Snow Without Winter | Снег без зимы

ФЕВРАЛЬ 1493 ГОД

— Его Высокопреосвященство, кардинал Беньямино Соло! — Провозгласил у входа молодой человек, в обязанности которого входило представление гостей Апостольскому двору. Папа восседал на троне в своём бело-золотом кресле, разместив ноги в туфлях на скамеечке. Он не двигался, мягкая улыбка играла на его старческих губах, когда двери в Царскую залу распахнулись и головы всех придворных разом повернулись, гам речей и разговоров сменился тишиной. Сейчас весь двор был в курсе того, что Соло искал мирских удовольствий в ночь, когда Ренату ди Палатине похитили — Папа был крайне недоволен этим преступлением, и прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Соло видели во плоти. Некоторые утверждали, что он умер, другие говорили, что дьявол заживо утащил его в Ад, а третьи болтали о тех временах, когда он предстал без одежды перед двором и бросил вызов Папе, утверждая (но только шёпотом, чтобы Папа не услышал разговорчиков об этом инциденте и чтобы не заработать повод лишиться языка), что он, должно быть, был жестоко наказан за такое неповиновение. Однако никто не знал, где была правда, а где домыслы. Большинство, вне всякого сомнения, пребывало в полной уверенности, что он удалился, чтобы понести наказание, дабы очистить свою плоть со всем благочестием, ведь он был известен как человек кающийся и суровый. Человек, который вошёл в эти огромные золотые двери, едва ли был похож на кардинала Соло, таким, каким его помнила Коллегия. В традиционном алом кардинальском шёлке и шерсти вместо привычной чёрной сутаны, которую он обычно носил. Он прихрамывал и, казалось, постарел за три с половиной месяца на десять лет: его волосы отросли, щедро покрылись серебром, он отпустил бороду. Рана на его лице полностью зажила, но оставила уродливый, вздутый рубец, рассекавший его правую щёку от глаза до челюсти. В его тёмных глазах не было жизни, когда он прошёл в центр комнаты и с некоторым трудом опустился на колени перед Святым Отцом. — Добро пожаловать, сын наш, — сказал Папа, поддерживая его за плечи и сухо целуя в обе щеки, — возвращайтесь в наше стадо. Нам вас не хватало, вы нужны нам рядом. — Благодарю, Ваше Святейшество, — сказал Соло голосом тусклым и бесцветным, как грязная лужа. — Я смиренно прошу у вас прощения за моё отсутствие. — Выглядит, как привидение, — прошептал Орсини на ухо Оргольо, когда Папа высоко поднял руки, благословляя Соло. — Да уж, — сказал Оргольо с беспокойством. Он не хотел возвращаться в Рим после отъезда в Пизу под предлогом необходимости навести порядок в своих делах, но Сизинний настоял, и ему пришлось подчиниться Папе. Говорилось о войне, и никто не знал, где правда, а где ложь, известно только то, что люди Колонны были мобилизованы, и у Орсини тоже. У Оргольо была лишь небольшая армия в сотню человек и кавалерия в двадцать человек, но их тоже призвали. У него не было выбора, только подчиниться. Им ещё не назначили генерал-капитана папских армий, однако, несомненно, будут выбраны Колонна или Орсини, хотя ни один из них не имел актуального военного опыта — армии состояли из их людей, поэтому ждали, что они же и будут командовать ими. — Мы хотим издать папскую буллу, — провозгласил Сизинний, взмахнув рукой в белой перчатке. Епископ с поклоном принёс документ, Папа взял его, развернул и зачитал вслух. — Сизинний Шестой, епископ, раб рабов Божьих. Именем Господа. Наша святейшая воля и цель состоит в том, чтобы все земли, имущество и такие денежные средства, что принадлежат леди Лие д'Органе Рима и Франции, врагу христианского мира, были немедленно переданы нашему кардиналу Беньямино Соло. Собравшиеся кардиналы ахнули и зашептались. Может быть, это и не полная неожиданность, но шаг смелый. Соло не сдвинулся ни на дюйм со своего места, стоя спиной к Апостольскому двору. Папа Римский ещё не закончил. — Данным документом мы также отлучаем леди д'Органу и всех её спутников, друзей, людей и принадлежащие ей армии от лона и братства нашей Святой Матери Церкви. Они не могут служить мессы, они не могут проходить Причастие или проводить какие-либо другие святые таинства, а любой священник, который проведёт для них эти таинства, будет также отлучён. В комнате воцарилась тишина. Соло даже не моргнул, только стоял на своём месте, пока Папа не отложил буллу в сторону и не протянул руку: нечто багровое сверкнуло, как капля крови. — Мы желаем, чтобы вы повторно получили это кардинальское кольцо в знак нашей доброй воли и нашего прощения, — тихо сказал он. — И я принимаю это со всей радостью, — сказал Соло самым безрадостным голосом, который Оргольо когда-либо доводилось слышать. Сизинний не подал виду и надел его на указательный палец правой руки Соло. Лицо Соло дернулось, как будто его ужалили, затем снова успокоилось.

