Snow Without Winter | Снег без зимы

Соло вышел с письмом, запечатанным красным сургучом, и отдал Каделле. Чтобы Соло ничего не узнал, они не могли обсуждать предстоящие события и поэтому провели добрых сорок минут, бродя вокруг, разговаривая вполголоса, читая и играя в шахматы. Рената сыграла с ним партию, и, хотя её зрение затуманилось от слёз, когда она подумала о том, что это может быть их последней игрой в шахматы, она попыталась вспомнить все фигуры и ходы и старалась играть хорошо. Она выиграла партию, и он слегка улыбнулся и поздравил её: — Хорошо сыграно, леди. Видишь, у тебя намётан глаз на стратегию. — Не говори мне о стратегии, — прошептала Рената, отвернувшись и на секунду остановившись. — Не сейчас, когда твоя жизнь висит на волоске. — И, если я лишусь своей жизни, — сказал он, — это будет стоить того: ты обретёшь свободу. По-моему, цена ничтожна. — Ничтожна! Неужели ты, действительно, так низко думаешь о себе? — Она повернулась к нему, качая головой. — Позор, Беньямино. — Ты очень добра, но я не прельщусь, — бесстрастно сказал он. — Я знаю цену своей жизни и считаю, что она значительно меньше твоей. Она снова села. — Но я ценю её выше. Поэтому я предписываю тебе не только сыграть отведённую роль, но и сохранить свою жизнь в целости, чтобы я смогла увидеть тебя снова. Возьмёшь ли ты на себя это бремя ради меня? Соло посмотрел на неё нежным взглядом. — Возьму, — пробормотал он. — Насколько это возможно… я могу вернуться к тебе с кровью на руках, леди, но я… я попытаюсь. — Если ты вернешься, обагрённый кровью, я отмою тебя, — сказала она и протянула руку, робко обхватив мизинцем его большой палец. — По крайней мере, в этом я клянусь. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстрый стук в дверь прервал его. Он встал, отпустив её руку, и Рената в растерянности сжала пальцы в опустевшей ладони. Каделла открыла дверь, когда Соло приблизился. Вошёл Пинно в сопровождении женщины, одетой в простую одежду, в плаще и капюшоне, и которой Рената никогда раньше не видела... или всё-таки видела, она поняла, когда леди сняла капюшон: это смуглое лицо, эти большие глаза… женщина улыбнулась Соло, и Рената, заметив щель между передними зубами, сразу всё осознала. — Джио, — выдохнула она в изумлении. — Как это? Ты одет как женщина? — Она тут же вскочила на ноги. — Нет, леди, я и есть женщина, я была одета как мужчина, — сказала женщина и чинно поклонилась, с некоторой неуверенностью в себе. — Простите меня, леди. — Её зовут Джанна, — сказал Соло, делая шаг вперед и кладя руку на плечо девушки. — Видишь ли, в этом месте у каждого есть своя тайна. — Ты знал? — Спросила Рената, и маленькая искорка ревности ужалила её. — Да, он знал, леди. В этот самый день после того, как я была вынуждена снять с него сутану перед Папой Римским, — сказала Джанна. — О-о, — растерянно произнесла Рената. — О-о-о… — Ни один мужчина так бы не волновался из-за таких вещей, — объяснил Соло, убирая руку с плеча девушки. — Её сердце было нежным и скромным, правда была чётко написана на её лице. — Но тебе удалось сохранить такую тайну от всей стражи! — Воскликнула Роза. — Как ты смогла? — Всё просто, — сказала Джанна. — Мужчины не видят того, о чём не помышляют: я всегда держала свои дела в секрете. Каделла вскочила. — Тогда ты должна пойти с нами, когда мы уйдем, — сказала она. — Нет, кто-то должен остаться, — твёрдо сказала Роза. — Видели трёх служанок, поднимавшихся в покои кардинала — трое и должны уйти. Каделла, ты могла бы пойти с Реи и Джанной — я могу остаться с Его Высокопреосвященством, чтобы придумать предлог. Они захотят знать, что он делал, раз ничего не слышал о вашем отъезде по утру, и я могу придать вид этому предлогу. — Что за предлог? — Спросила Рената. — Ты прекрасно знаешь, какой, — сказала Роза, и щёки её порозовели. — Они ворвутся сюда и обнаружат, что Его Высокопреосвященство всю ночь провели наедине с судомойкой; предлог родится сам собой. — Это может сослужить хорошую службу, — сказал Соло. — Мы можем договориться о деталях позже: три служанки приходили, чтобы принести еду… — Но, если нас видели, как мы поднимались в девять, и не видели, как мы уходили до десяти, кто-нибудь