Как из леса вылез

Выяснив «страшный секрет» профессора Люпина и небольшой Снейпа, он успокоился, любопытство отступило. Василиска сущность Люпина не удивила, но, выслушав мальчика, он покивал, похвалил его и отправил спать, поскольку было поздно, а прошлой ночью ни он, ни Гарри нормально не поспали. После первого ноября дни Гарри потекли относительно однообразно. Он привык прятать глаза, поскольку успокаиваться и оставлять все тревоги среди толпы шумных учеников было очень сложно, если не невозможно. Пару раз он натыкался на мистера Тодда, у которого за последние месяцы появились огромные синяки под глазами, кожа ужасно побледнела, и в целом он производил впечатление зомби, а не бравого хранителя порядка. Но к середине одиннадцатого месяца аврор вовсе перестал появляться в школе, его место занял незнакомый Гарри мужчина, а среди учеников пошли разговоры о том, что Тодда, уже полюбившегося студентам, отправили в отпуск. Замечу, что это действительно было так. Заметив, что один из его подчиненных находится в состоянии нестояния, мистер Бойд за шкирку вышвырнул Тодда из офиса, приказав отдохнуть минимум две недели и возвращаться только тогда, когда он вернет себе человеческий облик. К сожалению, второй «начальник» мужчины так не поступил, так что полностью от работы аврора не освободили, однако уменьшившаяся нагрузка сделала свое дело. Возвращаясь в Хогвартс, Гарри, Рон и Гермиона все еще играли друзей, Дамблдор довольно почесывал бороду, радуясь, что удалось восстановить относительный мир и порядок в школе, а еще удивлялся, зачем госпоже магии понадобились дементоры на территории школы. То ли дети в этом году резко поумнели, то ли присутствие авроров так сказывалось, однако за год почти никто не ходил в запретный лес, ну или по крайней мере никто не попадался, никто не лез к летающим балахонам, в целом все было более или менее спокойно и количество травмированных детей сильно снизилось. Хоть и сложнее теперь вести дела… — думал Дамблдор, — Но присутствие мракоборцев благотворно сказывается на дисциплине, может стоит уговорить министерство каждый год нам сюда парочку отсылать… Однако, если Дамблдора все устраивало, как и большинство учителей, некоторые видели в этом спокойствии затишье перед бурей. Ну не бывает так все хорошо в школе, полной детей, происходящих из разных миров, слоев общества, неугомонных и непоседливых. Филч, например, мог поклясться, что вскоре случится какой-нибудь переполох, ибо его левая коленка ныла в последние дни именно так, как она обычно ноет в преддверии бардака, и никакой Трелони здесь не надо. И, как ни странно, старый завхоз был прав. Был прекрасный день, выпал легкий снежок, уже зимнее солнце заглядывало в окна Большого зала и рождественское настроение медленно, но верно начинало витать в воздухе. Завтрак начался как обычно и закончился получением почты, что вылилось в крики и ругань, первый урок благополучно был отменен, учителя и новый аврор сбились с ног, успокаивая учеников, а Филч наотрез отказывался как-либо помогать, поскольку предупреждал профессоров, но те решили его игнорировать, вот пусть теперь сами и отдуваются. Такую бурную реакцию вызвало известие о том, что из Азкабана были выпущены большинство заключенных когда-то Пожирателей смерти. Скитер, безусловно, это была чисто ее инициатива, рассуждала о свободе слова, двойственности правды, оправдывала их ужасные поступки, вспоминая не менее отвратительные действия сторонников Дамблдора, незаконные облавы, нападения и убийства. И все было бы прекрасно, общество восприняло бы известия «правильно», тем более, что на протяжении последних месяцев эта тема не раз и не два затрагивалась журналисткой в статьях, если бы обществом не являлись дети, изолированные от родителей у черта на куличиках, в горах Шотландии. Большинство слизеринцев, да и в целом чистокровных, были спокойны, и даже довольны — для многих из них отпущенные Пожиратели были родственниками или друзьями семьи. Хаффлпаффцы, в силу характера, радовались за магов, страдания которых закончились, но справедливо опасались за свою безопасность. Рейвенкловцы новость восприняли с «научной» точки зрения, уже предвкушая многочасовые рассуждения на тему. Гриффиндорцы в большинстве своем, как обычно, начали хаос. Прочитав статью, Рон и еще несколько детей из «светлых» семей принялись громко возмущаться, пугать кровавыми расправами окружающих. Между столами вспыхнули споры, затем они вспыхнули внутри каждого стола, дети ругались и кричали, кто-то визжал, кто-то защищал аристократов, кто-то пытался приводить логичные аргументы, кто-то, наоборот, повторял то, что где-то услышал. А кто-то, как Гарри, или Драко, или Луна, или еще несколько ребят, сидели бледные, относительно спокойные и мечтали только о том, чтобы смыться из зала побыстрее. Не успели профессора привлечь к себе внимание, как в кого-то бросили еду. Оскорбленный пострадавший не растерялся, и запустил ответный снаряд, а дальше все происходило так же, как в несмешных маггловских комедиях для подростков. Не желающие участвовать в потасовке прокрадывались кто по стеночке, кто под столом к выходу из Большого зала. Драка продолжалась до тех пор, пока разозленный аврор не наплевал на правила и рекомендации и не принялся швыряться ступефаями, а точнее одним большим и сильным, накрывшим все помещение. Дети и еда замерли, профессора, недовольно глянув на мракоборца, но признав эффективность метода, начали очищать пол, стены и столы, учеников и себя, если на них что-то попало, а затем, в качестве наказания за неподобающее юным магам поведение приняли решение оставить учеников постоять так на пол часика. Успевшие выбраться из зала облегченно выдохнули. Объяснив вышедшим профессорам, что не дрались и драться не собираются, они получили разрешение погулять, пока остальные отбывают наказание. Разношерстная компания, состоящая из ребят со всех факультетов и курсов, отправилась на улицу. Снега было недостаточно, чтобы лепить снеговиков, потому дружно было решено играть в снежки и более старшие разделили всех на команды. В разгаре веселья стерлись все границы, разногласия между факультетами и конкретными личностями, снежки летали, дети прятались за колоннами, лавочками, деревьями и кустами во внутреннем дворике. Тридцать минут пролетели незаметно, так что вскоре во двор вышли Филч и Макгонагалл, приятно удивленная мирной атмосферой, чтобы вернуть детей в школу. Красные и разгоряченные ученики стали расходиться по кабинетам, оставшись абсолютно довольными от игры. Надо же, даже Драко бывает нормальным, — подумал Гарри, потирая слегка замерзшие руки…