⚜⚜⚜

Зимний пейзаж Флоренции был живым и манящим. Рената совершала долгие прогулки по полям, наслаждаясь зимой в сельской местности. Каделла часто сопровождала её, у них бывало немало интересных бесед: Рената узнала, что Каделла была служанкой в доме д'Органы с тех пор, как брат леди, Лука, ушёл, погибнув в войнах на севере; что муж леди, Джованни Соло, уплыл, чтобы отыскать более удачный морской путь в Африку четыре года назад, и так и не вернулся, ко всеобщему огорчению; что к настоящему времени все наверняка покинули палаццо Органа и отправились в другое место, чтобы планировать предстоящую осаду Рима. — Но откуда ты можешь всё это знать? — Спросила однажды Рената, удивлённая великолепной памятью и осведомлённостью своей спутницы в стратегии. — Я достаточно хорошо разглядела карту, — сказала Каделла, — и я знаю, что означают все эти маленькие флажки, а леди всегда были очень любезны и показывали мне, где находится Рим, хотя я не умею... — И она закрыла рот, её щёки покраснели. — Что не умеешь? — Спросила Рената, и так она поняла, что Каделла, обладая острым и проницательным умом, не могла прочесть ни единого слова: она достаточно хорошо знала букву «К», потому что это была первая буква её собственного имени, и «О» — для д'Органы, и «Р» — для Рима, но как они сочетались на бумаге, было для неё загадкой. Вот так Рената стала запирать её в своей комнате, усердно обучая чтению и письму, как минимум, своего собственного имени. Как только Каделла смогла преодолеть своё смущение, то стала быстро учиться, и, наконец, в одно прекрасное утро в конце января она написала аккуратными детскими буквами свинцовой палочкой на бумаге плохого качества — Каделла Конньенте. — Вот, — гордо сказала сияющая Реи. Каделла только восхищённо уставилась на буквы и склонилась, указывая пальчиком на имя: К-а-д-е-л-л-а. — Каделла, — сказала она озадаченно. — Я никогда раньше так не писала своё имя, Реи. — А теперь написала! Разве леди д'Органа не будет в восторге? Ты сможешь написать ей письмо и рассказать об этом. — Реи обняла подругу за плечи, тут вошла Бамбина, неся стопку постельного белья и поднос с козьим сыром и хлебом. — Биби! Каделла только что написала своё имя! — Не может быть! Чудно, она поможет мне со списками покупок, которые нужно найти на рынке, и продолжит практиковать такой полезный навык. — Биби убрала постельное бельё в шкаф и поставила поднос на стол. — Ах! Реи, миледи, вы не просили у меня постельное бельё для ваших циклов в этом месяце. Рената рассеянно нахмурилась, глядя на бумагу: у Конньенте была одна «Н» или две? — В этом месяце мне ещё не пригодились. — И в прошлом месяце тоже, — многозначительно сказала Биби. — С начала ноября, леди. По правде говоря, я думаю, что прошло почти четыре месяца. Мысли Ренаты внезапно остановились. Она чувствовала себя так, словно ехала верхом на лошади по гравию и попыталась остановить её на полном скаку, а затем запнулась, и теперь она цеплялась за всё, до чего могла дотянуться. Она отказывалась даже думать об этом и после первой задержки просто выкинула из головы... — Я... Правда ли, что великое горе на сердце может привести к прекращению циклов? — Спросила она Биби. Что-то в комнате дурно пахло, и у неё сводило живот. Каделла перевела свои большие