Принцесса для брачного союза

      Руки, ноги не шевелятся. Даже язык не ворочается. Такой яркий свет. Непривычно яркий. Выжигает глаза. Врачи.       Мама, папа — то ли радуются, то ли грустят — непонятно. Делают вид, что радуются, но не могут не грустить. Их сын пришел в себя, но до сих пор — как овощ.       — Почему он не разговаривает? — нервно спрашивает папа.       — У него посттравматический синдром, — отвечает врач.       — Но он нормальный? Я имею в виду… С его мозгом все нормально? Он ведь не останется… таким?       Мама плачет. Ее сын не говорит и не выражает никаких эмоций. Узнает ли он ее?       — Он получил очень серьезные травмы и чудом остался жив, — отвечает врач. — Тем не менее, мы не выявили необратимых нарушений мозговой активности. Согласно показателям он должен прийти в норму. Нужно время.       Лекарства. Реабилитация. Счета.       Родители уже по самую макушку влезли в долги. Они вынуждены забрать сына из больницы и попытаться самостоятельно поставить его на ноги. Мама очень ласковая. Она изо всех сил старается не плакать, когда кормит его. Кости срослись, но моторика еще не восстановилась, он не может держать палочки.       — Он даже не старается! — психует отец. — Сколько уже прошло?!       — Пожалуйста, говори тише! — умоляет мама. — Он может услышать!       — Пускай слышит! — еще громче восклицает отец. — Может, это его простимулирует! Может этого ему и не хватает! Понимания — как много усилий мы на него тратим, а он даже не пытается! Почему он не говорит?! Без посторонней помощи шагу ступить не может! Он уже должен ходить!       — Он… он плачет по ночам… — со слезами на глазах признается мама.       — Что?! — изумленно восклицает отец.       — И зовет… Все время повторяет — Цинь Лун…       — Цинь Лун? — переспрашивает отец.       Оба замолкают. Из комнаты раздаются странные звуки. Всхлипы и завывания. Они осторожно заглядывают внутрь. Их сын сидит в постели и рыдает взахлеб, его трясет.       — Это все не правда… — произносит он свои первые слова за долгое время. — Это очередной кошмар… Я хочу проснуться… Почему я не могу проснуться?.. Я хочу к нему… Мама… Папа… отпустите меня… Я хочу остаться с ним…       У мамы на лице скорбь и отчаяние. Отец не выдерживает и просто сбегает.       — Я не могу потерять его… не могу потерять… — повторял принц Юй.       Его колотила дрожь. В один миг все потеряло смысл. Все, кроме истекающего кровью человека у него на руках.       Как он мог? Как он мог не верить ему? Как он мог ранить его собственными руками? Как он допустил подобное?       — Зажми рану! — скомандовал старик. — Как следует зажми и тащи его в дом!       Принц Юй безоговорочно подчинился. Старик одним махом сбросил всю утварь со стола.       — Клади его! Разорви одежду!       Треск разрываемой ткани, нижняя рубаха — черная от крови. Принц Юй едва не захлебнулся слезами, увидев рану. Ужасную рану на красивой спине, которую он столько раз целовал именно в этом месте. Он так любил смотреть, как Фэн Янь медленно скидывает одежды, обнажая перед ним свою спину, как он собирает волосы в высокий хвост, как сходятся вместе его острые лопатки, когда он прогибается словно кот…       Он сам нанес эту рану. Он нанес рану человеку, без которого не представляет своей жизни. Теперь же он не в состоянии был понять насколько она серьезна и больше всего ему хотелось проткнуть себя мечом.       Старик разжег жаровню и приказал:       — Во дворе бочка с водой! Иди и принеси побольше! Бегом, чего ждешь?!       Принц Юй схватил ведро и бросился во двор. Найдя бочку, он наполнил ведро водой и тут услышал из дома душераздирающий крик. Он поспешил назад. Пахло горелым мясом. Кричал Фэн Янь.       — Что ты сделал?! — выпалил принц Юй, бросившись к нему.       — Чутка прижег рану, чтобы кровь не хлестала! — ответил старик.       Это было достаточно очевидно, но принц Юй не мог мыслить здраво. Он упал на колени перед Фэн Янем, обхватив ладонями его лицо.       — Фэн Янь! Фэн Янь! — звал он, умоляя: — Прости… пожалуйста прости… потерпи немного… Я отступлюсь… обещаю… я отступлюсь…       — Цинь Лун… — слабо улыбнувшись, пробормотал Фэн Янь, едва придя в себя от боли. — Не верь этому старому идиоту…       — Что?.. — переспросил принц Юй.       — Он слишком тупой… нет у него никакого плана…       — Что ты там бормочешь, сопляк?! — проворчал старик, сосредоточено хлопоча над его раной. — Это еще кто тут тупой?!       — Он давно отступился от мести… — продолжал Фэн Янь, с огромным трудом выговаривая слова. — Он пообещал наследному принцу, что не будет мстить…       Старик на мгновение замер, нахмурился, а затем, так ничего и не сказав, продолжил работу. Фэн Янь поник, его глаза закрылись.       — Фэн Янь! — встревоженно воскликнул принц Юй, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Фэн Янь!       — Да не ори ты, — проворчал старик. — Рана не такая серьезная, я зашивал и похуже, в том числе и на нем. А вырубается он от яда. Но сейчас это даже не плохо, а то орали бы тут вдвоем. Кто громче! Вон, видишь, простынь висит — разорви на тряпки.       — Приве-ет! Как ты?       Друзья из школы. Предполагается, что это поможет прийти в себя, поднимет настроение, вернет волю к жизни.       «Разве они всегда так выглядели? — думает Фэн Янь, разглядывая их. — Или это игры разума? Не могу вспомнить их настоящих лиц… Или это и есть их настоящие лица?».       — Бро! Слышал, что с тобой случилось! Это жесть! — восклицает парень с лицом Фань Гуаня.       «Это, наверное И Чжэн. Дружили со средней школы».       — Как ты себя чувствуешь? Нормально? — заботливо спрашивает Мань-Мань.       «Сун Минъяо? Подружка И Чжэна?».       — Я чуть с ума не сошла, когда узнала!       «Сестрица Цинмэй… А-Сюэ? Не назвать бы ее старшей сестрой, а то обидится».       Треплются о разном, уговаривают встать и попробовать пройтись. Получается не очень.       «Почему у них лица актеров из сериала?».       Фэн Янь отчаянно пытается не допускать мысли о том, что пока он был в коме, ему снился длинный и красочный сон, роли в котором исполнили его друзья и знакомые из реальной жизни, но эта мысль упорно напрашивается сама собой.       «Нет… Нет… Они выглядели не так… Не могу вспомнить их настоящие лица».       — Вы не смотрели тот сериал? — решается спросить Фэн Янь. — Не помню название… Там принц Юй и принцесса Юэ…       — Про что? — спрашивает Фань Гуань.       — Ну там… борьба за власть, интриги и все такое…       — Исторический? — уточняет сестрица Цинмэй.       — Не совсем… Просто драма…       — С совершенствующимися? — интересуется Мань-Мань.       — Без…       — Хмм… Даже не знаю, сейчас полно сериалов такого плана. А кто там снимался?       Бесполезный треп ни к чему не приводит. Ребята желают всего наилучшего и обещают заходить почаще. Предлагают прогуляться в выходные. Они хорошие друзья. Мама немного повеселела и отец не такой психованный. Их сын хотя бы начал разговаривать. Есть прогресс.       Стемнело. Выглядывать в окно перед сном уже вошло в привычку.       Он там? Темный силуэт?       Да, там. Стоит в конце улицы под фонарем.       «Что ему нужно? — в который раз раздраженно думает Фэн Янь. — Кто это?».       — Цинь Лун… — снова ненадолго придя в себя, выдохнул Фэн Янь. — Цинь Лун…       — Я здесь… здесь… — принц Юй не отходил от него ни на шаг.       — Хорошо… Я… Я… послушай… насчет моего наставника…       — Я все понял! Я отступлюсь, не переживай… Мы с тобой просто уедем, обещаю!       — Хорошо… Цинь Лун… Прости меня… Если мне выпадет шанс снова переродиться… я сделаю все правильно… Я спасу ее…       — Нет… Нет-нет! Ты не должен! Не говори так!       Принц Юй был готов разрыдаться.       — Ты не умрешь, слышишь?! Рана не серьезная!       Он сам не верил в свои слова. Рана была просто ужасна, хоть старик и сказал, что она пустяковая, но принц Юй никак не мог в это поверить, ведь было столько крови.       — Я… прости… я только и делаю, что причиняю тебе боль…       Сознание Фэн Яня снова угасло.       — Давай, срежь с него одежду и помоги мне его перевязать, — распорядился старик.       Нежно погладив Фэн Яня по щеке, принц Юй приступил к делу. Разрезав и аккуратно сняв с него окровавленные одежды, он хотел было бросить их в угол, но что-то выпало прямо ему на ладонь. Маленький шелковый мешочек с благовониями. Он сразу же узнал его. Тот самый мешочек, что он бессовестно утащил из спальни принцессы Юэ, а потом всюду носил с собой, словно талисман. За пару дней до ссоры он забыл его в своем кабинете.       — Так вот что пропало… — пробормотал он, сжав мешочек в руке, чувствуя себя так, будто пальцы сжались на его собственном сердце.       Заметив, что из кабинета что-то исчезло, принц Юй невольно поддался настроению Ло Чуньхэна и начал раздумывать — какие секреты мог умыкнуть враг. Враг… Смешно и горько.       «Фэн Янь нашел его в тот день, когда мы разругались? Кажется, он что-то хотел мне сказать, а я так и не выслушал его…».       Чувство вины стало еще острее. Белые цветы, вышитые на шелке, окрасились красным.       — Чего застрял? — проворчал старик. — Брось это тряпье в угол и помоги мне!       — Он сказал правду? — спросил принц Юй, очнувшись, и поспешно сунув мешочек за пазуху. — Про то, что ты отступился от мести?       — Этот сопляк вечно треплется черт знает о чем! — фыркнул старик.       — У тебя нет никакого плана мести? — не сдавался принц Юй. — Ты хотел спровоцировать меня? Прикинулся ублюдком, чтобы я убил тебя, и он не винил меня за это?       — Ты же слышал его слова! Я не способен на такой хитроумный план!       Старик умолк. Закончив перевязку, он расстелил постель.       — Клади его сюда.       — Мягкие подушки? — обратил внимание принц Юй.       — Ну, он же ненавидит эти «кирпичи»*! — фыркнул старик.       — Точно… — согласился принц Юй, невольно улыбнувшись. В их доме тоже появились мягкие подушки.       — И меня приучил, чертов сопляк! — старик уселся за стол и тяжко вздохнул. — Он как не от мира сего! Это ведь не ты ему сказал, что я убил твою мать?       — Нет, — признал принц Юй, устроившись рядом с кроватью. — Он уже давно знал об этом.       — Откуда? — спросил старик. Не дожидаясь ответа, он задал еще один вопрос: — Да черт бы с этим! Откуда он узнал о моем обещании наследному принцу? Единственный, кто знал об этом обещании — это сам наследный принц! Он с духами общается что ли?!       — Почему наследный принц взял с тебя такое обещание? — спросил принц Юй. — Неужели он не хотел мести?       — Почему? — усмехнулся старик. — Да потому что он был добрейшим человеком в целом мире! Не смотря ни на что, он никому не желал смерти. Он был ужасно расстроен, когда узнал, что я замышляю месть… И на смертном одре взял с меня обещание, что я отступлюсь…       — И ты сдержал его?       — Ты же еще жив!       — Ты мог убить меня в тот же день, когда отнял жизнь моей матушки, — напомнил принц Юй.       — В тот день… Да, я и должен был… Мне и за тебя заплатили, — признался старик. — В тот день я понял, что не в состоянии убить ребенка. Даже если это ребенок врага. А твоему самому старшему брату на тот момент едва ли исполнилось десять! Я просто решил подождать, пока вы подрастете! А потом это обещание… Тьфу!       Старик помолчал немного, затем усмехнулся и произнес:       — И все же я надеялся, что та лисица и без моего вмешательства разорит курятник!       — Ты про супругу Хуан?       — Не знаю я ее имени. Да, та императорская супруга, что наняла меня. Впервые я увидел на что она способна, когда следил за вашим семейством в охотничьих угодьях на границе с Северной Вэй.       Принц Юй напряженно покосился на него, а старик, погрузившись в воспоминания, продолжил:       — Тогда ее сопляк застрелил из лука своего брата.       — Что?! — выпалил принц Юй.       — Да, когда подошла его мать, он спокойно сказал ей, что это вышло случайно. Нагло врал. Я видел, как он нацелился на мальчишку. Сначала не поверил, что он выпустит стрелу, а он взял и выпустил.       — Ты про… восьмого принца?..       — Не знаю я, какой он там по счету! Та женщина отхлестала своего щенка по щекам, чтобы он расплакался, и велела говорить, что он сожалеет. Так он и повторял как заведенный. Только рыдал не из-за сожалений, а от боли и обиды.       — Ты видел, как третий брат застрелил восьмого? — ошарашено переспросил принц Юй.       — Тебе виднее который которого застрелил, — произнес старик. — Могу только сказать, что старший хладнокровно засадил стрелу в голову младшему. Стрела вошла вот сюда.       Он показал на себе. Место было указано точно, вот только у всех детей были маленькие луки и стрелы соответствующие. О том, что восьмой принц был убит стрелой брата, нигде не упоминалось, но уж отец-то не мог об этом не знать.       