Штаны зачёт

      Первый месяц в другой стране пролетел в суете и приятной нервозности. Новое место, новые люди — это всё затягивает, заставляя окунуться с головой. Огромный кампус, большие прогулочные зоны, впечатляющие учебные корпуса. И море глаз, заинтересованно провожающих студентов по обмену. Но Тэхён этого не замечал. Ни шёпотков, ни подкатов, ни улыбочек. Новые проекты, отличия в системе образования, чужой язык — он ошалело метался в «образовательном припадке» — они с Намджуном иногда впадали в информационный запой — стараясь впихнуть в себя максимум знаний за отведённое ему время в этом месте. От природы ленивый парень обожал эти внезапные приступы максимально плотного графика, когда мозг уже дымится от перенапряжения, а глаза краснеют от недосыпа. В такие моменты он ощущал себя как никогда живым.       — Псих какой-то, — бормотали студенты, когда мимо проносился вихрь из стопок книг, конспектов, рулонов бумаги и неразберихи из длинных кимовских рук-ног, но с неизменным стаканчиком кофе, который каким-то чудом аэродинамики, магии и личной упёртости в отсутствии суицидальных наклонностей всё ещё не свалился и не залил всё к чёртовой матери.       — Ты не обязан зубрить до потери пульса! — привычно, но уже без былого энтузиазма, втирал сосед по комнате, тоже «обменщик». — Я понимаю, что твой универ пошёл навстречу, отправив сюда позже всех, но, бля, Тэхён, не будь занудой! Ты уже оправдал все их грёбаные ожидания. Пойдём на тусу!       — Не хочу.       — Почему?       — Не люблю тусы.       Откровенная ложь. Ложь во благо — мысленно поправил себя парень — и снова нажал «плэй», запуская фильм, который пришлось остановить из-за надоедливого соседа. Он привык работать под какой-нибудь фон, будь то музыка или сериал, Тэхён не мог сосредоточиться в тишине — чёртов Сокджин со своей вечной болтовнёй где-то на той стороне земного шара икал каждый раз, как Тэ искал себе очередной фильм, совершенно без понятия, о чём были предыдущие — ему лишь бы не поглощающая тишина. Сосед мрачно смерил Кима взглядом — омега уже и не надеялся на положительный ответ — и принялся собираться на тусовку. Почему этот парень прилип к нему с первого дня, как банный лист, прости господи, Тэхён не понимал. Сам он ни с кем особо знакомств не заводил, ходил, сверкал своей не очень-то дружелюбной моськой, всегда показательно чем-то занятый. На тусовки не приходил, за обедом ни к кому не подсаживался, на парах уж тем более не общался.       Каждый его день проходил по чётко составленному расписанию, к вечеру выжимая из парня все соки, от чего тот чувствовал себя немного покрытой плесенью лимонной шкуркой. Ни единой неучтённой минуты, чтобы, не дай святой огуречик, не думать об альфе. Ни в коем случае. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.       Омега зашивался и сам себя уговаривал, что это всё во славу науке, будущему и Сатане — чему угодно, но никак не чтобы не думать о Чонгуке. Уговаривал себя как мог, что этот альфа ему не нужен, что тот не вписывается в идеальную картинку будущего, которую его больной мозг себе придумал. Лжец, как говорится, лучше всего врёт сам себе. А Тэхён был откровенно херовым лжецом. Он думал. Постоянно прокручивал в голове все их встречи, мысленно проговаривал каждый диалог, почти чувствовал каждое прикосновение. Но это ещё ничего. Пиздец начался позже, где-то через месяц после принятия, два после расставания и полтора до возвращения. Мозг уже проанализировал всё, что только можно было, и отбросил воспоминания, словно обглоданные кости, и, если бы он имел лапки — обязательно с длиннющими острыми когтями — точно бы предвкушающе ими потирал, хищно облизываясь. В голове Тэхёна начали появляться сценарии вероятного развития событий. Сначала довольно невинные, но чертовски реалистичные, а позже такие, что щёки могли смело соревноваться с помидорами на конкурсах помидорности. Тэ был бы самым помидорным помидором из всех помидоров, он уверен.       