О предназначении

Орел не ошибся, Каспиан действительно был совсем близко. Его воины, преодолевшие за последние сутки огромное расстояние, встретившие без сна рассвет, были все же готовы к бою. Армия короля, подобно лавине, сметающей все на своем пути, хлынула с холма, громя противника. Каспиан искал глазами Сьюзен, однако ее нигде не было видно. Зато он увидел Окталиона. Лорд-предатель призывал к оружию своих воинов, утративших дух при виде превосходящего соперника, обещая им в случае победы щедрую награду. Встретившись глазами с Каспианом, он на секунду вздрогнул и, кажется, смутился. Однако это длилось лишь мгновение, после чего призывы к свержению короля и уничтожению его армии зазвучали с удвоенным жаром. Насколько расслышал Каспиан, вероломный лорд обещал особо отличившимся землю и рабов. Сделать вольную Нарнию страной рабов и хозяев? До такой подлости не доходил даже покойный Мираз. Кровь вскипела в жилах короля, и он, не разбирая дороги, помчался вперед, стремясь добраться до предателя. К чести Окталиона надо сказать, что он не стал прятаться, поняв, что план нападения на замок провалился. Видя, что схватки с королем не избежать, он сам поскакал ему навстречу, увлекая за собой свое воинство. Приближался кульминационный момент битвы – схватка короля и претендента на его трон. У Каспиана мелькнула мысль о том, что нечто подобное уже было. Он снова защищает трон, принадлежащий ему по праву, от узурпатора. Вот только расстановка сил кардинально изменилась. Сейчас Каспиан - всенародно признанный король, он будет биться с мятежником, и помощь Верховного короля ему больше не требуется. Даже если б Питер здесь и оказался, он не стал бы оспаривать право Каспиана на этот поединок. Мысль о Сьюзен тревожно бьется в сознании короля, но сейчас он вынужден сосредоточиться на грядущей схватке. Потому что Окталион уже в нескольких метрах от него, и их мечи вот-вот скрестятся. Первый удар стали о сталь был настолько страшен, что полетели искры. Каспиан чуть не вывихнул руку, оба всадника с трудом удержались в седле. Натянув поводья, Каспиан развернул коня и увидел, что Окталион также остановился. Взглянув ему в лицо, Каспиан поразился, насколько изменилось его выражение. В маске придворной учтивости нужды больше не было: на короля смотрел властный, жестокий и коварный человек. Смотрел, а на губах его застыла жесткая усмешка. Каспиан замечал ее и раньше, но всегда приписывал твердости характера лорда. Так вот какую змею он пригрел у себя на груди! - Корону мою захотел, благородный лорд? Что же я узнаю об этом последним? – холодно поинтересовался Каспиан. - Ты мальчишка, - прорычал в ответ Окталион. - Где тебе носить корону, она слишком тяжела для твоей головы! И я тебя от нее избавлю. - Из чего же ты сделал такой вывод? – Каспиан старался сохранять спокойствие, хотя в его душе клокотал гнев. – Из того, что я стремлюсь защитить своих подданных, даже если это маленькая деревня на окраине Нарнии? - Ты глупец! – Окталион явно стремился вывести Каспиана из себя. – Ты не разбираешься ни в людях, ни в событиях! Ты не способен был заметить, что под самым твоим носом зреет заговор! А сколько раз тебе говорили о том, что по Нарнии бродят вооруженные солдаты? Ты же, несмотря на это, поскакал сломя голову, сам не зная куда, и даже не удосужился оставить в замке охрану! При Миразе такого никогда бы не случилось. О, он был дальновиден! Если б не эта девчонка, именующая себя королевой, ты бы сейчас стоял на коленях перед троном нового короля и молил о пощаде! Этого Каспиан не вынес. Соскочив с коня и направившись