Я знаю, ты одержима мной

      — И что ты сделаешь теперь?       Харрис щурила глаза от сильных порывов ветра, волосы слиплись в сальные пряди из крови и земли, натуральный цвет зрелой пшеницы ее шевелюры с трудом различался. Черные штаны из кожи, облепленные грязью, облегали ноги и блестели, свежий порез обнажал правое колено, которое пестрило алой дорожкой. Лицо и шея покрыты слоем пыли, мелкой россыпью каплей крови. При не самом опрятном виде девушка держалась гордо, расправив плечи и ожидая вердикта человека напротив. Вариантов последующего развития событий немного — всего лишь два: убьют ее, или убьет она. Нильсен не простит, ехать в тюрьму Агата сегодня не планировала.       Секунды шли, превращаясь в минуты, жалкий метр разделял их. Мужчина молчал и смотрел на нее со смесью ярости, боли и ненависти. Он был сосредоточен только на образе перед собой. Сырость, алый закат, ветер, вокруг ад, а в центре — Харрис. Непростительная ошибка.

***

      Восемь часов назад.       Александр чувствовал себя бездушной машиной, и если раньше подобные ощущения не страшили, жизнь шла для него своим чередом, была посвящена исключительно собственным заботам и спасанию мира, то теперь же все иначе. Контроль медленно уходил, песочные часы перевернули: мелкая пыль переваливает на другую сторону, и только где-то в уголке прилипла последняя крупица ясного разума. Он привык доверять своему взгляду, своей логике, внутренним ощущениям. Всего одна крошечная часть дела добровольно оказалась в изящных руках его врага — Харрис. Его противоположность, боль и постыдное желание. Хотя, кому какое дело, кто именно займет мышечный орган мужчины, заставит кровь приливать и бурлить? Совести Нильсена, например, воспитанию и огромному списку принципов.       Какая ирония. Ты сам предложил ей сотрудничество, Александр.       Руки крепко сжимали руль, костяшки побелели от напряжения, скорость автомобиля превышала допустимую в два раза, параноидальные мысли давили на все его естество. Спешил на работу, а перед глазами стоял образ хитро улыбающейся Агаты, которая закрывала перед ним дверь квартиры на защелку. Приятный женский смех подавила преграда между ними.       Это все ее игры: она продолжает истязать мужчину провокациями, так просто и глупо, но не сможет причинить реальный вред.       — Никуда не денешься, каттен. Из нас двоих, несмотря на свою любовь к свободе, нашей близостью одержима лишь ты.       Мужчина прогонял правдивые мысли: не только Харрис одержима, не такой монстр перед ним. Нужно взглянуть в глаза всем устоявшимся правилам, изменить и принять — мир не черное и белое, все относительно и имеет сотню оттенков.       Пока безумные умозаключения мелькали и там же обрывались тысячью «НЕТ», на горизонте появилась знакомая парковка для автомобилей.       — Резво ты сегодня, я бы тоже спешил. Опаздываешь часто, и занят всегда исключительно важными делами, но уже обед, Нильсен. — Знакомый голос лениво окликнул его. С доброй усмешкой такое мог сказать человек, общающийся с ним близко, иначе в этот радужный день услышал бы не самый приятный ответ.       Дэвид расслабленно курил сигарету, выпуская замысловатые кольца дыма, которые тут же разрушал ветер. Погода портилась: дождь все-таки хотел порадовать горожан лучшим ливнем в своем арсенале.       — Не представляешь, насколько важными делами. Уилсон здесь? — Александр видел, что за всей бравадой непринужденности еще во время поездки в Китай напарник стал за ним наблюдать более внимательно.       С какой целью и каким итогом? Сейчас это не самое важное в списке дел.       — Конечно здесь, где еще быть этому старикашке. Никогда не задумывался, почему управленцы везде преклонного возраста? Почему не молодые, способные?       Все мысли о псевдодушевных терзаниях ушли, Нильсен замер около своего авто, не смея опираться на такую красоту причинным местом его приключений. Обреченно вздохнув, склонил голову набок. Чего ты хочешь, Дэвид?       — Опыт — огромный и незаменимый. Сколько бы энергии, желания и способностей в нас ни было, такие люди смогут предотвратить любой риск. Устроит ответ? — Шагнул в сторону здания, бросая то, о чем не смог бы промолчать, а затем подмигнул с улыбкой, осознавая сказанное. — Уилсон еще непреклонного возраста, как и все наше начальство, Дэв. Не переживай, здесь нет ненужных людей.       Эти слова — ответ для него. Любой риск, здесь нет ненужных людей… но чья это игра и кто тут предатель? Не мог поверить в то, что люди во главе безопасности целой страны окажутся виновными в десятках смертей.       Дэвид промолчал, наблюдая, как удаляется темный силуэт напарника, и выдохнув очередное ядовитое облако дыма.       Знакомые лица с морщинками усталости, нервные приветствия коллег — все говорило о том, что день в самом разгаре и пункт «обед» для них условность.       — Джон, — кивая и торопясь к своему столу, поприветствовал парня Нильсен.       — Добрый день, Александр! Твой телефон обрывали сегодня все… — хотел продолжить тараторить о бурном трудовом дне, но Александр лишь одним нервным жестом, снимая куртку, дал понять — не стоит.       — Уилсон искал?       — Конечно, он в первую очередь!       — Как приятно, — с долей издевки ответил швед.       