Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

      Неловкое молчание поглотило их целиком. Драко слишком громко откашлялся, и это заставило Гарри, сидевшего напротив него, оторвать взгляд от меню. В ресторане было оживленно, слегка напряженная атмосфера давала понять, что сегодня вечер открытия.       Гермиона быстро поняла, что Гарри на самом деле затаил какие-то обиды, а Джинни явно экспериментировала с правдой. Это было очевидно по тому, как он продолжал наблюдать за Гермионой, словно проверяя, не сошла ли она с ума, не потеряла ли рассудок и не присоединилась ли к секте. Эти взгляды заставляли ее чувствовать себя очень неловко, а то, как его руки продолжали барабанить по поверхности стола, никак не облегчало ее потребность в никотине. Она дважды выходила на улицу, чтобы выкурить сигарету, чувствуя лишь легкую вину за то, что оставила Драко наедине с Поттером.       Гарри был убежден, что Гермиона сошла с ума; он продолжал искать признаки, но ничего не нашел. Да, она выглядела взволнованной. Выкурила свои легкие еще до того, как принесли их напитки. Джинни и Драко обменялись несколькими любезностями, пока ее не было, и он глотнул воды, чтобы попытаться сделать свое зрение менее размытым, а речь более ровной.       Черт бы побрал Джорджа и его фляжку.       Гермиона и хорек обменялись взглядами, в которых было столько интенсивности и невысказанного общения, что огненный виски зашевелился у него в животе; он был вынужден отвести взгляд.       Было ли его состояние, вызванное огнем, заставляющим его воображать все это? Потому что он никогда не видел, чтобы она так смотрела на Рона. — Итак… — сказал Гарри и продолжил барабанить пальцами по столешнице. У Драко от этого начинала болеть голова. — Это так… вы двое…        Гермионе почти стало жаль своего друга, когда он попытался нарушить тишину. — Потрясающе смотрится это платье, Гермиона! Это великолепно, — сказала Джинни, пытаясь уберечь мужа от слов, о которых он мог бы пожалеть. Гермиона одарила ее кривой улыбкой и ответила комплиментом. Джинни была одета в красивое черное цельное платье с глубоким v-образным вырезом спереди и сзади. Она выглядела сногсшибательно и спортивно так, как позавидовал бы любой. — Поздравляю с победой, Джинни, прости, что мы тебя уводим. Команда празднует сегодня без тебя? — спросил Драко.       Джинни захлопала ресницами и сказала им, что сегодня вечером команде придется расплачиваться без нее. Когда она спросила, понравилась ли им игра, Драко бросил на Гермиону выразительный взгляд, она точно знала, о какой части игры он думал. — Я так и сделал, прошла целая вечность с тех пор, как я смотрел один из них. Я думаю, что даже Гермионе это понравилось, не так ли, любовь моя? — Он положил руку ей на бедро под столом, и Гермиона положила свою на его, поглаживая кончиками пальцев его гладкую кожу. Ни один из них не заметил, как Гарри вздрогнул при слове... — Любовь. ***       Глаза Джинни сузились. Гермиона ненавидела квиддич, она задавалась вопросом, возможно, Драко вообще не имел в виду игру.       Невозможно было не заметить, как ее муж бросал странные взгляды на Гермиону, и то, как он чрезмерно барабанил пальцами по столу, начинало ее раздражать. Она накрыла его руку своей, чтобы остановить это.       И Гермиона, и Драко действительно выглядели потрясающе, и когда она посмотрела на то, как Драко завязал свой галстук, она решила, что Гарри нужно поработать над своим Виндзорским узлом. То, как они смотрели друг на друга, было почти чересчур. Она ясно понимала, почему им пришлось отойти в сторону, чтобы заняться своими делами в ванной, чтобы немного снять напряжение на их первом свидании. Притяжение между ними двумя было неоспоримым — но притяжение и настоящие чувства были двумя разными вещами, и она хотела, чтобы сегодняшний вечер стал свидетельством того, был ли Драко так же серьезен, как Гермиона в их отношениях.       