Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

      Почему он был так спокоен? Это нервировало. Гермиона только что спросила Драко, не будет ли ему интересно посмотреть, как Холихедские Гарпии играют против Ос Уимборна, и поужинать с Гарри и Джинни после. Он не отрывал взгляда от Ежедневного Пророка, газеты, которую читал. Он продолжал потягивать кофе, кивая. — Конечно, когда?       Гермиона прикусила губу, — в эту пятницу, значит, завтра.       Драко замурлыкал и поставил свою чашку с кофе на кухонный стол. — Ты слышал, что я сказала? Насчет ужина с Поттерами после? —спросила она с опаской. Драко перевернул следующую страницу и откинулся на спинку стула. — Да, я слышал все, любимая. — Но…       Драко наконец отложил газету и встретился с ней взглядом. — Что? Ты хотела, чтобы я сказал, нет? — он приподнял свою светлую бровь. Гермиона теребила свой золотой браслет. — Нет. Но я ожидала, что ты ответишь отказом. Я уже подготовила то, что собиралась ответить на это, — Драко вопросительно посмотрел на нее. — Ну, тогда, — он перевернул другую страницу, — Во сколько начинается игра? — В три. —Ах, идеально, —ответил он, и Гермиона нахмурилась, раздраженная тем, как легко он согласился на двойное свидание с ее друзьями. Не то чтобы она не хотела, чтобы он сказал «да», но она ожидала, что он выдвинет свои условия.        Она пристально посмотрела на него и выпила свой чай, забыв, что он все еще был чертовски горячим. Черт, она сильно обожгла язык.       Решив не показывать этого, она ответила: — Хорошо, тогда все улажено. Я дам им знать, что мы придем, — коротко сказала она, все еще ожидая, что он что-нибудь скажет, прокомментирует Гарри или что-то о том, как он не ходил на двойные свидания, или даже просто посмеется над идеей в целом. Гермиона встала из-за стола неудовлетворенной, убрала остатки завтрака, яйца и чай и решила собраться на работу. Когда она вышла из кухонной зоны его квартиры и направилась в ванную, она могла поклясться, что услышала, как он усмехнулся, и это усилило ее раздражение.       Он делал это нарочно, должно быть, вел себя так непринужденно и спокойно только для того, чтобы разозлить ее. Честно говоря, она знала, что это не должно ее раздражать, это должно было сделать ее счастливой, что он так охотно проводил время с ее друзьями, но этого не произошло, и она не хотела зацикливаться на том, почему это было. — Мерзавец, — пробормотала она себе под нос, начиная наносить на ресницы тушь. — Что такое? — его голос напугал ее, и тушь попала ей на веко.       Действительно, какой мерзавец. — Блестяще, —пробормотала девушка, намочив ватный диск, чтобы удалить черный цвет с крышки. — Ты сегодня в плохом настроении, —крикнул он из смежной спальни. — Все в порядке! — воскликнула она слишком резко. На этот раз она была уверена, что он усмехнулся. — Ты неудовлетворена, дорогая? — спросил он, входя в ванную, чтобы привести себя в порядок, и ухмылка, застывшая на его лице, вызвала у нее желание отшлепать ее прямо сейчас.       Она не видела его больше недели, и он послал ей инструкции не прикасаться к себе, пока его не будет, просто потому, что ее удовольствие было его. Сначала ей это нравилось, даже возбуждало, но с течением дней это сводило с ума. Вчера он вернулся из Нью-Йорка и даже не прикоснулся к ней таким образом, просто спросил, как прошла ее неделя и чем она занималась.       Они уютно устроились на диване и смотрели фильм, как будто были обычной маггловской парой. Она поморщилась при этой мысли. Он не казался слишком уставшим, чтобы трахаться, и она ожидала, что они это сделают, но нет. Это, безусловно, было частью его игры, чтобы свести ее с ума.       Она уже подумывала о том, чтобы просто броситься на него, когда он коснулся ее груди рукой, потянувшейся за пультом дистанционного управления. Она была почти убеждена, что он сделал это намеренно. Да, я неудовлетворена,— подумала она. Однако он не заслуживал ее честного ответа.       Она подошла и встала перед ним, ее губы были в нескольких дюймах от его губ. — Нет. Ты просто раздражаешь меня, вот и все, — ответила девушка, но то, как ее пальцы прошлись по его бицепсам, говорило об обратном. Она вышла из ванной, чтобы одеться. Гермиона изо всех сил старалась не смотреть на него, когда он вышел из своих серых брюк, чтобы заменить их парой черных брюк.       Если он сможет прожить еще один день без секса, то и она сможет. Она была полна решимости не быть проигравшей в этой его игре.