Больше не задерживаясь, пошел к тому, кого так желал увидеть уже больше двенадцати часов, из-за кого жертвовал сном, карьерой и связался с несносной женщиной. Бедный мистер Уилсон. Себя он таковым не ощущал: спокойно смаковал ароматный, кофейный напиток и улыбался личному ноутбуку. Значит, ночь была приятной? Цепкий взгляд Александра искал то, что начальник мог забрать из чужого почтового ящика. Конверт, папка, коробка?       — Мистер Уилсон, — обратил на себя внимание Нильсен, — я прибыл на свое личное место. Извините за отсутствие связи, дело было неотложным…       — Ах, Александр, проходи! — непривычно радостно воскликнул начальник, приглашая сесть перед ним. — Как успехи?       — Есть ряд некоторых обстоятельств, которые выглядят вполне реальными, мне нужно время, чтобы привести вам веские аргументы, но…       — Я не о работе! Почему прячешь такое сокровище? Элиза — настоящее чудо, Нильсен. Как такой ангел терпит твою работу?       Элиза… как пошло, Агата, и почему такое скудоумие в выборе имен?       — Очевидно, в вашем вопросе есть и ответ. — Он ко всякому привык, но что речь пойдет о Харрис и начальник будет пребывать в неестественном, перевозбужденном состоянии? Общаться с ним в такой манере? Не захочет слушать об их деле мировой важности, что с ним?       — Как точно подмечено! Я искал тебя, чтобы дать отгул, нужно посвящать жизнь любимым людям…       Видимо, жена не входит в этот список.       — Элиза знает, что моя жизнь посвящена работе. Имеются значимые зацепки, мне нужно задать пару вопросов. Следующее убийство с большой вероятностью произойдет в нашей стране, которое мы, конечно, не допустим. Дипломат из Дании скоро будет здесь, а вы…       — Это исключительная черта шведов упорно трудиться? Или таким надоедливым тебя воспитал отец?       Слишком личный вопрос на несколько секунд обескуражил Александра. Отлично, с его жизнью он крайне хорошо ознакомился, теперь ваш черед, мистер Уилсон. Узнаем, что же прячете вы.       — Дипломат из Дании… — вздохнул начальник. — Сейчас собери всю информацию о нашем госте, и мы поговорим с тобой о работе. Мне нужно закончить свои дела.       Уилсон уже улыбался экрану, словно зачарованный.       Нильсен не хотел уходить, не хотел сдаваться, это проделки… организации Харрис или его собственного главного начальника?       Неужели ему просто подослали женщину, и он сошел с ума, как подросток-девственник? С заметным усилием Александр кивнул и покинул кабинет. Необоснованно допрашивать вышестоящего человека не позволяет статус.       Живой, опрятный и счастливый Уилсон! Дарит всем выходные и рассказывает сказки о любви, без угрозы опасности. Знал бы, сколько раз тебя хотели убить за вторые сутки.       — Джон, что было утром? Что с Уилсоном?       Александр влетел в кабинет, заставляя подопечного подпрыгнуть на месте.       — Искал тебя, просил сегодня не беспокоить, твои дела разобрать, получить личные указания.       — Как все запущено, — проворчал Нильсен, оценивая масштаб работы с мозгом начальника, который явно перестал выходить на связь.       — Почему? Наоборот, поощряет тебя, такую работу проделал!       Штормовой взгляд предвещал только беду: он смотрел и уничтожал всем своим видом. Эти глаза метали молнии, и любой, кто посмеет ответить на этот ледяной взгляд, будет корчиться в агонии. Контроль над происходящим полностью иссякает. Даже в отсутствии Харрис.       — Ищем все на дипломата Дании, наш гость — мистер Ланге, и он не умрет в Англии. Максимум двадцать минут на сбор информации, Уилсон ждет.        — Еще ночью нашел, — гордо объявил парень, разваливаясь в стареньком кресле, чуть ли не падая. Неловко прокашлялся и дал небольшую папку.       — Отлично, спасибо.       Мужчина забрал необходимое и отправился в место, где его не будут тревожить, где он наконец-то останется в одиночестве и сможет хоть немного собрать все свои мысли воедино. Пыльный архив, с которого он начинал поиск Агаты, встретил привычной тишиной и темнотой. Сотрудники не любят находиться здесь без надобности из-за угнетающих полок, охраняемых только снаружи. Такой формат устарел, сюда редко заглядывали такие, как он. Нильсен же временно утратил свой кабинет, деля его с Джоном и готов довольствоваться не самой уютной, но спокойной обстановкой.       Уилсон жив. Более того — свеж, весел и беззаботен в отношении работы. Такое состояние продлится недолго, ведь его собственный палач находится в заточении замка поместья Уэйнов*. Есть несколько часов до вечера, чтобы спасти и знать от кого защищать. Уилсон — мелкая пешка, ничего не подозревающий и не знающий, возможно, неосознанно владеет информацией или чем-то более весомым, в ближайшее время всеми силами будет устранен. Что он забрал около чужого дома? До конца ли чист и невиновен? Возможно, все совсем не так. Пора узнать тебя лучше, начальник.       Мистер Бейли — всея руководитель контрразведки Великобритании и теперь подозревается в общем деле с дипломатами. Александр жирно обводит эту фамилию, выделяет маркером каждое совместное нахождение с убитыми. Встречи, фото, упоминания в интервью. Кто же ты такой — истинный злодей? Или под прицелом, как и все?       Что мы знаем о работе Харрис? Ничего. Полная анонимность. Но мисс лучшая убийца утверждает, что занимается чьей-то местью. Верить на слово этой девушке нельзя, хотя разум часто покидает его при виде озлобленного взгляда или вселенской, но такой горящей тоски в глазах напротив. Куратор с близкими отношениями только усложняет ситуацию. Если это мужчина, она легко может попробовать манипулировать. Мужчина… Только сейчас Нильсен начал размышлять, что у Агаты может быть любящий ее человек, возможно, она отвечает ему взаимностью. Ее напарник, друг или куратор?       — Последнее, о чем я сейчас должен думать!       Мужчина громко опустил ладони на стол, уперся ими и откатился на стуле назад. Поистине желаемое в жизни имеется. Мир не может заключаться в какой-то женщине, не для Нильсена. Тем более в криминальной, беспринципной Агате Харрис. Чувство вины, первое дело в Лондоне, всего лишь.       В тишине было слышно, как пуговицы на груди заскрипели от напряженного дыхания.       — Чертова Харрис, не тяни ко мне свои руки, — шептал, просил он.       Кого? Ее или же себя?       Мистер Ланге осуждающе смотрел на Александра с многочисленных фотографий, будто говоря: «Займись делом, я хочу жить». Тор Ланге выглядел, как человек, который сам способен постоять за себя: высокий рост, русые, слегка длинные волосы, всегда зачесаны назад, сорок пять лет, холост, во взгляде серых глаз — власть и сила.       — Отпуск в Англии, встреча с Бейли, какие еще планы? Не желаете познакомиться с милой англичанкой Элизой?       Но если Харрис лишится работы из-за провального дела, рядом с очередным дипломатом ей лучше не появляться: много лишнего внимания и небезопасно. Им нужна эта жуткая тайна, что связала между собой стольких, что управляет людьми, которые мстят, что связывает таких разных личностей в один тесный круг. Игра, которая может навредить всему миру.       — Агата не должна в этом участвовать — только информировать, кто управляет ей, какие планы. Уилсона нельзя упускать из-под наблюдения, он что-то да значит. Ланге приедет через два дня. Скоро я доберусь до вас…       Александр сосредоточился на личной жизни Уилсона. Все стандартно, брак в девятнадцать лет, армия, решение служить государству. Никаких скандалов с женой или упоминаний других женщин. В двадцать пять появилась дочь, прекрасная Мария. Образцовое воспитание, экскурсии к папе на работу. Круглая отличница, застенчивая, симпатичная девушка. Но вот незадача, упоминания об идеальной семье из троих обрываются к восемнадцати годам дочери. Мария уехала учиться со скандалом в Америку и с тех пор… ничего.       — И что же разрушило рай троих? Измена отца? Матери? Нет, папочка-тиран? Сбежала в Америку…       Мужчина чувствовал, что связь с дочерью может пролить свет на обратные стороны характера его начальника. Осмотрительная леди Мария имела страницы в социальных сетях, но никаких фото. Личные сообщения закрыты.       — Отлично, мы еще посмотрим на тебя в базе данных, дорогая.       Нильсен подошел к старенькому компьютеру, выручавшему его уже не раз. Указательный палец почти дотронулся до кнопки «пуск», как громкая трель телефона заставила резко дернуться.       — Чтоб тебя… Джон, я слушаю.       — Александр, я на сегодня закончил с разрешения мистера Уилсона. Надеюсь, ты не против? У меня важная встреча.       Александр закатил глаза, с облегчением думая о своем кабинете. Хотел ответить напарнику, что все в порядке, и поскорее закончить их беседу, как услышал важное уточнение.       — Важная встреча с той самой загадочной девушкой, она сама позвонила. Ты говорил, что она убийца. Я докажу тебе, а главное себе — это не так.       Короткие гудки. Связь барахлит на нижнем этаже, или этот безумец потерял чувство самосохранения?       Наша девочка заскучала. Пора мисс Харрис встретиться со своим тайным куратором, что забирают души людей, делая из них машины для убийств, а не кружить голову светлым умам контрразведки!       Александр, собирая все мысли в единую цепочку, спешил к Уилсону. Ему нужно добраться до неугомонной девушки первым.       Женский смех, хорошо ему знакомый, осевший в сознании навсегда, действовал, как спусковая чека на ручной гранате. Коротко постучав и не дожидаясь приглашения, слишком резко предстал перед присутствующими.       — Ваша дочь и в правду чудесная, мистер Уилсон, — мастерски играя роль заботливого друга, сквозь переливы кокетливого смеха отвечала Агата.       Не стесняясь распирающего недовольства, швед уверенно прошел внутрь кабинета, смотря только на хрупкий силуэт девушки, явно испытывающей его терпение. Милая бестия светилась радостью в логове врага. Кто ее сюда пустил? Без проблем не обойтись.       — Привет, Алекс.       И вот она висит на шее у ничего не понимающего Нильсена. Уилсон с теплотой улыбается, отводя глаза к ноутбуку, где демонстрировал фото своей любимицы-дочки.       — Давай же, подыграй мне. Я пришла помочь и кое-что узнала. Не могу сидеть в твоей темной Бэтпещере, — прошептала Агата.       — Ты решила сократить путь в тюрьму? Похвально. Или хочешь убить его прямо здесь? — Свободная рука легла на тонкую талию, вжимая в себя миниатюрную фигуру.       — Извините, Элиза искала меня не в том месте. Я провожу ее и вернусь с отчетом. — Оставляя девушку за спиной, прошел ближе к столу начальника. — Оставь отчет и идите, на сегодня достаточно, Александр. Элли мне совсем не помешала — наоборот, приятная компания.       Из-за широкой груды мышц показалась светлая макушка и лучезарная улыбка.       — Она напомнила мне ее…       Внимательно скользя взглядом с Уилсона на Харрис, он прикрыл глаза, решая, что выпроводить гостью не составит труда. Можно сразу в тюрьму.       — До встречи, — успела пискнуть Агата на прощание.       