пьющие водку со льдом на светском мероприятии. Нелепо — возможно, комично — абсолютно определенно. Она вообще не должна была находиться в Гросвенор-Хаус, распивать алкогольные напитки с этими людьми или думать, что они могут быть друг другу полезны, потому что это было слишком опасно — вокруг нее сжималось хищное кольцо пираний, которые хотели, чтобы маленькая мисс Харрис и миллионы, неожиданно свалившиеся на ее голову, послужили их цели.       Но правда заключалась в том, что Агате было нестерпимо скучно в ее белоснежной квартире или в пестрящем красками особняке. За прошедший год она успела переосмыслить всю свою жизнь, которая была настолько скучной и унылой, что хоть в петлю лезь — учеба, йога и это тошнотворное подчинение течению. Но теперь — Агата окинула быстрым взглядом зал — она вырвалась из объятий смертельной скуки, чтобы получить все, что только сможет дать ей ее новая жизнь. Неожиданное богатство — отлично, шведский жених — просто восхитительно, смерть на балу дебютанток — идеально! Больше Агата не хотела тратить время на сожаления, осторожность и печаль. Она хотела стрелой нестись вперед, чтобы наверстать упущенное за годы скорби и слепого подчинения веселье.       — Чего ты прицепился, идиот?! — Ева хлестнула мужчину по руке. — Ты разве не знаешь, что встревать в чужие разговоры — признак дурного воспитания?       «Ваша ставка сыграла!» — пронеслось в голове у Агаты, когда она поняла, что Ева заглотила наживку. Она не сбежала, не послала ее ко всем чертям и даже не возмутилась, а, значит, уже почти согласилась. Видимо, жажда, наконец, освободиться от бабки и ее правил была гораздо сильнее страха перед ней и ее гневом.       — Неужели? — Эллиа разразился басистым смехом, отчего снова все собравшиеся гости покосились на их несуразную компанию. — И это Ева Скай говорит мне о дурном воспитании?       — Заткнись!       — О, Агата, а она уже рассказала тебе о том, что натворила на прошлогоднем маскараде твоей тетки? — Глаза гиганта сверкнули предвкушением.       Агата начала копаться в обрывках воспоминаний, которые остались с того вечера. Ей пришлось отбросить самые приятные из них — те, что были связаны с ночью, которую она окрестила лучшей в своей жизни — чтобы добраться до нужных. Тетушка что-то говорила ей о девице, которая напилась и нырнула в ее любимую клумбу с астильбами, безбожно смяв своим обмякшим телом все цветы.       — Это ты уничтожила любимую клумбу Аннет? — Агата весело заулыбалась, вспоминая, насколько скорбным было лицо тетушки, когда она рассказывала ей об этом инциденте.       — Бинго! — Эллиа хлопнул в свои огромные ладоши. — Она флиртовала с официантом, чтобы позлить бабулю, и не смогла устоять на ногах!       Перекошенное гневом лицо Евы начало заливаться стыдливым румянцем, отчего Агата и Эллиа захихикали, словно детсадовцы, смущая девушку еще сильнее. Было странно сидеть за барной стойкой рядом с этими двумя и вспоминать события минувшего года. Было странно, что в этих событиях было и что-то забавное.       — Мы говорили не о том! — Ева из последних сил цеплялась за возможность выплыть из лужи, в которую ее посадил Эллиа.       — А о чем?       Хихиканье, напуганное вопросом великана, мгновенно стихло. Агата, прищурившись, взглянула в невозмутимое лицо Эллиа. Что-то снова ускользало от ее внимания, какая-то мелкая деталь. Мысли, сгруппировавшись, начали выстраиваться в логическую цепочку: он подошел не просто так, он не просто так оказался на этом балу, он знаком с Евой, и он, черт возьми, работает в «Счастливом утенке», работает на Гарри Чека!       — О том, какие красивые здесь люстры. — Агата клацнула зубами, почувствовав на языке вкус очередного предательства. Сукин сын знал!       — Так, она догадалась? — Обратился Эллиа к Еве.       — Оказалось, она не так проста. — Девушка была только рада увести тему разговора подальше от своего грандиозного падения в астильбы.       — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет.       Дерзость в голосе Агаты заставила ее собеседников удивленно приподнять брови. Да, никто в этом зале явно не ожидал, что в крошке-Агате есть хоть что-то интересное, кроме, конечно, денег ее тетки. Но никто из них ведь по-настоящему ее не знал. Она и сама только начинала узнавать себя, выходя за границы, к которым раньше боялась даже приблизиться.       — Чего она добивалась этим перфомансом? — Агата кивнула на пустующее крепление под потолком, обращаясь к Еве.        — Мы все хотели посмотреть, чего ты стоишь. — Не обратив никакого внимания на то, как Эллиа закатил глаза, Ева продолжила: — И твое хладнокровие никого не оставило равнодушным.       — Я так понимаю, все было спланировано до мелочей. — Девушка бросила красноречивый взгляд на гиганта, который вытащил ее танцевать.       — Кроме трупа. — Эллиа небрежно пожал плечами, но глаза его продолжали внимательно следить за реакцией Агаты, которая оставалась спокойной и невозмутимой, словно они обсуждали котят, а не остывающее тело какого-то незнакомца.       Бросив взгляд через зал, Агата наткнулась на обеспокоенные глаза Александра. Он все еще находился рядом с матерью, которая щебетала что-то ему на ухо, выглядя при этом крайне обеспокоенной и не понимая, что все внимание сына приковано далеко не к ней. Приятное тепло разлилось в ее груди, когда взгляд голубых глаз, скользнув по ее телу, будто в поисках каких-либо повреждений, вернулся к лицу и немного смягчился. Он волновался за нее. Все тело Агаты потянулось к Александру, желая как можно скорее избавиться от оков вечернего платья, чтобы заточить себя в других — в его объятьях.       — Ну, так это его бриллиант сияет на твоем пальце? — Проследив за ее взглядом, Эллиа расплылся в улыбке.       Возможно, впервые с момента появления в ее жизни огромного драгоценного камня, Агата захотела с гордостью поднять руку, чтобы все вокруг его увидели. Даже будучи маленькой девочкой, она не мечтала о свадьбе и сказочном принце, но получила их во взрослом возрасте, когда совсем этого не ждала. Улыбка помимо воли расцвела на ее лице, пока она вглядывалась в безупречные черты лица человека, успевшего стать для нее родным.        Швед кивком головы указал ей на кого-то за ее спиной и вопросительно поднял брови. Повернувшись, Агата увидела Анну, разговаривающую с неизвестным ей молодым мужчиной в черном костюме. Он — высокий, худощавый брюнет — чуть наклонившись, внимательно слушал то, что говорила ему Анна. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но глаза — пытливые и внимательные — горели настоящим азартом охотника. Агата почувствовала неприятную щекотку в яремной впадинке. Это ее организм говорил, что опасность близко.       — Куда ты смотришь? — Заметив, что Агата выпала из разговора, Ева проследила за ее взглядом, и с ее губ сорвалось что-то нечленораздельное, больше похожее на ругательство, чем на культурные слова. — Агата, тебе надо уходить. Сейчас.       — Что? В чем дело?       Но Ева уже тащила ее прочь от барной стойки, схватив за руку, а Эллиа огромной тенью шел следом, не отставая ни на шаг. Агата не пыталась освободить руки, прислушиваясь к своему внутреннему голосу, который подсказывал ей, что лучше поступить именно так. Этот худой мужчина с блестящими и такими пугающе внимательными глазами произвел на нее довольно сильное впечатление — весь его вид говорил о том, что он опасен. Девушка опомнилась, когда Ева втолкнула ее в уборную и резко захлопнула дверь перед носом великана, не переставая бормотать себе под нос ругательства на русском языке. Осмотрев каждую кабинку и убедившись, что в комнате никого, кроме нее и Агаты нет, Ева неожиданно присела и нырнула под подол платья обескураженной Агаты.       — Эй, какого черта?! — Агата остолбенела от неожиданности, она не знала, как ей реагировать на этот странный порыв своей новой знакомой.       Холодные женские пальцы коснулись ее бедра и, быстрым движением обвив что-то вокруг него, защелкнули замок. Металл пистолета в набедренной кобуре обжег нежную кожу. Ева вынырнула из-под юбки и внимательно посмотрела в глаза ошарашенной Агаты.       — Ты запомнила его лицо? — Требовательно спросила она. Агата утвердительно кивнула. — Если увидишь его где-то поблизости — стреляй, не раздумывая.       — Кто это?       — Это Джеймс. — Рыкнула Ева. — Анна зовет его, когда нужно убрать того, кто ей неугоден.       — Значит, ты согласна помочь мне?       — Я согласна обсудить условия, если ты, конечно, сможешь выжить.       — А Эллиа?       — Спроси у него сама. — Ева распахнула дверь в коридор, где о чем-то ожесточенно спорили двое мужчин.       Из голубых глаз Александра летели гневные искры, на лбу вздулась вена, а руки были сжаты в кулаки. Кажется, он был готов напасть на Эллиа, который был больше него минимум в два раза. Агата шагнула к разгневанному шведу, который мгновенно забыл о существовании великана и раскрыл для нее свои объятья. Ей было комфортно и спокойно, когда она прижималась к его крепкому телу и вдыхала аромат его кожи. Не обращая внимания на зрителей, Агата приникла к его губам со сладким поцелуем. Пусть их разлука была смехотворно короткой, но она уже привыкла, что он всегда был рядом. Сильные руки обвили ее талию, притягивая ближе. Она услышала, как он облегченно вздохнул сквозь поцелуй, и не смогла сдержать улыбки. Александр Нильсен принадлежал только ей.       Это была не любовь. Это было настоящее безумие — ураган эмоций, цунами страстей, торнадо красок. Агата подсела на эти ощущения, она хотела, чтобы это не заканчивалось никогда.       — Агата! — Строгий голос Евы вырвал Агату из плена ощущений. — Сейчас не время.       — Да. — Агата отстранилась от Алекса, но он все-таки не выпустил ее из объятий.       — Мне вот что интересно, ведьмочка. — Эллиа потер огромный подбородок, разглядывая Еву. — Твоя бабуля хочет ее смерти, а ты ей помогаешь?       — Я все тебе расскажу, как только они, наконец, свалят! — Подгоняя застывших влюбленных, Ева начала активно размахивать руками.              ***       Он смотрел на ее тонкую фигуру, застывшую у зашторенного окна. Внешне Агата оставалась абсолютно спокойной, но Алекс уже научился улавливать перемены в ее настроении — она была настороже. Об этом говорили ее плотно сжатые губы и глаза, пытающиеся рассмотреть что-то через невесомую ткань занавески. Она не проронила ни слова, пока они возвращались в ее белоснежную квартиру из Мэйнфэра, лишь беспокойно смотрела в окно везущей их по улицам Лондона машины. Алекс не спешил нарушать воцарившегося между ними молчания, все это время, пока мать упорно доказывала ему, что рядом с ней опасно даже находиться, он наблюдал за ней — она блистала среди всех этих разодетых женщин, словно самая яркая звезда на небосклоне. И блистала сейчас, переодевшись в широкие хлопковые штаны и свободную рубашку для сна. Было в ней что-то, чего нельзя было увидеть, но то, что влекло его на интуитивном уровне — это читалось в быстрых движениях ее рук, в смелом взгляде, в нахальной улыбке.       О, эта улыбка. Когда уголки ее пухлых губ приподнимались, он готов был бросить к ее ногам целый мир. Мать могла читать ему лекции хоть каждый день или каждый час, но он уже не сможет уйти. Ведь он всегда знал, что быть с ней — значит балансировать где-то на грани между эйфорией и ужасом, всегда знал, что она безумна и опасна. И именно в это он был бесконечно влюблен.       