***

      Драко был уверен, что она будет, по крайней мере, немного счастливее, что он заслужит хотя бы небольшую улыбку от нее, когда согласится пойти на ужасно отвратительное двойное свидание. Он ничего не имел против Уизелеты, на самом деле блондин совсем ее не знал, но ужин с Поттером заставлял его нервничать. И все же, он согласился, ради нее. Хотя это, казалось, только еще больше раздражало Гермиону.       Все утро она бросала на него сердитые взгляды. Это было в высшей степени забавно. Он был уверен, что знает причину ее плохого настроения, и ему почти стало жаль ее, когда она обожгла язык горячим чаем, который пила в гневе.       Он услышал, как она пробормотала что-то грубое из ванной, и не смог удержаться от широкой улыбки. Он ожидал, что она будет разочарована, да, но не на таком уровне. Ему очень хотелось трахнуть ее. То, как они занимались этим за неделю до его отъезда в Нью-Йорк, было удивительно, но как, черт возьми, они смогут поддерживать такую скорость? Когда он вернулся вчера, она ничего не предприняла, и он подумал, что, возможно, это было потому, что ей нужно было отдохнуть от их напряженной деятельности, а отношения были чем-то большим, чем просто секс. Кроме того, это только улучшит ситуацию, когда они наконец это сделают. Судя по взглядам, которые он получал сегодня утром, он, возможно, неверно истолковал вчерашнюю ночь.       Гермиона сказала ему, что он ее раздражает, и он уже собирался рассмеяться над фальшивостью ее жалобы, когда она подошла к нему так близко, что он почувствовал запах мяты в ее дыхании. Ее нос и губы приблизились к его губам.       —Я… — он надул губы, чтобы хоть чуть-чуть почувствовать ее. Он мог бы в мгновение ока прижать ее к кафельной стене ванной.       Она определенно дразнила его, пытаясь вызвать у него реакцию. Драко покачал головой в попытке выйти из транса, в который ей удалось его ввести, и присоединился к ней в спальне.       Одевшись, он восхитился ее упрямством. Блондин ожидал, что она сделает что-нибудь с тем, что ее беспокоило, но она этого не сделала. Если бы она только попросила, он бы уступил ей в мгновение ока, но она превратила эту игру во что-то большее, в игру «кто на кого запал». Он начал подозревать, что игра затянется, пока он не сдастся. Если он и узнал что-нибудь о Гермионе, так это то, что она была невероятно жестоким неудачником. Было очевидно, что они играли в шахматы с волшебником за неделю до его отъезда. Она проиграла и дулась по этому поводу до следующего утра. Сказать ему, что это было в любом случае, варварская и жалкая игра. Однако Драко с гордостью принял победу.       Перед тем как Гермиона ушла на работу, он оглядел ее с ног до головы и сказал, что она выглядит прекрасно. Потому что она любила, она всегда любила. Ее юбка с мольбой колыхалась вокруг бедер, когда она шла, чтобы взять свою сумку. Когда она наклонилась, чтобы поднять ее, он был уверен, что она специально показывала ему вид, но он совсем не возражал против этого. — Спасибо, — выдавила она, вставая. Когда его губы оторвались от ее, он уже почувствовал, что скучает по ней. Она прикусила его нижнюю губу, точно зная, что это сделает с ним. Когда она исчезла в зеленом облаке из трубы, у него встал. Чертова ведьма.

***

В среду вечером на площади Гриммо.

