Ковыль цветущий

Я планировала написать пять глав, но все вылилось и в шестую. Следующая - последняя. Спасибо, что были со мной. Я обязательно буду писать по фендому и по пейрингу еще и еще. - Сложившаяся ситуация позволяет мне заверить вас, что Эрен Йегер должен продолжать находиться в разведывательном отряде под опекой капрала Райвеля и моей личной опекой. Обязуюсь… Ирвин говорит складно, хорошо – Райвель уже много лет слушает его, и всякий раз преисполняется уважением к начальству. Эдакий хитрец, умеет обойти острые углы, отлично внушает доверие – обычно этого вкупе с молчаливой поддержкой его подчиненных хватает, чтобы отряд оставили в покое. Но сейчас он еле сдерживался, чтобы не выскочить на трибуну самому. Обычно на кону стояла их свобода, обеспечение, следующая вылазка в бесконечные дали, заполненные медовым воздухом и смертью – сейчас всего лишь беспризорная девочка, с которой он спит и убивает титанов, так мало. Но потерять эту малость он не мог. Ирвину обидно не хватало отчаяния, которым сполна бы наделил всех Райвель – руки его, сильнейшего война человечества, дрожали, так сильно он хотел поскорее освободиться и прижать к груди свою идиотку-помощницу. - Ирвин Смит, вы закончили? – главнокомандующий всегда аккуратно подбирает слова, когда собирается сказать что-то неприятное, - Это же самое вы говорили нам полгода назад. Но в изучении силы Йегера вперед вы не продвинулись – так позвольте сделать это нам. Обязуемся однажды вернуть вам и самого гиганта, и его сестру. - Сестру? – переспросил Райвель, и глаза его затуманились, - Зачем вам Акерман? Убить Эрена может любой подготовленный солдат. Ирвин обернулся, ловя взгляд капрала – пытаясь заставить его замолчать, но не смог. Бледное лицо Райвеля казалось каменным изваянием. Ни колонн, ни трибуны, ни самодовольных фанатиков и надежно спрятанных в тылу солдат он не видел – одну лишь Микасу, только ее. Спящую, расцвеченную солнечными лучами, желанную… - Зачем вам Акерман? – еще раз спросил он, - Вскрыть ее хотите? - И это тоже, - серьезно заявил начальник королевской охраны, стараясь не поймать ненароком взгляд капрала, - Если брат стал титаном – вдруг она тоже сможет? Обидно было бы упускать такой шанс… - Обидно будет мне… - спокойно заявил Райвель, внутри разгоралось пламя, глаза заволокло, - Если упущу вас отсюда. Человек, нет, оба они – Микаса и Эрен, уже несколько лет рискуют жизнью, пытаясь вызволить человечество из-под гнета стен. А вы, те, кто затаились за нашими спинами, хотите убить обоих, чтобы успокоить самих себя? - Замолчи, Райвель, - Пиксис сделал жест рукой, будто бы пытался вовремя остановить бурю, - Господин главнокомандующий имеет в виду совсем иное. Ты же сам понимаешь, дети доктора Йегера важны для нас всех. Убивать их… - Было бы очень удобно, - закончил Ирвин, осторожно поднимая руку, - Мы просим у вас немного времени. Капрал взволнован и не контролирует себя. - Капрал себя никогда не контролировал, Ирвин, - насмешливо бросил священник, - Успокоить его смогут только титаны… Кстати, до нас уже дошли слухи о его непристойном поведении. Не потому ли он настолько активно пытается оставить себе и титана, и его сестру?! В зале стало шумно и тесно – Райвелю показалось, что в груди не хватает воздуха – он пошатнулся, открывая широко глаза, но возмущение и боль не давали ему успокоиться. Непристойным назвали его поведение – видит бог, не ошиблись… Он схватился ладонью о столешницу, пытаясь вспомнить, ходили ли они с Микасой на прогулки, ужинали ли вместе, читали ли книги – делали хот что-то, что эти тупые, ограниченные люди могли бы