круглые глаза с Биби на Реи. — Правда, — быстро сказала она. — Или, во всяком случае, я про такое слышала — прекращение циклов лечат отдыхом и тишиной. Тогда нам не следует говорить о войнах. — Со мной всё в порядке, — быстро проговорила Реи, хоть её сердце бешено колотилось. — Я только немного переживаю о войне, и она вызывает некоторое... некоторое недомогание. — Что за ужасный запах? — Говорят, что, если циклов нет дольше трёх месяцев, нужно обратиться к повитухе, чтобы узнать, в чём дело, и можно ли что-нибудь сделать, — сказала Каделла. — Биби, поищи повитуху во Флоренции. — Мне не нужна пови… — Рената подавилась, горло свело. — Сыр, — поперхнулась она и бросилась к окну, её вырвало на клумбы. Она взмолилась, чтобы там никто не проходил. — О, Боже милостивый, — выдохнула она, вытирая рот, когда Биби кинулась ей помогать, — этот сыр испортился, я тебя прошу, убери его. Каделла наклонилась и осторожно понюхала поднос: — С сыром всё в порядке, Реи, — сказала она. — Свежий. — Нет, не свежий! Мне стало дурно, и не в первый раз, — возразила Реи, отворачиваясь от окна. — Смотри... — Она наклонилась, чтобы снова понюхать его, ожидая тошноты, но почувствовала только прекрасный запах свежего козьего сыра. — Я... — Она в замешательстве повернулась к другим женщинам. — Я не понимаю. — Зато я понимаю, — тяжко вздохнула Биби. — Я сейчас же отправлюсь за повитухой в Прато: город меньше, и сплетен будет меньше. Каделла, ты должна сыграть роль леди-гостьи, а Реи — роль служанки. Когда она ушла, Рената села на кровать, её руки дрожали. Была только одна причина, по которой она могла так странно чувствовать недомогания или по которой её циклы не приходили, но она даже не хотела думать о ней, просто не могла. Грядёт война. Ничего особенного. Я всего лишь немного приболела, немного устала. Каделла присела рядом с ней. — Реи, — сказала она очень мягко, — можете ли вы точно сказать, без доли сомнения, что не можете носить… дитя? Её глаза наполнились слезами. — Нет, — прошептала она, сражённая. — Такого я сказать не могу. — Она замечала некоторые странные симптомы: её живот увеличился, но она подумала, что это, возможно, из-за плохой и незнакомой еды. Реи сделала вид, что не заметила этого, потому что живот легко можно было спрятать под платьями, и её грудь стала чувствительнее, но разве так было не всегда перед циклами? — Может быть, это вообще ничего и не значит, — сказала Каделла, призвав все свои знания. — В конце концов, это может быть как опухоль матки, так и... рак в животе, или дисбаланс жидкостей, или... — Если ты хочешь меня утешить, то получается не очень, — быстро сказала Реи, она немного улыбнулась. — Рак и жидкости, право слово. — В любом случае, оказаться беременной намного лучше, — успокоила её Каделла. — Немало благородных леди и мужчин имеют внебрачных детей, так что в наши дни едва ли кто-то осмелится бросить камень. «Но я — принцесса Рима», — в отчаянии подумала Рената. «Я должна была выйти замуж и родить детей от великого мужа, я должна была быть чистой и святой...» Она уставилась в пол, пытаясь собраться с мыслями. «Чистой. Однако… Я не чиста. Должна была... Но это всё дела дедушки, только его желания. Не мои… и всё же, вестись на свои желания — грех. А чего же я желаю?» Она не знала.

