7
13 декабря 2020 г., 16:56
Последний раз Харрис так лила слезы, когда потеряла родителей, когда осознала, что в своем нежном, юном возрасте осталась совсем одна в огромном мире и ее ждало мрачное поместье и тетушка-дрессировщик. Даже заточение в тюрьме на долгие годы не леденило душу, одновременно сжигая и уничтожая, как то, что приходилось испытывать сейчас.
Безразличие и раздражение сопровождали девушку долгие годы, ненависть в этом ряду — вполне понятное чувство. Ненависть к окружающим лицемерам, к однообразию, к нему. Но теперь неизвестное притяжение, страсть, желание быть ближе, касаться его крепкой груди, ощущать большие, горячие руки на своем теле и эти губы, которые творили с ее душой невообразимое, становятся новым шагом к непроглядной одержимости. Агата еще больше ненавидит Александра за это, противоречит сама себе, хочет вернуться, сказать ему все, показать, насколько сильно он сломал ее душу, показать, как желает его больше всего на свете. Разнести машину, разбить всю посуду в квартире и самого его, несносного эгоиста, бить голыми руками, а после… целовать и зализывать раны.
Чувства есть в этой холодной душе: амбивалентные, одержимые, неадекватные.
— Значит, ты думаешь, что у меня существует душа?
Поток слез, бешено колотящееся сердце, макияж испорчен, плащ нараспашку — вид разъяренной девушки на улице пугал прохожих. Сумасшедший разум выдает гениальные вещи: забыть, избавится, но главное — доказать, что нет той Харрис, нет души и милой девочки.
— Извините, мисс, у вас все в порядке? — Таксист косился на Агату в зеркало заднего вида, пока та гневно, с воинственным видом амазонки размазывала потекшую тушь под глазами.
В жизни можно многое терпеть, держаться холодно, встречать с улыбкой каждую трудность, но в тот самый, переломный момент, один вопрос, банальные слова будят дьявола. Секунды — и у головы пожилого мужчины пистолет, левая рука захватила шею, глаза блестели яростью, Харрис смотрела на него через зеркало и неестественно улыбалась.
— У мисс все отлично, скажешь мне еще хоть одно слово — твой мозг забрызгает лобовое стекло.
Также резко она заняла прежнее положение на своем сидении, облегченно вздыхая. Стало определенно лучше. Сейчас она пристрелит Уилсона, и все снова засияет прежними лучами без эмоциональной палитры чувств.
Остаток пути прошел в желанной тишине, некое успокоение было достигнуто, но внутри все еще пылало пережитое часом ранее. Он снова это делает — пробирается под кожу, ломает ее, видит то, чего нет, хочет ту, которой нет.
Водитель со страхом взял оплату, оставляя у галереи уже внешне спокойную девушку. Больше возиться не хотелось, она решительно зашла и начала поиск мужчины. Никаких улыбок и бесед, уведет и убьет так, что платье можно будет оставить рядом с ним из-за непригодности.
Уилсона нигде не было. Агата несколько раз обошла зал, проверила все коридоры и даже дошла до мужского туалета, без колебаний открыла дверь и приготовилась убить его прямо за важным делом.
— Воу, крошка, тебе помочь?
Неизвестный парень оживленно подскочил, вытирая нос от белого порошка, часто шмыгал и возбужденно трясся, надвигаясь на Харрис.
— Помоги себе, дружок, — она раздраженно цокнула, отталкивая его плечом, проходя к кабинкам. Открывала одну за другой, никого.
— Кого бы ты здесь ни потеряла, он отсутствует, красавица. Мы совершенно одни. — Неприятное, горячее дыхание коснулось голых плеч, влажные, жадные поцелуи покрывали голую спину, а руки быстро лезли под платье.
Мысленно девушка считала до десяти. Если сейчас сорвется на него, то смерть будет мучительной. Неугомонный и перевозбужденный незнакомец не собирался прекращать ласки. Агата схватила его руки, разворачиваясь лицом, — мужчина только воодушевился грубостью и хотел уже целовать ее, как резко оказался скручен: маленькие ладошки держали крепко, удар под дых — кашлял и задыхался, вытаращив удивленные глаза.
— Раз ты не способен себе помочь, могу оказать услугу, — прошипела ему на ухо, подводя к раковине. Вода обжигающей температуры коснулась испуганного лица.
Мужчина задыхался и кричал, пытался вырваться, Агата смотрела на него с усмешкой, впервые ей нравилось такое зрелище.