Быстрым шагом, держа за руку и закрывая собой от любопытных взглядов, вел на выход самыми длинными и неприметными путями. В первом безлюдном коридоре без видеонаблюдения расстояние между ними сократилось. Затылок девушки глухо встретился со стеной. Голубой, стальной холод заглядывал в самую суть не самой умной головы напротив. Коротко выругавшись на шведском, Нильсен сделал три шага назад, сложил руки на груди и уже безразличным тоном начал:       — Здесь сотни камер, лучшая система распознавания лиц, более тысячи лучших агентов и сотрудников страны, мира, Харрис. Что меня останавливает от того, чтобы отправить тебя в тюрьму прямо сейчас?       — Ты мне скажи, Александр. Что? — тихо ответила. Ей нравился этот риск, нравилась его злость.       — Зачем ты сюда пришла? Последние мозги тебе вышибло рикошетом от оружия где-то в России? — Сдерживаться становилось крайне тяжело. — Фу, я из дробовиков не палила, и в России не так уж плохо! Делаю то, что ты не можешь. Пока занимаешься своими непонятными делами в темной комнате, я узнала, где был Уилсон и что взял из почтового ящика не своего дома, — с раздражением и долей упрека парировала Агата.       Она бежала за ним, следила и видела, как будущая жертва копошится в ящике и нервно торопится на рабочее место. Нильсен не мог расценивать ее слова как чистейшую правду. Ослушалась, их партнерство и без того шаткое. Рискует, не боится быть пойманной, кто-то ее защищает? Пришла ли помочь, может, закончить начатое убийство? Но самое ужасное — вовлекает во все это беднягу Джона.       — Прежде чем так смотреть, расспроси обо всем. Ты, как и всегда, делаешь быстрые выводы, мистер агент. Классная фотка, кстати, там на стене. У вас тут… уютно. — Девушка коварно улыбнулась и оперлась на стену, слегка задирая голову. Смотрела на него свысока, бросая вызов.       — А у вас есть такое уютно место? — Мужчина игнорировал ее провокацию.       И не поспоришь, фотография Нильсена одна из лучших, словно актер с голубого экрана приветствовал тебя на стенде с агентами.       — У нас нет. Нас в целом нет. Мы тренировались в жутких подвалах, в заброшенных местах, темных лесах, и это были не учебные дела, как у тебя по выходным в отличном спортзале. Я даже страну не знала, в которой находилась, а после не видела тех, с кем якобы заодно. У меня есть Вивьен, она сама является ко мне, она — голос этих людей, будоражащих твое сознание.       Александр прыснул от смеха и опустил глаза. Важная Агата Харрис снабжает его работой, а он здесь без нее скучает и загорает на крыше здания. Наивная, все та же маленькая девочка, мнит себя особенной и не представляет трудностей для его работы. А как устрашающе звучали слова о людях, будоражащих сознание.       Актерское «отлично», Харрис! Можно поместить и твое фото рядом на стенде.       — Как ты сюда зашла? Твое милое лицо теперь в системе, бесстрашная каттен.       Один шаг вперед.       — Если считаешь меня простейшим одноклеточным, то ошибаешься. Я ознакомилась с твоим великим зданием и его системами, а еще умею быть незаметной. Джон где-то сидит и ждет меня в кафе, Уилсон любезно впустил и рассказал, что же с ним такое происходит.       Шаг навстречу.       — Не трогай Джона. — брови Нильсена сдвинулись на переносице, в голосе больше не слышались усмешка и легкий флирт. Его чертовски злило поведение Харрис, с ней невозможно… быть заодно. Снова шаг вперед.       — Оу, как я не подумала… — Агата прикусила ноготок указательного пальца и озарила Александра мечтательной улыбкой. — Тебе парни тоже нравятся? Прости, кажется, Джону небезразлична именно я.       — Сказочница, я бы и тут тебя уделал — Два быстрых шага, схватил за подбородок и сжал до ощутимой боли. — Хватит. Мне не нравится то, что ты делаешь, Агата. Отвечай, зачем пришла и что узнала.       Девушка громко зашипела, смотря на него в упор.       — Что ты знаешь о семье Уилсона? Он долгое время не общается со своей дочерью, но в тот счастливый вечер своей смерти получил шанс на примирение. Конечно, считает это удивительной случайностью. Тот дом, они раньше жили там, и весточка пришла на адрес того ящика. Письмо и флешка, фото внука, слезные «скучаю, папа». Его будут шантажировать, все спланировано заранее, дочь, может, и не в курсе, что общается с отцом, а у него на фоне счастья и страха не хватает ума позвонить. Дальше попросят о чем-то очень увлекательном и убьют. Видел его состояние? Он в прострации и одержим встречей с дочкой.       Тон Агаты был ровным, заговорческим. Она гипнотизировала словами без лишних эмоций, даже не прикладывая усилий. Ты веришь ей безоговорочно. История складывается ровная, а девушка уже просчитывает, как спасти беднягу.       Стоп. Зачем? Харрис морщится и уводит взгляд от мужчины.       Нильсен убрал руку от ее лица. В его глазах читалось непроизвольное удивление. Первое — достойный ответ. Второе — достойный ответ от Агаты. Наконец-то она рассудительна и помогает. Конечно, он еще проверит причину ссоры Уилсона с дочерью, наличие внука и другие детали, но сейчас есть мотив. Ему не жить, прежде будет что-то делать, как раз перед появлением Ланге.       Бейли отправил на выставку Уилсона, связан с дипломатами и может быть главной причиной происходящего?       — Это месть, которая сведет тебя с ума. Они уберут каждого, кто встанет на пути. Вивьен хотела кровавой смерти Уилсону. Особая просьба, показательное выступление. Но, кажется, планы для него изменились. — Вновь мелодичный голос правды ворвался в мысли Александра.       — Агата, пора встретиться с Вивьен. Времени слишком мало, пока Уилсон здесь — он в безопасности. Быстро, коротко, по делу, но главное. — Многозначительная пауза и укоризненный взгляд. — Никакой самодеятельности. Тебе придется ответить, за непослушание происходящее не сойдет даже с таких нежных ручек. После встречи я вернусь сюда, ты дождешься меня дома. Поведение с куратором обсудим по дороге.       Быстрое движение вперед. Коснулся своим носом ее щеки:       — Научись работать в паре со мной, золотко. Слушай папочку Нильсена.       Хриплый шепот, неуместный для воспитательного процесса. Теплое дыхание, отвлекающее от сути слов, приятно разливающееся от алеющих щек к шее, где виднеются ниточки напряженных вен, от усилий вытянутся и овладеть контролем игры. Аромат его близости, с нотками прошлого, заполняет легкие.       Александр овладел ею, а она одержима им. Секунды слабости, переплетение чувств и жажда власти друг над другом.       — Тебе прямо по коридору, спустишься на парковку и увидишь знакомую малышку.       Нильсен вытянулся по струнке, поправляя пуговицы дорогой рубашки, будто ничего не было. Агата громко набрала чистый воздух в легкие без ноток этого эгоистичного… человека. Не удостоив его даже взглядом, легко развернулась, стараясь задеть шикарными волосами, и гордо пошла к назначенному месту.       — Мисс Харрис, боюсь, я буду вынужден установить на вас прослушивающее устройство, — еле сдерживая улыбку, сказал вслед.       — О, вот тут-то мы и поквитаемся, — пропела себе под нос и скрылась в лестничных клетках.       Сжигающее его недовольство и гнев так просто уходили, приятное издевательство питало эго и давало прозрачную видимость необходимого контроля.

***

      Агата не подходила близко к машине Нильсена, помня о расположении камер и их с мужчиной нежелательной близости. Большой риск лично для нее. Даже внутри этого устрашающего здания мог находиться человек, который следит за ней и Уилсоном. Именно сейчас нужно сделать выбор, принять сторону. Встреча с Вивьен отвлечет Александра, это возможность избавиться от него и, наконец, красиво закончить их историю. Доверительный контакт есть, химическая реакция, он еле сдерживается, играет. Так что мешало закончить все раньше? Желание довести лучшего агента до пика — он должен преклонить колено. Но времени нет, Вивьен это не устроит, если быть честной самой с собой, этот план перестал нравиться. Она сдается под его натиском, сама не хочет убивать. В Харрис проснулось неожиданное чувство свободы. Надоело быть исполнительным солдатом. Или это остатки совести взыграли в лице слишком красивого правосудия?       Бред, просто развлечение. Только все до жути стало запутанным и закручивается вокруг робкой снаружи девушки.       В квартире Александра было скучно. Много свободного пространства и ничего провокационного. Не было даже секретной информации, фотографий с бывшей в рамочке, игрушек для взрослых или трусов с ананасами. Все идеально — как и он, в темных тонах.       Агата уже бралась за изучение грозный глыбы в сердце Лондона, помнила теорию на обучении о том, как проникать в подобные здания незамеченной, но риск всегда велик. Терять нечего: хотелось приключений, показать себя в действии Нильсену и выбрать наименьшее зло для собственного будущего. Наивно полагалась на внутренние ощущения, склонялась к убийству, но действовала все-таки сердцем.       И вот сердце привело ее на дождливую парковку. Тяжелые, серые тучи застилали небо — это надолго. Люди суетливо торопились в места укрытия, и даже редкая городская растительность была не рада влажной погоде. Девушка задумчиво смотрела на быстро появляющиеся лужи, обильная стена дождя била бесчувственный асфальт. Ее разум с такой же силой пытался достучаться до каменного сердца.       Пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, набирая стандартный текст для куратора: встреча через сорок минут в неприметном месте. План по Уилсону кем-то менялся. Бейли или начальством Харрис? Кто его помирил с дочерью?       — В кои-то веки ты меня услышала. Идемте, мисс.       Нильсен стоял рядом, распахнув большой черный зонт, и кивая на свою машину.       — В кои-то веки Нильсен доволен.       Агата не спешила идти, поежилась от сырого воздуха, скрывая легкое волнение. Сейчас или никогда. Александр вежливо открыл дверь своего автомобиля для девушки и помог ей устроиться. В этот раз без наручников.       — Итак, первое и самое главное — Джон. Это не шутка, впредь больше его не трогай. Сейчас извинись и отмени встречу, заблокируй номер, не пересекайся. Твоя глупая игра заходит далеко.       — М, ревнуешь? — перебила Харрис безучастным тоном.       — Прекрати, — Нильсен цыкнул на нее и усилил давление на педаль скорости. — Он с легкостью тебя найдет. Закончи это, мне не нужны проблемы.       — Ого, малыш сообразителен.       — Далее, сейчас ты будешь говорить с Вивьен. Все пройдет под моим контролем, твой последний шанс доказать свою… верность.       — Что-то новое я услышу, папочка?       Боковым зрением Агата увидела ухмылку Александра. Взрослый мужчина, а замашки остались те же.       — Пока нет. Тебе тяжело дается запоминание важной информации, нам бы еще усвоить беседу с твоим куратором.       Александр нудно и детально объяснял, что именно должна спрашивать Агата. Вопросы, так или иначе, касались ее руководства. Скрытый подтекст, отдаленные темы для отвлечения бдительности, покладистые извинения и клятвы верности.       