— Но так ли это необходимо? — спросил Гарри, почесывая лоб. — Она наш друг, и она кажется действительно счастливой. Как друзья, это то, что мы делаем, — заявила Джинни и скрестила руки на груди. — Но ужин… — Клянусь Мерлином, Гарри, — теперь она дико жестикулировала руками, ее щеки стали такими же красными, как и волосы, — мы сделаем это, — разговор на этом был закрыт.        Гарри был другом Гермионы дольше, чем Джинни, и к тому же более близким.       Гарри повторил ее движения и тоже скрестил руки на груди, совсем не оставляя эту тему. — Проблема не в ужине с Гермионой, а в том, что там будет Малфой, — выплюнул он и серьезно посмотрел на жену. Она фыркнула и скрестила руки на груди, как делала всегда, когда находила его раздражающим. — Гарри Джеймс Поттер, ты сделаешь это. Малфой изменился, и я уже пообещал Гермионе, что ты не держишь на него тех же обид, что и Рон.       Гарри выпятил грудь и поправил очки.       Очевидно, она думала, что так как они женаты, это дает ей права давать обещание от его имени. — Ты будешь там и будешь вести себя хорошо, — было очевидно, что она уже все решать за него. — Я просто не понимаю этого, они двое. Он ужасно обращался со всеми в школе, а особенно с ней, — сказал он, потому что действительно не мог этого понять.       Когда Джинни рассказала ему о свиданиях Гермионы и Малфоя, он сначала подумал, что она шутит. Как? почему? Для него это вообще не имело смысла. Гермиона была самым умным человеком, которого он когда-либо встречал, а Малфой, хотя и проявил некоторые положительные качества после войны, все еще оставался самым главным хулиганом, которого они терпели на протяжении всех их школьных лет в Хогвартсе. Его позиция на войне имела мало общего с его нежеланием встречаться с ними, он знал, что у Малфоя были свои причины для вступления не на ту сторону. Гарри не принимал этого, но понимал. Но их свидания? Это было невыносимо, его подруга заслуживала лучшего, и он подумал, что, может быть, она просто ведет себя так, как вела себя после войны. Он всегда жалел, что не смог ничего сделать, хоть и пытался ей всячески помочь, но она не позволяла ему. — Я тоже не совсем понимаю, но принимаю ее выбор, — призналась Джинни и смиренно скрестила руки на груди.       Глаза Гарри расширились от ее признания. — Но именно поэтому я хочу поужинать с ними.       Гермиона серьезно относится к этому, и, судя по тому, что она объяснила, он тоже. — нам нужно поддержать… — Хорошо, —перебил ее Гарри и сел за кухонный стол. Шатен все еще был не согласен с выбором подруги, но Джинни была права. Им нужен этот ужин.

***

— Фантастика, — подумала Гермиона, когда разорвала один из своих корсетов, когда надевала его. Девушка починила его своей палочкой и продолжила заниматься волосами. Скорее всего на трибунах будет ветрено, поэтому она решила сделать прическу с целенаправленной осторожностью, израсходовав четвертую часть своей бутылки зелья для волос Sleekeazy.              Девушка не разговаривала с Драко со вчерашнего утра, она работала допоздна в четверг вечером, и не имело смысла беспокоить его, когда она закончила. Он сказал ей, что собирается в Малфой-мэнор на послеобеденный чай со своей матерью. Возможно, он остался там ночь. При мысли о его семейном доме у нее по спине пробежали мурашки, она задумалась о том, каково ему было там расти.       Когда девушка ложилась спать той ночью в своей собственной квартире, она задалась вопросом, рассказал ли Драко своей матери о них, и если да, то как она отреагировала. Шатенка почувствовала, как что-то сжалось у нее в животе при этой мысли.       Оказалось, что выбрать наряд для матча по квиддичу было непросто. Все, что было случайным и подходящим для посещения матча по квиддичу, не было достойным для ужина в ресторане. Она вздохнула и остановила свой выбор на облегающем атласном платье с вырезом-капюшоном, бретельками и завязанными бантами на плечах. Платье было сливового оттенка и она прекрасно подходило для зимы. Девушка остановила свой выбор на паре черных туфель на каблуке с острым носом и пальто с воротником сливового цвета в тон платью. Они собирались поужинать в новом ресторане в Косом переулке, так что лучше было надеть пальто, чем тренч в магловском стиле.       Когда гриффиндорка покрывала губы блеском, она услышала, раздался сигнал, оповещающий о чьем-то прибытие. С выбранными каблуками в руках она поспешила к камину в своей гостиной. Драко тоже выбрал пальто, она разглядела под ним серую рубашку и серебристый шелковый галстук. Нельзя было позволять ему носить что-либо серое или серебряное, это так очаровательно оттеняла его глаза, что она на несколько секунд перестала дышать.       