Бесшумно встав с кровати, он подошел к ней и обвил ее тонкую талию руками, вжимаясь в спину грудью. Агата выдохнула и положила ладони на его руки. Такой простой, ничего не значащий жест заставил все его тело напрячься и запылать. Что-то в ней изменилось. Он заметил это еще там, в Гросвенор-Хаус, когда она улыбнулась ему, а ее глаза засияли теплотой. Так выглядят влюбленные женщины, когда смотрят на своих мужчин. И в тот момент голос матери стих, все эти люди исчезли, музыка перестала звучать. Ушел даже этот страх, который вонзался в его сердце всякий раз, когда рядом с ней происходило какое-то движение. Тогда он поверил, что она справится — утрет носы всем этим напыщенным идиотам и выйдет из бушующего пламени абсолютно невредимой. Пока все остальные будут гореть.       Алекс крепче прижал к себе девушку и в полной мере ощутил, как напряжено ее тело. Она вытянулась струной, ее мышцы сокращались, а сердце отбивало неровный ритм в часто вздымающейся груди.       — Назад! — Взвизгнула девушка и навалилась на него всем телом, заставив мешком свалиться на пол.       Звук бьющегося стекла резанул слух, осколки посыпались на светлый паркет, а в стену напротив окна врезалось что-то маленькое, но явно смертоносное. Разразившись ругательствами, Агата поползла в противоположную от окна сторону, не обращая ни капли внимания на разбросанные по полу осколки. Она выхватила пистолет неизвестно откуда, добравшись до гардеробной, передернула затвор и, кажется, стала выглядеть в миллион раз увереннее, когда почувствовала холод металла в своей маленькой ладошке. Алекс, словно пребывая в тумане, наблюдал за ней.       — Старая гадина! — Зарычала девушка, подскакивая на ноги и бросаясь к окну.       Вся нежность, которую она источала какое-то жалкое мгновение назад, испарилась. Наружу вырвалось настоящее «Я» Агаты, которое готово было броситься на амбразуру, лишь бы не позволить кому-либо запугивать ее.       — Что происходит? — Алекс, наконец, смог заговорить.       — Анна Попович передает привет.       Под покровом темного, мрачного неба Джеймс, которого Агате удалось разглядеть только чудом прежде, чем случилось непоправимое, скрылся так же быстро, как и возник. Знал ли он, что пуля, которая, безусловно, предназначалась ей, не достигла своей цели? Агата поставила пистолет на предохранитель и развернулась к Александру. Он стоял на коленях, бездумно глядя в одну точку, будто по полу рассыпались не осколки разбитого окна, а осколки его разбитой жизни. А Агата просто наблюдала. Какая-то ее часть, та, что была влюблена в него до вспотевших ладошек, хотела броситься к нему, обнять и пообещать, что все будет хорошо, но другая — та, что была настроена решить проблему, приказывала оставаться на месте. Наблюдая за ним, всматриваясь в его отстраненное лицо, Агата мысленно повторяла, что он знал все с самого начала. Да, она никогда и ничего от него не скрывала. Наоборот, она с самого первого дня говорила ему, что вся эта безумная история может кончиться совсем не так радужно и прекрасно, как ему рисовала его фантазия. А он ни разу не пытался дать ей понять, что не готов к этому, он всегда шел за ней, всегда был рядом. Так, какого черта теперь он сидит на этом полу и смотрит в одну точку?!       — Чего расселся? — Гавкнула Агата, отлично понимая, что не сможет его укусить.       — Извини, мин лилия, но ты первая женщина, которая втягивает меня в такие вот приключения. — Разведя руками, он указал на осколки. — Мне нужно немного времени.       — Нет у нас времени!       В том, что ее нашли так быстро, не было ничего удивительного. Наверняка Анна, как и Агата, постаралась заранее узнать все о человеке, с которым ей предстояло иметь дело — адреса, привычки, распорядок дня. И теперь, ураганом пролетая по квартире и собирая вещи, которых после пожара у Алекса не было вовсе, разве что смокинг и пропахшие дымом брюки, Агата считала себя полной идиоткой. Нельзя было ехать домой.       