Девушка кивала головой в знак согласия, словно декоративная собачка на панели автомобиля. Не спорила и не возражала. Все это, конечно, очень интересно, но Вивьен не так легко обмануть. Праздный интерес ее смутит, хотя переменчивый нрав подопечной сможет оправдать Харрис.       Дворники часто работали, смахивая обильный поток воды с лобового стекла. Оба говорили о предстоящем деле, но думали о предательстве. Предаст ли она его или он ее. Ловушка для поимки опытного киллера и ее куратора или для лучшего агента Великобритании.       — Сейчас я установлю простое и очень маленькое устройство на твое тело, буду слышать абсолютно все: тихий разговор, стук пальцев по столу, нервный шепот и даже недовольное дыхание. Понимаешь?       — Прекрасно понимаю. Не надо со мной обращаться, как с глупой девочкой, Александр.       — Ты умная девочка, бывает даже слишком, но самозабвение привело тебя сюда. Просто напоминаю, что сейчас мы на одной стороне, пора начинать действовать вместе. У нас мало времени на личные разбирательства.       Агата наигранно вздохнула. Как же, на личное больше нет времени?       — Предупреждаю сразу, Нильсен, я не собираюсь действовать слово в слово с твоими указаниями. Все сказанное тобой мне понятно, но ты не знаешь человека, к которому я отправлюсь. Мое условие: ни при каких обстоятельствах не появляйся. — Серьезно, как никогда прежде, смотрела мужчине прямо в глаза.       Он растерянно нахмурился от такого порыва и увидел в этой просьбе промелькнувшие страх и волнение.       — И не собирался. Ты справишься.       Слова прозвучали глухо и еле слышно. Только интонация и строгий вид говорили об обратном: «Я приду, если посчитаю нужным». Обещал уберечь от плохого и сделает.       Напомните им, для чего все это? Он здесь из-за работы. Она решила развлечься с выгодой.       Гладкая кожа перчатки скользнула по плечу, убирая прядь светлых волос.       — Снимай куртку.       Но Харрис не двигалась, молча продолжала выразительно смотреть.       Пожалуйста, Александр, теперь — ее месть.       — Хорошо. — Быстрое движение рук, перчатки небрежно брошены на руль. В огромной ладони показалась ни чем не примечательная черная горошина. На теле легко смотрелась бы как родинка.       Аккуратно, не спеша, оголил одно плечо девушки.       — Я хочу его установить под твою футболку, вдруг твоя великая и ужасная Вивьен распознает в этом прослушивающее устройство и весь наш план рухнет?       Не возражая, Агата сняла с себя только предмет верхней одежды. Белая футболка с глубоким вырезом осталась на месте. Снова молчаливое согласие.       — Давай в районе ребер, подними футболку.       Ничего. Никаких действий не последовало.       — Значит, позволишь мне? — Он понимал эту игру и принимал ее шалость, намереваясь перехитрить.       Ждал и не касался. Она же повернулась всем корпусом к нему, но не спешила оголять живот до ребер.       Александр медленно очертил пальцем контур талии, не задирая тонкую ткань вверх.       — Помоги мне, Агата. — Сам того не замечая, оказался близко к часто дышащей Харрис, уже крепко сжимая ее тело. Волна жара разливалась под кожей. Оба проклинали реакцию друг на друга.       — Думаю, у меня есть отличное место, куда эта вещь впишется безошибочно.       Перехватив мужскую руку с устройством, опустила солнцезащитный козырек с зеркалом и направила на грудь. Точно прикрепив на родинку справа, поправила волосы, спросила:       — Прием, Нильсен. Как слышно? Могу идти?       Впервые он повержен. Часто заморгав, попытался сбить наваждение и придать голосу небрежный тон:       — Можешь идти. Без фокусов, Харрис.       — Я? Никогда.       Довольная результатом, отправилась в лондонский паб, накинув куртку на плечи. Мужчина смотрел вслед на растворяющийся в дожде образ и думал не о надежности сумасбродной англичанки, а о сладком аромате шлейфа ее духов, тонкой талии и вредном характере.       До появления Вивьен оставалось десять минут. Агата улыбалась, вспоминая легкие касания на своем теле и уже сорвавшегося Александра, это оказалось так легко! Поцелуй красиво бы закончил их историю… Сделает ли она это?       Тусклый свет малочисленных ламп, несколько человек, ютившихся в укромных уголках, выпивали и коротали время в дождливый день. Обычный паб Лондона с запахом алкоголя и вкусной еды.       — Ты никогда не писала мне сама. — Из ниоткуда возникла рыжая копна волос. — Хотя, зачем? Раньше ты выполняла свою работу безукоризненно. Что скажешь мне теперь, дорогая Элиза? —        Женщина в своей манере выразила недовольство, но все же выглядела дружелюбно.       В горле у девушки пересохло, хватит мечтать. Стакан в руке с темным гранатовым соком грелся стремительно. Громко отпив из трубочки и заставив этим Ви поморщиться, Агата начала:       — Я хотела обсудить нашу работу. Все зашло в тупик с Уилсоном, мы некрасиво попрощались в последний раз.       — Интересно. Все-таки поняла, что Нильсен трус, который тебя в очередной раз использует?       Агата мысленно убивала ее. Как хорошо, что она не может услышать реакцию ожидавшего ее мужчины на это.       — Нильсен мне не интересен, — громко и четко проговорила Харрис. — Я хочу работать, как раньше, но при новых условиях. Согласись, прогресс есть, уже очень давно. Хочу начать учить молодых и неопытных, хочу познакомиться с руководством, мне нужен карьерный рост.       