Snow Without Winter | Снег без зимы

Рената ди Палатине спешила по коридору, сопровождаемая своей служанкой Бамбиной: не ходить никуда одной — приказ Святого Отца — и потому она должна была всюду брать с собой служанку. Бедная Бамбина пыхтела и кряхтела, стараясь не отставать от неё — служанка не привыкла к таким забегам. — Миледи, подождите, умоляю вас! В нетерпении девушка задержалась у колонны, позволив бедной женщине нагнать её. — Давай уже! Венецианский принц будет здесь с минуты на минуту, а я хочу пошпионить и понаблюдать сверху в Царской зале. Дедушка говорит, что это торжественное событие — вот почему я в синем шёлке, хоть я сегодня с ним и не познакомлюсь. Она очень скучала по своей дорогой резвой Розе, которая, будь она здесь, не отставала бы, но надежды на её приезд не было. — Да, госпожа, я знаю. Если вам угодно, я укроюсь в алькове и отдышусь, — задыхаясь, проговорила Бамбина. — Вы слишком быстроногая, синьорина, вам бы заниматься танцами. — О, ты шутишь надо мной, Биби, — сказала Рената, смеясь. — Здесь, я постою здесь и посмотрю. — Она приоткрыла золотой занавес, закрывавший верхние галереи, и оглянула толпу кардиналов, ожидавших сына дожа (это был не совсем принц, но он вполне мог бы им быть, подумала она). Внизу было море из красного, а позади — чёрное пятно, в котором она узнала кардинала Соло, а вот тут, в центре прохода, во главе процессии шла фигура в коричневом и золотом, целеустремлённо шагая к трону, на котором восседал дедушка. Рената задумчиво глядела на фигуру, приближавшуюся к большому трону Святого Петра. В последнее время дедушка был недоволен ею, и она никак не могла понять, в чём дело. Он стал отпускать колкие замечания по поводу её облика, её манер и отсутствия каких-то непонятных качеств, каким-то образом отчасти связанных с грехом, отчасти — с её поведением по отношению к благородной знати, но что именно он от неё хотел, ни капельки не было ясно. Она исповедалась кардиналу Соло, но прошло уже две недели с приезда в Рим, а она была на Исповеди только однажды: он казался менее любезным и более суровым, и она испугалась, что чем-то обидела его, однако могла только догадываться, чем именно. Принц Венеции, подойдя к трону, низко поклонился, и кто-то объявил его: «Паво ди Дамероне, принц Венеции, второй сын благородного дожа.» Рената наклонилась вперёд, чтобы лучше рассмотреть происходящее внизу: он поцеловал дедушкино кольцо и отступил назад. — Ваше Святейшество, — сказал он, снимая шляпу с перьями. Со своего места в галерее она смогла разглядеть его довольно хорошо, но только со спины: он был хорошо сложен, молод, среднего роста. — Для меня большая честь быть здесь, в священном городе Рима, по вашему приглашению. — Добро пожаловать в наш прекрасный город, молодой принц, — добродушно сказал Папа и улыбнулся. — Вы будете нашим почётным гостем до окончания переговоров. Переговоров? Рената нахмурилась. Несомненно, какое-нибудь скучное политическое дело; она скрестила руки на груди и облокотилась на резную мраморную ограду, рассеянно глядя вниз, на собрание. Кардинал Колонна ковырялся в носу, думая, что никто не видит, и она невольно усмехнулась, продолжив поиск других нелепостей, которые можно было бы заприметить. Она посмотрела на проход и заметила, что кардинал Соло смотрит на неё снизу вверх, на его высоких острых скулах появился алый румянец; она удивлённо моргнула, потом опустила взгляд и тоже покраснела: её модное тесное платье не предназначалось для того, чтобы так сильно перегибаться через высокие перила, а груди, выпирающие из тонкой шёлковой камизы, грозили вырваться наружу. Она резко выпрямилась, оглянулась на Соло, чтобы проговорить извинения, но он невозмутимо смотрел в сторону трона. — Я хотел бы увидеть эту леди своими глазами, — сказал Паво ди Дамероне, и мысли Ренаты мгновенно отрезвели: какая леди? Это про неё? Что она упустила? — Конечно же, вы хотите, не сомневаюсь, не сомневаюсь, — сказал дедушка. — Но, к сожалению, мы должны отклонить эту просьбу в этот раз: леди нездоровится. Может быть, в другой день. — Он махнул принцу, и ди Дамероне, отвесив низкий поклон, вышел из зала. Что же она пропустила, наблюдая за кардиналом Соло? Рената выругала себя, с колотящимся сердцем пятясь назад. — Биби, беги за мной изо всех сил, а я должна поговорить с принцем, если смогу его поймать. — Что? — Задыхаясь, спросила Биби, взмахнув руками, когда Рената подобрала юбки и побежала к лестнице. — Ох, ох, ох, Его Святейшество сдерёт с меня шкуру живьём!