Побросав в дорожную сумку предметы первой необходимости — пистолет, все наличные, хранящиеся в разных уголках квартиры, документы, которые швед самоотверженно вытащил из огня, и комплект сменной одежды, Агата остановилась. «Я успел схватить только самое ценное — тебя и документы» — ухмыляясь, говорил он, когда они ехали в Лондон. Сердце стучало где-то в районе горла, но она успешно подавляла панику и строила дальнейшие планы, а Алекс все сидел на том же месте и смотрел на нее.       Девушка уже хотела взорваться — настолько сильным было напряжение — но вовремя остановила себя.       — Ты мне нужен. — Подойдя к нему ближе, она ласково коснулась его щеки и тоже опустилась на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Пожалуйста, Алекс.       В нем будто что-то щелкнуло. Спохватившись, он забрал сумку из ее рук, и контроль над ситуацией тут же плавно перетек в его руки. Голубые глаза мельком взглянули на содержимое, переместили свой взгляд на немного растерянную Агату и лукаво заблестели.       — Чего расселась, мин лилия?       Именно это ему и нужно было услышать, она должна была сказать, что он нужен ей. Мужчине важно чувствовать себя важным и нужным, знать, что он может принести своей женщине безопасность и счастье. Когда Агата показала ему, что нуждается в его помощи, Алекс почувствовал, как в его груди взорвался раскаленный шар — ему хотелось свернуть горы ради нее, ради ее безопасности.       Подав девушке руку, он помог ей встать. Они вышли из квартиры, не беспокоясь о разбитом окне и возможном ограблении, она — в пижаме и туфлях на шпильке, которые первыми попались ей под руку, с растрепанными волосами и обескураживающей улыбкой на лице, а он — в строгих брюках и рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты, влюбленный и окрыленный. Они выглядели до крайности нелепо, но разве влюбленных это волнует? Мир двух влюбленных — закрытая территория, никому извне не дано его понять и постичь.       Поездка в такси до отеля была напряженной — Агата горела. Эта резкая перемена в поведении шведа сбила ее с толку, накрыла волной жгучего желания, затуманила разум. Теперь ситуация была под его безраздельным контролем, и это, черт возьми, было невообразимо возбуждающе. Она смотрела на его красивое лицо, по которому пробегали тени, отбрасываемые тем, мимо чего они проезжали, и начинала любить его с каждым мгновением все больше. Теперь Агате сложно было представить себе мир, в котором она могла допустить даже мысль о том, чтобы отказаться от его внимания. Его рука, которая лежала на ее бедре, начала медленно двигаться вверх, когда Александр заметил ее взгляд. Агата затаила дыхание и спиной вжалась в мягкое сиденье такси, прогнувшись в пояснице и подставляясь под прикосновения, полностью сконцентрировавшись на своих ощущениях. По телу бегали мурашки, мысли путались, густой воздух заливался в легкие, угрожая утопить ее в этой неожиданной страсти. А Алекс ухмылялся, продолжая свою сладкую, неторопливую пытку.       — Ты, наверное, сейчас такая мокрая, каттен. — Прошептал он, наклонившись к ее уху.       Агата тихо пискнула и чуть шире развела колени. Возбуждение мчалось по ее венам с головокружительной скоростью, мир померк, когда пальцы шведа надавили на ее клитор через ткань. Она не помнила, как они добрались до отеля, как проходили регистрацию и как поднимались в номер.       — Ты была такой нетерпеливой в такси, Агата. — Прорычал Алекс, едва за ними захлопнулась дверь гостиничного номера. Бросив сумку на пол, он запустил пальцы в ее волосы на затылке и с силой сжал кулак, разворачивая девушку к себе лицом. — Разве так ведут себя леди?       — Хочешь наказать меня? — Это был не ее голос. Чужой. Такой… умоляющий.       