Все это было в интересах ее подруги. Она видела, как Гермиона впала в отчаяние после войны, и боялась, что это произойдет снова, если намерения Драко не были такими чистыми, как она думала. Она задумалась, не спросить ли его прямо, но решила, что это будет невежливо. — Как дела на работе, Драко? Все еще путешествуешь по миру? — Вопрос был достаточно невинным. Мужчина встретился с ней взглядом, и он выглядел почти слишком спокойным, чтобы чувствовать себя комфортно. — Да, на самом деле работа продвигается хорошо, и, к счастью, я буду дома на праздники, — сказал Драко. — А потом? — настаивала она. Драко поправил галстук. Джинни задумалась, не было ли это признаком нервозности. Все за столом, казалось, были на взводе, но она — нет. После сегодняшней игры она была измотана, сразу после этого она выпила две чашки кофе, не упуская из виду, что ее мужу, казалось, было трудно сфокусировать взгляд. Она тоже предложила ему чашку, и это, казалось, отрезвило его. Он был не из тех, кто пьет, и она не могла винить его, когда сама заставила его поужинать. — А потом я вернусь на работу. Скорее всего, вернусь в Нью-Йорк в январе, — сказал он, и то, как Гермиона посмотрела на свои руки, сложенные на коленях, не осталось незамеченным.       Обсуждали ли они вообще отношения на расстоянии и что это за собой повлекло? Некоторые люди могли бы подумать, что это не ее дело, но Джинни была из тех женщин, которые все делают своим делом. — Я понимаю, — ответила Джинни и строго посмотрела на него. Это заставило его поправить галстук на шее. Определенно признак дискомфорта, заключила она. — Ты вернешься к выступлению Гермионы перед Визенгамотом? — Я надеюсь, что буду, — ответил он. Гермиона сжала его руку.       Джинни продолжала рассказывать о том, как Гермиона стремилась занять должность министра и что она, скорее всего, ее получит. Она продолжила спрашивать, как Драко относится к этому, она знала, что давит на него, но ей было все равно, если ее вопросы заставляли его чувствовать себя неловко. Она задавалась вопросом, как Малфой отнесется к тому, чтобы быть мужчиной рядом с ней таким публичным образом, особенно когда это свяжет его с ее политическими взглядами и решениями, которые она примет на своем посту. — Я уже ясно дал понять, что поддерживаю ее амбиции, ничто не сделало бы меня счастливее, чем то, что она достигла своих целей, — сказал он, и Джинни поняла, что ответ был ответом политика. Он осторожно подбирал слова, но она все равно была довольна тем, что повлек за собой ответ.       Она продолжила свой допрос, спросив его, как он относится к вопросу о реформе Гермионы, и как только она спросила, она увидела, что ее подруга бросила на нее твердый взгляд, который сказал ей прекратить допрос. Джинни проигнорировала это. — Я считаю, что действующие в настоящее время законы устарели и нуждаются в реформе, — он сказал, опять же с ответом типа политика, не совсем понимая, что он об этом думает. Джинни, честно говоря, не так уж много знала о реформе, она знала только, что некоторые считали ее радикальной.       Все снова замолчали. Их напитки были закончены в рекордно короткие сроки. Гермиона начала чувствовать, как алкоголь проникает в ее организм, делая ее более расслабленной и непринужденной в сложившейся ситуации. Она хотела, чтобы они все поладили, но так как это было слишком неловкое молчание, и она не пропустила попытку Джинни расспросить Драко о его намерениях. Чтобы поднять настроение, она решила заказать им бутылку белого вина к закускам. Призывая всех выбрать что-нибудь пикантное для начала, потому что это будет хорошо сочетаться с вином. Проинструктировав официанта не подносить бутылку к столу, она хотела, чтобы они догадались, какое это было вино. Они с Джинни попробовали его на одной из своих дегустаций вин, и она была уверена, что Драко тоже об этом узнает.       Высокий парень с вьющимися черными волосами, которому на вид было не больше семнадцати, принес вино, он выглядел так, словно собирался споткнуться о собственные ноги, когда увидел, кто были люди за столом. Жидкость почти вытекла из стаканов, когда он начал опустошать поднос по одному стакану за раз.       