Больше Вивьен не выглядела насмехающейся. Губы, накрашенные ярко-красной помадой, скривились от возмущения.       — Уилсон все еще жив. Из-за тебя мы меняем план, разыграли эту дурацкую сцену с дочерью, чтобы в очередной раз подставить под подозрение Бейли, исправить твои ошибки. Я лично прикрываю тебя, Харрис, приди в себя! — нагнувшись низко к девушке, прошипела она ей в лицо.       Агата действовала по собственному плану, Нильсен злился всего в одном квартале от паба, но услышал важную информацию. Только это останавливало его от личного появления перед дамами.       — Зачем нам подставлять этого заносчивого начальника контрразведки? И причем тут Уилсон?       — Ты не должна об этом спрашивать. Мне пора прикончить тебя, моя радость, но я дам выбор. — Снова овладев собой, Вивьен вальяжно раскинулась на стуле.       — Я тоже могу тебе его дать. Лучше меня сейчас нет, я много знаю. Вы играете с огнем, немного любознательности — и я доберусь до каждого из вас. Ты станешь последней.       Громко рассмеявшись, будто сумасшедшая, и больше не намереваясь терпеть этот цирк, Ви швырнула клочок бумаги в Харрис. «Не подавай виду, читай внимательно. У тебя есть выбор: оставь вещь, через которую тебя прослушивают, встань, уйди со мной и убей Уилсона или можешь остаться. Нильсен умрет быстрее старика, а следом ты. За твоей спиной юный и жутко талантливый малыш Том, повернись, помаши ручкой…»       За спиной сидел парень лет двадцати. Красивая европейская внешность, смуглая кожа, похож на итальянца. Он первый легко махнул в их сторону рукой. «Тебе не выкрутиться, вы два идиота. Ты должна закончить с этим здесь и сейчас. Хватит развлечений. Обещаю, дальше без проблем будешь колесить по Азии и выполнять заказы. Для тебя есть важные дела, действуй, Харрис. Меня не проведешь».       Крупные мурашки пробежали по телу, казалось, каждая косточка в теле задрожала, а по позвоночнику полоснул холод. Сердце зашлось в бешеном ритме. Александр наверняка слышит, как оно колотится в груди, как сбилось и без того неровное дыхание. Липкое отвращение скатывалось по горлу внутрь тела настоящим ядом. Чтобы агент ничего не понимал, Вивьен без умолку рассказывала о ярком прошлом. Пусть он услышит о ее бессердечности.       — Да, девочка, ты — лучшая. Поэтому мы будем работать.       Муки выбора? Зачем же, судьба все решила за тебя, так будет лучше, Агата. Уходи красиво.       Она слишком долго молчала, женщина впилась длинными черными ногтями в ее ладонь, пытаясь заглянуть в глаза.       — Ты права, — как в тумане подала она тихий голос.       Пусть будет так.       Харрис взялась пальцами за крошечную часть на своем теле и дернула. Вивьен хмыкнула, швырнув хрупкую вещь в неизвестном направлении темного зала. С ее лица тут же пропала маска дружелюбия.       — Идем, — сказала она скорее парню за их спиной, с презрением смотря на Агату.       Снаружи их ждал автомобиль, который тут же увез в неизвестном направлении.       Пожалеешь об этом?

***

      Нильсен злился. Она опять его не послушала, стоило начать, как он ей велел. Целых полчаса дороги посвятил этому. Как ни странно, но хоть что-то эта женщина сказала лишнего. Он жалел, что не установил с Харрис обратную связь. Совместная работа дается тяжело.       — Агата, конечно, я понимаю твое стремление. Уже на начальном этапе ты убивала своих же, но соперников, не хныкала и не капризничала. А триумф в русской тайге? Да ты с десяток подстрелила и пришла первой! Я всегда тобой гордилась — каждым убийством, каждой забранной душой. Кроваво, ярко, феерично, ты можешь все! Способность к работе с ядами впечатлила всех — насколько ловко, правильно и красиво ты даришь смерть…       Буря ненависти поднималась внутри и сносила на своем пути только проросшие нежные чувства — они тут же застыли, как пруд в суровую зиму. Беспощадная убийца. И никогда не скрывала этого, не стеснялась профессии мясорубки. Гнев, злость, отчаяние затмевали все прочее.       Александр заводил машину, с разрывающим его желанием посадить за решетку Харрис, а подлую женщину рядом хорошенько допросить и потребовать высшей степени наказания. Путь из соседнего квартала занял всего две минуты. Сто двадцать секунд.       — Добрый вечер! Вы заказывали у нас столик? — поприветствовала его милая девушка с меню в руках.       — Нет, — прорычал мужчина и зашел в темный зал, быстро привыкая и ища глазами двоих.       Никого нет. Пустующий стол со стаканом неизвестной жидкости. Хотелось разрушить это место до основания — от прежнего Нильсена ничего не остается. Харрис отравляет и разлагает. Как он мог ей довериться? Как мог позволить управлять им?       Подавляя гнев, подошел к месту, где очевидно сидели ненавистные ему девушки. Ничего необычного, в стакане по запаху сок.       — Извините, вы знали девушку со светлыми волосами?       — Она не рассчиталась, верно?       — О, нет, это она сделала сразу. Забыла свою куртку.       — Несите сюда. — Глаза шведа горели огнем и местью, он поймает их сегодня.       — Может, Вы оставите ее номер телефона?       — Куртку. Быстрее. — Совсем не вежливо светил удостоверением прямо перед носом девушки.       В неглубоких карманах были пара центов, блеск для губ, клочок бумаги с номером Дэвида.       — Подведи себя, Харрис. — Прошарил в поисках чего-то более значимого.       Во внутреннем кармашке нашлась новенькая визитка, гласившая: «Элиза». С обратной стороны номер телефона.       — Жди меня, не успеешь соскучиться.

