Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

      Большой зал был заполнен студентами до отказа. Директриса поприветствовала всех на ежегодном празднике в честь кануна Всех Святых, а затем предоставила слово Гермионе.       Она хорошо продумала свою речь, затронув те темы, которые, по ее мнению, могли бы заинтересовать студентов больше всего, и когда девушка закончила, то почувствовала удовлетворение от своих усилий и услышала аплодисменты, более громкие, чем ожидалось. Пока Драко произносил свою речь, вдохновляя студентов, она думала только о том, как хорошо он изъясняется, и что Малфой говорит о своей работе с большим энтузиазмом, используя при этом изысканные жесты руками. Это только усилило ощущения порхания бабочек в ее животе.       Трудно было не обратить внимание на слизеринских девочек, хихикающих за своим столом, на которых явно повлияло присутствие Драко, она чувствовала это на всех курсах, и вспомнила время, когда упала бы в обморок от Златопуста Локонса. Это вызвало у неё улыбку, что не осталось незамеченным Невиллом, который посмотрел на нее с левой стороны.       Гермиона быстро спохватилась и выпрямила спину. Она сидела рядом с Невиллом слева, а профессор Бабблинг — справа.       Когда Драко закончил свою речь и аплодисменты стихли, Гермиона посмотрела в его сторону. Он сидел в дальнем конце стола, к досаде Гермионы, рядом с мисс Эванс. Гермиона почувствовала, как ее раздражение возросло от того, как громко рассмеялась мисс Эванс и коснулась при этом его руки. Слово «мой» эхом тут же вспыхнуло в ее сознании, и ей приходилось напоминать тут же себе, что это не так. Ей стоило больших усилий не смотреть постоянно в их сторону. Как и в прошлый раз, когда они сидели за одним столом, она ни разу не поймала на себе взгляд Драко.        А что, если ему нравилось внимание мисс Эванс? Она не забыла его высказывание о длинноногой светловолосой преподавательнице во время их свидания. Возможно, это был его способ подразнить ее, но это не помогло унять ее раздражение. Она попыталась сосредоточиться на своем шампанском и Невилле, который похвалил ее за речь.       Пир в канун Дня святых, казалось, привёл всех в праздничное настроение, Грейнджер обменялась любезностями с Невиллом и профессором Бабблинг, едва прикоснувшись к еде, она с аппетитом принялась за что-то совсем другое. Она выпила два бокала шампанского, а затем ограничилась тыквенным соком. Ей хотелось выпить ещё, чтобы успокоится, но девушка решила сохранить ясную голову.       Она остановилась, чтобы поприветствовать Почти Безголового Ника по пути в класс истории, радуясь тому, что в коридорах не было студентов, и на нее смотрели только глаза на портретах.       Гермиона искала, где бы переодеться, и ее взгляд упал на шкаф с метлами. Без зеркала трудно было понять, как она выглядела, когда надела школьную форму. Можно было только предположить, что она выглядит нелепо, взрослая женщина, одетая в школьную мантию. Гриффиндорка покачала головой: неужели есть что-то, что этот мужчина не сможет заставить ее сделать? Ее сердце учащенно билось в предвкушении, она действительно не знала, к чему это приведет, и была ли это вообще хорошая идея.       Как только она переступила порог их старого кабинета истории, она увидела его. Он сидел на профессорском столе, надкусывая зелёное яблоко. Он даже не взглянул на неё, когда она вошла.             — Драко? — опасливо спросила она, внезапно почувствовав, что снова нервничает.       — Для тебя Малфой, — подсказал он и наконец повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он был одет во все слизеринское снаряжение и выглядел очень похожим на принца Слизерина, которым он когда-то был. Грейнджер тяжело сглотнула.       — Итак, в чем причина твоего задержания? Поймали за отсосом у Уизела на территории после комендантского часа?       Гермиона задохнулась. Она замерла, открыв рот.       — Или это был Поттер? — девушка ошеломлённо молчала.       Драко спрыгнул со стола и его туфли гулко стукнули, приземлившись на каменный пол. Если бы не блеск похоти в глазах Драко, она бы подумала, что это все серьезно. Он плавно подошёл к ней, на его губах играла самая коварная ухмылка.        Гермиона отступила на несколько шагов, когда он подошел к ней.       — Или может оба? — продолжил свой допрос Драко, приподняв светлую блондинистую бровь и, сделав ещё один шаг к ней, он прошептал: — Тебя застукали на том, что ты была плохой девочкой? — Драко был непреклонен. Провоцируя.       — И что с того? — бросила она.       — О-хо-хо! Фиеста, — передразнил он.       — Заткнись, Др... — она остановилась, увидев, как он сжал челюсти. — Малфой, — поправилась она себя. Он выглядел рассерженным.       Это напомнило ей взгляды, которыми он одаривал ее в прошлом, и ей захотелось дать ему пощечину так же сильно, как она хотела, чтобы он трахнул ее.       — Не-а, ты слишком любишь учителей, не так ли, все знают, что гриффиндорская принцесса просто ханжа, — продолжал он насмехаться, нажимая на ее больные места.       — Я не ханжа, тупой ты болван, — сказала она, поняв, что попала в его ловушку, по тому, как он рассмеялся ей в лицо. Драко прищелкнул языком.             — Виновна, пока не будет доказано обратное, — спокойно сказал он.       — На самом деле все наоборот, и это невиновность, а не противоположность, — промурлыкала она, все еще будучи всезнайкой.       — Это Левио́са, а не Левиоса́, — передразнил он, вспомнив, как она выкрикнула эту фразу на весь класс, когда они учились на первом курсе, и удивившись собственной памяти. Теперь Гермиона действительно хотела ударить его.       — Не моя вина, что вы все просто идиоты, не знающие простейших заклинаний, — возразила она, сжав губы в тонкую линию.       Он схватил ее за горло, стоя теперь опасно близко, почти соприкасаясь носами.       — Не смей взывать меня идиотом, — прошипел он. Она почувствовала, как ее трусики увлажнились.       Она попыталась выпрямиться, насколько это вообще возможно с рукой на горле.       — Ты всегда драматизируешь! — воскликнула она, брызжа слюной, которая мелкими каплями капала на его лицо, заставив замереть. Он всегда драматизировал, как тогда, на третьем курсе, когда на него напал Гиппогриф, и он вел себя так, будто вот-вот лишится руки.       — Он убил меня! Он убил меня! — вызывающе передразнила она его.       Его глаза потемнели, когда она напомнила ему об этом, и Гермиона поняла, что в нем накопилось много гнева, который нужно было выпустить, пусть даже таким способом.       — По крайней мере, я не невыносимая всезнайка, — ядовито ответил он, сжимая хватку на ее горле.       Гермиона потерла бедра друг о друга, и он сразу заметил это, окинув ее взглядом.       — Нравится ли гриффиндорской принцессе грубость? — склонив голову набок, спросил он. Она в ответ лишь захныкала.       Он сильнее прижал ее тело к стене, навалившись своим телом. Она задохнулась, когда почувствовала его твердую длину на своем животе. Гермиона посмотрела вниз, на то место, где был его член.       — Это не меня напрягает, — усмехнулась она в ответ.       Он вскинул брови, одарив ее таким снисходительным взглядом, который она могла видеть у него ранее.       — И ты хочешь сказать, что если бы я сейчас дотронулся до твоей киски, то с тебя не капало бы, как со шлюхи, которой ты являешься? — Он снова опасно усмехнулся, и рык, вырвавшийся из его губ, когда она прижалась своим телом к его телу, заставил ее сделать именно это.       — Ты не посмеешь, — вызывающе бросила она, отчаянно желая, чтобы он сделал это. И он сделал. Он потянул за ее трусики, пока они не порвались в его руках и без всякого предупреждения он скользнул тремя пальцами внутрь нее, мстительно наваливаясь.       Она выгнула спину и почувствовала, что ее колени ослабевают, он начал тереть ее клитор. И как раз перед тем, как она собиралась кончить, он внезапно отстранился. Все ее тело корежило от пустоты и потери оргазма.       — М-м-м, очень влажная, — сказал он, наблюдая за ее реакцией, когда он использовал слово, которое, как он знал, она ненавидела. Девушка поджала губы, а в глазах вспыхнул такой яркий огонь, какого он никогда не видел.       Малфой прильнул губами к ее губам, заставив ее рот приоткрыться, лишив ее возможности ругать его за то, что он сказал, Гермиона почувствовала, что тает в поцелуе, прикусив его нижнюю губу.       Ее руки потянулись вниз, чтобы коснуться его члена, но он отвел их, сильнее прижимаясь к ее телу.       — Ты не сможешь прикоснуться ко мне, — холодно сказал он.       Парень расстегнул мантию Гермионы, стянул ее и начал расстегивать пуговицы на рубашке, ослабляя галстук.       Когда рубашка была расстегнута, он принялся ласкать ее груди, вынимая их из чашечек ее бюстгальтера, он лизал, сосал их, покусывая соски и сводя ее с ума.              — Пожалуйста, Малфой.       — Гриффиндорская принцесса умоляет, чтобы ее трахнули? — спросил он холодно, казалось бы, безразлично, и она бы повелась на это, если бы не его твердый член, прижимавшийся к ней.       — Да! — ответила она без колебаний, не обращая внимания на явное отчаяние в своем тоне. Он схватил ее за волосы, оттягивая ее голову назад, и начал оставлять следы укусов по всей ее шее.       — Посмотри на себя, ты так отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули, да еще и слизеринец. — Его голос был жестким, властным. — Кто бы мог подумать, что ты такая шлюха, — промурлыкал он, касаясь ее кожи, и от его слов по ее внутренней стороне бедер потекла влага. Драко раздумывал над тем, чтобы оставить на ней оставшуюся одежду, ему очень нравилось, когда она была в школьной форме, это также позволяло ему легко вжиться в образ своего прежнего «я». Нет. Он снимет с нее одежду, она слишком нравилась ему обнаженной. Все еще держа ее за волосы, он отвел их на стол, за которым сидел раньше.       По взмаху его палочки с нее была снята последняя одежда. Стало совершенно очевидно, что теперь она обнажена, а он полностью одет. Он поднял ее на стол и опустился на колени, раздвинув ее ноги руками, прежде чем попробовать ее на вкус. Она застонала, когда его язык скользнул внутрь нее, пожирая ее. Когда он прикусил ее клитор и ввел в нее палец, она вскрикнула. Так. Так близко. И он остановился. Снова. Зная, насколько более интенсивным будет ее оргазм, когда он наконец позволит ей получить его.       Он использовал пальцы, которые только что были внутри нее, чтобы ущипнуть ее соски, покрывая их ее собственной влагой. Он хитро улыбнулся ей, и она поблагодарила Мерлина, когда он потянул молнию вниз. Когда он начал тереться головкой своего твердого члена о ее сердцевину, проникая между ее влажных губ, ей захотелось снова закричать, желание обладать им пересилило все остальные мысли.       Он входил в нее мучительно медленно, растягивая ее, и когда он полностью вошел в нее, он не двигался. Гермиона покачивала бедрами, ее мысли были заняты только желанием кончить. Она посмотрела на него, его глаза все еще были темными, но гнев полностью сменился похотью. Он все еще был в своей дурацкой мантии Слизерина, рубашка и галстук выглядели нетронутыми, и Гермиона подумала, что он выглядит невероятно хорошо. Удивительно, как она вообще могла не находить его сексуальным в школьной мантии. Он застонал, когда начал двигаться в ней, его член легко входил и выходил. Когда он снова начал покусывать ее и без того болезненные соски, она почувствовала, что наступает оргазм. Он шлепал ее по грудям, чередуя их. И она надеялась, Мерлин, что на этот раз он позволит ей кончить.               — Малфой, Малфой, пожалуйста, — стонала она.       — Что «пожалуйста»? — спросил Драко, желая, чтобы она действительно сказала это.       — Пожалуйста, дай мне кончить. Мне нужно кончить, — хныкала она, извиваясь на столе.       — Да, будь хорошей девочкой и кончи для меня, — разрешил он. Его губы были на ее губах, когда она кончала, она стонала ему в рот. Оргазм полностью захлестнул ее, заставив все тело неконтролируемо содрогаться. Как будто все то, в ком ей было отказано, овладели ею одновременно; это было так сильно, что она почувствовала, как слезы текут по ее щекам. Драко зарычал в ее шею, ее киска так крепко и долго сжимала его член, что он не видел причин сдерживаться; он выпустил свой оргазм внутрь ее, крепко прижимая к себе.        Гермиона почувствовала себя ошеломленной и заплакала от мощности оргазма, от того, что он заставил ее почувствовать, и от того, что она уже скучала по нему, хотя он был прямо перед ней. Драко поцеловал ее щеки, прошептав:       — Ты такая хорошая девочка, такая идеальная. — Он шептал это снова и снова, осыпая ее лицо, губы и шею нежными поцелуями. Его слова привели ее в чувство. Он вывел ее из-за стола и усадил на пол, жестом предлагая ей сесть к нему на колени.       Он схватил свою мантию Слизерина, которая лежала рядом с ними, и накрыл ее ею. Гермиона прижалась к его груди и почувствовала себя в безопасности, когда руки Драко обхватили ее.       — Ты в порядке, любимая?       Гермиона кивнула, прижавшись к его груди.        — Да, я просто... это было так сильно, ролевые игры, оргазм, — объяснила она и тихо попросила, чтобы он перестал называть ее любимой, потому что это отдавалось глубоко в ее душе. Ее пульс начал выравниваться, а разум проясняться. Она оценила, насколько расслабилась и как удивительно было выплеснуть гнев. Она возилась с воротником его рубашки.       — Знаешь, думаю, мне это было необходимо. Мне очень понравилось издеваться над тобой в ответ. В каком-то смысле это было очищающее чувство, — призналась она. Драко хмыкнул и погладил ее по волосам.       — Да, ты действительно вжилась в образ.       — Действительно, — ответила Гермиона и вздохнула, прижавшись к его груди. Она думала о том, как ей завтра вернуться в пустую квартиру и спать одной.