Омега начал плохо спать. А если и засыпал, то во сне тут же появлялся Чон. Иногда он злился и обвинял омегу в тупости, с чем был согласен даже сам Тэхён, иногда альфа самоуверенно ухмылялся, хищно щуря чёрные глаза, и начинал медленно-медленно тягуче расстегивать свою чёрную шёлковую рубашку, но дальше трёх верхних пуговиц никогда не заходил, что неимоверно злило и смущало одновременно, но чаще всего Чон просто молча смотрел на него и выглядел таким уставшим и несчастным, что парень просыпался ещё более разбитым, чем засыпал. Невыносимое дерьмо — читай, незримое присутствие Чонгука и наличие больной фантазии привело к тому, что омега внезапно обнаружил себя в отделе парфюмерии.       — Какие запахи предпочитаете? — молоденький консультант мило улыбнулся, глядя на потерянного омегу.       — Я хотел бы что-нибудь древесное. И… — Тэхён запнулся, нервно сжимая руки в карманах, тише продолжил: — …если можно, чистый аромат.       — О, тогда вам сюда.       Консультант слишком понимающе кивнул и с вежливой улыбкой, которая казалась Киму больше жалостливой, повёл его к другим стендам. Спустя каких-то двадцать минут приободрившийся Тэхён уверенной походкой завернул в табачную лавку.       — Больной ублюдок, — ёмко прокомментировал сосед по комнате, когда проморгался от спертого до рези в глазах древесного запаха и обнаружил омегу на полу, мордой в пачке табака.       — Заткнись, я счастлив, — невнятно пробормотал тот в ответ, на что получил шлепок по заднице.       Тэхён перевернулся на спину с маньячной улыбкой, невидяще пялясь в потолок огромными зрачками.       — Выглядишь, как кот под валерьянкой. Ты, случайно, не обдолбался тут без меня?

***

      — Ну прости, хён, — ныл Тэ. — я понимаю, что Рождество — твой любимый праздник, но я не могу свалить раньше времени!       — Да какое там Рождество, твою блин за ногу, если ты даже на мой день рождения не приехал?! — Сокджин обиженно сопел в трубку, явно удерживая телефон плечом. — Засранец мелкий!       — Что, хён? — послышалось из глубины квартиры.       — Да я не тебе! — проорал Джин, чтобы тот услышал, а у Тэ аж глаза заслезились от звона в ушах.       — Кто там? — спросил он, голос с заднего плана явно не принадлежал Соджуну, хотя омега не очень был в этом уверен, всё же телефон иногда очень искажал звук.       — Один мелкий паразит, — хмыкнул старший, а на фоне послышалось обиженное: «Эй!» — Стоило тебе свалить, как тут понаехало всяких.       — А, ну привет тогда Соджуну передай, — улыбнулся Тэ.       Кто бы ещё мог переехать к хену, кроме его парня. На той стороне трубки Сокджин скептически зыркнул на пришибленного Чонгука, который замер возле него, почти втиснувшись ухом в кимовский телефон с другой стороны.       — Ага, передам.       — А за день рождения ты обещал не обижаться! Я же отправил подарок, и мы договорились отпраздновать ещё раз, когда вернусь!       — Тогда с тебя ещё один подарок! — безапелляционно заявил старший омега и хорошенько пихнул от себя слишком наглую альфью морду.       — Ты такой меркантильный, хён, — манерно цокнул языком Тэ. — Как там у всех дела? Что-то собираетесь делать?       — Да как обычно, — Сокджин тяжко вздохнул и послышалось ритмичное постукивание ножа о разделочную доску. — Намджун-хён собирается устроить попойку. И это в Рождество! Сказал, что устраивать милые посиделки будет, когда остепенится, а пока не собирается впадать в старпёрство.       — А что Чимин на это? — заинтересованно хмыкнул Тэ.       — А Чимин с ним заодно. Хён его испортил. Алкашня, блин! Чим сейчас должен привести его холостяцкую берлогу в божеский вид. Украсить там всякими гирляндами, знаешь? Ну, по крайней мере, попытаться.       — А остальные?       — Тебя интересуют конкретные личности? — ехидно хихикает хён, что-то закидывая в кипящую кастрюлю. Чонгук все ещё крутится вокруг, мешаясь под руками.       — И когда это ты в язвы заделался? — ехидничает в ответ парень, пытаясь скрыть то, что его действительно интересует одна конкретная личность.       — Я тебе хён вообще-то! — возмущается старший.       Он хитренько подмигивает Чону, от чего тот нехило так теряется, и включает громкую связь. Шуршание карандаша о бумагу и тихое сопение Тэхёна разносится по кухне.       — Хосока с Юнги наверное не будет.       — А, точно, у Юнги-хёна же течка по графику, — хмыкает Тэ, — не повезло ему.       — Может, наоборот повезло? — ухмыляется старший омега, замечая, что Чонгуку неловко. — Будем мы с Соджуном, Намджун-хён с Чимином и Чонгук с…       — Что? — шуршание со стороны Тэхёна тут же прекращается.       — А? Связь барахлит наверно, дорогой, — орёт старший, еле сдерживая смех, и быстро-быстро тараторит: — Ну всё, созвонимся позже! Я скину тебе фоточки! Люблю-целую!       Сокджин с лицом человека, который выиграл эту жизнь, завершает звонок.       — Какого хера, Джин?! — отмер Чонгук, наконец. — Он же теперь будет думать, что у меня кто-то появился!       — Не думать, а подозревать! Не тупи, альфа, — хмыкает Ким со взглядом «нихера ты не понимаешь в этой жизни». — Уже давно пора было расшевелить Тэхёна. Немного ревности и собственничества ему не помешает. Потом ещё спасибо скажешь.       — Но!       — Никаких «но»! Послушай старого омегу, дорогой, пусть мой глупый братец помучается немного. Ишь ты, свалил себе спокойно за тридевять земель с уверенностью, что ты его тут ждёшь, как пёс цепной. А с чего бы это?       — Но мы же истинные, — Чонгук плюхнулся на мягкий диванчик, откидываясь на спинку. Пальцы нервно тарабанили по столу — ему не нравилось, что омега где-то там далеко нервничает сейчас.         — И чем этот засранец заслужил такого альфу? — со страдальческим вздохом возвёл очи горе Джин. — Лапушка, он же сам прямым текстом сказал, что сейчас в его великие планы альфа не вписывается. С чего ты покорно принял позицию Хатико, я в душе не ебу, но этому дебилу стоит показать, что, возможно, в твои планы ебанутый омега тоже не входит. Пф, такой видный альфа и без омежьего внимания? Не смешите мои подковы!         — Но это манипуляция, — упёрто процедил альфа.         — А он гандон малолетний, — Джин ткнул пальцем в морщинку меж бровей Чона. — Расслабься, вы друг другу никаких обещаний не давали.         — Но ему нужно время подумать! — возразил парень, на что омега выразительно закатил глаза.         — С чего ты взял, что он что-то решит? Поверь мне, он умеет тянуть кота за яйца. Оно тебе надо? Ты думал, что он вернётся и все тут же будет хорошо? Как только увидит тебя — прыгнет в обьятия, вы поцелуетесь, как в самой сопливой дораме, вокруг будут скакать единороги — заблюют все радугой, засрут бабочками и ускачут нахуй в безоблачные розовые дали — и все будут счастливы?       Сокджин обернулся через плечо, помешивая еду в сковороде. Лицо Чона было абсолютно нечитаемым.         — О, боже, бля. Да ладно, Чонгук! Серьёзно?! Ты серьёзно так думал?!         — Какого хуя?! — пробормотал парень, падая лицом на сложенные руки. — Я же, блять, реально так думал. Без единорогов, конечно, но… Блять! Это совсем пиздец?         — Может и нет.         — Я купил сандаловый ароматизатор для дома, — страдальчески признался Чон.         — Пиздец, — авторитетно заявил Ким.