Драко был не менее поражен от нее, чем когда они пошли на свидание. Цвет ее платья практически заставил его пускать слюни, как дурака. Она была великолепна. Интересно, у него когда-нибудь прекратит перехватывать дыхание от того, как она прекрасна? Было слишком обидно думать о том, что они проведут весь день и вечер в компании ее друзей. — У меня нет слов. Этот цвет потрясающе смотрится на тебе, — сказал он вместо обычного приветствия. Гермиона посмотрела на него так, что у него участился пульс, — мы оба слишком разодеты для игры в квиддич, — это было сказано как комплимент.       Драко ухмыльнулся, — ну что ж, пусть люди пялятся, — сказал он, лишь слегка раздраженный договоренностями, он был не из тех, кто приходит в ресторан недоодетым, поэтому предпочел бы быть переодетым на матче. Очевидно, она подумала о том же, и это заставило его почувствовать себя определенным образом. Он нежно поцеловал ее в губы, хотя ему хотелось целовать ее более страстно до тех пор, пока она не задохнется.       Блондин никогда раньше не был в ее квартире. Она не была и вполовину меньше его дома, но была уютной, гостиная была до краев заполнена книжными полками, и вероятно, была сделана на заказ, чтобы доходить от пола до высокого потолка, заставляя любого гостя задаваться вопросом, находятся они в гостиной или в библиотеке.       Все книги были разложены по алфавиту. Дверь в ее кабинет была открыта, и, заглянув внутрь, он почувствовал внезапное желание почистить его. Повсюду опять были книги. Стол был полностью завален пергаментом и на нем также было несколько чернильных пятен, как старых, так и новых. Это было на столько уютным, оно выглядело, как настоящий дом. Невозможно было ошибиться в том, кто был владельцем квартиры, по количеству фотографий в рамках ее с друзьями и семьей. Это было так… лично, беспорядочно и организованно одновременно. Он не смог не нахмуриться, он задумался о том, а ей вообще нравилось бывать в его квартире? Она казалось холодным по сравнению с ее собственным. — Я знаю, что здесь больше беспорядка, чем у тебя, — сказала Гермиона, лишь слегка смущенная тем, в каком состоянии она оставила свой кабинет, — и он слишком мал, я чувствую, что выросла из него, — призналась она, увидев, как он нахмурился.       Драко заключил ее в объятия, — здесь чувствуется, твое присутствие, мне это нравится, — пробормотал он, поглаживая ее по щеке. Они двинулись, чтобы сесть на диван. Гермиона взмахнула палочкой, принося два бокала шампанского, которые она приготовила, со своей кухни на кофейный столик.       Девушка поставила один из стаканов перед Драко, — я подумала, что мы могли бы отпраздновать, что наконец-то наступили выходные, — сказала она, хотя на самом деле хотела предложить что-то, чтобы успокоило их нервы. Не то чтобы Драко, нуждался в этом. Это было в основном для нее.       Гермиона откинулась назад, проведя кончиками пальцев по краю стакана. Драко поднял свой. — Тогда твое здоровье, — согласился он, думая о том, сколько мест в ее квартире они могли бы окрестить, если бы не играли в эту глупую, очень невыносимую игру. Сексуальное напряжение между ними никогда не было более явным, простое прикосновение ее бедра и его дыхание становилось неровным, и когда он бессознательно положил руку ей на плечо, когда он говорил и ее губы приоткрылись, он мог видеть, как расширяются ее зрачки. Блондин молча проклинал Гарри и Джинни за то, что они попросили поужинать сегодня вечером, хотя это не было их виной. Игра была совершенно нелепой, и он был полон решимости закончить ее как можно скорее. — Я вчера видел маму, — сказал он, и это привлекло внимание Гермионы, — я рассказал ей о нас с тобой, и… она поинтересовалась, какие у тебя планы на Рождество, — сказал слизеринец, но, честно говоря, они некоторое время препирались по этому поводу. Она бросила на него разочарованный взгляд, который напомнил ему, как она выглядела, когда ругала его за то, что он катался на игрушечной метле в Поместье, когда был ребенком. После некоторых объяснений с его стороны его мать неохотно спросила, означает ли это, что он не приедет домой на Рождество в этом году.       В большей степени это была его идея, нежели идея его матери, пригласить Гермиону. Драко был уверен, что его мать полюбила бы ее, если бы у них была возможность встретиться как следует. Он считал это первой волной в море, которая раскачала плот, на котором они находились. Гермиона посмотрела на него, и он увидел, что она колеблется, а затем как она стала теребила подол своего платья.       