— У тебя рожа в коксе была, крошка. Отдыхай. — Тело упало перед ней на колени, издавая нечленораздельные звуки.
Больше не теряя времени, покинула нового друга. Нужен Уилсон.
Человек на входе сообщил, что мистер Уилсон отбыл еще до ее ухода. Спасибо, Нильсен. Что теперь делать? Искать его дом или… убить его утром, когда он будет идти на работу?
Харрис так и поступит.
***
Александр стоял на балконе своей квартиры, вечерний ветер гулял под расстегнутой рубашкой. Холодно не было — тело горело от прикосновений девушки, фантомно еще ощущалось ее присутствие. Слабость. Она настоящая слабость для него. Все, что есть в Харрис, противоречит всему его образу жизни, всем жизненным ценностям и многочисленным правилам. Самое сильное притяжение, еще тогда, четыре года назад, он не мог остановиться, оттягивал момент, сближался и наслаждался звонким смехом, зелеными глазами, сладкими губами… Это было давно, теперь он взрослый мужчина, в мире сотни женщин, все его желания могут быть исполнены любой. Красивые, нежные, умные, строптивые, но мысли об одной. Пальцы сжимали витиеватые тонкие прутья металлического ограждения, он спрашивал себя — зачем, почему? Почему она? Почему огромная вина гниет внутри? Пустота, неизбежное ощущение изменений. Харрис одновременно раздражающая, заносчивая, беспринципная, слабая, ранимая и нежная. Его загадка и проклятье на всю жизнь? Все это глупое и животное, трезвый разум дает понимание ситуации. Никогда не сможет принять ее сущность — хладнокровие, безразличие к происходящему вокруг и десятки убийств. Нильсен таких ловит и наказывает. Надежда, что внутри есть, кого спасать, угасала. Она никогда не просила помощи и не мучилась от собственной жизни. Понимание большой ошибки: назвать ее своей девушкой — это как покрывать преступника, глупо и необдуманно. Привезти ее сюда и пытаться что-то узнать — как закрыться в клетке с голодным хищником, и он жертва, проигравший. Поцелуй — как проявление чувств к темной, ужасной стороне Харрис, как призрачная надежда на лучшее. Хотел бы он лгать, манипулировать и использовать, но сделал все это лишь только потому, что сам слаб перед ней. После несерьезных и раздражительных преследований, игр оба сдались. Нужно проявить жестокость, покончить с этим и доказать себе — нет слабостей, есть чистый разум. Уилсон. Харрис не устраивала очередной спектакль для Александра, не выманивала к себе, девушка пришла его убить. Кому это нужно? Его хочет убрать сама контрразведка? Из-за этого дела, политических тайн? Личное приглашение, чтобы покончить с ним. «У вас есть крыса». Слова Агаты имеют смысл. Уилсон слишком хорошо работает, скоро доберется до правды — это предупреждение? Длинные, долгие гудки разносились на всю квартиру, нужно найти его. — Неужели она права, и ты уже мертв? Ответа не было, трубку никто не брал. Ждать нельзя, нужно найти и спросить обо всем: какие тайны он может знать или скрывать? Александр в спешке надел пиджак, попутно ища в телефоне информацию о своем начальнике. Ехать до его дома придется минут сорок, но сначала галерея, может, он продолжил вечер и еще наслаждается искусством в другой компании? — Джон, просыпайся, есть задача. — Я не сплю, — бормотал парень, явно видевший сладкие сны. — Прямо сейчас ищи все на Уилсона и Бейли, что их связывает, чем занимается наш главный, как живет и отдыхает. — Э-э, да… на мистера Бейли? Генерального директора? — Да, посмотри, общался ли он с убитыми дипломатами. — А что случилось? Нильсен ничего не ответил и отключился. Организация Харрис, контрразведка Великобритании и политическое сообщество дипломатов. Если они все связаны? Навязчивые мысли и теории не давали покоя, еще и мисс идеальный киллер напоминала о себе. Мистер Бейли и мистер Уилсон. Начальник и подчиненный. Связаны исключительно рабочими отношениями — это было понятно еще при их телефонном разговоре днем в кабинете. Значит, он мешает и идет к сути. Для чего сразу так радикально? Убить, не угрожая, не предупреждая. Показать следующему, что это дело должно остаться таинственным и закрытым? Иначе место на кладбище и почести за годы верной службы. Адамс шел на это осознано, отправлял его на