Ковыль цветущий

Прошел год. Год – это триста с лишним дней, обычно для Райвеля он тянется долго, но в этот раз поток минут и секунд огрызнулся ему в лицо и промелькнул за высокими стенами. Микаса отпраздновала совершеннолетие. Эрен по-прежнему раздражал. Ничего не изменилось. Или – все-таки изменилось?.. Ирвин больше не оставлял его на ночь за «главного», Ханджи не врывалась в спальню по утрам, Жан и Эрен не навязывали Акерман свое общество в качестве брата и поклонника. И сама – она, эта идиотка – изменилась. Будто бы вчера еще портила его привод, сегодня уже вполне по-взрослому берет его член в руку, мнет, с раздражением прикусывает слегка и посильнее. Если бы Райвель не знал ее так хорошо, подумал бы, что Микасе от него нужна только эрекция и постоянные придирки по поводу и без. Оставалось только тянуть ее к себе, убаюкивать и кутать в одеяло и собственную рубаху. Маленькую. Пусть даже и выше себя, и сильнее. Он любил ее. Она просыпалась специально рано по субботам – суббота выходной, не для нее, она в отряде мелочь, на повышение не шла специально, оставляя брату возможность становиться надеждой человечества. Приходила в его комнату так, чтобы он проснулся уже когда дверь была захлопнута. - Я не чистил зубы, - говорил он сварливо, когда она в сапогах забиралась под одеяло. - Я не меняла трусиков, - в тон ему шутила она. В такие моменты он сходил с ума, готовый съесть ее или уничтожить, лишь бы больше не отпускать от себя. Акерман показывала язык, потом ложбинку грудей, потом след от его большой жадной лапы на бедре. Смеялась – не так, как Петра – аккуратности улыбки позавидовала бы Мона Лиза. Но ему хватало, видит бог и стена Сина, он сам не любитель широких оскалов. Он зарывался в ее волосы, прикусывал мочку и обещал ей наряд вне очереди, если она будет продолжать марать его простыни. Она обещала в следующий раз перед визитом навестить скотный двор. Год прошел мимо них, они оба не заметили, но в один момент Райвель потерял бдительность и – заметили их. В разгар войны чувства непозволительны, счастье грешно – так, наверное, посчитали боги стен и их апостолы, на которых капрал всегда плевал с высоты колосса. Одним из его апостолов был, впрочем, тот, на кого плевать было опасно. Ирвин вызвал к себе Райвеля в разгар их с Микасой ссоры – буквально оторвал его от нее, пока они пачкали письменный стол капрала и не испытывали угрызений совести. - Чего? – спросил Райвель так, будто бы заранее знал, что Ирвин дурак и дела его неотложные такие же дурацкие. Что может оправдать вмешательство в отношения Акерман и Райвеля – у него до сих пор желание в глазах, а она, наверное, еще ждет – и если Ирвин поторопится… - Эрена переводят в столицу, - сказал Ирвин, сказал просто, как будто бы прогноз погоды прочитал. - Эрен Йегер будет служить в столице, - еще раз повторил для полноты эффекта, - Акерман поедет с ним. Такие новости. - Ты пошутил? – Райвель пожал плечами, - Этого дебила все боятся… А дуру еще больше. Кому они там нужны? - Никому, ты прав, - Ирвин пригладил волосы, а в глазах на дне сквозь внешнее спокойствие было отчаянье, будто бы любимую лошадь ранил титан, и он должен пристрелить ее, чтобы не мучалась, - Кроме короля никому. Но его-то мы ослушаться и не можем. Прости. - Какого короля? – тупо переспросил капрал, еще полностью не осознавая, что больше никогда не увидит Микасу, - Тупые шутки, Ирвин, как и твое тупое лицо… - Ты прав, Райвель, - спокойно сказал командир, - Ты абсолютно прав. Но приказ есть приказ. Я не ослушаюсь, ты тоже. Йегер в понедельник уедет отсюда… - он сделал паузу, вспоминая, как сам всю ночь слушал первое примирение Райвеля и Микасы год назад, - Акерман тоже. - Я не слышу тебя, - сказал Райвель, выходя из комнаты, - Не слышу. Ты дурак, Ирвин. - Если захочешь уйти с ними, я не буду писать рапорт, - глухо слышалось ему вдогонку, - Рекомендации получишь самые лучшие. Прощай, Райвель. Ирвин Смит, единственный человек, который оставался живым в разведывательном отряде уже более пятнадцать лет, сидел на стуле, покачивал ногой и вспоминал, каким милым ребенком был Райвель все эти годы. Если бы у Ирвина был младший брат – они с капралом могли бы подружиться. Он услышал, как хлопает дверь – внизу Райвель громко ругал конюха за то, что его лошадь не накормлена, и вызывал к себе всех подряд – старшего по экипировке, начальника охраны, придурка Жана, картофельную девчонку и ее бритого товарища, придурка Эрена, придурка