к Окталиону, он вскричал: - Настоящий король не будет плести интриги и прятаться! Ты, трус! Слезай с коня, сразись со мной, докажи, что хотя бы это ты можешь сделать открыто! Злобная судорога исказила лицо Окталиона, и он тут же спешился, выхватывая меч. Каспиан с коротким рыком обрушил на лорда страшный удар, от которого тот едва успел закрыться щитом. Окталион был умен. Он прекрасно понимал, что битва проиграна: достаточно было посмотреть вокруг, чтобы понять, что его армия терпит сокрушительное поражение. Поэтому, зная горячий нрав короля, лорд глумливыми речами надеялся вывести его из себя, заставить проявить неосторожность, совершить какую-нибудь ошибку, которая позволит Окталиону выиграть этот поединок. Однако он быстро понял, что просчитался: Каспиан был слишком хорошим воином, он участвовал во многих битвах, и, уж конечно, имел гораздо больше боевой практики, нежели его придворный. Так что очень скоро Окталион оказался перед Каспианом на коленях, с ужасом взирая на занесенный над ним меч и на искаженное яростью лицо короля. - Говори! – прорычал Каспиан. – Где Сьюзен? Что ты с ней сделал? Отвечай! - М-милорд… - от испуга язык Окталиона начал заплетаться. – В-ваше величество… Клянусь, я не знаю. Я видел, как она сражалась, а потом потерял ее из виду. Клянусь, я не знаю, что с ней случилось! Каспиан смотрел на объятое страхом лицо лорда и понимал, что он не лжет. Все планы и интриги вылетели из его хитроумной головы. В данный момент это был лишь смертельно испуганный человек, боящийся за свою жизнь. Такие идут на что угодно, лишь бы спасти шкуру. Если бы он знал, где Сьюзен, то немедленно, даже с радостью рассказал бы, понимая, что это увеличивает его шансы на спасение. Нет, он не врет. - Умоляю, пощадите!.. – плечи лорда начали сотрясаться от рыданий. Он был жалок. Каспиан опустил меч и весь как-то обмяк. – Свяжите его, – устало бросил он страже и пошел вон. Перед его мысленным взором стоял коленопреклоненный Мираз и говорил: «Я ошибся. Из тебя еще выйдет настоящий тельмаринский король». Каспиан не мог этого допустить ни тогда, ни теперь. Прошлое слишком назойливо преследовало его в этот день. Каспиан искал Сьюзен. Он глядел по сторонам, но нигде ее не видел, и никто ничего не мог ему о ней сказать. Со дна его души уже начало подниматься черное отчаяние, когда к нему подбежал запыхавшийся Асвальд. - Ваше величество! – проговорил он. – Идемте скорей! Ваше снадобье при вас? Королева Сьюзен серьезно ранена! - Веди меня к ней! – вскричал Каспиан, мгновенно побледнев. И, забыв про свою смертельную усталость, побежал за Асвальдом. Сьюзен лежала на краю поля под импровизированным навесом, который Асвальд, вытащив ее из гущи битвы, соорудил из своего плаща и двух рогатин. Рана, оставленная копьем, легко пробившим броню королевы, действительно была серьезной, и жизнь по капле покидала ее тело. Упав рядом с ней на колени, Каспиан трясущимися руками открыл флакон с бальзамом и влил каплю в ее приоткрытые губы. Ему показалось, что он опоздал, что она в последний раз слабо вздохнула как раз перед тем, как он дал ей лекарство. Каспиан смотрел на свою королеву, не в силах отвести взгляд, и горечь переполняла его сердце. Аслан, Аслан, только не забирай ее. Пожалуйста, все, что угодно, только не ее. Хочешь, я отрекусь от престола? Аслан, я сделаю все, что ты скажешь, только пусть она очнется! Король закрыл лицо руками, вцепился пальцами в волосы, не чувствуя боли. Рядом всхлипывал Асвальд. Последний раз этот суровый воин пролил скупую слезу на похоронах жены. Надежда на чудо в их сердцах почти угасла.