То, как он это сформулировал, заставило Гермиону усомниться в том, что осталось невысказанным, хоть он и сказал ей, что, по его мнению, его мать могла бы не возражать против них двоих. Была ли это действительно так? Она хотела спросить, как именно прошел разговор, но не была уверена, что готова услышать правду. — Я… я еду в коттедж в Уэльсе, чтобы сосредоточиться на работе… — Ты не… — Мне нужно кое-что сделать, я… — Можешь сделать это в другой раз, не во время Рождества, я не позволю тебе провести его в одиночестве, — снова перебил ее парень, как будто это было его решение. Гермиона твердо посмотрела на него, и он сжал ее бедро, чтобы заверить, что не стал бы спрашивать, если бы не думал, что все пройдет хорошо. — Люциус будет там? — спросила она, прежде чем допить свой бокал шампанского с рекордной скоростью. — Нет, мама заверила меня, что он не появиться там. На самом деле нас было бы только трое.       Гермиона хотела сказать ему, что его гостиная была местом многих ее кошмаров, и мысль о том, чтобы вернуться туда, заставляла ее чувствовать, что она не может дышать. Шрам на ее запястье внезапно показался свежевырезанным, и когда ее взгляд упал на него, он проследил за ним и тоже опустил свой взгляд на ее руку.       Они молча обменялись взглядами, — может быть, вместо поместья мы могли бы отпраздновать у меня дома, — сказал он, прочитав ее мысли.       Гермиона ненавидела показывать слабость любого рода, — дело не в этом. Я… я подумаю об этом, хорошо? — сказала она и снова наполнила свой бокал. Это была ложь, потому что она ни за что на свете не собиралась туда ехать, но она не позволяла себе думать об этой части войны. Пытка. С тех пор, как она перестала принимать наркотики, чтобы справиться с этим.       Драко задумчиво посмотрел на нее, пытаясь определить, говорит ли она правду. Она думала, что он решил, что это так, может быть, потому, что он тоже не хотел слишком много думать о том времени.       Ей нужно было покурить.       Драко почувствовал то, чего обычно никогда не испытывал — легчайший укол нервозности. Если бы сегодня все пошло наперекосяк, Гермиона не была бы счастлива. Он поправил галстук и попытался думать о Гарри Поттере как о ком-то другом, а не как о несносном придурке. Можно с уверенностью сказать, что он потерпел неудачу в своих слабых усилиях. Они с Гарри никогда не ладили, но, с другой стороны, они также никогда по-настоящему не пытались. Драко был полон решимости попробовать сегодня вечером, ради Гермионы, точно не ради Гарри.       Они отправились к камину, после двух бокалов шампанского. Гермиона казалась необычайно жаждущей, и это только заставляло его чувствовать еще большую нервозность о том, как пройдет сегодняшний вечер, и он также не мог перестать думать про Рождество. Парень хотел провести его с Гермионой, но не мог оставить мать одну. Его отец сказал, что должен остаться в Шотландии, что Драко счел ложью, и ему было не все равно, потому что он жалел свою мать.       Арена гудела, и они, казалось, целую вечность поднимались по лестнице. Он купил два шарфа в цветах Холихедских Гарпий, зеленый и золотой, и повесил один на шею Гермионе, он немного контрастировал с цветом ее платья, но она, казалось, не возражала, так что он тоже не должен. Когда они остановились в средней секции, а не на дальнем конце, Драко задумчиво посмотрел на нее. — Я ненавижу высоту, — сказала она как ни в чем не бывало, — поэтому Джинни была так добра, и достала нам билеты сюда, — по ее тону было ясно, что спорить не о чем. — Блестяще, — подумал Драко. Любой, кто хоть что-то знал о квиддиче, знал, что нужны места на самом верху для лучшего обзора. Он глубоко вздохнул. — Все в порядке, — солгал он. Гермиона приняла ответ, хотя он был уверен, что она могла сказать, что он не был правдив. У Малфоев никогда не было мест так низко, их ложе всегда располагалась наверху, и конечно же, она это знала, и естественно, ей было все равно. На мгновение он задумался, волновало ли это его. Были ли они действительно парой? Как он и Пэнси? Он отбросил эту мысль и пришел к выводу, что Гермиона на самом деле просто боялась высоты. Он считает, что это бессмысленный страх, ведь она была опытной ведьмой, которая могла с легкостью смягчить любое падение, и, в конце концов, она ненавидела квиддич.       Гермиона осторожно изучала Драко, он просто смотрел на поле, в прямом смысле этого слова. В чем вообще была его проблема? Это были не самые худшие места, и она отсрочила его от столкновения со всей семьей Джинни, семьей ее бывшего.       