⚜⚜⚜

— Я полагаю, вы все это видели, — сухо сказала леди д'Органа, разворачивая папскую буллу на широком столе в палаццо леди Фалены перед всеми союзниками. Джанна, в прекрасном тёмном бархатном платье, подошла поближе, рассматривая с интересом. — Она была прибита к двери палаццо Органа. Меня должны ободрать до нитки, всё, до чего Папа дотянется будет передано моему сыну, который, без сомнения, будет вынужден использовать это в пользу Сизинния. — Воровство, простое и незамутнённое, — возмутилась леди Фалена. — По какому праву это делается? — Ни по какому, кроме того, что он Папа, и он знает, что мы пока не можем противостоять ему. Слава Богу, флот из Неаполя замечен почти у устья Тибра. — Леди д'Органа отбросила буллу в сторону. — Всего лишь вопрос времени, Фалена, прежде чем он заподозрит тебя в том, что ты укрываешь меня. — Мы далеко от Престола, — сказала леди Фалена, — и у меня есть вооружённые воины, чтобы защитить мой дом. Пусть он сунется. Нашим следующим шагом будет осада с севера венецианскими армиями и кавалерией. Нам понадобятся тысячи людей. Я собираюсь окружить только Ватикан: в городе есть невинные люди, которые не должны умирать в этой борьбе. — Если окружить только Ватикан, то мы останемся открытыми с тыла. Надо затянуть петлю, затягивая её всё глубже, пока не поймаем его в ловушку. Тибр станет нашей кровью: мы сможем привести наши неаполитанские корабли и доставить продовольствие армиям за пределами стен. Джанна указала на карту. — Здесь стены самые тонкие: мы могли бы пробить их пушкой или тараном. — Я молюсь, чтобы до этого не дошло, — сказала леди д'Органа. — Такое старое место, с такой историей. Его следует сохранить, а не разрушить, несмотря на всё то уродство, которое там обитает. Очень хорошо. Как только корабли поднимутся по Тибру, мы начнём осаду: неделя или больше, и мы перейдём к открытой войне.

⚜⚜⚜

— Мы хотим назначить того, кто приведёт наши армии и Рим к победе, — провозгласил Папа, проходя по центральному проходу Царской залы и обращаясь к Апостольскому двору. Все кардиналы посмотрели друг на друга, обменялись небольшими жестами, каждый из них уже пожертвовал в казну такую десятину, которой хватило бы на небольшую армию, и каждый ожидал в некотором роде благодарности. Назначат меня? Таков был вопрос на лице каждого мужчины: старых, молодых, бородатых, розовощёких, среднего возраста — всех, кроме одного. — Кардинал Соло, — сказал Папа тихим решительным тоном. Соло шагнул вперёд, алый шёлк и шерсть заструились по полу, как река крови. Он чинно поклонился в пояс. — Да, Ваше Святейшество, — сказал он. — Мы с превеликим удовольствием снимаем с ваших плеч бремя ваших святых обетов и назначаем генерал-капитаном Папских армий, — сказал Сизинний Шестой голосом добрым и тёплым, как солнце. Послышались вздохи и шептания, но Папа остановил их жестом. — Кардинал Соло милостиво передал нам земли, имущество и деньги, принадлежавшие его матери, еретичке и изменнице, — сказал он, — и ничего не просил взамен, как и подобает доброму христианину. Мы знаем, что все вы здесь хотите купить дорогу к нашей милости, но такое не продаётся! Это можно только заслужить. Кардинал. Преклоните колени. Соло опустился на колени, уставившись взглядом прямо перед собой, как будто он в пустой комнате, когда Папа снял с его тёмных волос цуккетто. — Настоящим, Святой Отец, я смиренно прошу сложить с меня полномочия кардинала, — пробормотал он. — Мы удовлетворяем вашу просьбу, — сказал ди Палатине и благословил его крестным знамением. — Найдите другую одежду, уберите это красное. Вы будете командовать армиями под нашим началом, и на вашей стороне будут наш верный Орсини и наши капитаны. За вами, действительно, будут хорошо присматривать, а вы, в свою очередь, следите за собой. — Он одарил Соло кривой, стариковской улыбкой, Соло безэмоционально поднял глаза и склонил голову. — Будет исполнено, Ваше Святейшество, благодарю вас. — Он собрался снять с пальца кольцо, недавно обновлённое, но Папа остановил его взглядом. — Оставьте, — сказал он тихо, так тихо, что только Соло мог услышать, — как напоминание о том, кому вы служите, сын мой.