смерть, как ненужный, расходный материал. За окном проносились вечерние огни Лондона, ночная жизнь бурлила не хуже, чем днем, только для него все менялось и замирало. Первой остановкой Нильсена была галерея. Кроме странного парня с красным лицом и матом на весь холл, он ничего не обнаружил, Уилсон уехал и достаточно давно, взял такси после его появления. Джон по кусочкам отправлял все данные, личность Бейли не давала покоя: общался со всеми, хотя это легко объяснить его полномочиями. Разве он мог так подставить коллегу, ценного сотрудника? Вбив адрес уже обреченного на смерть мужчины, Александр выжимал газ, насколько позволяла загруженность дорог, надеясь, что это поможет его спасти, а ему самому — очистить мысли от теорий и Харрис. Она же не помчалась убивать после того, что произошло? Дом Уилсона находился далеко от центра, в тихом семейном районе. Он жил с женой, взрослая дочь давно уехала в Америку. За окнами было темно, светлые занавески прятали хозяев от мира. Он либо спит, либо еще не дома. Долго решаться не пришлось — каждая секунда важна для Нильсена. Вбежав ступенькам, громко постучал. Не было никаких признаков жизни, но вот зажегся свет за мутным стеклом двери, и ему открыла женщина средних лет. Жена уже спала, слабо моргала и не понимала, кто перед ней. — Добрый вечер, извините за беспокойство, меня зовут Александр Нильсен, я работаю с вашим мужем, могли бы Вы его пригласить? — Ох, проходите. — Она испугано отошла от двери, приглашая внутрь. — Его еще нет. Что-то случилось? Давайте позвоним ему? Звонил все это время, пугать ее не хотелось, она, конечно, понимает, насколько работа мужу опасна. — Если вам будет не сложно. Он не говорил, когда вернется? — Нет, может, заварить чай? — Я бы с удовольствием, но спешу. — Живя столько лет в Лондоне, Нильсен все еще пренебрегал традициями чаепития, искренне их не считая своими. Мужчина сел на диван в гостиной, ожидая приговора жены своего начальника. Большие часы на стене гулко тикали и приближались к полуночи, отсчитывали драгоценное время, укорачивая его для всех, забирая в прошлое день и многочисленные ошибки. Он нервно стучал пальцами по обивке и уже думал о поисках Агаты, эта девушка все-таки могла достать Уилсона первая. Кто знает, что у нее на уме? — Знаете, он не отвечает. Времени, конечно, много, но это для него нормально. Возможно, выдернули по работе. — Она развела руками, стараясь не показывать волнения. — Что ж, не буду больше вас смущать, миссис Уилсон, поеду туда, как сразу не додумался. — Александр пытался скрыть напряжение. Если он поехал на работу, там его ничего хорошего ночью может не ждать. С извинениями и улыбкой он спешно покинул дом. — Искать его? Ждать здесь или уже встретить утром? — рассуждал вслух, казалось, что ни выбери — неминуемая ошибка. Слишком переплелось с ним, он чувствовал ответственность и груз собственных провалов. — Александр, живой из троих, дипломат Дании летит к нам в отпуск, он проведет в Англии десять дней, у мистера Бейли с ним неофициальная встреча. — Джон был взбудоражен быстрым развитием событий, не понимая до конца, что это не фильм, а реальная опасность. — Как вовремя… хорошо, спасибо. Если больше ничего интересного нет на сегодня, то можешь спать. До завтра. Принял решение не уезжать и увидеть, как живой Уилсон зайдет в дом и поедет утром на работу. Есть много времени обдумать происходящее, в том числе и приезд потенциальной жертвы.***
Уставшая Агата заходила в номер, на ходу сбрасывая туфли и плащ, к черту все, утром найдет этого старика в менее привлекательном виде и быстро прикончит. — Как твое свидание? Девушка незаметно скользнула в сумку за пистолетом. — Прекрасно, зачем ты здесь? Вивьен лежала на кровати, беззаботно листая журнал. — Хочу знать, мертв ли мистер Уилсон, хотя, можешь не трудиться с объяснениями. Кого я обманываю? Лучше расскажи про своего возлюбленного. — Она открыто глумилась, а настроение Харрис весьма непредсказуемо. — Уходи, я устала. Завтра утром Уилсон не дойдет до работы, искать его ночью мне совсем не хочется. Это мой номер, мне надоели твои вторжения. Ничего страшного, если этот бесполезный мужчина еще погуляет ночью. — Ты