Он прочистил горло. — Итак, это... — О, не порти сюрприз, — резко сказал Драко. Мальчик посмотрел на светловолосого волшебника большими испуганными глазами, когда понял свою ошибку.       Джинни было ужасно жаль его, Гермионе пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, а Гарри, казалось, было все равно.       Они не так много пили, чтобы Гарри выглядел таким растрепанным, подумала Гермиона. — Я… я… я… — он запнулся и с трудом сглотнул. Драко склонил голову набок, ожидая, что мальчик продолжит любую фразу, которую он хотел сказать. — Конечно, нет, мистер Малфой. — Он встревоженно кивнул головой, выглядя так, словно боялся за свою жизнь. Когда он поставил бокал с вином перед Драко, его рука сильно дрожала, часть жидкости выплеснулась на руку Драко, когда он потянулся за стаканом. Драко вздохнул и разочарованно уставился на мальчика, лицо которого покраснело. — Очень жаль, сэр, — сказал он, и Драко хотел предложить мальчику постричься, должно быть, невозможно видеть со всеми этими волосами, закрывающими его глаза. — Все в порядке, — сказала Джинни, и Гарри потянулся за двумя оставшимися стаканами на подносе, чтобы помочь мальчику выйти.       Мальчик быстро ретировался, когда его работа была закончена.       Гермиона толкнула Драко локтем в бок. — Тебе не следовало этого говорить, — упрекнула она. — Бедный мальчик выглядел так, словно собирался заплакать, — добавила Джинни.       Драко фыркнул. — О, да ладно, у него были инструкции, которым он должен был следовать… — Он просто нервничал, — защищался Гарри.       Драко вздохнул, казалось, в сотый раз с тех пор, как начался ужин. С этими парнями не было никакой победы; все хорошие гриффиндорцы с их менталитетом «выше всех». Он вдруг почувствовал себя очень одиноким, скучая по компании своих товарищей по Слизерину. — Он точно получил короткую спичку сегодня вечером, не так ли? Держу пари, никто не хотел, чтобы их первая ночь за столиками была с нами в качестве гостей, — продолжила Гермиона.       Наконец-то они все смогли договориться в чем-то.       Джинни была первой, кто попробовал вино, и она оценивающе посмотрела на Гермиону, больше из-за того, что за их столом был алкоголь, чем из-за самого вина. — Не ожидай, что у меня останутся какие-либо воспоминания о наших дегустациях вин. — Гермиона бросила на свою рыжеволосую подругу понимающий взгляд. К тому времени, как дегустация вин закончилась, они продолжали пить, и Джинни была в полном дерьме к тому времени, как они ушли.       Она покачала головой. — Хорошо. Кто-нибудь еще хочет высказать предположение?       Гарри скорчил гримасу, которую, как он думал, никто не видел; вино было слишком сладким на его вкус. Драко покрутил вино в бокале, чтобы добавить кислород, прежде чем попробовать его. Он одобрительно замурлыкал, глотая. — Москато? — Она не могла не впечатлиться. — Правильно, — сказала она, как будто он только что дал правильный ответ на тестовом листе. — Это мило, но мне нравится, что ты действительно можешь обнаружить… — Дыня с медом, — ответил он после еще одного глотка. Это было что-то общее между ними, подумала она.       Возможно, они были воспитаны совершенно по-другому, но это, у них было это. — Я ничего не могу обнаружить, только сладость, — сказал Гарри, немного смущенный, глядя на стакан, как будто хотел сказать ему ответ.       Дыня с медом? Придурки.       И Гермиона, и Драко посмотрели на Гарри, как на инопланетянина. — Но дыня с медом очень заметна в этом, — сказала ему Гермиона. — Я уверена, что ты почувствуешь это, если попробуешь, — продолжила она, как будто он недостаточно старался.       Напоминая Гарри о многих случаях в Хогвартсе, когда Гермиона давила на него, чтобы он лучше учился в школе, хотя ему было наплевать на написание своей работы по гербологии.       