одобрить. Тщетно. Только секс, только грубые акты соития он мог предоставить себе и ей в защиту – секс и убийства, убийства и секс. И сейчас стоит ему открыть рот – они навечно закроют его в застенках разведывательного отряда и отберут его принцессу у него. И ведь не расскажешь им – даже пытаться не стоит – как хорошо и тепло ему засыпать, когда в воздухе пахнет ею, одной ею – смешанным ароматом ее волос, тела и горячих соков. Как она красива, когда плачет обиженная им, хотя вся обида состоит только в том, что он снова был сильнее в вылазке и убил больше титанов, чем она. Каким подвигом дышит вся ее сущность, стоит ей спрыгнуть со спасительной высоты, чтобы спасти товарища – как она научила его думать о других, как они вместе возвращаются с вылазки, и одно то, что оба еще живы, согревает лучше любых стен. Целый год – всего лишь триста с лишним дней – он провел рядом с этой необыкновенной женщиной, которая и женщиной стала лишь благодаря собственному упрямству. Если он, Райвель, потеряет ее – ему нет смысла и причины жить дальше, легче закрыть глаза и исчезнуть. Но им, этим испуганным людям, этого не объяснишь. Они уже давно точат на Эрена и Микасу зубы – потом доберутся и до испуганного Арлета, тактика и стратега, друга, и до любого того, кто посмеет бросить позорному существованию в стойле вызов. - Вы не можете забрать Акерман из моего отряда, - неожиданно для себя звонко и глупо выкрикнул Райвель, стараясь не поднимать глаз, изобразить смущение. - Правда? – начальник охраны улыбнулся, как маленькому ребенку, - Почему же, Райвель? Кто-то помешает нам? Или что-то? - Потому что Микаса беременна, сэр, - бросил он в сторону публики, - Она беременна, у нее будет ребенок. Беременную женщину не смогут исследовать даже служители бога, ибо это вне законов человеческих. А если… Если Эрен узнает, что вы собираетесь сделать с его сестрой, за его реакцию не могу отвечать даже я. - Вот как? – переспросил кто-то, капрал уже и не разбирал их – охающих, удивленных, скандализированных. В голове сквозила одна лишь мысль, что он солгал, солгал, солгал так глупо, что любое дитя раскусит его. Самому было смешно от мысли – как отреагирует его девочка, если вдруг услышит, но от собственной лжи ему внезапно стало и тепло, и хорошо, а в груди горячо и ощутимо забилось собственное сердце – как после того сна, где травы и свежий ветер. - Капрал Райвель, - услышал он и не сразу понял, что это его собственное имя, - Скажите, капрал Райвель… Ирвин незаметный подошел сзади и подтолкнул его, чтобы он встал – светлые глаза не выражали ничего, Ирвин не знал, лжет ли капрал или нет, и от того пытался держаться нейтралитета, вот только рука была на приводе в готовности, и Райвель понял, что он для Ирвина стал больше чем другом, раз тот готов натворить глупостей ради его собственного личного непристойного счастья. - Скажите, капрал, - главнокомандующий снял очки и протер их, - А какое вы отношение имеете к беременности Акерман? Райвель встал, вытянувшись, чтобы казаться самому себе больше – еще раз вспомнил, как улыбается Микаса, коснулся жесткого шнурка, зажатого в ладони, на нем большой теплый ключ от комнаты, где его счастья – и спокойно осмотрел всех сидящих. - Самое прямое, сэр, - ответил он, кланяясь, - Она беременна от меня. - То есть?.. – Начальник королевской охраны уронил бумаги, - Как от тебя? - Если я начну объяснять, как именно… - Райвель сделал паузу, - Вы не одобрите, да и почтенные господа священнослужители тоже. У рядовой Акерман будет ребенок, я принял непосредственное участие в его зачатии. Избавляться от ребенка не