⚜⚜⚜

Паво Ди Дамероне остановился в изумлении, когда красивая молодая женщина, одетая в ярко-синее платье, с волосами, уложенными под изящный шёлковый чепец, чуть не врезалась в него в коридоре. — Ах! — Удивлённо воскликнул он, поймав её за руку, когда она выпрямилась. — Вам нехорошо, леди? — О, простите меня, — сказала она и присела в реверансе. — Принц Венеции, так? — Да, — сказал он, задумавшись. Он был добродушным молодым человеком, который не придавал большого значения церемониям и роскоши, но при этом любил там бывать. — А вы? — Я всего лишь служанка леди Ренаты ди Палатине, — скромно ответила она. — Миледи отправила меня незаметно взглянуть, как вы будете представлять себя, и доложить ей: теперь меня поймали, и я должна просить прощения и у вас, и у неё. — А! Служанка леди, с которой я ещё не имел удовольствия познакомиться! — Он улыбнулся. — Надеюсь, ей не слишком сильно нездоровится. Переговоры о брачном союзе не могут продвинуться без официального предложения и его принятия при свидетелях. Молодая женщина моргнула. — О! Значит, это и есть причина вашего визита? Ей никто не сообщал. — Да, Его Святейшество считает, что союз между Римом и Венецией упрочит наши отношения и подстегнёт торговлю, — Паво слегка поклонился. — Я должен идти, так как мне приказано пройти в свои комнаты и отдыхать. Передайте от меня наилучшие пожелания вашей госпоже. — О, с радостью, — ответила девушка и, снова присев в реверансе, поспешила прочь. Улыбаясь, ди Дамероне смотрел ей вслед: редко встретишь такое милое юное создание, особенно в Риме. Он продолжил свой путь и тотчас же забыл об этой встрече.