***

      Тэхён не понимал, почему. Почему он вдруг оказался настолько разбит осознанием того, что у Чонгука может быть кто-то. Кто-то другой. Другой? А разве они были парой? Нет. Тэхён сам постоянно отталкивал его, игрался, иногда принимал ухаживания, но отрицал то, что они вместе. Какой глупый. Глупый омега. Которому сейчас мерзко и неправильно от осознания, что Чонгук может быть с кем-то, кто не он, Тэхён.       Парень упал головой на недописанный конспект. Хотелось плакать. В горле стоял ком, сердцебиение долбило в ушные перепонки, а кожа покрылась мерзким холодным потом — будьте прокляты все эти чувства! Он глубоко вдохнул и выпрямился. Трясущимися пальцами сложил все тетради в стопочку, карандаши и ручки в стакан — слишком дотошно выровнял корешки, проверил, заточен ли графит — ещё раз вздохнул и выключил верхний свет, оставив только слабенькую гирлянду над столом. Узкая кровать ощущалась очень тёплой, но необычайно пустой, хотя кроме самого парня там могла поместиться разве что ещё одна подушка, да и та падала бы на пол постоянно. Впервые по приезде сюда Тэхён ощущал нужду в гнезде. Он отстранённо принялся мостить подушки и одеяла, придирчиво выбрал две толстовки из шкафчика, которые меньше всего провоняли слабым ромашковым ароматом соседа, с бараньим упорством пытался соорудить хоть какое-то подобие гнезда, но всё разваливалось, падало и не держалось кучи. Кровать всё ещё была узкой.       Омега выпрямился и закинул голову, невидяще глядя в потолок.       Он устал. Устал пытаться управлять судьбой. Устал подавлять свои чувства. Устал быть примерным сыном, в угоду чужим амбициям. Устал говорить, что всё хорошо, когда на самом деле всё совсем не так.       Тэхён рывком стащил одеяло вместе с кучей одежды и подушками на пол, к батарее. Бутылка виски, которую он хотел привезти Намджуну, как нельзя кстати призывным бликом зацепила глаза.         — Будь проклят тот день…       Янтарная жидкость обожгла горло и парень невольно закашлялся.         — Это что ещё за..? — ну вот, а Тэ только успел подумать, что как хорошо, что сосед ушёл на всю ночь на очередную тусу. Он попытался сделать вид, что не замечает парня, и снова отпил из бутылки, прижимаясь спиной к теплой батарее.         — Эй, заливать горе алкоголем это плохая идея. Он тебе ничем не поможет, — вопреки словам парень порылся в своей тумбе и протянул Киму пак яблочного сока. — Разбавляй хоть.         — Но и молоком горю тоже ничем не поможешь, — буркнул тот, благодарно кивая. — Присоединишься?         — Ну, если ты приглашаешь, — хохотнул омега, аккуратно присаживаясь рядом, возле батареи, но чтобы не задеть гнездо. — Расскажешь?       И Тэхён рассказал. Всё, без утайки. И про погоню, и про день рождения хёна, и про нападение, и даже про отца.         — Ты идиот, — резюмировал парень.         — Я знаю, — Тэхён вздохнул и потянулся за бутылкой, но получил шлепок по запястью.         — Хватит тебе уже, — он сунул Киму пак с остатками сока. — Но всё не так уж и плохо, чего ты решил нажраться именно сегодня, а не как только приехал, когда всё ещё было свежо?         — Похоже у него кто-то появился, — сказать это вслух оказалось намного сложнее, чем мысленно, и на окончании фразы слёзы несдержанным потоком хлынули из глаз.         — Бог ты мой! С чего такие выводы? — омега перегнулся через край гнезда — уже немного разрушенный их пьяным елозанием и толкотнёй — притянул Тэхёна к себе, заставляя уткнуться лбом в плечо. — Что за глупые домыслы? Расскажи мне. Быть такого не может, чтобы такого замечательного омегу можно было на кого-то променять.         — Я говорил с братом. И он перечислял кто будет на празднике. Называл всех по парам, а в конце сказал: «Чонгук с»! Но с кем, я не расслышал — связь стала сбоить и хён сбросил, — Тэхён громко шмаркнул носом, отстранённо отмечая, что ромашковый запах соседа действительно успокаивает.         — Дорогой, ты очень умный. Но иногда такой глупый, — в голосе напротив послышались смешинки.         — Почему? — Ким отлип от его плеча и распрямился, заглядывая своими красными от слёз глазами в золотистые, с размазанной подводкой, напротив.         — Это же уловка. Обычная такая, простенькая. А ты повёлся, как дитя малое. Ты же говорил, что этот альфа дружит с твоими братьями и друзьями, да? Вот скажи, стали бы они позволять ему встречаться с кем-то на стороне во время отсутствия истинного?         — Ну, чисто технически мы не вместе.         — Ой, да ну? Значит вот эти свои вонючие ароматизаторы ты тоже от балды тут распыляешь? — уже открыто посмеивался парень.         — Ничего они не вонючие, — надулся Тэ.         — Вот и я о том же. Вы вместе, придурок! Вы приняли друг друга. И я думаю, что даже если бы этот, предполагаемо гандон, с кем-то начал мутить, то тебе бы рассказали в первую очередь.         — Ладно.         — Ладно? — тот повернулся к Киму всем корпусом, чувствуя себя максимально неудовлетворённым от такой мизерной реакции. — И это всё?         — Да. Теперь я должен закрыть все проекты за неделю, чтобы новый год встретить уже в Корее.         — Господи, что за псих, — вздохнул парень, глядя, как за окном уже сереет рассвет.         — Спасибо тебе, — пробормотал Тэ, проваливаясь в пьяную дрёму в гнезде под батареей со спокойной головой и готовым планом действий.