***

Все, включая Филча, расслабились, решив, что буря грянула и прошла, однако ничего не бывает так просто, а буря не приходит так резко. Так в преддверии грозы становится душно, перед штормом вода темнеет и холодеет, перед ураганом налетают облака и падает давление. Драка в Большом зале не была «освобождением от накопившегося напряжения», скорее не горящей, но дымящейся спичкой, упавшей в тлеющий костер — пламя вспыхнет не сразу, но, если ее не вынуть, порыва ветра будет достаточно, чтобы разжечь огонь.

***

Гарри сидел в хижине Хагрида и радовался успехам гиганта. Его кексы, которые к началу года можно было кусать, не боясь сломать зубы, к началу зимы стали еще мягче и в них появился вкус. Безусловно, текстура была скорее резиновая, чем мягкая и рассыпчатая, то сахара, то соли Хагрид клал слишком много, иногда десерт подгорал или чуть-чуть не допекался, но в сравнении с тем, что было раньше, великан однозначно продвинулся. Хагрид рассказывал Гарри о смешных случаях, произошедших во время его уроков, и о редких и необычных существах, живущих в Запретном лесу, которых мальчик ужасно хотел увидеть. Гарри в ответ тоже делился с ним историями и, немного, переживаниями. — Знаешь, Гарри, у тебя… Это, — слегка смущенно вдруг сказал Хагрид, — Акцент какой-то странный. Я еще в начале года заметил, но вот сейчас он… Совсем сильным стал. Гарри опустил голову, слыша это не в первый раз. Рон в гостиной постоянно придирался к его произношению, тычками пытался заставить говорить «нормально». Это было так обидно, что Василиску несколько раз пришлось успокаивать мальчика и уверять его в том, что этот рыжий просто очень глупый и ничего не смыслит в жизни и магии, и слушать его не надо. Вообще, в гостиную Гарри возвращался, как на каторгу, потому все чаще сбегал в библиотеку, где, даже в обществе «друзей», чувствовал себя лучше. — Я знаю, — кивнул он Хагриду, — Но не могу, да и не хочу ничего делать. — Ну и правильно, — решил великан, — Акцент тебе очень идет. Ты становишься похож на маленькую миленькую змейку, — Гарри очень удивился, — А я люблю змеек, они хорошие. — Да, — согласился мальчик, — Хорошие… Через пятнадцать минут Гарри пришлось уходить — зимой темнело рано, холодало вечером быстро. Так что он покинул хижину, пообещав, как обычно, зайти через пару-тройку дней, и поплелся обратно в замок. Вдруг сквозь сгущающиеся сумерки до него донеслись со стороны леса неразборчивое шипение и свист. Любопытство, как это всегда и бывает, пересилило доводы разума, и Гарри решил проверить, что же там происходит. Подкравшись к источнику звука, он выглянул из своего укрытия, и глазам его предстала преинтересная картина. На полянке огромный паук, один из детей Арагога, о чем-то болтал с дементором. Судя по всему, это была та же парочка, что он видел в Самайн. С удивлением Гарри заметил, что, пусть речь паука и была для него набором случайных звуков, дементора он мог понять. Голос его доносился сквозь шум и свист, будто помехи во время телефонного разговора. Дементор поблагодарил паука за приятную прогулку, и полетел обратно на дежурство. Удача