⚜⚜⚜

Соло шёл по коридору, пот струился под сутаной и сильно жалил спину: Исповедь на прошлой неделе закончилась для него ещё одним покаянием. Плеть не щадила, и он нанёс себе ещё две дюжины ударов этим утром после того, как проснулся и обнаружил пролитое семя на своих нательных штанах, и ещё были смутные воспоминания о чувственном сне с principessa [1]; сейчас ему предстоит покаяться за мысли, овладевшие им, когда он поднял глаза и заметил мягкую грудь Ренаты ди Палатине, вздымающуюся над корсажем её платья. Он мысленно проклинал себя: почему он просто не ограничился созерцанием Папы? — Господи, избави меня от сластей прелюбодеяния, — молился он на ходу, — и дай мне… Он не успел закончить молитву. Мучивший его объект завернул за угол и, увидев его, резко остановился — её лицо покраснело, а он замер, как олень, услышавший собак. — Ох! Кардинал, простите, я думала, что я совсем в другой части дворца — вы должны простить меня, эти коридоры как лабиринт, и я потеряла свою служанку. Соло обрёл дар речи. — Неблагоразумно вам оставаться без сопровождения, миледи. — Он не хотел, чтобы это прозвучало так мрачно и резко, и она, широко раскрыв глаза, сделала шаг назад. Соло попытался смягчить тон. — Я только о том, что Его Святейшество найдёт служанку и накажет её, если вас обнаружат без неё. — Я и не подумала, — сказала Рената, огорчённая такой мыслью. — Бедная Биби! Вы должны помочь мне найти её, Ваше Высокопреосвященство. Да она и мухи не обидит, и вообще это я её бросила: я хотела увидеть ди Дамероне и спросить, зачем он приехал. — Значит, вы не слушали его речь? — Спросил Соло, невольно повеселев. — Она была только о вас. — Нет, я хотела узнать, что такого интересного нашёл Колонна в своём носу, — сказала она с озорством, постучав себя по носу и скорчив гримасу. Соло ненароком улыбнулся, и его дух тут же успокоился: она сияла, как будто только и хотела развеселить его, но изменилась в лице, когда он вернулся к своему суровому виду. — А потом, боюсь, я увидела, что вы, Ваше Высокопреосвященство, смотрите на меня, и мне пришлось... принять другую позу. Я прошу прощения. Соло закрыл глаза: и теперь воображение рисовало её молодую, свежую грудь, маленькую и дерзкую, и... Покаяние. Покаяние. Он покачал головой. — Вы ни в чём не виноваты. Она опустила глаза в пол. — Я была беспечна. Это было ненамеренно. Простите меня. Как он мог этого не простить? — С радостью, синьорина. — И ты должна простить мне мои грехи: их слишком много. — Вы совсем ничего не услышали на переговорах? — Нет, но я встретила ди Дамероне по дороге, и он сказал мне, что там были переговоры о брачном союзе. Это правда? Меня выдают замуж? — Она выглядела одновременно взволнованно и растерянно, как будто не была уверена в себе, и Соло коротко кивнул. — Правда. За кого именно, ещё посмотрят; ди Дамероне — второй сын дожа, но сам дож — дважды вдовец с тремя сыновьями. — Я бы не возражала выйти замуж за ди Дамероне, — осторожно сказала Рей, краснея. — Он очень вежливый и красивый мужчина. И я слышала, что Венеция — красивое место. — Да, — ответил Соло, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — А теперь давайте поищем вашу бедную служанку, пока Его Святейшество не отдал её собакам. — О, дедушка не стал бы, — сказала она, но без особой уверенности, и они двинулись бок о бок на поиски бедной потерявшейся Биби.

⚜⚜⚜