***

      Важный ли день — день рождения? Тэхён стоял на парковке у общежитий, вдыхая пропитанный туманом утренний довольно тёплый воздух. Кто бы мог подумать, разгар зимы, а он лишь в одной рубашке. Омега обводит взглядом территорию, с неожиданной теплотой отмечая аккуратные кустики, ровные газоны, симпатичные здания и дорожки, по которым он носился в течение нескольких месяцев. Ностальгия мягким клубком сворачивается в груди, а губы сами растягиваются в едва уловимой улыбке. Ему здесь было хорошо. Весело и чертовски интересно — даже несмотря на отсутствие обычного студенческого движа. Жалеет ли он? Однозначно нет. Конечно, это был прекрасный шанс приобрести полезные знакомства — в их профессии это социальное дерьмо играет огромную роль — но Тэхён предпочёл потратить время и силы на углубление в материал, всё остальное подождёт. Парень считал, что восхитительному специалисту легче подать себя и наработать нужное количество связей, чем неумехе, который всё студенчество провёл в тех самых связях, но ничего из себя не представлял профессионально.       Такси хрустит гравием, тормозя недалеко. Тэхён вздыхает, последний раз обводит взглядом территорию и с непонятным чувством облегчения ступает по подъездной дорожке, мягко толкая небольшой чемодан — все остальные вещи он отправил почтой ещё вчера.       Омега расслабляется на заднем сидении, пока машина плавно набирает скорость, покидая территорию университета. Тихая ненавязчивая музыка просачивается сквозь стеклянную перегородку между водителем и пассажиром — Тэхён покачивает ногой в такт, из-под ресниц наблюдая за пролетающими улицами. Он устал, и сейчас собственное тело ощущалось как мешок, дай боже с чем-то хорошим, — пришлось отработать за эту неделю программу трёх, чтобы иметь возможность вернуться в Корею раньше. Через каких-то двадцать часов он будет дома. Дома. Это слово оседало на кончике языка тёплым древесным привкусом, а перед глазами моментально всплывал образ альфы. Не родителей, не Сокджина или Намджуна — только Чонгук. Тэхён хмыкнул, даже не сопротивляясь этой ассоциации. Возможно, он даже жалел, что не общался с парнем во время учёбы по обмену, но что сделано — то сделано, а дома он уж наверстает. Кончики пальцев слегка покалывало от нетерпения. Альфу хотелось увидеть до жути. Прямо до трясущихся коленок.       Омега всю эту неделю анализировал и прокручивал в голове тот разговор с Сокджином и позже слова соседа по комнате — странно, но ревности или невроза Ким совершенно не ощущал. Тэхён был спокоен. Этот чёртов эмоциональный всплеск почему-то вселил ясную уверенность в себе, роли Чонгука в его жизни, его собственных зарождающихся чувствах к альфе.       Телефон благополучно молчал — Тэ ещё вчера успел достаточно убедительно поныть Сокджину в трубку о том, что не хочет, чтобы его поздравляли с днём рождения в этот день, а подождали до того, как он приедет — видите ли иначе ему будет одиноко и грустно. Одинокий и грустный Тэхён означал «код красный!» — читай, вселял дикий ужас — поэтому Джин с непроизвольно дернувшимся глазом клятвенно заверил, что придержит свои поздравления до его приезда ради хрупкой душевной организации драгоценного братика и другим тоже передаст.       — Прошу прощения, на борту самолёта курение строго запрещено.       Стюард аккуратно, но настойчиво тронул парня за плечо. Тэхён, до этого нервно сунувший нос в пачку табака, теперь его вечного спутника, вздрогнул и поднял на него глаза.       — Простите. Я эм… — он запнулся, неосознанно снова тыкаясь носом в табак. — Я не собирался курить. Я не курю.       Стюард выразительно повёл бровью, с недоверием глядя на его позеленевшую моську — тот выглядел откровенно нуждающимся.       — Это… Это просто запах моего истинного, — скороговоркой пробормотал Ким, краснея до кончиков ушей.       — Прошу прощения, — стюард послал ему неловкую извиняющуюся улыбку и поспешил удалиться.       Тэхён поджал губы, раздражаясь сам на себя. И с чего бы это ему стыдиться? Вполне естественно, что во время нервов он нуждается в истинном, хотя бы таким никчёмным способом.       Внутреннее бурчание прервал гул двигателей и стюарды, вышедшие на видные места, чтобы показать, как пристегнуть ремни, и провести технику безопасности — самолёт взлетал. Тэхён чертыхнулся, утыкаясь лицом в спасительный запах и прикрыл глаза. Главное пережить взлёт, а потом будет легче.       Пятнадцать долгих часов спустя, внутренне содрогаясь от ужаса, который пришлось пережить во время посадки, Ким Тэхён, кутаясь в курточку, ступил на промёрзшую отчую землю с трапа самолёта и нетвёрдой походкой на отсиженных ногах направился в трансфер до здания аэропорта — большой симпатичный автобус, напхом напиханный пассажирами из этого самого летающего чудо-судна.       Паспортный контроль и дорогу из аэропорта Тэхён благополучно проморгал, окунувшись в свой кокон из предвкушения, невроза, усталости из-за огромной разницы часовых поясов, долгой дороги и раздражения из-за общего праздничного настроения — как-никак новый год буквально через несколько часов. Очнулся омега, выгружаясь из такси у намджунова дома. Какие-то особо упоротые представители человечества обмотали несчастное дерево невероятно тупыми, по экспертному мнению омеги, гирляндами прямо напротив подъезда, максимально этим раздражая Кима — у него тут драма и феерия достойная, если не Шекспира, то уж произведения русского классика так точно, а они со своими праздничными мигалками.       Испустив тяжкий вздох, парень побрёл к подъезду, с видом мученика таща свой полупустой чемоданчик — смысла оттягивать неминуемое не было совершенно, он что, зря всю неделю впахивал, чтобы теперь трястись под подъездом, как чёрти что? В лифте он держится на чистой упрямости, а вот у самой двери откровенно трусит. Внутренности выкручивает от волнения.       «А вдруг его здесь нет?»       «А вдруг он здесь есть?!»       «А если он будет не рад меня видеть?»       «А вдруг он и правда себе кого-то нашёл?»       И ещё тысячи и тысячи всяких «а вдруг» и «а если» — токсичные мысли циркулируют с бешеной скоростью, отравляя сознание, от чего сердце срывается на бешенный темп. За дверью слышится шум, смех и чей-то топот. Все, явно, в сборе.       Тэхён глубоко вдыхает и дёргает ручку — какой шанс, что дверь не заперта? Естественно огромный, это же дом Намджуна. Та слишком легко поддаётся, и омега делает несмелый шаг в тёмный уголок прихожей, задыхаясь от смешанных родных ароматов, что волной накрывают, едва не сбивая с ног. Господи, как же он скучал!       В доме выключен свет, и помещение освещается только мерцанием гирлянд, криво намотанных на перила лестницы — точно работа Чимина. С прихожей парень не видит гостиную, но замечает полоску света из ванной, а затем слышит, как кого-то тошнит. Судя по шепелявому мату, что доносится сквозь музыку — это Юнги. Значит и Хосок тоже там. С верхнего этажа омега чутким слухом улавливает скрипучий смех Джина и басовитый хохот Соджуна — эти двое на крыше и явно забыли закрыть дверь, судя по тянущему по ногам сквозняку. Похоже, в гостиной сейчас только Чимин с Намджуном и…       Тэхён торопливо выпрыгивает из обуви, бесшумно пробираясь по коридору и замирает. Посреди комнаты стоит Чонгук, охваченный мягким мерцающим светом гирлянд и смотрит прямо на него. Время замедляется — омега замирает, едва дыша, только глаза мечутся, выхватывая яркие блики в отросших тёмных волосах, красивые тени на острых ключицах, родинку под губой, по которой он, оказывается, сумашедше скучал, и тонут в шокированных чёрных глазах, что, подобно омутам, затягивают, и с каждой секундой понимаешь, что чем дольше смотришь, тем меньше шансов оторваться. Чонгук моргает, сбрасывая пелену удивления, и, словно мыльный пузырь, лопается этот дурацкий режим слоумо. Кто из них делает шаг навстречу первым — непонятно, да и плевать. Они сталкиваются с сумасшедшей скоростью.       