спросит, почему мы задержались, — сказала Каделла. — Вы... можете сказать, что они развлекали вас, Ваше Высокопреосвященство, — предложил Пинно, глядя в пол, сопротивляясь стыду. — Развлекали? — Растерянно переспросил Соло. — Да, вы знаете, по моде древних римлян, ну... в некотором роде… — Пинно, — сказала Роза, оскорбившаяся за озадаченного кардинала, — ты опозоришь этого человека. — Ну, всё, что я хотел сказать, что один может возлежать больше, чем с одной леди за раз, — сказал Пинно, почти багровый от смущения. Соло выглядел совершенно сбитым с толку. — Больше, чем с одной? — Повторил он. — Но, друг Пинно, у мужчины есть только один... один... Как бы я лёг с тремя сразу? Руки Каделлы взлетели к её лицу, которое внезапно очень побледнело, два красных пятна проступили на щеках. — Вы, вы... могли бы использовать свои руки с одной, а рот на другой, и свою мужскую часть с третьей, Ваше Высокопреосвященство. О, Господь, помоги мне. Кардинал стал алым, как кровь, и перекрестился. — Святая Мария, Богородица, сохрани меня, — пробормотал он. — Что ж, чем сильнее я заставлю Папу поверить, что я похотливый развратник, тем лучше. Прекрасно. Три служанки пришли в мои покои, все трое ушли. А Пинно, которого видели входящим в мои комнаты с другой служанкой… привёл четвертую, которая осталась на всю ночь — это будет Роза. — Ой! Теперь я, действительно, пособник греха, — сказал ошалевший Пинно. — Помолчи, — отругала его Джанна, пряча улыбку. — Тебя это не волновало, когда речь шла о Паво ди Дамероне. — Но я не хочу, чтобы Роза оставалась, — жалобно сказала Рената, и все головы повернулись в её сторону. — Моя дорогая Реи, — сказала Роза, подошла и взяла её за руки, — я останусь, чтобы охранять для вас вашего кардинала, и Пинно тоже. Вы должны идти. Нижняя губка Ренаты задрожала. — Должна, — согласилась она. — И вы должны позаботиться о том, чтобы вас не раскрыли, потому что я хочу увидеть всех вас снова. — Клянусь, мы увидимся, — Роза крепко обняла её, а Рената пыталась сдержать слёзы: потерять дорогую подругу и любимого кардинала в один день было слишком дорогой ценой за побег от дедушки, но в то же время она знала, что другого выхода нет. — А теперь идите с Каделлой и Джанной, и вы окажетесь в самых надёжных руках. — Иду, иду... ах, Роза! Если я больше никогда тебя не увижу, мы встретимся в Раю, — сказала Реи, и, задыхаясь, поцеловала подругу, прежде чем повернуться к кардиналу Соло. — Ваше Высокопреосвященство, — сказала она и присела в глубоком реверансе, но ноги подкосились, и она упала коленями на пол с рыданиями. — О, дитя моё, — сказал он голосом, полным сострадания, и осторожно приподнял её за локти. — Нет, не плачь обо мне. У меня будут Роза и Пинно — ни у кого не будет успеха против такой силы. Её это рассмешило сквозь слёзы. — В эти времена ты был бастионом моей души, Ваше Высокопреосвященство. — Я твой слуга, principessa, как в этой жизни, так и в следующей. — Он поклонился и поцеловал её руку. Душа Ренаты будто ожила от этого прикосновения… затем он выпустил её и направился к столу. — Немедленно уходите, леди. Уже больше десяти. Джанна, твоё оружие? — Только нож, — ответила она, показывая ему кинжал в рукаве. — Это хорошо. Леди, возьми это, — и Соло вложил свой личный нож в руки Ренаты. Он был тяжёлым, в кожаных ножнах, с рукоятью из орехового дерева и стали. Когда она взяла его, то сразу поняла, что это настоящее оружие, а не игрушка. — Если хоть кто-нибудь узнает тебя, воткни острие ему между рёбер. — Да, Ваше Высокопреосвященство, — протараторила она, запинаясь: быть обвинённой в убийстве — это что-то новое, и она не была уверена, что ей это по душе, однако глаза его были очень решительными и тёмными. Каделла обернулась: она завернула всю еду в ткань и держала свёрток под мышкой. — Нам пора, — сказала она. — Молитесь за нас, чтобы наше путешествие было благополучным. — Да пребудет с вами милость Божья, — сказал он и благословил их всех. — Идите, леди. — Кардинал, — прошептала Рената, всё ещё сжимая нож, когда Каделла накинула плащ на плечи, а Роза отдала свой Джанне. — Иди, — повторил он мрачно и твёрдо и отвернулся, смотря в стену, пока три женщины уходили.