Она упрямо настаивала на том, чтобы сегодняшний вечер прошел гладко, как будто сегодняшний вечер докажет, что их новое, все еще довольно хрупкое, состояние сработает вне стен его квартиры. Она отодвинула все рождественские испытания на задний план, у нее было достаточно времени, чтобы решить это позже.       Ей показалось милым, что он купил ей шарф Холихедских Гарпий не решившись сказать ему, что у нее уже есть три шарфа дома, и она забыла надеть один просто потому, что ее мысли были заняты множеством пошлых вещей, которые она хотела бы, чтобы он сделал с ней, когда шампанское и никотин расслабили ее нервы, а их разговор о Рождестве остался позади. Девушка покачала головой, неужели ее разум всегда был так полон грязи? Какую бы игру они ни затеяли, она не приносила удовлетворения, и ей отчаянно хотелось, чтобы она закончилась. Игра в сочетании с планированием Рождества и беспокойством о сегодняшнем вечере была слишком тяжелой, чтобы с ней справиться.       Они подошли к перилам, и Гермиона потянулась к его руке. Драко погладил ее большим пальцем и слегка улыбнулся. Репортеры были на каждом углу, и Гермиона не могла отделаться от ощущения, что они раскрывают какую-то грязную тайну, которая вовсе не была грязной, ну, во всяком случае, не в этом смысле.       Места рядом с ними быстро заполнились людьми, пол издавал скрипучие звуки, как будто он мог сломаться в любой момент. Гермионе пришлось напомнить себе, что они держится вместе с помощью магии и смогут противостоять втрое большему количеству людей. Драко сжал ее руку, как будто мог сказать, о чем она думает, и она поняла, что это было то, что делало ее похожей на него, он был таким внимательным к ней, всегда замечал каждую маленькую реакцию. Может быть, это должно было вызвать у нее чувство раздражение, как будто на нее смотрели в микроскоп, но этого не произошло.       Трибуна кричали на полную мощность, полы вибрировали, а воздух был густым от предвкушения сегодняшней игры. — Я уже целую вечность не смотрел игры, — сказал он тоном искреннего счастья. Он, вероятно, не был на играх с тех пор, как закончилась война. — Я рада, что мы делаем это вместе, — ответила она и придвинулась ближе к нему. Он стоял у нее за спиной, обхватив руками ее тело, и она подумала, что, возможно, это будет первый раз, когда ей понравится смотреть игру. Они получили несколько заинтересованных взглядов от людей, проталкивающихся к перилам, но ни один из них не обратил на это никакого внимания. Оба уже знали, что, когда они согласились пойти на матч, люди увидят и будут говорить о них. В волшебном обществе не было тех, кто не читал о испытаниях Малфоя в «Пророке» после войны, и усилия Гермионы вместе со знаменитым Гарри Поттером не ускользнули ни от кого.       Когда она услышала женский голос, говорящий: «Какого черта она с ним? Это больная шутка? Он пожиратель смерти», она почувствовала, как тело Драко напряглось позади нее. Девушка оглянулась через плечо, но было невозможно понять, кто это сказал. Гермиону встретили не только две пары глаз, их было около десяти, когда они проходили мимо и пробирались дальше по трибунам.       Драко боролся с желанием вытащить свою палочку и заставить человека повторить это еще раз. Он знал, что нечто подобное должно было произойти, и это произойдет снова. Он чувствовал, что недостоин быть с ней, она была чистой и удивительной, а он был запятнан выбором своего прошлого. Совсем не помогало слышать, что и другие люди думают так же.       Она встретилась с ним взглядом и увидела, что там бушует буря, было ли ему больно там, внутри? Она вспомнила взгляд одной из ночей в Хогсмиде, когда он сказал ей, что сожалеет о пытках, которым она подверглась в его семейном доме. Выражение его лица напомнило ей то же самое, и она возненавидела их всех. — Пусть море поглотит нас, помнишь? — сказала она. Это было то, о чем они договорились, и это было то, что они делали сейчас. Холодная вода была осуждающими взглядами, вызывающими волны в море, а плот был местом, где держались только они. Он выдавил улыбку, которая не коснулась его глаз, и ей захотелось сделать что-нибудь, чтобы доказать ему, что ей все равно, что кто-то что-то говорит о них. Он принадлежал ей, и это никого больше не касалось.       К счастью, раздался свисток, и игра началась и все сосредоточились на поле. Когда взгляды прекратились, Драко молча поклялся, что не позволит чужому мнению повлиять на него. Он посильнее заключил ее в свои объятия, и они закрывали ее от всего. Он выдержал бы и худшее, главное чтоб она была рядом.