⚜⚜⚜

Повитуха была пухленькой маленькой женщиной, чью речь было невозможно разобрать. Её имя, насколько они смогли понять, было Арредудиду, хотя ни одна из них не была уверена, что точно поняла правописание или произношение. Её акцент был очень путаным, и они остановились на том, чтобы называть её Арре. Казалось, только Биби понимала её. Однако она и без разговоров прекрасно разбиралась в своём деле. Арре кивнула, махнув рукой, когда Биби объяснила возникшую проблему, указав на Реи, которая скромно сидела на стуле, сцепив руки, в поношенной старой одежде Каделлы. Каделла с гордым видом стояла в углу, скрестив руки, одетая в позаимствованное у Реи жёлтое шёлковое платье и выглядела очень нетерпеливой. Арре подошла, осторожно подвела Реи к кровати и уложил её на спину, затем пощупала живот и бёдра. Бормоча и прижимаясь ухом к юбкам, прослушала живот. Руки женщины были аккуратными и быстрыми, и Рената закусила губу, когда ей бережно раздвинули согнутые в коленях ноги — да, знакомое ощущение. Арре слегка надавила двумя пальцами внутрь, затем убрала их, казалось, она для чего-то проверяла, хватает ли влаги. Крутанув юбками, она повернулась к Биби и сложила руки в виде чаши перед своим пышным животом, показывая узнаваемую форму в безошибочном жесте. Реи почувствовала, как слёзы защипали ей глаза, скатываясь по щекам. Биби кивнула, когда из Арре вырвался ещё один поток звуков, и повернулась к Реи. — Она хочет знать, когда было время зачатия. Рената сморгнула слёзы. Значит, тут даже нет вопроса. — А… конец ноября, — сумела произнести она. — Вы уверены? — Спросила Биби, искоса поглядывая на настойчивую повитуху. — Она спрашивает, не могло ли быть более раннего срока? — Раньше? Нет. — Рената приподнялась на локтях, нахмурившись. — А что? — Она говорит, что вы слишком большая для трёх месяцев. Нет, это её первая, — сказала Биби в сторону нахмуренной Арре. — Часто в первую беременность у женщины до четырёх или пяти месяцев ничего не появляется, но она говорит, что у вас соответствует пяти месяцам. Рената посмотрела на свой живот — чувствительный, безошибочно узнаваемый изгиб под шерстяной гамуррой служанки. Он был так хорошо скрыт в течение нескольких недель под тяжелыми платьями, у неё почти не было поводов поразмыслить об этом… Я думаю, что с самого начала знала, что жду ребёнка. В глубине души точно знала. Я не хотела знать, но теперь я должна посмотреть правде в глаза, так как отрицать её невозможно. — Разве это плохо? Я что, больна? — Нет, — сказала Биби вместо качавшей головой Арре. — Нет, она думает... возможно, у вас близнецы, Реи. Каделла вздрогнула от шока в углу, но Реи её не слышала. Близнецы! Близнецы? Этого не могло быть. Её руки задрожали. «Близнецы?» — подавилась она в изумлении. Два малыша? Два? Её единственный опыт общения с детьми состоял в том, что она иногда играла с детьми, которых приводили ко двору, и они никогда не задерживались там надолго. Как она могла заботиться о двух малышах? Что бы... И тут Рената подумала о леди д'Органе, смирившейся с тем, что у той никогда не будет наследников, с тех пор как её сын принял обеты. «Она будет бабушкой, — внезапная мысль поразила её, как молния, — и они будут звать её Nonna. И её не будет волновать то, что они внебрачные». — Да, — сказала Биби, даже не догадываясь про мысли Ренаты, — близнецы. Она