это была или ее отсутствие, но существо заметило прятавшегося за деревом мальчика. Несмотря на то, что им запретили вступать в контакт с людьми, оно подлетело к замершему от напряжения человечку. На лице мальчика не было страха или отвращения, которое обычно бывает при взгляде на них. Наоборот, мальчик был слегка смущен, но все же больше всего было интереса. Он стыдится, что подглядывал? — подумал дементор, опускаясь ближе к земле. — **Что за необычный человечек…** — вслух произнес он. Мальчик нахмурился, немного задумался, а потом вскинул голову и заговорил на парселтанге, являющемся дальним родственником демтирта*. — *Я Харри. Простите, что подслушивал.* Дементор издал звук, чем-то напоминавший смех. Пусть с небольшим усилием, но он понял человека. Присмотревшись к нему поближе, он заметил, что собеседник его необычный. От него пахло королём змей, и в глазах его красовались вертикальные зрачки. — **Ааааа… Так ты маленькая змейка… Что ты делаешь здесь, вам запрещено подходить к местам наших дежурств…** — заметил дементор, а Гарри опять покраснел. Он хотел было оправдаться, что просто шел в замок от Хагрида, как вдруг послышался громкий знакомый вопль, от которого оба собеседника поморщились. В нескольких метрах от них стоял Рон. Решив навестить Хагрида, рыжий пошел на улицу, но слух его поймал шипение и свист, и он решил проверить, что происходит. На опушке Запретного леса он увидел мирно болтающих Поттера и жуткое черное существо, от которого веяло холодом и страхом, и к которому ученикам запретили приближаться. Рон закричал, и на него обратили внимание. Дементор плавно улетел, перед этим попрощавшись с Гарри. Сам же Гарри предчувствовал проблемы. — Т-ты!!! — завопил Рон, — Ты не только со змеями, но и с дементорами общаешься!!! Я был прав!!! Ты самый тёмный маг из всех!!! Ты такой же, как Тот-кого-нельзя-называть!!! Нет, даже хуже!!! — рыжий резко развернулся и рванул в замок. Жаловаться побежал…  — обречённо подумал Гарри. — *Василиск, * — обратился он по связи к змею, — *Я могу переночевать сегодня у тебя? Боюсь, мне не стоит возвращаться в гостиную… * — *Почему же? * — удивился он, и Гарри пересказал, что только что произошло, — *Что ж, думаю, ты прав. Спускайся ко мне. Проведёшь ночь внизу.* Поблагодарив Василиска, Гарри действительно спустился в Тайную комнату и свернулся в клубочек среди его колец. — *Все змеи так часто попадают в неприятности?..* — очень тихо спросил мальчик. — *Ты ни в чем не виноват, Харри. Люди вокруг тебя чаще всего являются причиной этих неприятностей, а не ты сам. Ведь если бы твой однокурсник решил сохранить секрет, а не побежал его рассказывать, все было бы в порядке…* — заметил змей и посильнее обнял мальчика. Вдруг Гарри вскинулся, его глаза загорелись интересом. — *Почему я понимаю дементоров? * — *Хм. Их язык — дальний родственник нашего. Вот и весь ответ…* — сказал Василиск и шикнул на опять завозившегося Гарри. Мальчик притих, удобнее устроился в его кольцах и провалился в мир снов. Василиск умилялся, глядя на своего маленького змееныша, и радовался, что встретил его.