Пока они шли, шепчась в коридоре, Рената поборола желание подхватить Соло под руку. Он был мужчиной крупным, больше шести футов ростом, с широкими плечами, из-за которых чёрная сутана будто расходилась по швам, его длинное, мрачное лицо было суровым и бесстрастным, но с мягкими и нежными глазами. Она представила, как бы ему пошли доспехи или изящный дублет, и тут же прогнала эту мысль: он был человеком Господа, и она не должна о нём так думать. Они крались по коридорам, и ей казалось, что она никогда больше не найдёт Бамбину, пока они не завернули за угол и чуть не врезались в бедную девушку на грани слёз. — О! Моя дорогая леди, моя милая леди, только не говорите, что меня высекут! — Воскликнула она и упала к её ногам с громкими рыданиями. — Вставай, милая женщина, вставай, — мягко сказал Соло, опускаясь на колени и поднимая её. Рената увидела, как его большие руки подхватили пухлые руки Бамбины, помогая ей встать, и почувствовала укол ревности. — Теперь никаких слёз. Ты в безопасности. Папа ничего не знает. — О, Ваше Высокопреосвященство, — задыхаясь, прошептала служанка, вытирая глаза, её била дрожь. — Вы, действительно, добрый человек, благочестивый человек, благослови вас Господь, Ваше Высокопреосвященство. Леди Рената, не пугайте больше меня так: у меня мог случиться припадок, я могла лишиться чувств. — Биби, ты в безопасности, слышишь? — Рената погладила её по волосам, поправила чепчик и тихонько цыкнула на неё, продолжая ощущать неловкость от пристального взгляда Соло. — В безопасности. Ну же, ш-ш-ш. Я только отбежала, чтобы найти ди Дамероне, и заблудилась. Тебя не высекут, ни мне, ни кардиналу даже нечего сказать. — Да, конечно. Конечно, — Биби шмыгнула носом и сделала реверанс Соло. — Сотня благодарностей вам, Ваше Высокопреосвященство: если вам что-нибудь здесь понадобится, стоит только позвать, так как я у вас в долгу. Леди, пойдёмте в ваши покои: сегодня вечером вы ужинаете с ди Дамероне и Его Святейшеством, и вы должны выглядеть, как всегда, прекрасно. — Это нетрудная задача, — сказал Соло очень мягким тоном, и Рената в удивлении обернулась на его слова. Он густо покраснел и отвернулся. — Доброго дня, миледи. — Доброго дня, Ваше Высокопреосвященство, — тихо произнесла она и проводила взглядом удалявшуюся широкую чёрную спину.

⚜⚜⚜

Ужин был обильным: Папа сидел на своём высоком кресле, Рената — по правую сторону от него, Паво ди Дамероне — по левую. Венецианская свита сидела вдоль стола, по стороне Ренаты — несколько состоятельных кардиналов Коллегии — все разговаривали, поглощая еду, и углублялись в беседы. Сизинний явно хотел выделить своих фаворитов на этом пиру, отчего Ренате стало ещё интереснее, так как кардинал Соло сидел в середине стола, по-прежнему упорно облачавшийся в чёрную сутану с алой окантовкой, однако по случаю он надел красную шёлковую накидку. Он выглядел почти красивым в таком цвете, и она силилась сосредоточить внимание на нашёптываниях дедушки. — Видишь того кардинала с седыми волосами и бородой, дитя моё? Он владеет семью поместьями, четыре из которых были монастырями, у этого есть двоюродный брат, который может созвать огромные армии по одному приказу, у этого... — И так далее и тому подобное, пока у неё голова не пошла кругом. — Дедушка, — прошептала она, едва осмеливаясь на вопрос, — почему кардинал Соло здесь? Я думала, он вам не нравится. — Чтобы он сразу побежал к своей старой матери рассказывать, что мы проявили к нему неуважение? Никогда, — старик усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. — У него есть в каком-то смысле состояние, дитя. Так вот, его отец был неаполитанским торговцем, сколотившим состояние коммерцией; его мать — француженка благородных кровей; он единственный наследник, и у него не будет сыновей, так как он в кардинальском сане. Всё богатство семьи перейдёт к нему после смерти матери, если она не растратит его на вознаграждения и пожертвования в монастыри и приюты. Понимаешь? — Думаю, что да. Но, дедушка, я думала, что жертвовать бедным — это хорошо. Лицо Сизинния не изменилось, но под столом он сжал её за руку с такой силой, что она чуть не вскрикнула от боли. — Ты больше никогда