Мерлин, он скучал по ней в последнее время. — Груша действительно задерживается, не так ли? — сказала Гермиона и выжидающе посмотрела на Гарри. — Да, — солгал Гарри и заработал удивленный взгляд своей жены. — Это, безусловно, так. Это случайно не Бартенура Москато? — с любопытством спросил Драко.       Гермиона широко улыбнулась. — Да, у тебя это уже было раньше? — Я думаю, что у меня есть, синяя бутылка, верно? — Гермионе захотелось поцеловать его, но она ограничилась кивком.       То, как она сияла в сторону блондинистого придурка, заставило Гарри почувствовать укол вины. Не за то, что соврал о том, что прочувствовал грушу, а за то, что был таким подозрительным. Он всегда считал Гермиону именно той, что нужна Рону, но, глядя на Гермиону сейчас, она выглядела так, словно только что нашла то, что ей нужно. Это было ужасно и сладко одновременно, как то проклятое вино. — Теперь я это вижу, — выпалил он. Как он раньше не заметил сходства? — Вы оба такие… снобы… — Это огневиски говорил больше, чем сам Гарри. Драко сурово посмотрел на него, но Гарри никогда его не боялся, даже считал немного трусом. — Прошу прощения? — Драко прервал Гарри, прежде чем тот успел закончить свою мысль, и поставил свой стакан на стол, как будто готовился к драке.       Гермиона чувствовала себя противоречиво, у Гарри действительно был способ иногда выражаться, не задумываясь, но они не были снобами. — Я тоже это вижу, — хихикнула Джинни. Все взгляды устремились на нее, но она, казалось, не возражала. Она медленно сглотнула и серьезно посмотрела сначала на Гермиону, потом на Драко. Она не торопилась, прежде чем заговорить. — Можно с уверенностью сказать, что вы двое не самая ожидаемая пара, — она указала на них двоих, — но видеть вас вместе… Это выглядит правильно. — Она пожала плечами. — Дело не столько в том, что вы полные снобы вина, дело в том, как вы взаимодействуете, — продолжила она анализ, о котором никто не просил.       Ее глаза сузились, когда она наблюдала за ними обоими. — Как будто ты на другой длине волны, чем остальные из нас, простолюдинов, я даже не могу понять, о чем ты говоришь большую часть времени, когда говоришь о своей работе, Гермиона, и я держу пари, что Драко все понимает, когда ты это делаешь, может быть, даже приходит с умными идеями, возможно, даже находит это интересным, — продолжила она, как будто оценивала само их существование, указывая на них двоих вилкой, когда говорила.       Драко и Гермиона обменялись взглядами, и Гарри не понравилось, что жена назвала его простолюдином. — И как вы пришли к такому выводу? Потому что мы знаем свое вино? —сказала Гермиона, и Джинни закатила глаза, потому что ее подруга даже не поняла, как много в этом предложении только что подтвердило ее утверждение. Он был полон ее «всезнающих качеств».       — И моя работа интересна, — продолжила Гермиона и выпрямила спину. — Конечно, это так, я нахожу, что вы говорите о применении закона о секретности в Норвегии так же интересно, как и вам, когда я говорю о тактике игры. — Джинни саркастически протянула: «Туше», — подумала Гермиона. — Но то, как Норвегия применяет закон о секретности, существенно отличается от того, как мы делаем это здесь, в Великобритании, например… — Драко остановился, когда Джинни подняла брови на него. Он откинулся на спинку стула и утешил себя еще одним глотком вина. — Смотри! — сказал Гарри и повелительно указал на пару, сидящую напротив, заставив Драко и Гермиону закатить глаза. — Верно, — сказал Драко и слегка улыбнулся. Несмотря на то, что анализ Джинни его и Гермионы содержал сомнительные утверждения, это, возможно, подразумевалось как извращенный комплимент. Даже принятие. Он напомнил себе, что это было хорошо. — Хорошо, итак, теперь, когда мы установили, что я и Драко не самые странные вещи, которые случались в истории времени, можем ли мы остановиться на анализе и странных взглядах? — сказала Гермиона и сосредоточилась особенно на Гарри, прежде чем перевести взгляд на Джинни, которая пренебрежительно махнула рукой, как будто она только что практически не сказала, что они подходят друг другу, потому что они оба были заносчивыми придурками. По крайней мере, они оба увидели что-то, что имело для них смысл. Возможно, ей следует просто воспринять это как победу и не переусердствовать.       