Поверив в то, что это была случайность, он скрыл от всех этот факт?       — А на следующий год она завела еще одного мальца в лес, а вернулась уже без него, — припомнил старик. — Не знаю уж что с ним стало.       — Это был я… — произнес принц Юй.       — Вот как? Значит выбрался… Мои поздравления!       — Вскоре… она наняла тебя?       — Я уже был известен в определенных кругах и у меня были связи. Когда мне подвернулось это дело, я подумал, что сами небеса направляют меня. Я был не прочь поработать на эту лисицу, а потом прикончить и ее, но наши пути разошлись, когда я не смог довести дело до конца.       Принц Юй промолчал. Он не мог простить этого человека, но готов был отпустить его ради Фэн Яня. Мысленно он дал небесам зарок: если с Фэн Янем все будет в порядке, он покинет этот дом и забудет дорогу к нему.       — Ваше Высочество принц Юй! — вдруг послушался со двора голос Ло Чуньхэна.       В сопровождении двух десятков офицеров он следовал за принцем с небольшим отставанием и, наконец, прибыл.       Психотерапевт.       — А мы с вами раньше не встречались? — интересуется Фэн Янь у слишком роскошной для такой тривиальной профессии дамы.       У дамы лицо барышни Яо из публичного дома.       — Маловероятно, — произносит она и поясняет: — я совсем недавно практикую в этом городе.       — Значит, мое подсознание не могло использовать вашу внешность для создания образа барышни Яо, — делает вывод Фэн Янь. — Выходит, все как раз наоборот. Прототип — она, а не вы.       На его лице появляется странноватая улыбка.       — Прошу прощения?.. — переспрашивает терапевт.       — Я отчетливо помню лишь лица отца и матери, все прочие настолько размыты, что мое подсознание замещает их лицами моих знакомых из реального мира, — объясняет Фэн Янь, скорее самому себе, не заботясь о том, поймет его фальшивая барышня Яо или нет. — Благодаря вам я окончательно убедился в том, что этот мир — иллюзия.       Немного помолчав, терапевт произносит:       — Я поняла.       — Вряд ли, — усмехается Фэн Янь.       — Вы даже не представляете себе, сколько моих пациентов уверены, что они живут в симуляции, а реальный мир где-то там — за гранью.       — Реальный мир я вижу во снах.       — И что же вам снится?       — Каждую ночь одно и то же — я лежу на столе, меня зашивают. Я могу слышать разговоры, но как бы в полусне. Я вижу Цинь Луна и у меня есть несколько мгновений, чтобы успеть сказать ему самое главное.       — Кто такой Цинь Лун? — спрашивает терапевт.       — Мой возлюбленный, — немедленно отвечает Фэн Янь.       — Возлюбленный? Мужчина?       — Да.       — Как давно вы осознали свою ориентацию?       — Мою что? При чем тут ориентация? Я влюблен в конкретного человека и мне неважно мужчина это или женщина.       — Я понимаю. Но все же. Как давно вы осознали, что влюблены в мужчину? До аварии?       — До аварии мы даже не были знакомы. Знаете, это длинная история. Раз уж вы плод моего воображения, может быть, просто глянете флешбэк? — абсолютно серьезно предлагает Фэн Янь.       — О, это было бы безумно удобно, но, к сожалению, это так не работает, — вздыхает терапевт. — Возможно, вам пойдет на пользу, если вы перескажете мне свою историю от начала и до конца?       Пожав плечами, Фэн Янь соглашается.       История полна деталей и эмоциональных подробностей. Пересказывая ее Фэн Янь словно заново учится испытывать эмоции. Он смеется, восклицает, хватается за голову от возмущения и, смущаясь, заливается краской.       — Действительно очень детальная история, — признает терапевт. — Но неужели вы сами не замечаете абсурдных моментов?       — Это каких?       — Десятилетний принц становится учеником наемного убийцы. Как такое возможно? За вами никто не следил?       — Все не так пафосно, как кажется. Северная Вэй — это большая деревня. От северной границы до южной — меньше дня пути, а ускользнуть от нянек — раз плюнуть. Отсутствие пристального внимания со стороны отца и матушки было мне на руку, в конце концов, чтобы не получить нагоняй слуги сами стали меня покрывать.       — И телохранитель?       — Фань Гуань? Он не очень сообразительный, но верный. Ему легко запудрить мозги, но если доверить ему секрет — он унесет его с собой в могилу. Он не был проблемой.       — Допустим. Но неужели так легко отменить свадьбу принца за два дня до торжества?       — А что тут сложного, когда ты император?       — Разве это не большое событие?       — По меркам Великой Цинь не такое уж и большое — всего-то седьмой принц и какая-то принцесска из захолустья. Все гости — подданные императора. Сказано прибыть на торжество — прибудут, сказано не приходить — так и не придут.       — Вы сказали — седьмому принцу всего восемнадцать. Не рановато ли вступать в брак? Еще и невеста старше его.       — А женщина-генерал вас не смущает? Это же сериальная реальность с альтернативными династиями и альтернативными правилами. Сценаристы творят что вздумается.       — Вот как… А этот сериал, как он называется?       — Я не могу вспомнить название… Что-то простое… вертится на языке.       — Вы забыли такое простое название?       — Что-то такое простое сложнее всего запомнить.       — Вы не пробовали отыскать его в сети?       — Пробовал… ничего не нашел.       — Как думаете, почему?       — Потому что этот мир существует только в моем подсознании, а мое подсознание играет против меня. На самом деле я вижу кошмар, в котором реализуются мои страхи.       Фэн Янь говорит уверенно, категорически игнорируя иные версии происходящего. Терапевт смеряет его удрученным взглядом — тяжелый случай посттравматического расстройства. Потеря связи с реальностью.       — Вы считаете свою жизнь кошмаром? Почему? — спрашивает она.       — Не начинайте, — отмахивается Фэн Янь. — Моя жизнь до перерождения совсем не плоха, но я познал другую, и она обрела для меня большую ценность.       — Вы что-то не договариваете.       — Нет.       — Ваши родители знают о вашей ориентации?       — Нет.       Фэн Янь всем своим видом демонстрирует пренебрежение к любым выводам терапевта.       — У меня создалось впечатление, что вы не просто потеряли связь с реальностью, а сознательно бежите от нее. Как будто в вашей жизни уже давно что-то не так, а авария только подтолкнула вас к этому побегу.       — Угу, — иронично закатывает глаза и складывает руки на груди.       — Вы называете принца Юя главным героем, но на самом деле все это время именно вы были в центре истории, — настаивает на своем терапевт.       — Ну разумеется — мы все герои собственных историй.       — Я не об этом. Вы не замечаете, что весь этот вымышленный мир словно вращался вокруг вас? Вы были его центром, потому что ваш разум породил его в стрессовой ситуации. Ваш мозг, чтобы не угаснуть спроецировал эту симуляцию, пока вы находились в коме.       — А по-моему все как раз наоборот.       — Эта симуляция оказалась столь яркой, что, вернувшись в реальность, вы не можете с этим смириться. Вам снятся сны, в которых вы якобы все еще находитесь там.       — Потому что так и есть. Время там идет медленнее. Мне кажется, что прошло уже больше двух месяцев, но на самом деле я все еще в доме моего наставника. Знаете, во снах ведь все так и работает — порой за одну ночь успеваешь прожить несколько жизней.       — Вы очнулись, но продолжаете цепляться за эту сказочную реальность. Вы должны признать, что люди после смерти не перерождаются в иных мирах.       — Откуда вам знать? Вы уже умирали?       Разговор становится все более напряженным, терапевт решает сменить тактику:       — Вы смогли бы сейчас исполнить «We will rock you» на гуцине? — спрашивает она.       — У вас есть гуцинь? — принимая вызов, интересуется Фэн Янь.       Он не желает сдаваться, но и терапевт тоже. К следующему сеансу она достает инструмент. Фэн Янь с готовностью усаживается за него и расставляет руки, но вдруг понимает, что не знает с чего начать.       — В чем дело? — интересуется терапевт.       — Минутку.       Фэн Янь не знает, как играть. Нужно ли зажимать струны и как именно? Или достаточно просто дергать? Он в растерянности, но он абсолютно уверен, что делал это прежде.       — Вы не умеете играть на гуцине, — мягко заключает терапевт. — Это была фантазия.       — Нет… я просто…       Фэн Янь решается дернуть пару струн. Звуки незнакомы, ощущения непривычны.       — Нет, это… Я абсолютно точно умею играть! Просто этот мир — настоящий кошмар! Это как перед экзаменом видеть сон о том, что ты позабыл все, что учил, разучился писать и так далее!       — Вы продолжаете придумывать отговорки, — вздыхает терапевт. — Однако этот мир реален. Я реальна, ваши родители реальны и они беспокоятся о вас, — она делает паузу и убирает гуцинь. — Давайте лучше поговорим об этой жизни. Давайте вернемся во времена до аварии. Расскажите, что было для вас важно. К чему вы стремились? Расскажите о своих родителях, о друзьях.       Фэн Янь злится. Он не хочет возвращаться во времена до аварии, он хочет вернуться к Цинь Луну. Он замыкается и не идет на контакт.       Вечером он как обычно выглядывает в окно. Темный силуэт по-прежнему там — на дороге. Сегодня Фэн Янь так зол, что он, наконец, решается открыть окно и прокричать:       — Да чего тебе надо?! Иди сюда и скажи!       В комнату заглядывает мама:       — Что случилось?..       Фэн Янь оглядывается на нее и за это время силуэт успевает исчезнуть без следа.       — Ничего…       — Может водички?.. — растерянно предлагает мама.       — Нет…       Когда она уходит, Фэн Янь решается попробовать пройтись, но ноги ощущаются как тяжеленные протезы. Ему уже хочется догнать этого чертова сталкера и набить ему морду, но без посторонней помощи он может разве что добраться до кресла-каталки, а на этой штуковине он не в состоянии даже выехать из комнаты.       Придя в себя Фэн Янь обнаружил, что в доме никого нет. Но это совершенно точно дом его наставника, а он — четвертый принц Сянь. И у него ужасно болит все тело, особенно спина.       — Цинь Лун…       Ни принца Юя, ни наставника не было поблизости, но что-то происходило во дворе. Преодолев мучительную боль, Фэн Янь сел в постели и опустил ноги на пол.       Конечности все еще немного онемевшие от яда, но шевелятся.       Фэн Янь поднялся и сделал несколько уверенных шагов к двери.       — Ло Чуньхэн, обстоятельства изменились, нам следует оставить этого человека в покое, — решительно произнес принц Юй. — Я все объясню позже.       — С радостью послушаю, — ответил на это глава Палаты по уголовным делам. — После того как этот человек будет взят под стражу и отправлен в Великую Цинь.       — Это ни к чему, — возразил принц Юй. — Возвращайтесь назад. Принц Сянь был ранен. Я вернусь, как только его состояние улучшится.       — Ваше Высочество, при всем уважении, я не уйду, — настаивал на своем Ло Чуньхэн. — Очевидно, вы попали под дурное влияние и сбились с пути.       — Мое слово для вас ничего не значит? — хмуро спросил принц Юй.       — Мы всегда разделяли взгляды, и я всегда следовал за вами. Ни разу вы не давали мне повода усомниться в вас и в вашем благоразумии, пока в вашей жизни не появился принц Сянь. Вы потеряли голову.       — Вы…       Принц Юй не нашел слов, чтобы выразить возмущение. Ло Чуньхэн заявил:       — Не думайте, что я забыл свое место, но я не собираюсь смотреть на то, как вы катитесь в пропасть и закапываете себя все глубже в землю! Я считаю вас своим другом, но служу я императору и Великой Цинь! Что бы ни произошло, я не позволю вам стать изменником!       Принц Юй хмуро произнес:       — Я убедился, что у этого старика нет никаких коварных планов. Он давным-давно отступился от мести. Да, он отнял жизнь у моей матери, но он же спас жизнь Фэн Яню.       — Неужели вы не видите, что эти двое манипулируют вами?! — воскликнул Ло Чуньхэн. — Интересно знать — при каких обстоятельствах был ранен принц Сянь, и так ли серьезна его рана?!       — Серьезна! — выпалил принц Юй, утратив хладнокровие. — Это я его ранил! Я едва не убил его! Будь на мне светлые одежды, вы бы ужаснулись, увидев, что они насквозь пропитаны кровью! Его кровью!       Принц Юй был одет в черное, поэтому пятна крови были практически не видны, но она до сих пор не высохла и, пропитав нижние одежды, неприятно холодила кожу. Ло Чуньхэн понял, что поспешил с опрометчивыми высказываниями. Он не знал, что здесь произошло и вопросов становилось все больше.       — Простите, — немедленно извинился он. — Как бы то ни было, искренне надеюсь, что принц Сянь поправится. Но что бы вы ни пообещали этому убийце, я ничего ему не обещал. Даже если вы готовы простить ему убийство вашей матушки, его судьбу решать не вам, а императору. Если вы еще помните, он убил не только супругу Синь. На его руках кровь нескольких десятков подданных Великой Цинь!       Принцу Юю нечего было возразить. Ло Чуньхэн был настроен решительно. Неожиданно в голову принцу пришла одна мысль:       — Этот человек может быть важным свидетелем по делу третьего принца, — заявил он.       — Что? — спросил Ло Чуньхэн, явно не ожидавший подобного поворота.       — Он видел своими глазами, как третий принц хладнокровно убил восьмого принца, — сообщил принц Юй.       — Вы шутите?! — выпалил Ло Чуньхэн.       — Он подробно описал мне обстоятельства смерти восьмого брата. Сомнений нет!       — Это правда?!       Все взгляды устремились на дряхлого старика, молчаливо наблюдавшего за разворачивающейся сценой. Пошамкав губами, он с презрением выплюнул:       — Я лучше сдохну, чем буду торговаться с Цинь за свою жизнь.       Фэн Яню хватило сил лишь на то, чтоб добраться до двери, но открыть ее и выйти на улицу он не смог, бессильно осел рядом и сознание его вновь померкло.       — Вы пропустили прошлую встречу.       — Я не хотел приходить.       Сны о реальном мире снятся все реже, и они все короче. В них Фэн Янь больше не видит Цинь Луна, и это до ужаса его пугает.       — Вы мне не помогаете. Делаете только хуже.       Терапевт вздыхает.       — Но сегодня вы все же пришли.       — Отец так орал, я боялся, что его хватит удар.       — Вы переживаете за него? Хорошо. Значит, вы больше не считаете его плодом вашего воображения.       Фэн Янь одаривает фальшивую барышню Яо неприязненным взглядом, она делает вид, что не замечает этого.       — Вы рассказывали, что ваше подсознание использовало внешность ваших друзей для персонажей вашей истории.       — Наоборот. Мое подсознание заменило лица моих друзей из прошлой жизни на лица моих друзей из настоящей жизни, потому что последних я помню лучше. Вот вас я вообще не встречал, поэтому вы не можете быть прототипом барышни Яо, но у вас ее лицо. А значит она настоящая, а вы вымышленная.       — Мое сходство с барышней Яо ничего не доказывает. У меня действительно могут быть с ней общие черты, а ваше подсознание подстроилось и убедило вас в том, что я ее точная копия.       — Да-да-да.       Фэн Янь не желает это слушать.       — А что насчет Цинь Луна? — вдруг спрашивает терапевт.       — Что насчет Цинь Луна? — переспрашивает Фэн Янь.       — В вашем окружении есть человек с его лицом?       — Конечно нет!       Нервная усмешка.       — Как думаете, почему?       — Потому что в этом мире нет и не было такого человека! — уверенно заявляет Фэн Янь.       Терапевт некоторое время испытующе смотрит на него, затем произносит:       — Я обсудила это с вашими родителями, и мы решили, что пора поговорить об этом.       — О чем?       — О Цин Луне. Вы действительно не помните его?       — Я прекрасно его помню.       — Я не имею в виду Цинь Луна из вашего вымышленного мира, — осторожно подбираясь к сути, поясняет терапевт. — Я говорю о вашем друге детства, с которым вы поступили в один университет.       — Вы несете какой-то бред.       Голос звучит надрывно, раздраженно. Терапевт продолжает:       — Вы вместе ехали в автобусе, когда произошла авария.       — Я ехал один.       — Он погиб.       — Вы… Зачем вы все это выдумываете?!       Терапевт смотрит с жалостью и сожалением. Она достает стопку распечатанных фото и протягивает их Фэн Яню.       — Это фотографии из ваших соцсетей. Вы действительно были близки.       На фото он и Цинь Лун с короткой стрижкой и в современной одежде, в школьной форме, в дурацких футболках с летней подработки. Целая куча идиотских селфи. Корчат рожи, как дураки, портят друг другу кадры.       Он очень милый, ему очень идет.       — Этого не было, — с уверенностью заявляет Фэн Янь, однако фото в его руках начинают подрагивать. — Это игры разума. Я ничего такого не помню.       — Это реакция мозга на стресс, — поясняет терапевт. — Мозг вытесняет болезненные воспоминания. В вашем случае он полностью заблокировал все, что было связано с Цинь Луном. Вместо этого вы создали сказочный мир, в котором он жив и вы с ним вместе. Очевидно, он был для вас больше, чем другом. Возможно, вы осознали это слишком поздно или же собирались признаться позже. Ваши сожаления о том, что вы так и не успели этого сделать, вылились в ваше текущее состояние. Во сне вы пытаетесь сказать ему самое главное — то, что касается вашего наставника… Но это ли на самом деле самое главное?       — ЗАЧЕМ ВЫ ЭТО ВЫДУМАЛИ?! — трясясь от злости, кричит Фэн Янь. — Вам нравится надо мной издеваться?! А, нет… — смеется. — Вы ведь всего лишь плод моего воображения. Значит, я сам все это выдумал. Отлично. Ну что же… Отлично! Насрать! Идите в жопу!       Он больше не желает беседовать с терапевтом, как и признавать, что этот кошмарный мир — реален. В сердцах он выкрикивает, что, возможно, ему следует выйти в окно и вот тогда он проснется, с тех пор все думают, что у него суицидальные наклонности.       Сны больше не снятся. Из ночи в ночь — чернота. Закрывает глаза, и тут же открывает, как будто и не спал. И всем теперь не терпится поговорить о Цинь Луне. О том, который погиб.       Бред собачий. Фэн Янь не желает их слушать. Он ждет — когда же его, наконец, отпустит. Когда же он, наконец, вырвется из этого кошмара?       В отчаянном поиске прорех и нестыковок, он вдруг вспоминает — а где Бао-Бао?       Хочет позвать маму, но, подобравшись к двери слышит:       — Я не отправлю моего сына в психушку!       Мама опять плачет, а отец снова злится.       — Это не психушка, а медицинское учреждение, где ему помогут справиться с проблемами!       — Это поставит крест на его будущем!       — Какое будущее?! Ты понимаешь, что он сходит с ума?! Что будешь делать, когда найдешь его труп?!       Фэн Янь открывает дверь и смеряет своих родителей равнодушным взглядом. Оба замолкают. Он спрашивает:       — А где Бао-Бао?       — Кто?.. — переспрашивает отец.       — Наш пес, — поясняет Фэн Янь.       — У нас нет пса, — отвечает мама.       Повисает неловкая пауза.       — Ясно, — в конце концов, произносит Фэн Янь и закрывает дверь в свою комнату.       Нет пса. Этот мир точно нереален.       Незнакомец за окном — единственная веская причина снова научиться ходить. Желание поймать его и избить каждый раз вынуждает Фэн Яня встать с кровати и сделать несколько шагов в сторону двери. И вот он уже самостоятельно перемещается по дому, правда на улицу еще не выходит.       Фэн Янь притворяется нормальным. Он говорит, смеется и даже уже неплохо ходит. Только разговоров о Цинь Луне отчаянно избегает. Это откровенно выводит его из себя. Он больше не посещает терапию и ни с кем не заговаривает об иных мирах. В университете готовы принять его по прошлогодним результатам, хотя пару тестов все же придется сдать. Ему откровенно плевать, он не рассчитывает надолго оставаться в этом фальшивом мире, но надо же делать вид, что он нормальный. Чтобы мама не плакала и отец не злился. Чтобы этот мир был хотя бы сносным.       Вот только сны больше не снятся. Только темный силуэт за окном не дает окончательно рехнуться. Кажется, это последняя абсурдная вещь в этом чересчур нормальном мире. В очередной раз, завидев его, Фэн Янь открывает окно. Свет фар выхватывает из темноты лицо незнакомца.       Это Цинь Лун!       С короткой стрижкой и в современной одежде, как на тех фотографиях…       — Цинь Лун! — взволнованно зовет Фэн Янь. — Цинь Лун!!!       В голове бардак.       Выскочить в окно? Всего-то второй этаж.       Он смотрит вниз, но земля не так уж и близко. Этажа три, нет — четыре, не меньше.       — Да откуда взялось четыре этажа?! — возмущенно восклицает Фэн Янь.       Эта проклятая реальность окончательно дала сбой!       Он поднимает глаза — у Цинь Луна снова длинные волосы и он облачен в древние одежды.       — Я иду! — радостно кричит Фэн Янь, взбираясь на подоконник.       Под ногами свищет ветер, как в какой-нибудь бездонной пропасти. Все тело дрожит от страха и возбуждения.       В голове проскальзывает предательская мысль:       «Что если это галлюцинации? Что если я просто умру?».       Где-то слышится лай собаки. Бао-Бао!       — Да нихрена! — кричит Фэн Янь. — Я выберусь!       Он решительно отталкивается от подоконника и с улыбкой прыгает вниз.