не будешь мне перечить, — сказал он спокойно, улыбаясь, как будто говорил какой-то комплимент. — Ты уяснила, Рената? — Да, дедушка, — выдохнула она со слезами на глазах, и он отпустил её. Она потёрла руку под столом, стараясь не заплакать, и сквозь затуманенное зрение заметила, что Соло смотрит на неё, как будто с сочувствием. Сочувствие ко мне? Она шмыгнула носом, пытаясь убрать слезы. Принцессе всего христианского мира? Здесь она сидела в своём сверкающем серебристом платье, царственная и прекрасная, и всё же ей вдруг захотелось сбежать из самого Святого Престола, чтобы снова играть в карты с уличными мальчишками Остии. Говорил Паво. Она заставила себя вслушаться в его слова. — Ваше Святейшество, — сказал он, поднимая чашу, — я благодарю вас за гостеприимство к моей свите и ко мне. Поистине, этот праздник не имеет себе равных и превосходит Венецию во всех отношениях. Столы вежливо зааплодировали, как и Рената, когда её дедушка заговорил: — Вы — наш желанный гость, дорогой мальчик. У вас есть, что сказать нашей леди Ренате? — Да, — сказал он, и сердце Ренаты подпрыгнуло: он сейчас сделает ей предложение! Она выйдет замуж, и, считай, уже на пути в Венецию! Дрожа и едва осмеливаясь сделать вдох, она встала, её проводили и оставили перед главным столом, когда Паво ди Дамероне вышел вперёд и низко поклонился. Он был так красив: загорелое лицо оливкового цвета, чёткая линия подбородка, хорошие зубы, глаза, которые просились на полотно художника! — Сделай мне предложение, сделай! — Мысленно молила она. — Леди Рената ди Палатине, я с превеликим удовольствием прошу вас от имени моего отца, дожа, принять его руку и стать его женой. Лицо Ренаты похолодело, как и её руки. Должно быть, он неясно выразился: его отца? Отца? Дожу Венеции было шестьдесят семь лет, и у него были сыновья её возраста; должно быть, это ошибка, он должен был... и тогда она взглянула на Папу, который довольно улыбался, и поняла, что это — никакая не ошибка. Никто её не предупредил. Почему ей никто ничего не сказал? Она не могла произнести ни слова. В комнате воцарилась тишина. О, Господь Всемогущий, помоги мне, пошли ангела, пошли хоть кого-нибудь! Перед глазами у неё заплясали звёзды, и всё поплыло, она оступилась, и кто-то закричал: «Леди теряет сознание!» Шум, казалось, её оглушил: она ослепла и сползала вниз. Что-то ударило ей по голове, и пара рук подхватила и подняла её. Рената открыла глаза, но смогла разглядеть только смазанные и нечёткие черты лица, а вокруг головы — ореол оттенка золотого пламени свечи. «Deo gratias», — пробормотала она, едва осознавая. Тупая боль отдавалась в голове. — У неё кровь, — раздался чей-то голос. — Где её служанка? Немедленно вызовите лекаря! — Затем послышался негромкий нежный голос: «Миледи, вы меня слышите?» — Ангел, — прошептала она. Как странно, что от этого ангела пахло пергаментом, шерстью и потом. Её без труда подняли в воздух, и звон стих, когда мягкий прохладный воздух коснулся её лица, и после этого она уже не помнила ничего.

⚜⚜⚜

Рената пошевелилась. Она лежала на своей кровати в папских покоях, на большой мягкой перине, застеленной гладкими простынями, укрытая бархатистым шёлковым одеялом, на мягких подушках из гусиного пуха, и откуда-то доносился приятный, низкий, монотонный звук, походивший на журчание ручья. Когда она открыла глаза и оглядела комнату, то увидела лекаря, тихо переговаривающегося с Биби, несколько встревоженных стражей, смотревших в её сторону, и несколько дам, которые, насколько она знала, принадлежали семьям кардиналов. Солнечный свет лился сквозь занавески на окне, и это её смутило: когда она была на ужине, то была уже ночь... Звук не прекращался. Он был ближе к пению, и когда она села с пульсирующей болью в голове, то, наконец, заметила, откуда