После этого настроение за ужином, похоже, улучшилось, даже если Гарри и Драко поссорились из-за того, кто больше всего знал о квиддиче, когда Гермиона и Джинни оба знали, что Джинни была единственной и ни одной из двух. *** — Черт возьми, Миона, — сказала Джинни перед зеркалом в ванной, — то, как вы двое таращитесь друг на друга, похоже на то, как вы раздеваете друг друга глазами.       Гермиона рассмеялась. — О, это не так. — Я позволю себе не согласиться, — съязвила Джинни. — Это мило, напоминает мне о том, что Гарри заставляет меня чувствовать.       Вино само по себе напоминало о себе, и Гермионе до смерти хотелось рассказать кому-нибудь о своих чувствах. — Я думаю, что я влюблена в него, — призналась она, сосредоточив взгляд на своих руках, когда она положила блеск обратно в свой клатч.       Джинни немедленно перестала теребить волосы, положив руки на плечи Гермионы. — О, моя милая подруга, конечно, ты права. Это написано у тебя на лице.       Тогда Гермиона начала изливать душу, рассказывая об этих серых глазах, о том, как его руки заставляли ее чувствовать себя в безопасности, о том, каким драматичным он был и как хорошо говорил. Рассказывая, как он постоянно удивлял ее, иногда безмерно раздражал и как принимал ее такой, какой она стала после войны. Она восхищалась тем, как он противостоял своему отцу, и предрассудками, в которые, как считалось, он верил с рождения.       Это было целебно — наконец-то иметь возможность рассказать о нем. Признавшись себе во всем, что она чувствовала, она в то же время произнесла это вслух. — И все это тоже ужасно, — закончила она.       Джинни крепче сжала ее плечи. — Если судить по взглядам, которые он на тебя бросает, то он чувствует то же самое по отношению к тебе. Я никогда не думал, что скажу это о Драко Малфое, но вы двое очаровательны.       Гермиона пренебрежительно махнула рукой, слегка покраснев. — Я рада за вас, за вас обоих. Я думаю, что ему может понадобиться немного любви в его жизни. Не думаю, что его отец дал ему слишком много, понимаешь? — Она прислонилась к раковине, и Гермиона подождала, пока женщины, моющие руки рядом с ними, уйдут. Почти уверена, что они подслушивали. — Предположим, что он этого не сделал, — сказала она и осторожно поправила бант на левом плече.       Почувствовав внезапную потребность вернуться за стол. Они уже довольно давно оставили Гарри и Драко наедине. Она могла только надеяться, что оба будут целы, когда они вернутся. — Но скажи, что ты имела в виду, говоря, что он умеет обращаться со словами? — сказала Джинни, когда они шли через ресторан. Запах еды наполнил ее ноздри, и у нее было достаточно жидкого мужества, чтобы почувствовать головокружение, свободу и свободу от ограничений. — О, давайте просто скажем, что он хорош в сладких разговорах и не очень сладких разговорах, — загадочно сказала Гермиона, хихикая, как подросток. Их развлечения в спальне были только их.       Джинни широко улыбнулась и покачала головой. — Клянусь, ты говоришь так, как будто вы прекрасно проводите время, трахая друг друга, — мечтательно сказала она.       Гермиона смотрела на нее с обожанием, чувствуя себя счастливее, чем, как она думала, когда-либо за долгое время. Как будто она попала в ловушку течения со времен войны, только сейчас осознав, что некоторое время назад перестала бороться с ним, веря, что оно приведет ее домой. Признание Джинни и мужчина, которого она никогда не знала, были ее сбывшейся мечтой, заставили ее почувствовать, что она может взбираться на горы.       А потом он появился, его глаза встретились с ее глазами, и она была уверена, что видит в них свое будущее. Теперь она была полностью готова к этому, не так ли?       