Тэхён виснет на альфе, судорожно вплетая пальцы в его волосы, Чонгук притягивает тонкое тело к себе, по инерции делая несколько шагов вперёд вместе с ним, одной рукой прижимая голову омеги к своей шее. Они судорожно дышат друг другом, Тэхён, кажется, плачет, но ему плевать, Господи, как же ему плевать. Он сжимает в руках рубашку на спине альфы, притягивая ещё ближе, и внутренне разбивается от переполняющих чувств.       — Тэ, — неверяще выдыхает ему в шею Чонгук, ещё сильнее обнимая.       Омега ведёт носом вверх по шее и замирает под ухом, в месте, куда обычно наносят парфюм. Он удивлённо моргает и принюхивается.       — Чонгуки, — зовёт он, поднимает голову и встречается с чёрными глазами, в которых от этого прозвища появляется столько тепла, что впору отключать отопление. — От тебя пахнет… Мной..?!       Он еще раз быстро проходится носом, и да — слабо отдает сандалом.       — А от тебя мной, — довольно скалится Чонгук, едва подавляя в себе удовлетворённое урчание. Тонкий древесный флер на омеге он ощутил сразу же и даже успел немного приревновать, пока не заметил выглядывающую пачку табака из заднего кармана брюк парня.       Тэхён вредно поджимает губы, собираясь явно съязвить какую-то гадость на слишком уж довольную самовлюблённую рожу альфы, но не успевает.       — Малолетние дебилы, — слышится из ванной.       Юнги стоит, облокотившись о дверной косяк, вытирая капли воды с бледного лица и, вопреки словам, тепло улыбается дрожащими губами.       — Котя, уверен, что уже всё? Если тебе не полегчает, то можем поехать домой… Тэхён?! — из-за плеча Юнги показывается обеспокоенный Хосок, тут же ошалело вытаращившись на парочку.       — Да нормально всё, — обессилено бурчит Мин, буквально в ту же секунду закрывая ладошкой рот, несётся обратно к фарфоровому другу и уже оттуда орёт: — А ты великовозрастный дебил!       — Что с хёном? — спрашивает у Чонгука Тэ.       Тот смешливо хмыкает омеге в макушку, но ответить не успевает. На «капитанский мостик» с террасы влетает Джин, чьи вопли разносятся по всему дому:       — На меня насрал голубь! Да как он посмел?! — но тут же тормозит, от чего басовито хохочущий Соджун, который выбежал следом, врезается в него. — Тэхён?!       На крик оборачиваются до этого мило ворковавшие Чимин с Намджуном. В руках последнего хлопушка, что нихрена не безопасно, которая случайно с оглушительным хлопком взрывается прямо под ноги парням — старший альфа, узрев самого младшего брата, от неожиданности крутанул низ смертоносного устройства в его руках, ну, а что верх ногами, так то уже не столь важно.       — Дурдом какой-то, — посмеиваясь, тихо шепчет Чонгук мягким поцелуем в мочку, поглаживая льнущего омегу по спине.       — Я скучал, — ответным поцелуем в шею признаётся Тэ, и Чон обнимает его крепче.       Где-то на фоне орёт благим матом Сокджин, то ли пытаясь снять испорченную блузку, то ли порываясь надрать зад нерадивому младшему брату, который не удосужился предупредить о приезде, из ванной доносятся причитания Хосока и тошнит Юнги, Чимин пищит, прыгая вокруг, едва сдерживаемый Намджуном, что в свою очередь пытается одновременно не ржать с Джина, не упустить Чима, чтобы не мешал парочке, не наброситься с обнимашками на Тэхёна и обтрусить прилипшие блесточки конфетти со штанов. Пока последнее удаётся ему лучше всего.       «Всё не как у людей. Но это, наверное, намного лучше, чем единороги, радуга и лепестки сакуры» — где-то на задворках сознания мелькает шальная мысль, но Чонгук отмахивается от неё и наощупь находит теплые мягкие губы Тэхёна.       Когда это у них было как у людей?