***

      Гермиона быстро заметила Джинни, которая являлась охотницей. Восхищаясь тем, как она так легко кружилась в воздухе, словно метла была частью ее тела. Она могла оценить мастерство, которое для этого потребовалось, но сама игра не смогла привлечь ее внимание, когда высокий великолепный мужчина прижимался к ее спине. Драко, казалось, больше расслаблялся, когда игра была в разгаре, и иногда он даже, казалось, наслаждался собой.       Восторг на трибуне был заразителен. Люди выкрикивали похвалы и ругательства, размахивали руками и шарфами в воздухе. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Светлые волосы время от времени подхватывал ветер, и на его щеках был легкий розовый оттенок, какой бывает, когда воздух прохладный. От того, как он улыбнулся, и невинного взгляда его глаз, когда он просто наслаждался игрой, у нее подогнулись колени. Она тут же решила положить конец этой неудовлетворительной игре, в которую они играли слишком долго. В конце концов, все это затянулось из-за ее упрямства. — Все самое интересное происходит в другом направлении, любовь моя, — улыбнулся он и сверкнул жемчужно-белыми зубами. Было почти стыдно, что он был таким высоким, потому что, когда она задела его, он едва достиг нужного места, для этого ей пришлось встать на цыпочки. Его улыбка превратилась в опасную ухмылку. — Что это, по-твоему, ты делаешь? -он приподнял бровь и посмотрел на нее большими серыми глазами. — Просто это мой способ сказать, что я заканчиваю с этой нашей игрой, что бы это ни было. Я сдаюсь.       Глаза Драко расширились, и ей показалось, что она заметила что-то новое, это была не просто похоть, это было нечто большее, этот невинный взгляд все еще был там. — Это приятно знать. Я тоже сдаюсь, — проиграв игру вместе с ней вместо того, чтобы взять победу, — но тебе нужно перестать тереться об меня, потому что я не могу трахнуть тебя на глазах у всех этих людей, — сказал он достаточно громко, чтобы она услышала, в то время как его руки сжались вокруг ее талии.       Она чувствовала его теплое дыхание на своей шее, и когда она повернула голову так, что ее шея сломалась бы еще на дюйм, он поцеловал ее так, что со стороны это выглядело бы нежно, однако то, как его язык овладел ее ртом, говорила совсем об обратном. Она прикусила его нижнюю губу, когда ее охватило чувство, что она слишком долго не испытывала облегчения. — Гермиона, — предостерегающе сказал он, как будто то, как он только что овладел ее ртом, было не так уж плохо. Она крепко прижалась задницей к его телу.       Ее тело было плотно зажато между ним и перилами. Она винила себя за то, что не объявила о поражении, когда они были в ее квартире раньше, как она могла упустить такую возможность? Он мог бы взять ее на кровати, на диване, на полу кухни. Все, что ей нужно было бы сделать — это инициировать это.       Толпа была шумной, и люди прыгали и кричали, когда Гарпии забили первый гол. Но это было не так. Образы, прокручивающиеся в ее голове, в сочетании с неделями неудовлетворенности заставляли ее тело болеть. — О чем ты думаешь? — спросил Драко, поймав остекленевший взгляд ее глаз. — О том, в чем мы себе отказывали, — бесстыдно ответила она. Его глаза потемнели, и она поняла, что это значит. — О, да? — ухмыльнулся он, и она прикусила нижнюю губу, — что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — Я не знаю, — сказала Гермиона, потому что цвета на поле начали сливаться в размытое пятно, — давай просто уйдем. — Мы не можем уйти, — сказал он, оглядываясь по сторонам. Они были плотно зажаты между людьми с обеих сторон, это было бы похоже на попытку пройти сквозь смолу, и они привлекли бы нежелательное внимание. Она скользнула рукой по его бедру как раз в тот момент, когда ловец Ос заметил золотой снитч, и толпа пришла в неистовство. Как он вообще мог подумать, что эта женщина ханжа? — Но ты так хорошо выглядишь в этом галстуке, и я чувствую, что была на грани больше недели, я хочу… — Кончить? — прошептал он ей на ухо, и любому другому показалось бы, что они просто пытаются общаться сквозь звуки толпы. — Да, — сказала она, потому что ее мозг перестал работать в ту секунду, когда она позволила своему мозгу создавать компрометирующие образы. — Ты должна быть осторожна, — он говорил, делая ударение на каждом слове, в то время как его руки пробрались под ее пальто, сжимая ее задницу сквозь ткань платья, — о чем ты, — его кончики пальцев касались тонкой ткани ее трусиков, — просишь, любовь моя, — сказав это два пальца скользнули в нее. О, черт. У нее перехватило дыхание.       