Глава 4. Застигнута врасплох
5 марта 2021 г., 09:02
— Гермиона Грейнджер! — услышав голос директрисы, Гермиона вздрогнула. Ее заметили.
Прятать сигарету за спину было действительно бесполезной попыткой, так как глаза Макгонагалл уже заметили светящуюся палочку между ее пальцами, прежде чем она успела это сделать. Гермиона изо всех сил старалась не вести себя как ребенок, которого поймала учительница. В конце концов, она взрослая. Свободна сделать свой единственный выбор.
Пусть даже и плохой.
Макгонагалл выглядела крайне разочарованной, и это заставило Гермиону почувствовать себя виноватой. Она не забывала, как вредно курить, но, в конце концов, она жила в Британии, а курение среди магглов было не такой уж редкостью.
— Знаешь, эта штука рано тебе могилу выроет, — с упреком заметила директриса, и Гермиона кивнула. Она сознавала это, хотя и отрицала.
Ей вдруг захотелось защищаться.
— Я достаточно взрослая, чтобы делать свой собственный выбор! — воскликнула Гермиона, вставая. Не хотелось сидеть во время этого разговора.
— Да. Наверное, я ожидала от вас большего, — сказала Макгонагалл, немного сожалея о своей вспышке, она, вероятно, была шокирована, увидев Гермиону, сидящую с сигаретой в руке, что не очень хорошо сочеталось с образом Гермионы, который директриса имела о ней в школьные годы.
Гермиона почувствовала, как ее грудь сжалась от слов Макгонагалл. Ожидания. Вот в чем была проблема, не так ли? Она просто устала от людей, ожидающих, что она будет такой же, как раньше. Гарри и Рон пытались сделать это после войны, но безуспешно. В ее защиту можно сказать, что ни Гарри, ни Рону не пришлось терпеть пытки, которым она подвергала Малфоя, они не прожили всю свою жизнь, пытаясь соответствовать идеальному образу, чтобы вписаться, принадлежать, заслужить место в волшебном мире как магглорожденные. Над ними не издевались и не попрекали их кровью, и на их коже не было вырезано это ужасное слово, не было клейма, как у скота, как у нее.
Гермиона кипела от злости, но дело было не столько в директрисе, сколько в источнике ее вредных привычек.
Ее взгляд остановился на туфлях.
Макгонагалл нарушила молчание, когда Гермиона не ответила.
— Я не могу сказать тебе, что делать. Ты одна из самых ярких ведьм, которых я когда-либо имела удовольствие учить. — Она подошла ближе к Гермионе и положила руку на плечо молодой ведьмы, пытаясь поддержать ее. Заметив, что в ее голове что-то происходит. — Надеюсь, ты не поймешь меня неправильно. Я желаю тебе только самого лучшего, и для меня не осталось незамеченным, что ты пережила неприятности после войны. Это понятно. Я говорю это не для того, чтобы осуждать вас, но и не стану делать вид, что одобряю такое поведение. Ты больше не моя ученица, но я считаю тебя своим другом, — продолжила Макгоногалл, глядя на Гермиону серьезными глазами, старыми и мудрыми.
Гермиона потеплела от этих слов, немного успокоилась, но ничего не могла поделать, но все равно чувствовала себя атакованной.
— Да. Несмотря на то, что работа идет хорошо, и я очень вкладываюсь в свои обязанности, есть еще вещи из войны, которые все еще остаются со мной, каждый день по-разному. Это механизм совладания, — объяснила Гермиона, думая, что она суммировала это хорошо, учитывая, что она редко позволяла себе такие мысли. Произнеся эти слова вслух, она почувствовала себя более эффективной, заставив ее осознать, что, возможно, ей все еще нужно немного прийти в себя. От осознания этого абсурдность разговора раздражала ее еще больше.
— Если вы думаете обо мне хуже, так тому и быть, — сказала Гермиона, надеясь, что это не так. Она с величайшим уважением относилась к директрисе.
Выражение лица Макгонагалл смягчилось от ее слов. И Гермиона выдохнула, как ей показалось, целую вечность.