Ну и трахни меня, подумала она, возвращаясь на свое место рядом с виноватым волшебником. ***       Драко был в полном замешательстве, когда женщины вышли из-за стола. Он никогда не понимал, почему они всегда ходили в ванную парами. — Ты не мог бы прекратить барабанить, Поттер? — попросил он. Вино ничуть не успокоило его головную боль.       Гарри поправил очки на носу и позволил рукам отдохнуть. Не в восторге от отношения этого придурка.       Он пристально посмотрел на него, чтобы передать это. — Настоящий хорек мог бы быть лучшей компанией, — снова заговорил огневиски. Кем он был, пятилетним ребенком? — Ах, да? — сказал Драко и не смог удержаться, чтобы не сжать палочку в кобуре.       Гарри заметил. — Займись этим, если хочешь, я тебя не боюсь, — усмехнулся он, скрестив руки на груди.       Драко закатил глаза, и Гарри подумал, что это самая раздражающая вещь в мире. — Я не собираюсь драться с тобой на дуэли в ресторане, мне не десять, — парировал Драко. Гарри сжал челюсти. — Смотри. Ты и я? Мы никогда не будем друзьями, я делаю это для нее, так что просто перестань. Как будто он не слишком старался ради Гермионы? — Было время, когда ты хотел быть моим другом на первом курсе, — усмехнулся Гарри и склонил голову набок. Ага. Огневиски снова заговорил. «Мне следует заткнуться, не так ли?» — подумал Гарри про себя.       Драко теперь пристально смотрел на него, и Гарри почувствовал, что из него вот-вот вырвется смех. Он переиграл бы этого придурка быстрее, чем Малфой смог бы вытащить палку из его задницы. — Я понимаю, что ты хочешь быть верным своему другу-Уизелу, и держу пари, тебя задевает, что твой другой друг выбрал меня. Но факт в том, что она это сделала. Уже смирись с этим, — протянул Драко, как будто это продолжалось целую вечность, и Гарри не узнал об этом всего несколько недель назад. — Его зовут Рон, — поправил Гарри, потому что у него не было другого ответа. — Что в лоб, что по лбу, — сказал Драко, чтобы заявить о несущественных различиях.       Гарри отхлебнул вина, хотя больше не нуждался в алкоголе. — Значит, она тебе небезразлична? — Это так. — Почему? — спросил Гарри, глядя на Драко сквозь тонкие щелочки.       «Потому что она потрясающая, у нее самый блестящий ум» и она великолепна, забавна, даже не подозревая об этом, и чертовски упряма. Не говоря уже о ее странностях в спальне. — У нее был такой мозг в течение многих лет, ты знаешь, ты, кажется, никогда не замечал этого раньше, — перебил Гарри, не позволяя себе зацикливаться на том факте, что он описал, что ему нравится ее интеллект, а не ее внешность. — Я полагаю, что да, — честно сказал Драко, не желая вдаваться в прошлое его и Гермионы. — Но она изменилась после войны, и я тоже, и ее так называемые друзья, на самом деле не были рядом с ней, когда ей было тяжело, не так ли?       Щеки Гарри порозовели. Он скрестил руки на груди, защищаясь. — Мы пытались. Она была трудной во всем этом и… — Ты не понимал, через что она проходила, потому что ни один из вас не заботился о том, чтобы попытаться, — вмешался Драко, чувствуя себя хорошо из-за того, что вызвал его на эту чушь. Он говорил спокойно, хотя в его груди бушевал гнев, а магия потрескивала в кончиках его пальцев.       Гарри теперь был в ярости, кто он такой, чтобы винить его? Он так и не понял ее поведения после войны. Когда все двигались дальше, ее не было. Хорек был прав, но он не собирался этого признавать. — И ты сделал это? Ты был рядом с ней после войны? — спросил он с притворной защитой, думая, что знает ответ.       Озадаченное выражение лица Драко говорило об обратном. — В некотором роде. Трахать ее до бесчувствия было не совсем для нее. Подумать только, ты толкнул ее прямо в мои объятия, — сказал он больше себе, чем Гарри.       Гарри фыркнул. — Что это вообще значит? Вы поддерживали связь сразу после войны? — Теперь он чувствовал себя невежественно. Значит, до того, как Рон и Гермиона снова сошлись? Как он мог не знать об этом?       Потому что он был больше озабочен тем, чтобы жить дальше с Джинни, чем заботой о своем друге. Чувство вины было непреодолимым, и он был уверен, что оно отразилось на его лице. — И да, и нет.       