не справилась с простейшим заданием. Твой Нильсен… он мешает всем. — Вивьен отбросила журнал и вплотную подошла к девушке, больше не улыбаясь, с презрением и злобой. — Ты убьешь его, Агата, ты или кто-то другой. Сегодня, завтра, в любое время, когда скажут. Это твой единственный шанс доказать свою пригодность, а главное — верность. — Не трогай его. — Дуло пистолета разделяло их, в тишине раздался звук спуска затвора с предохранителя. Нажать курок — и пуля пройдет насквозь тела напротив. — Столько времени на тебя убито, тебе дали все! Какой-то мужик промелькнул — и ты побежала! Не можешь ничего сделать из-за него? Избавься от этого, Харрис, он — твоя непозволительная слабость. И убери пистолет, думаешь, мне страшно? — Думаешь, мне стыдно из-за твоих слов? Страшно потерять все это? Нет, ты забыла, что я не могу что-то чувствовать — твоя наука. Нильсен тут не причем, это личные счеты, смерти ему мало. — Она надавила на оружие, ставя палец на курок. — Меня утомляют твои нравоучения. — Харрис, знаешь, что происходит с теми, кто не слушает? Знает. За такую дерзость от тебя легко избавляются, ко всему прочему везению она много узнала лишнего и становится свидетелем чего-то большего. — Я сама вас всех найду и убью. — Это угроза? — Вивьен с прежней расслабленностью и усмешкой сделала два шага назад. — Уходи. Я больше не нуждаюсь в тебе и ваших больных игрищах. — Ты часть этого, и тебе нравилось. — Мне было все равно, всегда. Безразлично и плевать, я устала от идиотских указаний. У вас проблемы с разведкой, и вам нужна я. Ты должна просить меня и делаешь это очень странным способом. — Молодец, девочка, можешь быть умной, когда совсем не нужно. А теперь подумай хорошенько, ты отомстишь своему ненаглядному, уберешь начальника, оставишь его вновь ни с чем и уйдешь красиво. — Ловко манипулировала в момент ее уязвленного эго. Агата крепко сжимала огнестрельное оружие. Сейчас это единственная власть, которую она имеет, все остальное — против нее. Речь Вивьен сладка, и она, черт возьми, права! — Я убью Уилсона, работа оплачена, я привыкла выполнять ее безукоризненно. Завтра утром все будет готово. Если ты сейчас не уйдешь, я могу и тебя пристрелить. Вивьен обошла девушку с победной улыбкой, уже в дверях через плечо бросила напоследок: — Он никогда не примет тебя, только использует. В очередной раз твоя жизнь уничтожается из-за него. Харрис дождалась, пока дверь закроется, и с криком бросила пистолет в стену, не зная, как еще освободиться от собственных эмоций. Нет, она больше не допустит этого. Убьет, докажет, что не святая девочка, и уедет отсюда.***
Ленивые лучи солнца боролись с серой, утренней пеленой на небе, желая порадовать жителей Лондона редким солнцем. Агата сидела в позе лотоса, глубоко дыша: руки расслаблено покоились на коленях, закрытые веки слегка дрожали. Тонкие палочки с благовонием тлели рядом и давали приятный аромат специй и цветов в комнате, на фоне звучала мантра на привлечение успеха, она ее слышала по-своему — привлечение успешного убийства. Нет ничего хуже, чем чувствовать, что твоей жизнью управляют абсолютно все, а не ты сама. Утренняя практика должна помочь очистить мысли и расслабить тело. — Я не вовремя? Прошу прощения… — Пожилой мужчина тихонько крался, желая оставить завтрак. — Все в порядке… — Харрис не открывала глаза. — У меня сейчас будет утренняя пробежка, после я заберу вещи и уеду. План простой — Уилсон умрет, она уедет. Плюс спорт, дело с пользой. Девушка надела обтягивающий спортивный костюм и кепку. После разминки взяла небольшой темп, выбегая на заветную улицу около здания, куда спешила ее цель на работу. Уилсон торопливо шел, вид у него был слегка взъерошенный: не опаздывал, но с беспокойством смотрел на часы. Тот самый пистолет был готов к использованию. Агата чувствовала максимальную сосредоточенность и прежнюю холодность — никаких лишних мыслей, только убийство. Следующий нелюдный поворот и мистер Уилсон. Смерть. Секундное дело — спустить курок. Лучи солнца еще не добрались сюда, мужчина ступил в темный переулок между двух домов, Харрис ускорила темп и достала пистолет. Ее тяжелые, широкие и быстрые шаги отбивали