— Я никогда не могла думать о тебе хуже, Гермиона. Я забочусь о твоем благополучии. Вот и все, — спокойно сказала Макгонагалл, поглаживая ее по плечу.
Гермиона все еще была потрясена стычкой со своим бывшим учителем, она чувствовала себя так, словно ей снова пятнадцать лет, и ей снимают баллы с гриффиндорского факультета за выходки с Гарри и Роном.
Проходя по коридорам Хогвартса, она почти чувствовала себя больной. Она посмотрела на отремонтированные классы слева от нее, вспоминая, как они выглядели, когда она убежала с Роном в тайную комнату во время битвы. Стены были разорваны на куски, камни осыпались на пол вместе с ранеными телами, заклинания всех цветов стреляли повсюду вокруг.
Она остановилась, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. Ей нужно было успокоиться, иначе начнется приступ паники. Ей нужно было что-то, чтобы отвлечься от образов, которые мелькали в ее голове. Она редко позволяла себе увлечься воспоминаниями о войне, но разговор с Макгонагалл вызвал их, и это не помогло ей оказаться на самом месте последней битвы.
Она сделала несколько глубоких вдохов и разгладила юбку. Крепко сжимая палочку. Ученики начали выбегать из соседних классов, она старалась держаться как можно увереннее, и шла по знакомой тропинке к библиотеке, которая, в конце концов, всегда была ее убежищем. Может быть, книга поможет ей перестать метаться в мыслях.
На ходу она пожалела о своих туфлях, каблуки ее сильно стучали по каменному полу, и она заслужила множество взглядов любопытных студентов, когда спешила мимо. Она могла только надеяться, что внешне выглядит более спокойной, чем внутри.
В библиотеке было полно учеников со всех факультетов, и Гермиона подумала, видела ли она когда-нибудь так много людей в библиотеке во время ее пребывания в Хогвартсе.
Она заметила, что многие смотрят на нее, когда она вошла, и попыталась улыбнуться любопытным студентам, останавливаясь, чтобы пообщаться с некоторыми из них, давая некоторые советы о напитке живой смерти, зелье, о котором они писали эссе. Это помогло ей отвлечься, хотя бы ненадолго.
Атмосфера в библиотеке заставила ее сердце биться ровно. Бесконечные ряды книжных полок, заполненных книгами и знаниями, казались ей знакомыми, в хорошем смысле этого слова, и это согревало ее сердце. Она направилась в более уединенные уголки библиотеки, надеясь найти книгу, с которой можно было бы развлекаться до обеда. В следующий раз они с Драко должны были посещать занятия по гербологии, и она с нетерпением ждала встречи с Невиллом Лонгботтомом, своим старым другом, а теперь профессором Хогвартса. Может быть, она даже попытается найти его и попросить пообедать вместе, как в старые добрые времена.
Когда она оказалась вдали от любопытных глаз студентов, разговор с Макгонагалл снова заполнил ее мысли, и она обхватила себя руками. Ей нужна была книга, чтобы отвлечься.
Драко изучал книжную полку по арифметике в дальнем конце библиотеки. По пути туда его несколько раз останавливали студенты, задавая вопросы или желая поприветствовать в Хогвартсе. В основном у Слизерина. Он был уверен, что некоторые студенты шептались о нем, когда он проходил мимо, и он изо всех сил старался не обращать на них внимания, хотя слышал свое имя и имя Астории чаще, чем ему хотелось бы.
Он понимал, о чем думают люди, понимал, что они — пара. Сам он никогда не читал журналов со сплетнями и не был до конца уверен в том, что там написано, но суть уловил. Его друг Блейз Забини в шутку позвонил поздравить его с помолвкой, и Драко поперхнулся чаем. В некотором смысле сплетни были лестными. Астория Гринграсс была потрясающей женщиной, этого нельзя было отрицать. Его не интересовала ее личность, а также тот факт, что она несколько месяцев водила его за нос, а потом порвала с ним, потому что считала, что если ее увидят с ним, то это разрушит ее репутацию в кругах чистокровных. Он никогда не признался бы, что ему больно, но и это было не так уж здорово.