Девушке удалось оглядеться по сторонам. Всех так или иначе сталкивали вместе, так что их близость не была чем-то необычным. Не то чтобы ей было на самом деле не все равно прямо сейчас, не тогда, когда его пальцы скользили в ней в идеальном темпе. — Ни звука, дорогая, — прошептал он, и всего через несколько секунд после команды она захныкала. На какую-то долю секунды ей показалось, что он может остановиться, но вместо этого его скорость возросла, и она была почти на грани. — Чшш, — укусил он за мочку ее уха, любому другому показалось бы, что он поцеловал ее в шею.       Гермиона изо всех сил старалась сдержать многочисленные стоны, угрожающие сорваться с ее губ, ее глаза были прикованы к полю, на самом деле не видя его. Его большой палец потер ее чувствительный бугорок, и она почувствовала, что начинает расслабляться, она заставила себя оставить глаза открытыми, как будто просто напряженно наблюдала за игрой. Ее влагалище крепко сжало его пальцы, когда оргазм поглотил ее.       О Мерлин, О черт, о Драко.       Его тело, плотно прижатое к ней, было единственным, что удерживало ее от падения на пол, когда ее стало отпускать.       Драко тихо засмеялся ей в ухо, — как это была любовь моя? — Ты сумасшедший, — вот и все, что она могла ответить, это был скорее комплимент, чем жалоба. — Я мог бы сказать то же самое, — самодовольная ухмылка на его лице заставила ее покачать головой и широко улыбнуться, у нее не было возражений. Он говорил чистую правду, а ее трусики были испорчены.

***

      Гарри потер руки, чтобы согреться, чувствуя напряжение и раздражение, когда сел в одну из лож на арене для квиддича рядом с Джорджем. Молли и Артур тоже были там, поддерживая свою дочь. Остальные братья и их жены Уизли не появлялись. Гарри мог понять, почему Рон солгал и сказал ему, что уедет на задание. Его друг явно хотел избежать стычки со своей бывшей и Малфоем.       От одной мысли о том, что они были парой, у него в животе образовался узел. Джинни сказала ему, чтобы он не посвящал Рона в новости, которыми она поделилась тем вечером за ужином, поэтому, естественно, он так и сделал. Выражение лица Рона, когда он сказал ему, было тревожным во многих отношениях, он так побледнел, что, казалось, сейчас либо упадет в обморок, либо его вырвет на ботинки Гарри. Он только успел произнести бессвязные фразы и пару вспышек гнева, от которых его лицо из белого стало ярко-красным, в цвет его волос, и снова стало белым, когда он пробормотал что-то о Малфое, прикасающемся к его драгоценной Гермиона. Да, это была точная формулировка, которую он использовал. При этих словах Гарри извинился и вышел из комнаты так быстро, что чуть не споткнулся о собственные шнурки.       Он выпил немного больше огневиски из фляжки Джорджа, чем следовало. Юноша был полон решимости искать признаки душевного состояния Гермионы сегодня вечером. Ясно, что ей не могло быть хорошо, ведь она встречалась с этим хорьком, для него это было непостижимо. Сегодня он чувствовал себя предателем по отношению к Рону, сегодня с Гермионой должен был быть он, а не Малфой. Его друг так и не объяснил, почему они расстались, и Гермиона избегала его всякий раз, когда их пути пересекались в министерстве. Их разрыв положил клин между ними тремя, и он подумал, что Гермиона решила, что он принял сторону Рона. Он ненавидел это и скучал по тому, как близки они были раньше. Джинни думала, что их разрыв как-то связан с плохим сексом и это заставило шатена чувствовать себя жутко неловко.       Нельзя отказываться от отношений только потому, что секс не был идеальным. Верно? Когда он сделал еще один глоток огневиски, то почувствовал себя немного виноватым за то, что не обратил внимания на свою необыкновенную жену на поле для квиддича.       Джордж ущипнул его за руку и укоризненно посмотрел на него. Гарри поморщился. — Прости, приятель.       Он покачал головой и взял бутылку из рук Гарри, — боже, мог и мне немного оставить, — сказал он, опустошив фляжку с последними каплями. Гарри даже в голову не пришло, что он сам почти все выпил.       Вот черт, подумал он, когда цвета на поле начали сливаться воедино, а на лбу у него выступил пот. Однако виски, казалось, сделало его более расслабленным. Он откинулся на спинку стула и решил потребовать от Джорджа пересказ игры, прежде чем встретиться с Джинни позже. Она не была бы слишком рада узнать, что он опустошил фляжку Джорджа за первые полчаса игры. О, быть женатым.