Со свистом втянув воздух носом, Алекс заставил ее встать на колени. Охотно подчинившись, Агата посмотрела на него снизу вверх и не смогла сдержать удивленного вздоха — голубые глаза полыхали в полутьме, губы были плотно сжаты, а на скулах от напряжения ходили желваки. Ее взгляд опустился ниже, скользнул по пульсирующей вене на шее, по мышцам, ясно угадывающимся под тканью белой рубашки, и остановился на эрекции, выпирающей из-под брюк. Дрожащими от нетерпения пальцами она расстегнула ремень, пуговицу, ширинку и, ухватившись за резинку, потянула брюки вниз вместе с боксерами.       Агата облизнулась, когда эрекция Александра вырвалась на свободу. Осторожно, пробуя и изучая, она провела языком вверх по его члену, следуя за набухшими венами.       — Дразнишь меня? — Властным движением он притянул ее голову ближе к своему паху, заставив полностью заглотить член.       Услышав его сдавленный стон, Агата начала двигать головой, обхватывая его губами и облизывая языком. Слюна стекала по подбородку, а из глаз брызнули слезы, пальцы впивались в его бедра, а душа плясала от наслаждения. Она доводила его до исступления своим языком. Алекс закатывал глаза, сильнее сжимал ее волосы, надавливая на затылок. Это была мучительно сладкая пытка, которая распаляла возбуждение их обоих.       Алекс смотрел на нее и не верил своим глазам, не верил в реальность происходящего. Ее близость, ее сверкающие серо-зеленые глаза и невыносимо горячий язык искажали реальность, делая ее такой, какой ее хотела видеть маленькая мисс Харрис. Шведу казалось, что со времени их первой встречи он парил где-то в невесомости, будто, наконец, сумел расправить крылья, которые до знакомства с ней были скованны тугими путами. Агата заставила его забыть о нормах, о приличиях и показала, что можно не думать о других. Впервые он отчетливо ощутил стук собственного сердца. Она привязала его к себе, пленила, заставила поверить в нерушимость их уз. Или это сделал он сам? Неважно. Важно лишь то, что он готов был стать для Агаты кем угодно — талисманом, любовником, мужем — лишь бы это сладострастное наслаждение никогда не прекращалось.       — Я хочу тебя всю, мин лилия. — Прохрипел швед, потянув ее за волосы вверх.       Когда их лица оказались на одном уровне, Алекс мазнул влажным поцелуем по ее припухшим губам и резко развернул спиной к себе, прижимая ее грудь к гладкой поверхности двери. Наматывая густые локоны на одну руку, другой он нетерпеливыми рывками сорвал с нее пижамные штаны и наградил правую ягодицу мощным шлепком. Девушка глухо застонала, прогибаясь в пояснице, и услышала, как позади нее, расстегиваясь, звякнула пряжка его ремня, а спустя короткое, но такое мучительное мгновение, по ее влажным складкам скользнула головка налитого кровью члена, то почти входя в нее, то отстраняясь.       — Алекс! — Умоляюще всхлипнула Агата, когда он в очередной раз обманчиво надавил, но не вошел в нее.       — У тебя ноги дрожат, Агата. — Он выпустил ее волосы из своей хватки и сжал до боли ягодицу. — И эти звуки…       Агата настойчиво толкнулась бедрами назад и, наконец, ощутила эту приятную наполненность внутри. С ее губ сорвался пронзительный стон, а глаза закатились от удовольствия. Глухо зарычав, швед впился зубами в ее плечо сквозь ткань рубашки и начал медленно двигать бедрами, проникая все глубже в ее тело.       Грубо, жестко, резко. Все быстрее и быстрее.       Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, слышал, как прерывается ее и без того сбившееся дыхание, чувствовал ее пульс под своими пальцами, обхватившими ее горло. И он хотел большего. Хотел услышать, как она выкрикивает его имя в порыве экстаза, и убедиться, что он нужен ей не меньше, чем она ему.       Ее тело дрожало, ноги подкашивались, сознание ускользало. Агата закричала, запрокинув голову, когда оргазм накрыл ее тело сокрушительной, сносящей все на своем пути волной. В тот момент время остановилось, перед ее глазами заплясали яркие вспышки салюта, а тихое рычание шведа стало сладкой музыкой для ее слуха. Агата достигла апогея своего удовольствия, как и ее мужчина.