О предназначении

Первое, что заметила Сьюзен: он действительно возмужал, как и говорила Люси. Это больше не тот юноша, который не был уверен в собственном завтрашнем дне. Теперь это король, властный и решительный. Она вдруг вспомнила, что одета в домашнее платье, и расстроилась. Ну почему именно сейчас… Неудивительно, что он смотрит на нее таким странным взглядом. Первое, что заметил Каспиан: она прекрасна. Гораздо красивее, чем при их первой встрече. Немного подросла, стала еще женственнее. Расцвела. Впрочем, сейчас он старался смотреть на нее так, как смотрят на произведение искусства: просто восхищение красотой. Ничего личного. Только почему у нее такой странный взгляд? Какая в нем усталость... Каспиан опомнился первым и склонился перед королевой в церемонном поклоне. Она растерянно посмотрела на него и ответила глубоким реверансом, который несколько нелепо выглядел в сочетании с ее одеждой. Затем улыбнулась. - У Аслана определенно есть чувство юмора. Я только что тебя вспоминала. - Я тоже только что тебя вспоминал, - отозвался он. Повисло неловкое молчание. - Интересно, зачем Аслану понадобилось открывать это окно между мирами, - пробормотала она. - Об этом знает только сам Аслан, - широко улыбнувшись, ответил Каспиан. - Но я очень рад тебя видеть. - Я тоже рада, - ее улыбка несколько померкла. - Люси и Эдмунд много рассказывали о вашем плавании. Как твоя жена? - Мы еще не женаты, – ответил он, с некоторым смущением осознавая, что ему неловко затрагивать в разговоре со Сьюзен эту тему. – Мы вернулись только месяц назад, нельзя же так скоро…- Сьюзен удивленно посмотрела на него. - Опять временные парадоксы… Знаешь Люси и Эдмунд вернулись несколько лет назад. Я думала, в Нарнии прошло больше времени… Если Каспиан и хотел что-то ответить, то мгновенно забыл об этом, поглядев на края зеркала. По ним снова струилась рябь, смещаясь все ближе к центру. По краям, где поверхность уже стала гладкой, зеркало вновь отражало его королевские покои. Это было похоже на то, как замерзает неглубокий водоем. И, несомненно, это означало, что окно между мирами закрывается. - Быстрее! – Крикнул Каспиан. – Дай мне руку! – Сьюзен медлила, колеблясь. Тогда, действуя по какому-то наитию, он протянул ладонь сквозь зеркало (это было забавно – осознавать, что твоя рука находится в другом мире), схватил за руку Сьюзен и втащил ее к себе в комнату. Позднее он сам удивлялся своей дерзости. От неожиданности она не успела возразить и, споткнувшись, шагнула сквозь зеркало. Вовремя: стекло вновь стало абсолютно гладким, и, обернувшись, она увидела только свое ошарашенное отражение. Гамма чувств на лице Сьюзен медленно менялась: она не могла понять, гневаться ей или радоваться. Все случилось слишком неожиданно… Слишком бесцеремонно. Ведь ее жизнь только-только пришла в относительный порядок. Но… разве не этого она втайне даже от себя самой хотела больше всего – снова оказаться в Нарнии? Каспиан тоже постепенно осознавал, что натворил. Он так долго и мучительно ее забывал – и теперь собственноручно привел в свой мир. И это в тот момент, когда полным ходом идут приготовления к их с Лилиандил свадьбе. Более того, он даже не был уверен, что Сьюзен хотела пройти сквозь зеркальную раму! Она медлила, как будто раздумывала, стоит ли… Но все сомнения быстро потонули в растущем ликовании. Он был искренне рад ей. Может, это эгоистично, но, видит Аслан – если б ситуация повторилась, он поступил бы так же. - Каспиан, что ты наделал! – вскричала Сьюзен, обретя дар речи. - Я приношу извинения Вашему величеству, - явно веселясь, ответил тот. – Но мне почему-то кажется, эта дверь была открыта не для того, чтобы стоять и смотреть, как она закрывается. - Твое гостеприимство поистине не знает границ, - раздраженно ответила Сьюзен. - И, пожалуйста, избавь меня от формальностей. Ну какое я тебе «Величество»? Мы же друзья. - Как будет угодно королеве, - вновь церемонный поклон. А затем весело: - кофе будешь? - Не помешало бы, - улыбнулась Сьюзен. Жизнь определенно начинала налаживаться. На следующее утро Сьюзен проснулась рано. Это было непривычно: как правило, чтобы выспаться, ей требовалось спать как минимум до обеда. Она улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. То, что еще сутки назад казалось невозможным, стало реальностью. Они с Каспианом сидели в его покоях и пили кофе со сладкими булочками, которые принес прислуживавший королю фавн. Они болтали и смеялись действительно как старые друзья, радостно обсуждая общих знакомых. Каспиан расспрашивал Сьюзен о ее братьях и сестре, но она могла сообщить о них только то, что узнавала из разговоров с матерью. Питер стал главой общественной организации, борющейся за права рабочих, и, несмотря на молодость, быстро приобретал горячих сторонников и известность на политической арене. Эдмунд выиграл межшкольный турнир по шахматам. Люси начала писать рассказы, но пока никому их не показывает. О себе Сьюзен сказала лишь, что учится на факультете гуманитарных наук. Каспиан, видя, что обсуждать родственников ей почему-то неприятно, начал рассказывать сам. Так Сьюзен узнала, что барсук Боровик пожил некоторое время во дворце, но не выдержал и вернулся в лес, ворча, что люди ничегошеньки не понимают ни в уюте, ни в готовке. Мыш Пичичик, сменивший Рипичипа на посту руководителя мышиного отряда, исправно служит в личной гвардии короля, патрулируя по ночам коридоры и наводя ужас на фрейлин. Кентавр Гленсторм преподает философию в недавно созданной Академии. Преподаватель он строгий: нерадивые ученики в качестве наказания вынуждены переписывать философские трактаты кентавра, а почерк у него ужасный. «Я не вижу иного пути вложить хоть немного мудрости в эти капустные кочаны, которые у них вместо голов», - объясняет он, поправляя очки. Сьюзен на это ответила, что преподаватели философии, очевидно, одинаковы во всех мирах – у них в Оксфорде за пропущенную лекцию преподаватель заставляет заучивать страницу из учебника, а если упомянуть при нем слово «дедовщина» (я уверена, в английской армии она тоже существует – прим. авт.), ворчит и симулирует глухоту. Каспиан потребовал объяснения слова «дедовщина». Сьюзен со смехом пообещала, что это он непременно узнает: ведь в Нарнию прибыла королева выше его рангом. Каспиан, судя по всему, общий смысл уловил и настаивать не стал. Зато он рассказал, что через неделю ожидается прибытие с посольским визитом старшего принца Тархистана. Затем лукаво взглянул на Сьюзен и добавил: «Кажется, у вас, королева, были в свое время личные разногласия с представителями тамошней династии?» Без сомнения, он намекал на историю с Рабадашем Вислоухим. Сьюзен ответила, что она ни в коем случае не собирается портить внешнюю политику Нарнии своим обаянием, которое (тут она притворно вздохнула) ей никак не удается держать под контролем. Отдав должное невероятной скромности королевы Сьюзен Великодушной, Каспиан позвонил в колокольчик и что-то прошептал на ухо вновь появившемуся фавну, который кивнул и удалился. «А теперь тебя ждет сюрприз», - улыбнулся король. Скоро в комнату вошел гном, вскричавший, едва взглянув на Сьюзен: «Бородки-сковородки! Ваше величество!» Сьюзен бросилась к нему и обняла. Пусть он был теперь одет не в поношенную одежду, а в парадный камзол, пусть он был раза в полтора толще, чем в прежние времена, не узнать старину Трама было невозможно. Гному налили чаю (кофе вреден для сердца, - проворчал Трам), и расспросы возобновились. Они засиделись до глубокой ночи. Наконец Каспиан заметил, что Сьюзен стала слушать его невнимательно, извинился за свою надоедливость (за что был удостоен возмущенного взгляда) и распорядился, чтобы королеву расположили в лучшей гостевой комнате. Сьюзен сладко потянулась и встала с кровати. За окном щебетали птицы, на полу лежали солнечные пятна. Неужели еще вчера она была в Англии? Раздался стук в дверь, и в комнату вошли девушка и пожилая женщина. Девушка – горничная – начала убирать постель, а женщина назвалась портнихой и объяснила, что пришла снять мерку с Ее величества. А пока королеве нужно выбрать что-то из имеющейся одежды. При этих словах еще одна горничная внесла в комнату ворох ослепительной красоты платьев. Сьюзен восторженно ахнула. Портниха сдержанно улыбнулась. Нарния – страна традиций. К легендам здесь относятся со всей почтительностью. И, судя по всему, истории о Золотом веке не врут: старшая из королев обожает наряды.