Майка, придурка Бога, еще кого-то. Ирвину показалось, что только что – вот прямо здесь и сейчас – он убил лучшего в своей жизни товарища и друга, наверное. Он все еще был в силах спасти самого себя, но помочь Райвелю не мог – поздно просить прощения или искать утраченные смыслы. Райвель, возможно, и простит, но не вернется. - Аккерман, - позвал капрал негромко – только она и услышала бы, - Идиотка… Просил же ждать. - Я и жду, - услышал он до боли любимый голос – его девочки, нет, его женщины – она сидела за шкафом, перебирая бахрому шарфа, - Попрощаемся? - В каком смысле, тупица? – Райвель сел рядом, чувствуя, как неугасимое пламя страсти и ненависти вскипает в нем, - Хочешь свалить – вали давай, чтобы больше я тебя не видел. - Не хочу, - равнодушно отозвалась она – на бледной щеке багровел старый шрам, который ей оставил самый лучший на свете брат, - Не хочу, - повторила она, поднимая свои удивительные глаза на Райвеля. - Не уезжай, - нашелся он, после того, как снова попробовал взять себя в руки, чтобы не тронуть ее, - Я напишу рапорт. Эрену отдадут Жана, Блауз со Спрингером, Майка да хоть Ирвина с Зоэ в конце концов. Они его не обидят – его сейчас уже никто не обидит, кроме жизни. Он не мальчик, в твоей опеке он не нуждается. - Тебе откажут, - спокойно прервала его Микаса, пододвигаясь ближе – как будто бы стремилась запомнить капрала вот таким вот, тут, ближе к сердцу, - Я еду туда не как нянька для Эрена – ты еще не догадался? Наступило тягостное молчание, которое, казалось, можно было потрогать руками или нарезать ломтиками. Микаса задумчиво взяла изящную руку Райвеля, положила на свою, убедилась, что ее рука больше походит на мужскую – и поднесла руку капрала к своим губам. Ей сложно было объяснить самой себе, что именно она сейчас чувствует к этому мужчине – да и смысла объясняться уже не было. Она отдалась ему, она шла за ним, слепо следовала его тактикам и доверяла ему. Этот год, пролетевший еще быстрее тех лет, проведенных с Эреном и его родителями, заставил ее пересмотреть свои взгляды на жизнь. Райвель стал для нее вспышкой, алым заревом, брызгами зерен граната на пальцах и лице – все, что он делал с ней, было откровением, близостью, ее собственным причастием – как если бы она верила в бога. Триста с лишним дней он был рядом – иногда через километры и дни – но рядом, ел с ней за соседним столом, спал с ней, как будто бы ее законный муж или хозяин, целовал ее боевые шрамы и презирал их за то, что они уродовали ее лицо, натягивал провода от ее привода, если она была в опасной зоне от пасти титана, орал на нее, если она бывала в опасной зоне чаще чем несколько раз за вылазку, бил ее брата, бил ее поклонника, выгораживал ее перед начальством – и любил ее. Любил, как никто и никогда – отдавая ей себя полностью. Микаса знала это. - Я еду туда, как твоя смена, Райвель, - наконец, сказала она, - Как та, кто сможет остановить Эрена, если он превратится в титана. Ты принадлежишь отряду, в столицу ты не поедешь. Но есть я… Я должна буду остановить его. Никто не справится с этим, кроме меня. Она прижалась к нему, сгорая от невысказанных слов любви к низкорослому идиоту, старше себя на полтора десятка лет, презирая себя за жестокость и холодность. Один-единственная раз проявить слабость вот тут, вот здесь рядом с ним – можно. Он, впрочем, так не считал. Машинально погладил ее по щеке, достал платок и вытер след от пыли на ладони – привычка. - Прости, что становлюсь сильнее тебя, - прошептала она, проваливаясь в сон. - Тупая идиотка, - ответил он поцелуем. Спустя четыре часа, когда Акерман уже спала, прижимая к себе куртку капрала, закутанная в большое одеяло, он принял отчаянное и нелепое решение. Ключ в запертую комнату, где спала Микаса, он взял с собой. Повесил бы на шею, если бы это не напоминало ему придурка Йегера, из-за которого он сейчас готовился выставить себя идиотом. Конь был начищен и сыт. Предупрежденный Ирвин уже ждал его на заднем дворе. - Райвель, - позвал он, - Надеюсь, ты точно знаешь, что скажешь королю и Пиксису. - Скажу, что в голову придет, - хмуро отозвался капрал, - Ты оставайся, мне нянька не нужна. - Нянька нет… - было темно, но даже сейчас капрал точно знал, что Ирвин улыбается, - а как насчет друга, капрал? Друг тебе тоже не нужен? - Оставайся, придурок, - фыркнул Райвель. Спустя несколько часов они уже были далеко от заставы, направляясь прямиком в самое сердце стены Сина, чтобы попробовать принять бой там.