намерены оба. И потому я прошу не беспокоить будущую мать переводами ее самой или брата. Если, конечно, безопасность стен еще волнует вас, поскольку причинение вреда ей и ее ребенку будет истолковано как личное оскорбление и мною, и… - И Эреном Йегером тоже, сэр, - закончил Ирвин, - Смею напомнить, запрета на личные отношения ни капрал, ни рядовая Акерман не получали. Они оба отошли, сделав шаг назад – глаза у обоих горели. Райвель стоял и смотрел на высокие трибуны, силясь понять, что теперь будет с ними после такой наглой лжи – Ирвин по-прежнему сжимал гарды клинков, скрывая дрожащие пальцы. За дерзость их обоих могут сейчас разжаловать, но следующий план: выскочить в окна и мчаться со всех ног к любимой женщине, уже зрел в голове Райвеля. Он впервые в жизни рисковал так необдуманно и нарочито глупо, но о своем решении не жалел. Он вспомнил, как красиво Микаса дышит во сне, как ее ресницы дрожат, потревоженные его поцелуем – и искренне возжелал, чтобы она появилась тут, спящая и неприкаянная – может тогда фанатики и упертые идиоты оставят их в покое. - Капрал Райвель, - спокойно обратился главнокомандующий, - Скажите, капрал, вы отдаете себе отчет, какого рода ответственность берете на себя? - Полностью, - Райвель стоял, без страха рассматривая лица сидящих, хотя внутри все переворачивалось – эти люди сейчас могут разрушить его жизнь и не пожалеют о том, - Но личная жизнь должна оставаться прежде всего личной жизнью… - Согласен, - Пиксис коснулся лба влажной от волнения ладонью, - Тем более отцовство. В молодости я тоже влюблялся без учета обстоятельств. - Не лучшая ваша черта, - сварливо вставил главный фанатик, - Сэр, я думаю, все присутствующие предполагают, какого рода опасность несет для нас беременность рядовой Акерман. И я настойчиво рекомендую всем задуматься о прерывании… - О прерывании существования вашей паствы я задумаюсь лично… - неожиданно вставил начальник королевской охраны, - Вы сейчас говорите о беременной женщине. Жестокость, я имею в виду, вынужденная и осознанная может быть применена к Йегеру или его прошлому, но не к беременной женщине. Побойтесь бога, настоятель. Она станет матерью через… - Через восемь месяцев, - Райвель слегка наклонил голову, - Может, раньше. - Тогда… - Главнокомандующий усмехнулся и повернулся к Ирвину, - Какое решение вы предлагаете? Его величество настаивает на изучении брата и сестры, но я обещаю принять во внимание ваше решение, ибо никто кроме разведывательного отряда не знает всех нюансов. - А что я могу предложить, - Ирвин поднялся, кладя тяжелую ладонь на плечо Райвелю, - Только чтобы он подумал о том, как назвать ребенка в вашу честь, сэр. И все. Война войной, а подвергать будущую мать опасности нельзя никогда. Главнокомандующий опустил глаза на ворох бумаг – сквозь пыльное оконце пробивался шалый луч света, раскрасивший документы в радужный цвет. Ему захотелось протянуть ладонь, чтобы ощутить тепло солнца на ней – сквозь это тепло он чувствовал отчаянье во взгляде капрала и его боль. Никогда в жизни гордый коротышка не стоял перед ним с таким выражением лица. Никогда в жизни главнокомандующий бы не подумал, что такое возможно. Единственное, чего он сейчас хотел – это представить себе и понять, смогут ли они при любом раскладе оторвать его от той, о ком он сейчас думает, или нет. - Я принял решение, - сообщил он внезапно, - И решение это, капрал Райвель, останется неизменным для вас и рядовой. Попрошу вас всех понять и принять его с достоинством. Солнечный луч вырвался вперед, прорезался через кипу решений и застыл на щеке Райвеля. Время остановилось.