Я забуду, что такое одиночество

      Становится слишком холодно. К тому же хочется есть. В последний раз бросаю взгляд на море. Разворачиваюсь, медленно иду с пристани в сторону высоких домов, в одном из которых находится моя квартира. Проходит минут пятнадцать, за которые я успеваю замёрзнуть окончательно. Открываю дверь в подъезд многоэтажки. Прохожу к лифту, который как назло на самом верхнем этаже. Наконец он приезжает вниз. Захожу, нажимаю на нужную кнопку. Еду на двадцать три этажа вверх. Наконец-то я дома! Когда-то я жила здесь вместе с родителями, но теперь они в Токио, а я продолжаю прозябать в Йокогаме. Включаю свет, бросаю кофту вместе с телефоном в кармане на тумбочку. Разуваюсь и прохожу в ванную. В зеркале всё та же картина: бледное лицо с синими пустыми глазами, обрамлённое прямыми чёрными волосами на фоне светло-жёлтой стены. Оказавшись на кухне вытаскиваю из холодильника оставшиеся со вчерашнего дня бутерброды с колбасой. Не лучший ужин, знаю, но готовить что-либо лень, а лапша быстрого приготовления и рис давно достали. В комнате бардак, который я не разбирала уже недели три. Зачем, если через пару дней стол снова будет завален тетрадями и книгами, а одежда брошена на кресло? Завтра опять надо идти в этот проклятый институт. Меня ждут текст по английскому на два листа, который я даже не начала переводить и сочинение по какой-то книге. Беру в руки несколько тетрадок, пролистываю, бросаю обратно на стол. Пошла бы эта домашка к чёрту! Поставят двойки, ну и ладно. Исправлю как-нибудь потом. Следующие два часа убиваю на просмотр до смерти скучного кино. Вот уже десять вечера. Наблюдаю из окна за окутанной вечерней темнотой Йокогамой. Всё также, как и всегда. Ещё один напрасно прожитый день подходит к концу. Час спустя гашу лампу и на удивление быстро проваливаюсь в сон. Огромная площадь. Я стою в центре. Вокруг меня толпа людей. Все они почему-то смотрят на меня. Между мной и ними расстояние в несколько метров. Делаю шаг в сторону, но натыкаюсь на что-то, вроде невидимой стены. Пробую снова, но каждый раз не могу уйти дальше, чем на метр. — Что происходит? — громко спрашиваю у толпы. В ответ люди смеются и ехидно улыбаются. Слышу десятки голосов. — Ты никому не нужна! — Ты ничтожество! — Глупая девчонка! — Ты навсегда останешься одинокой! — Ты не найдёшь смысл жизни! — Ты во всём виновата сама! Ты воздвигла эту стену! — Ты ослепла от ненависти к миру! — Ты утонешь в этом море напрасных слёз! Их слова гулким эхом отдаются в голове. «Ничтожество». «Одиночка». «Живой мертвец». Так и есть. Я сама воздвигла стену непонимания и ненависти, и теперь в этой ненависти тону. Они правы. Правы тысячу раз! Из глаз льются слёзы. Падаю на каменные плиты. Мне никто не поможет. Слишком поздно пытаться всё исправить. Но… я не хочу окончательно потеряться в этом мире! — Нет! Не может быть! Прошу! Не надо! — кричу сквозь слёзы. Но в ответ слышу только смех. — Нет! — снова вскрикиваю уже наяву, открывая глаза. Будильник показывает пять утра. Сажусь на кровати. Ох, приснится же такое… Но ведь это имеет смысл… «Этот кошмар не должен стать явью!» проносится в голове тревожная мысль. Не станет. Хуже чем есть сейчас уже просто некуда. Наверное.