оно шло. Кардинал Соло, склонив голову, стоял на коленях у окна и молился ровным, мягким потоком из латыни. — Ваше Высокопреосвященство, — растроганно прошептала она. У него сбилось дыхание, бесконечная молитва прервалась, и, даже не взглянув на неё, он начал заново. — Он не сходил с места всю ночь, — сказала Биби, поспешно подходя к ней и присаживаясь рядом. — Мы все так боялись за вас, миледи. — Всю ночь? — Рената в замешательстве огляделась, и к ней начали возвращаться воспоминания: пир, дедушкино неодобрение, предложение ди Дамероне. — Я лишилась чувств, да? — Да, леди, и вы пробыли без сознания почти восемь часов. Лекарь... — Он сам прервал её, наклоняясь и осматривая её глаза и уши, затем кивнул, словно Рената была лошадью на рынке. — Вам должно оставаться в постели ещё день, леди, — сказал он. — Я бы рекомендовал кровопускание… — В этом нет необходимости, — сказала Рената, безучастно рассматривая своё серебристое платье, забрызганное засохшей кровью. — Думаю, что я уже потеряла достаточно крови. Мне дозволено помыться? — Да, леди. — Тогда я приказываю вам увести отсюда этих дам. Кроме Биби. А кардинал Соло может подождать в прихожей перед моими покоями, если ему будет угодно молиться. Он провёл здесь всю ночь? Лекарь мрачно посмотрел. — Да, леди. Его Святейшество был весьма тронут заботой кардинала: он сам донёс вас наверх и не отходил ни на шаг. Он молился на коленях в течение этих восьми часов, Папа в это время молился в своей часовне. — Я не могла бы пожелать более преданного священнослужителя, — сказала она, касаясь своей головы. Она была перевязана льняным бинтом: кровь засохла, коричневые хлопья осыпались. — Теперь вы можете нас покинуть, вы все. Спасибо за ваше внимание и заботу. Они покинули помещение, перешёптываясь и крестясь, большие дубовые двери плотно закрылись, и Рената села без помощи Биби, и несмотря на долгий сон, чувствуя сильную дрожь и головокружение. Она потеряла туфельку, сетка для волос сбилась. Она опустила обе ноги вниз, чтобы встать на пол, и слегка пошатнулась на слабых ногах. Соло подскочил, словно ждал, что она сейчас упадёт, и подхватил её под руки. — Вам следует избегать чрезмерных усилий, — хрипло сказал он, а она посмотрела ему в лицо. Он выглядел смертельно уставшим с тёмными кругами под красными глазами. — Простите, если я вас напугала, — выдохнула она, и он, не произнеся больше ни слова, медленно отпустил её, позволяя самостоятельно встать на ноги. Его рука служила чудесной опорой, он подвёл её к камину, где Биби уже кипятила воду для ванны. — Вы можете оставить меня здесь, кардинал. — С вашего позволения, я удалюсь в вашу приёмную, — сказал он, отпуская её, Биби взяла её руку. На какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас поклонится и поцелует её, но этого не случилось: он только развернулся, медленной и болезненной походкой вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. — О, Биби, — быстро сказала Рената, поворачиваясь к служанке, которая расшнуровывала испорченное платье, — я подумала, что он — ангел с небес, когда он меня поймал. Боюсь, что я выглядела глупо. — Не так глупо, как бедный Паво ди Дамероне, — сказала Бамбина, снимая с неё камизу и помогая ей залезть в горячую ванну. — Бедняга не знал, что делать, и страшно винил себя за всё случившееся. Он думал, что вы знали о договорённости. — А что вообще говорят? — Спросила Рената, закрыв глаза, когда горячая вода потекла по её спине и волосам, смывая засохшую кровь. — Его Святейшество сказал, что вы были в таком восторге и благоговении от этого предложения, что лишились чувств. Теперь все знатные леди Рима, без сомнения, будут повторять за вами. — Служанка ополоснула волосы, смыв всю кровь: вода в ванне порозовела. — Уверена, он