Астория была не единственной чистокровной, которая сочла работу Драко с D.M Unity предательством делу, как они это называют. Причина — это то самое, что вылилось в войну. Но в целом он не обиделся. Драко уже давно не был предан этому делу, возможно, даже частично до окончания войны. Он не опознал Гарри Поттера, когда эта троица появилась в поместье Малфоев, захваченная похитителями. И по сей день он не вполне понимал, почему это произошло.
Драко сосредоточился на книге по арифмантике, изучая числовую диаграмму, когда уловил тот же запах, что и утром за завтраком.
Он поднял глаза и увидел вьющиеся волосы Гермионы, когда она обогнула стеллаж с книгами. Драко последовал за ней. Она стояла, прислонившись к полке, обхватив себя руками и глубоко задумавшись. Гермиона подняла на него глаза, пораженная его присутствием. Ее настроение казалось подавленным по сравнению с тем, когда она ругала его за то, что он имел наглость столько лет таскать книгу, не возвращая ее.
Он шел осторожно, не желая задерживаться, если она собирается впасть в эмоции. Он плохо справлялся со своими эмоциями, а тем более с чужими. Он все равно подошел к ней; часть его действительно хотела узнать, что происходит. Он не понимал, почему это происходит.
Гермиона обеими руками потянула его за свитер поло, и прежде чем он успел пожаловаться, что она растягивает ткань его любимой кашемировой одежды, ее губы коснулись его губ. Это взаимодействие поразило его, но он наклонился в поцелуе, когда удивление прошло. Сам поцелуй был другим, требовательным, он все равно затронул его нижние части. Она застонала ему в рот, и ему захотелось овладеть ею прямо здесь и сейчас, но он этого не сделал. Ее язык с силой скользнул в его рот, и он быстро ответил, углубляя их поцелуй. У нее был привкус мяты для дыхания, которую она все еще хранила. Драко положил руки ей на плечи, притягивая ее тело ближе, и они оба не знали, что один студент Рейвенкло прошел мимо в поисках полки с арифметикой.
Они не останавливались, пока не кончился кислород. Оба тяжело дышали. Гермиона подняла на него глаза, и на мгновение воцарилась тишина.
Драко взял себя в руки.
— Что это значит? — спросил он, его грудь заметно вздымалась. Он прикусил мятный леденец, который теперь был у него во рту, издавая хрустящий звук.
— Я не знаю, — ответила Гермиона, выглядя измотанной.
Драко все еще был сбит с толку тем, что его застали врасплох.
— Я не жалуюсь. Твоя фантазия? Целоваться в библиотеке? — он поддразнил ее, чтобы разрядить напряжение.
— Я не ... я не целовалась с тобой, — пожаловалась она. И слегка покраснела.
— Конечно, — поддразнил он ее. Это было странно. Они никогда по-настоящему не целовались, поэтому он хотел подчеркнуть это.
— Если хочешь знать. Макгонагалл что-то говорила о том, что я курю, и мне это не очень понравилось, — неохотно объяснила Гермиона. — А потом ты, наверное, преследовал меня или что-то в этом роде, и я просто хотела поцеловать тебя, — она пожала плечами с совершенно безразличным видом.
— Я не преследовал тебя, Гермиона, — прорычал Драко. Гермиона закатила глаза. Ему только захотелось прижать ее к книжной полке, чтобы посмотреть, осмелится ли она сделать это снова. — А что это за разговор с Макгонагалл?
— Как я и говорила. Она увидела, что я курю, и ей было о чем поговорить, — сказала она и пробормотала что-то неразборчивое себе под нос.
— Давно пора, — сказал Драко, не подумав. Сожалея о своих словах, как только они были произнесены. Он не хотел связываться с ее привычками, они его не беспокоили. Этого не должно быть. Я не была уверена, что эти двое так уж заботятся друг о друге. При этих словах у Гермионы отвисла челюсть.