***

На следующий день, в субботу, большая часть Хогвартса ушла в Хогсмид. Гарри, которого волшебная деревня, полная людей, мало интересовала, еще в начале года он решил, что даже задумываться не будет о походе туда, а, следовательно, и о попытке уговорить родственников подписать разрешение. Зачем волноваться, куда-то бежать? Можно ведь просто посидеть в библиотеке или Тайной комнате. Однако Василиск последнего сделать не дал и выгнал Гарри заниматься и готовить домашние работы. Поскольку Рон между «напакостить Гарри» и «накупить сладостей в деревне, чтобы потом объесться и ныть» однозначно выберет второе, как и большая часть Гриффиндора, Гарри не особо страшась пошел в гостиную. Сидящие там ученики опасливо косились, когда он проходил мимо, но ни Рона, ни остальных волшебников, обычно начинавших приставать к нему, не было, так что никто на мальчика с кулаками не набросился. Боюсь, слава говорящего с дементорами аукнется мне намного сильнее, чем слава говорящего со змеями… — грустно подумал Гарри. Гриффиндорцы, к сожалению, наученные опытом прошлого года и осторожные из-за Дамблдора, открыли в себе недюженные актерские способности, так что мало у кого возникала мысль, что в гостиной постоянно витает напряжение, дети иногда грызутся, словно звери, конфликты внутри факультета, даже не между Гарри и остальными, а просто между львятами, вспыхивают постоянно, разрешаются мирно редко. Привыкнув выплескивать злость на мальчике, гриффиндорцы начали неосознанно переносить такой способ «общения» и на остальных. Но только в пределах башни. Наблюдавший за всем этим Гарри не знал, плакать или смеяться. Факультет, на которой он поступал, перестал существовать. Поэтому он просто прошел к себе в комнату, собрал все книги и свитки и отправился в читальный зал писать эссе. Провозился с ними он до самого вечера. Хогвартс вновь наводнили студенты, в библиотеке, несмотря на все старания мадам Пинс, поднялся шум, дети рассказывали оставшимся в замке друзьям о прошедшем дне. Читать, а с домашкой Гарри закончил, было невозможно, мысли растекались из-за шума, за смысл написанного зацепиться не получалось, так что мальчик решил переместиться в Большой зал — до ужина было не больше получаса. Сам ужин прошел в непривычной тишине, которую оправдывали тем, что ученики устали за день. Не видевшийся почти сутки с соседями по столу Гарри нервно тыкал вилкой мясо, прекрасно понимая, что не может всегда ночевать у Василиска и вернуться в башню ему придется. Разговор, если состоится именно он, обещал быть тяжелым. Хотелось уметь телепортироваться и оказаться за несколько километров отсюда, где-нибудь в Запретном лесу, поближе к Лихолесью… Так нормально и не поев, Гарри поднялся вслед за остальными наверх. Напряженные спины волшебников не вселяли надежды, как и идущий рядом Рон, продолжающий играть роль друга. Портрет Полной Дамы бесшумно отъехал, впуская гриффиндорцев и Гарри в гостиную, и так же бесшумно закрылся, чтобы спрятать от посторонних глаз и ушей тайны и проблемы местных жителей. На Гарри уставились десятки глаз. Так плохо он чувствовал себя только тогда, когда Макгонагалл рассказала о том, что случилось с Джинни. — Ты собираешься объясниться? — над ним навис Перси Уизли, все еще староста факультета. Гарри опустил голову, просчитывая, что ему стоит сделать. Пока дают таки говорить, он решил хотя бы попытаться это сделать. — Просто языки дементоров и змей очень похожи. Я больше не буду с ними общаться… — Ага. Так же, как со змеями не общаешься! — выкрикнул кто-то, — Я видел тебя, болтающего с какой-то чешуйчатой тварью! Перси окинул Гарри презрительным взглядом. Он так и не простил мальчика за сестру, а теперь выясняется, что он — двойная угроза. Не только змей, но и дементоров может на учеников натравить. — Пошел прочь, — рыкнул рыжий, — Скройся отсюда, пока мы не передумали. Поняв, что второй раз просить его не будут, Гарри убежал в сторону лестниц. До него донеслось только: «Одно происшествие, Поттер, и ты пожалеешь, что попал в Хогвартс…» Оставшиеся внизу гриффиндорцы были напряжены больше обычного. Одно дело, когда у тебя под боком живет темный маг, но совсем другое, когда этот маг может общаться с одними из самых страшных и отвратительных существ магической Британии, а возможно и Европы. Львы пока не вышли на охоту, однако уже засели в кустах, дожидаясь, пока их жертва не сделает хотя бы малейшую ошибку.