последние мгновения жизни. Один, два, три… Перебивая ее, уверенно засеменили чьи-то еще, совсем близко. — Тихо. Одна ладонь закрыла рот, вторая легла на шею, вжимая в мужское тело. Агата не заставила себя ждать, удары локтями последовали в крепкий торс стоящего сзади, она готова прострелить ему ногу, но он ловко уворачивался. Уилсон, как желанная мечта, растворился впереди на ее глазах. Руки резко обернули девушки к себе, прижимая к стене и не давая двигаться. — Доброе утро, красавица. Отличный спортивный костюм, тебе идет. Только бегаешь там, где не нужно. Александр всю ночь ждал Уилсона около дома, и он появился там утром, пробыл от силы десять минут, сменил костюм и прыгнул в такси. Вышел только раньше, забирая почту из чужого почтового ящика, и пешком продолжил путь. Нильсен хотел осмотреть ящик, узнать, кто живет в доме, но не успел выйти из машины, как перед ним промелькнул знакомый профиль. Даже под кепкой он увидел этот холодный блеск зеленых глазах — бежала за ним, словно смерть, отсчитывая секунды сердцебиения жертвы. — Опять ты, Нильсен. Я знаю, ты одержим мной. — Хотелось одновременно убить его и продолжать больную игру. В ее голове был слишком жив вчерашний вечер. — Не льсти себе. Оба часто дышали, смотрели в глаза друг другу. Тело Харрис горело от бега — он чувствовал тепло, держа руки на талии. — Ты же понимаешь, что это вопрос времени? Я убью его. А если не я, то кто-то другой, и ты не успеешь, пока зажимаешь меня здесь. — У меня к тебе предложение. — Нильсен не обращал внимания на ее колкости и сам не верил в то, что хочет сказать: — Есть теория об этом деле, мы могли бы объединиться. И я никогда и нигде не упомяну, что видел Агату Харрис, разгуливающую на свободе. — Вау! — она громко засмеялась. — Теперь ты открыто хочешь меня использовать? Мне больше нравится одной и против тебя. Предал один раз — сделаешь это и во второй. Теперь желание убить пересиливало все чувства. Что это? Очередной блеф? Александр никогда не отпустит такую, как Агата. — Тогда сейчас мы пойдем в мою машину, я свяжу тебя и прокачу с ветерком в тюрьму, — тихо на ушко прошептал швед — дико сексуально, а не угрожающе. Засранец, знал, куда давить. — Что, совсем без меня справиться не можешь? — Харрис проглотила возбуждение, не желая показывать слабость. — Ты умная, зачем тебе такая жизнь? Возможно, это поможет тебе уйти от этих людей, узнать их тайны… — Он продолжал давить, гуляя пальцами одной руки от талии до бедра и обратно. — Во-первых, я больше не маленькая девочка, твои навыки пикапа не заставят меня согласиться. Во-вторых, ты ничего не знаешь о моей замечательной жизни. И в-третьих, а если я уже знаю тайны, знаю всех этих людей? А ты ничего… — Дразнила мужчину мечтательно-соблазнительным тоном. — Это не пикап, дорогая, это твое тело, оно никогда не обманывает… посмотри на себя: скалишься, но изнываешь. Значит, хочешь попробовать веревки и поделиться своими знаниями? — Руки медленно очертили силуэт талии, поднялись к возбужденной груди. С громким выдохом он развернул ее спиной, захватывая руки. — Ну, что решила? — Что я не вижу для себя выгоды. Глубоко в душе Агате нравились его слова. Обвести вокруг пальца Вивьен, узнать этих страшных людей, получить себе привилегии, но точно не на условиях Александра. — Поехали, хочешь или нет, а поможешь. — Поволок ее за собой, вспоминая о ночной ошибке. Сумасшествие и противоречие себе. — Или снова будешь целовать? Судя по твоим действиям, с женщинами у тебя проблемы. — Не могла остановиться и наслаждалась ненавистным обществом — сложно отказать себе в этом. — Харрис, я тоже теперь другой. — Сжал запястья до ощутимого дискомфорта, идя быстрее. — Целовать тебя — ошибка. «Ошибка, ошибка, ошибка…» Одно слово сделало по-настоящему больно. — Да, ошибка. Жалостью не взял, шантажом тоже, теперь силой пробуешь. Нильсен замолчал. Гениальный план с Харрис навязчиво маячил ночью, но после вечера с галереей нужно было остановить их игру. Вместо этого спонтанное решение, действия на грани дозволенного, снова она рядом. Черт. Уже не отказывается — значит, они придут к решению. Они. Ошибка, или вместе их ждет ловкое раскрытие тайн?