вот-вот придёт вас повидать, леди. Рената пыталась сдержать слёзы: — О, Боже, помоги мне. Не знаю, что я ему скажу. — Вам лучше что-нибудь придумать, и побыстрее. — Биби закончила с мытьём и помогла ей выбраться из ванны, просушила волосы, выдала свежую ночную рубашку вместе с халатом — её лучшим из дамасского шёлка. — Я спрошу у швеи и прачек, можно ли постирать платье. В дубовую дверь резко и нетерпеливо постучали: — Рената? — Раздался голос, который она боялась услышать. — Ты одета? — Да, Святой Отец, — отозвалась она, сильнее кутаясь в халат и стараясь не поднимать глаз. Двери открылись, и вошёл Папа, опираясь на трость, с горящим и пронизывающим взглядом, позади она разглядела фигуру кардинала Соло — всё ещё на коленях на ковре, похожий на чёрную тучу с парой глаз, следивших за каждым движением Папы. Сизинний оглядел её, как плохо приготовленную оленину. — Значит, ты не умерла. Мы рады, — сказал он с раздражением. — Твоя рана не так уж ужасна. У тебя болит голова? — Немного, дедушка, — сказала она. — Ты останешься в постели ещё на один день, как предписано лекарем, а затем ещё на полдня. Совсем не годится, если ты потеряешь рассудок. Дож ожидает твоего ответа. Ах, вот она, стрела в её грудь. — Я не знала, что выхожу за кого-то замуж, не говоря уж о доже Венеции, — сказала она как можно спокойнее. Дверь всё ещё была приоткрыта, и она понимала, что кардинал Соло может услышать. — Я бы предпочла выйти замуж за Паво ди Дамероне, если это можно устроить, он красив и молод… Сухая старая рука Сизинния показалась из рукава и крепко сжала её руку. Она выдержит, она не заплачет, она сможет! — Не вздумай говорить с нами о том, что тебе нравится, а что нет, — отрезал он. — Нам нужен твой брак с дожем: у него есть богатства, он командует армиями, у него есть флот, который может соперничать с любым другим в Италии; если мы хотим изгнать турок с наших берегов, нам нужны корабли, ты, дурища. Бунт — это грех. Рената знала об этом, и всё же негодование, клокотавшее у неё в горле, вырвалось из её рта: — Если бы я только знала, что Его Святейшеству нужны корабли или что нужно прогнать турков с берегов, то, может быть, мне было бы легче покориться: увы, я всего лишь глупая пустоголовая девчонка, о чём мне часто напоминают, и поэтому выражаю неудовольствие от моего помутнения. Он ударил её. Не по лицу, где любой бы заметил след, а тростью по бедру, да так сильно, что резная ореховая древесина чуть не треснула. Она закричала и упала на колени от мучительной боли, слёзы текли по её лицу, а кардинал Соло ворвался в приоткрытую дверь как раз в тот момент, когда Биби в ужасе отшатнулась. — Леди Рената, — произнёс он глубоким и сердитым голосом, не сводя глаз с Папы Римского, а затем подполз к ней. — Должно быть, голова всё ещё беспокоит вас, иначе бы вы не упали. Я помогу вам подняться. Папа отступил назад, глядя на Соло каким-то холодным, неприязненным, расчётливым взглядом, когда мужчина подхватил её за локти, поднял на ноги и помог ей доковылять до кровати. — Мы благодарны вам за помощь, кардинал, — сказал он. — Бедное дитя нуждается в отдыхе... и молитве. Вы должны оказать ей поддержку. Мы прикажем, чтобы вам принесли еды. — Мне не нужна еда, — сказал Соло своим мрачным, бесстрастным тоном. — Ах, не хлебом единым жив человек, лучше вместе с молитвами, — сказал Папа со слабой улыбкой. Он перевёл взгляд на Ренату, дрожавшую на простынях. — Рената. — Ваше Святейшество? — Выдавила она, не в силах поднять на него глаза. — Мы скажем Паво ди Дамероне, что вы любезно принимаете предложение его отца и что свадьба состоится сразу по прибытии дожа в Рим. — Его тон не оставлял шанса для возражений. Рената закрыла глаза, на ресницах выступили слёзы: — Да, дедушка, — прошептала она. 1 Принцесса