говорит, что у вас могут быть трудные роды, но пока вы каждый день молитесь, хорошо питаетесь и отдыхаете, нет причин о беспокойстве за их здоровье. Как Иаков и Исав в древности, говорит она. — Тогда давайте помолимся, чтобы один не вышел из утробы, держась за пятку другого, — сказала Рената, пытаясь улыбнуться. — Спасибо, Арре, вы помогли бедной служанке в её невзгодах. Арре кивнула и похлопала её по руке, а затем повитуха ушла, Биби проводила её до двери. Когда она исчезла, Каделла повернулась к Реи с мокрыми глазами. — Близнецы! — Воскликнула она, прижимая руку ко рту. — О Боже, что мы будем делать? Рената встала: — Мы должны это скрыть. Если Детто... если он что-то заподозрит, он может подумать, что я женщина безнравственная, и распорядится выкинуть меня из дома. Нам больше некуда идти. — Она прижала руку к животу. — Есть ли способ скрыть это? — Мы могли бы перешить некоторые ваши платья, но по прошествии определенного времени... скрыть живот с близнецами будет невозможно, — сказала Каделла, разглядывая её талию. — Нам придётся вернуться и поискать, где бы вам родить. Может быть, в монастыре? Мы можем сказать, что вы какая-нибудь богатая леди, у которой умер муж, и они примут вас. — В монастырь. Да. — Рената потёрла глаза. — Тогда мы останемся здесь, пока безопасно. Боже Всемогущий, какая я глупая, что за время для младенцев, в разгар войны!

⚜⚜⚜

Эремо даль Прато шёл по улицам своего родного города. После столь долгих поисков пропавшей principessa он решил, что для минуты спокойствия будет уместно вернуться в Прато. Он потратил месяцы, перебрал каждый камень от Генуи до Рима и не нашел и следа девушки. Один мужчина сказал, что видел знатную даму, которая спешила доехать к морю, и даль Прато проверил этот рассказ. Шестидесятилетняя женщина собиралась навестить свою дочь. Другой сказал, что видел молодую женщину, подходящую под описание Ренаты ди Палатине, с конюхом в Ареццо, но она оказалась дочерью какого-то полоумного фермера. Он потратил уйму денег дуки ди Фумосо… но дуку будто не волновало, сколько было потрачено на погоню за его трофеем. «Найди эту девчонку и приведи её ко мне в Рим», — приказал он, — «любой ценой». А Ла Фантазма обеспечила его лошадьми и всеми удобствами в дороге, о которых он мог только мечтать. Кошель с золотом приятной тяжестью висел на бедре: ему нужно было только показать дукат, чтобы получить всё, что он хотел. Любовь к деньгам, в самом деле, была корнем всего зла, но даль Прато любил не деньги, только то, что за них можно получить. Он позволил себе новую пару мягких сапог, подходящую сутану, более изысканное нижнее бельё и не брил тонзуру месяцами. Он думал, что его внешний вид значительно улучшился благодаря изменениям. «Когда всё это закончится, — думал он, — я куплю поместье в Тоскане, у меня будет виноградник, и я буду каждый день носить бархат и шелка». Когда он проходил в тени мимо булочной, намереваясь купить что-нибудь поесть, его взгляд упал на двух женщин. Обе были полненькими и говорили тихо, что и привлекло его внимание. Он купил булочку и начал её есть, отступив так, чтобы его не могли видеть. — Возьми это, — говорила одна, — за огромную услугу. Ей ответил самый варварский говор, который даль Прато когда-либо слышал — несомненно, какой-то франкский диалект. Он попытался разобрать