⚜⚜⚜

Дорога на кухню оказалась проще, чем думала Рената, и после столь долгого пребывания за закрытыми дверями она боролась с желанием побежать. Каделла остановила её, обхватив под руку, и притворилась, что шепчется и хихикает с Джанной, когда они поспешили вниз по лестнице. Они как раз дошли до лестницы, ведущей на кухню, когда их остановил страж. — Стойте, — строго сказал он. — Что у вас за дела в ночное время? — О, — сказала Каделла, улыбаясь и мило краснея. — О, я не могу сказать… — Говорите, что у вас за занятия, — сказал стражник, неподвижный, как камень. — Сэр, — сказала Джанна таким мягким и девичьим голосом, что Каделла удивлённо взглянула на неё. — Нас вызвали в покои кардинала для... размышлений о душе. Сейчас мы возвращаемся, чтобы найти что-нибудь поесть, а затем должны лечь спать: подобные размышления — тяжёлая работа. Рената ничего не могла с собой поделать: она истерически захихикала от ужаса, Каделла схватила её за руку, но стражник смотрел с некоторым удивлением и даже презрением. — Ох, кардинал, — сказал он, отступая в сторону. — Понимаю. Тогда вам лучше пойти поесть и умыться. — Спасибо, — сказала Каделла, и они прошли вперёд, торопясь к коридору. — Боже мой! Реи, я чуть не рассмеялась! — Выдохнула она, когда они добрались до коридора. — Но ты сдержалась, — сказала Реи, сердце затрепетало, — поэтому он будет считать нас группкой забывчивых маленьких дурочек. Джанна, ты прекрасно справилась. — Спасибо, — ответила она, улыбаясь в свете факела. — Я часто замечала, что улыбка и несколько ласковых слов бывают не менее эффективны, как нож в рёбра... и после этого нет необходимости отмывать полы от крови.

⚜⚜⚜

В такой поздний час на кухне было тихо, если не считать нескольких служанок, которые деловито убирали длинные столы и поддерживали огонь. После десяти здесь пили только тёплое пряное вино, и большой чан с ним кипел над огнём, наполняя комнату запахами гвоздики. Все трое взяли по маленькой чашечке, чтобы успокоить нервы. Рената присела и принялась грызть холодный, забытый на блюде кусок курицы. Здесь было тепло, и Каделла с Джанной были с ней — она была в полной безопасности или почти в полной. Время шло медленно, служанки уходили одна за другой. Ещё час, и стража сменится: она будет свободна. Однако вдруг она поняла, что не должна была пить так много воды и вина. — Каделла, — произнесла она, — есть ли здесь тайная комната? — Да, — ответила Каделла, глядя на двух последних служанок, которые, не обратив на них никакого внимания, ушли на ночь. — Вон в ту арку, там, а потом в коридор. Повернуть налево. Та комната, что в судомойне. — Спасибо, — сказала Рената и поспешила в коридор. Было темно, но она правильно нашла дорогу. Сделала свои дела в маленькой сырой комнатушке — там пахло резко и отвратительно — затем вышла, ощупью пробираясь по тёмному коридору. Обратный путь был дольше. Неужели она свернула не туда? Она нахмурилась. Возможно, ей следует вернуться и снова найти судомойню. Я не должна была идти без Каделлы. Она знала дорогу... Чья-то рука схватила её за правое плечо чуть выше локтя. Считаные секунды, и нож на её боку стал бесполезным. Она открыла рот, чтобы закричать, но вторая рука зажала её губы, и Ренату беззвучно оттащили в темноту.