Гарри не понравилось, что Малфой говорил загадками. Слишком сильно напомнило ему, как говорил Дамблдор. Не то чтобы этот мерзавец был сравним с Дамблдором в каком-либо воображении. — Что значит «да» и «нет»? — Он потребовал разъяснений. — О, я не рассказываю о своих похождениях, — протянул Драко и сцепил руки вместе, запечатывая их секреты.       На его лице было выражение превосходящего самодовольства, он думал, что знает, что это значит. Возможно, это было связано с сексом, трахом, грязными делами? Был ли этот придурок и его способности в спальне причиной того, что Гермиона бросила Рона?       Нет. Ни за что на свете он не собирался туда идти. ***       Он снова мог дышать. Теперь, когда она была в поле его зрения, пытка остаться наедине со шрамоголовым почти стоила того. Он видел это по ее шагам и улыбке на ее блестящих губах, когда она смеялась над чем-то, что сказала Джинни. Она была счастлива, это излучалось вокруг нее. Его взгляд метнулся к ее обнаженной ключице, плечам. Он мог ясно представить себе это: достаточно слегка потянуть за атласные ленты на каждом плече, и платье опустится до ее лодыжек.       Перестань думать о сексе, перестань думать о сексе, он дисциплинировал себя, пытаясь остановить кровь, приливающую к его обеим областям. Их глаза встретились, и ему стало интересно, что она увидела в его глазах. Ее глаза блестели, как будто в них отражались отблески фейерверка. Улыбка, появившаяся на его губах, была той, которую он приберегал только для нее.       Тогда он понял, что выдержал бы тысячи таких ужинов, как этот, если бы это означало, что она будет так выглядеть. ***       Попрощавшись, Джинни и Гарри немного погуляли, прежде чем аппарировать домой. Наслаждаясь свежим, холодным воздухом и отдаленными звуками рождественских гимнов, благословляющими их уши. Джинни рассказала о том, как, по ее мнению, ужин много значил для Гермионы, и что она могла сказать, что они оба были влюблены. Она подумала, что это было мило, и надеялась, что у них не будет слишком много проблем, когда новость просочится ко всем остальным в газеты. Должно быть, они были запечатлены на фотографиях сегодня, когда все журналисты роились вокруг, как надоедливые пчелы. Она также сказала ему, что Гермиона планирует поговорить с Малфоем о том, как они будут работать с междугородними, так как он так много путешествует по работе, и что ее пригласили к Малфоям на Рождество. — Когда вы говорили обо всем этом? — с любопытством спросил Гарри. Он не зашел так далеко с огневиски, не так ли? — В уборной, — сказала Джинни и взяла его за руку, которую он протянул.       Переплетение ее пальцев с его. Что, значит, они просто разговаривают, пока писают?       Она заметила замешательство на его лице.       — О, вы, мужчины, упускаете так много вещей, что никогда не познаете радости получить комплимент по поводу вашего наряда в туалете, — многозначительно сказала она.       Гарри покачал головой и усмехнулся. Теперь жена смотрела на него серьезно. — На самом деле это из-за нашего патриархального общества, такой позор, что общество решило, что мужчины не могут этого делать. Ты все еще можешь это знать. Сломай барьер. — У Гарри возникло ощущение, что она больше не разговаривает с ним так много, как с ним, давая ему своего рода урок.       Ах да, патриархальное общество было причиной того, что он и придурок не отправились вместе в уборную, не выхватили свои… палочки и не поболтали от души. — Да, ваше право, я должен преодолеть барьер и попросить Малфоя присоединиться ко мне в уборной в следующий раз, когда мы будем ужинать, — саркастически сказал он, чувствуя себя плохо, когда он это сказал.       Джинни рассмеялась, и это заставило его сердце замереть. Ее смех мог бы скрасить самые мрачные дни. — Я всегда находила твою дерзость очаровательной, — сказала она и поцеловала его в щеку. — Вот почему я вышла за тебя замуж. — Держу пари, что так оно и есть, дорогая. — Он сжал ее руку.       Он не был нахальным, не так ли?