слова, но это было выше его сил. — Нет, — сказала первая женщина, — ты можешь понадобиться снова, такая повитуха прекрасно убедит служанку, что беспокоиться не нужно. Повитуха! Значит, какая-то служанка забеременела. Это было интересно. Даль Прато откусил ещё кусочек, медленно жуя, пока повитуха с отвратительным знанием итальянского снова заговорила. — И с тобой, — снова сказала первая женщина. — Бедняжка Реи будет рада тебе. Возьми монету и иди с миром. Реи. Какая-то служанка по имени Реи. Даль Прато обдумывал эту мысль, покончив с едой и наблюдая, как женщины расходятся. Повитуху он расспрашивать не будет, но…возможно, он мог бы что-то узнать по её монете. Он нащупал свой нож и покинул своё место, следуя на расстоянии за женщиной. Несколько минут спустя он поймал её в переулке. — Сестра, — произнёс он, надвинув капюшон, самым благочестивым тоном, — позволь мне помолиться за тебя. — Она повернулась, удивлённо посмотрела на него и сказала что-то невнятное. Даль Прато сверкнул ножом и протянул руку, прижимая её к стене. — Деньги, — рявкнул он, давай сюда кошелёк. Женщина быстро сунула ему в руку свой кошель, тараторя от страха. Он отпихнул её, убивать смысла не было, так как никто не смог бы понять её рассказы о случившемся, и никто всё равно не знал, кто он такой. Она побежала. Даль Прато вытряхнул кошелёк на ладонь: там было несколько мотков красной нити, смятые листья, несколько медных монет небольшой ценности… и яркое, сияющее серебряное скудо, недавно отчеканенное, с профилем Папы Сизинния с одной стороны, и с венком на другой, который был обрамлён текстом «СИЗИННИЙ ШЕСТОЙ». Итак, эта монета прибыла из Рима совсем недавно, это тоже было интересно. Даль Прато задумчиво повертел её в руках. Монета из Рима здесь, в Прато, отданная служанкой повитухе в уплату за её услугу другой служанке, служанке по имени Реи. Кто-то лгал, и это он выяснит. Реи. Не было ли Реи — сокращённой формой какого-то более длинного имени? Рейна? Реджина? Рената? Его кровь внезапно забурлила. Это было возможно… конечно, она прибегла бы к хитрости, чтобы скрыться, зная, что Папа будет искать принцессу, а не служанку из трущобных крыс. Но если бы она, действительно, носила ребёнка, то Папу оправдают за избиение и за распутство, как он слышал. Он мог бы найти её, притащить обратно в Рим и получить похвалу от самого Папы, а не только дуки ди Фумосо! В голове даль Прато расцвели дикие фантазии. Он лично бросает запачканную и униженную принцессу к ногам трона Святого Петра, Папа приветствует его и говорит: «Хорошая работа, наш сын». Слухам о войне придёт конец, он станет кардиналом Коллегии и будет носить кольцо, его возведут на должность даже выше, чем Соло. Его руки дрожали от волнения, когда он оглядывался по сторонам: ему следовало бы поймать вторую служанку и выбить из неё информацию о местонахождении принцессы, но он подождёт. Он так долго ждал, что изменит ещё одна неделя? Кто-то должен был прийти в деревню, и что там сказала другая женщина? Скоро они снова позовут за повитухой. Затем он засядет в засаде и молча выследит их. Даль Прато перекрестился и упал на колени, безмолвно благодаря Бога за такую милость и мудрость, которыми Он одарил своего смиренного слугу — Эремо даль Прато. Да, он может подождать: терпение есть добродетель, а он был очень терпеливым человеком.