— Что ты хочешь этим сказать? — Она скрестила руки на груди и строго посмотрела на него, весь жар от их поцелуев исчез. Он вдруг вспомнил, что это та самая женщина, которая поймала Риту Скитер в банку в ее анимагической форме. Она действительно могла быть ужасной, когда хотела.
Он обдумывал свой ответ, чтобы не повторить ошибку и избежать сегодня второго нагоняя.
— Я просто думал, что ты уже бросила. Я знаю, что поделился с тобой одним из них прошлой ночью, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы иногда наслаждаться такими вещами, просто это не очень хорошо в долгосрочной перспективе.
Гермиона выглядела озадаченной его словами. И объявила, что попытается найти Невилла Лонгботтома, чтобы пообедать, а затем поспешила прочь, сильно стуча каблуками по полу.
Драко подумал, что, возможно, он перешел черту. Когда они встречались после войны, он никогда не думал о ее привычках, это было не его дело, и все еще не было. Когда они встретились, это было забавно, хотя невысказанные шрамы и травмы, несомненно, присутствовали повсюду.
Они никогда не были друзьями и не были связаны романтическими отношениями, поэтому было легко поддерживать физическую близость, забирая то, что им было нужно от другого человека, без осуждения. Найти утешение в единственном человеке, который не будет пытаться вернуть их к тому, кем они были раньше, как его мать и отец пытались с ним, как Рон и Гарри требовали от нее. Драко никогда не заботился о том, кем была Гермиона до войны, и не знал ее достаточно хорошо, чтобы хотеть, чтобы она вернулась к тому, кем бы она ни была. Драко предположил, что то же самое относится и к Гермионе. Им просто не хватало здравого смысла, они ничего не ожидали от другого человека, как это делают друзья и родственники.
Гермиона побрела в класс гербологии, чтобы посмотреть, сможет ли она найти Невилла. В сопровождении еще одного разговора, чтобы все обдумать. Это прозвучало так, словно ему было не все равно. Она не была уверена, находила ли это лестным или ужасным.
Когда она нашла Невилла, он был полностью сосредоточен на мандрагоре перед собой. Войдя в комнату, она постучала в стену, чтобы не напугать его. Она очень надеялась, что он не собирается вытаскивать ее из горшка, так как на ней не было защитного костюма над ушами.
— Гермиона! — воскликнул он, сияя, когда услышал ее стук.
— Невилл, как ты? — спросила она, улыбаясь в ответ и проходя дальше в класс. — Как там Ханна?
— Мы оба в порядке, спасибо. Как твои дела? — спросил он, сжимая ее в удушающих объятиях. Гермиона почувствовала, как ее беспокойство улетучивается при одном взгляде на старого друга. Он выглядел здоровым, явно вписываясь в роль нового профессора гербологии.
— О, как я рада это слышать! Я тоже в порядке, спасибо, — сказала она, делая шаг назад от объятий. — Я знаю, что мы с ДРА... Малфоем будем сидеть в качестве гостей в вашем классе сегодня днем, но мне интересно, свободны ли вы сейчас? Мы могли бы пообедать, наверстать упущенное? — Наверное, не было бы ничего страшного в том, чтобы называть его Драко, а не по фамилии, но она не была уверена, как Невилл относится к нему, он был довольно жесток с Невиллом во время их школьных лет. Если Невилл и заметил это, то ему было все равно, на его лице все еще играла широкая улыбка.
—У меня есть время. Как профессор, я имею привилегию пользоваться каминной сетью. Как насчет обеда в "Дырявом котле"? — предположил Невилл, проводя рукой по своим темно-каштановым волосам. Ханна Аббот, жена Невилла, была хозяйкой "Дырявого котла".
— Звучит превосходно, я бы с удовольствием посмотрела на Ханну, — ответила Гермиона. Она и Ханна не проводили много времени вместе, когда они обе посещали Хогвартс, но было бы неплохо пообедать с ними обоими и уйти на час подальше с территории.