***

      Том уверенно держал руль нового внедорожника и смело нарушал все правила дорожного движения — они явно спешили покинуть Лондон. Пейзаж быстро проносился за окном, оставаясь размытым из-за крупных капель дождя и быстро наступающего вечера. Асфальтированная дорога закончилась, превращаясь в пыльную грунтовку посреди пустырей и помоек. Берег Темзы, каменные блоки в полосе прибоя, высовывающийся из-за берегового обрыва нос баржи. Агата не понимала, что они здесь делают. В принципе, не понимала, что творит. Это для него, будет проклинать, но жить.       — Куда мы едем?       Всю дорогу никто не обронил и слова. Ви с недовольством сверкнула в ее сторону глазами, будто говорить было запрещено.       — Мы едем закончить твое дело. Я не обманываю тебя, в отличие…       Харрис не слушала. «Дело? Уилсон?»       Машина резко затормозила. Дождь здесь моросил, но не изливал свою силу, как в черте города. Солнце близилось к закату, и сквозь тучи виднелось яркое, кроваво-алое небо. Завтра будет ветрено, но увидит ли она это завтра в родном Лондоне?       — Бери. — Холодный металл уперся в ее руку и вывел из размышлений. Крупнокалиберный, тяжелый пистолет.       Агата не любила большое оружие, но разве у нее был выбор. Вивьен вышла первой и явно не хотела ждать; не задумываясь ни о чем, Харрис взяла рукоять пистолета, покинула авто следом. Том остался за рулем и не присоединился к странной делегации на свалке вблизи Темзы.       Тело с мешком на голове, кляпом во рту привязано к стулу на безлюдном пустыре. Он мычал и боролся, промок и был грязным. Уилсон.       — Зачем это представление? Ты наказываешь меня? — Агата боролась с подступающей паникой. Осознание, что она не может этого сделать, приходило с каждой секундой пребывания в убогой глуши.       — Наказание тебе, Нильсену, контрразведке. Всем.       Женщина сдернула мешок с Уилсона, и он заверещал, словно свинья на убое. Его животный страх чувствовался за несколько метров. Мужчина уставился на Агату — секундное облегчение, — но после глаза поймали образ увесистого оружия.       Девушка плотно сжала губы. Почему она волнуется? Почему не хочет этого делать? Бездушная машина сломалась?       — Милая, он должен умереть, — ласково обратилась Ви, запуская руку в волосы испуганного мужчины. — Я вижу, тебе не нравится моя вечеринка, но такова цена твоих перебежек и гнусных развлечений с врагом. Надеюсь, ты вдоволь натрахалась с неповторимым Александром.       — Замолчи. — Агата сжала пистолет в двух руках.       — Убьешь меня, и твои мозги вылетят следом, не забывай про мое новое сокровище. — Том скучающе крутил такое же оружие в руке. В его длинных пальцах оно смотрелось скромно, будто он держал простой револьвер.       — Ты хочешь узнать, почему именно ты? Почему не Том или я? Так нужно, закончи свое дело. Не спустишь курок сама — Нильсен умрет сегодня же ночью.       — Не тронь его, ты дала слово! — Харрис невольно поддалась вперед, спуская затвор с предохранителя. За ее спиной раздался такой же звук. Вивьен взорвалась хохотом.       — Выполни ради него свое задание, дорогая, не стесняйся. Выбирай: старик или дорогой тебе мужчина.       Уилсон стих, только глаза бегали по их фигурам, запоминая каждого. Смотрел с ужасом, не понимая, что мог сделать такого, чтобы оказаться на берегу Темзы с кляпом во рту. Как он раньше был слеп? Она хотела его убить еще раньше?       — Скажи мне, почему он? Разве этот человек как-то относится к дипломатам и имеет значение?       — Не глупи, когда я врала? Он пешка, показательное выступление мисс Харрис. Указатель на дороге заносчивых агентов.       «Дерьмо», — мелькало без остановки в голове девушки. Она не хочет его убивать. Она не хочет убивать. Она не хочет быть здесь, с Вивьен. Не хочет когда-либо знать ее. Нильсен. Он нужен ей.       Глубоко надеясь и чувствуя истинные желания, осознанно оставила куртку. Найдет, сможет, Александр поймет.       — Харрис, мне надоело ждать! — Громкий голос разнесся порывами ветра, закат алел, а Ви ждала крови.       — Обещай мне, что ты никогда не тронешь Нильсена, какую бы роль он ни играл в расследовании, как бы далеко ни зашел. — Агата целилась в Уилсона, но смотрела на Вивьен.       — Что за глупость? Я уже говорила, не тяни время! Не трону шведа, впредь не ищи с ним встречи. Убей его, сейчас же!       Агата медленно подходила к ним, женщину начинало трясти от нетерпения и раздражения. Ей категорически не нравилось, что лучшая убийца сверхэмоциональна сегодня.       — Глупая девчонка, ни один твой план не пройдет. Жалкая предательница, убей, или умрет твой любимый человек!       «Любимый человек…»       Слова сумасшедшего куратора пульсировали в голове. Нет, она не любит его!       — Заткнись, Ви. Ты не понимаешь, что делаешь, не понимаешь, что говоришь! Руководство в курсе твоих развлечений?       — Стреляй. Сейчас.       Казалось, Вивьен сходит с ума, требуя скорой смерти бедняги на стуле.       Один.       Два.       Три.       Глубокое дыхание, оглушительный звук, в ушах засвистело. Лицо, шея покрылись каплями крови.       Вивьен убила его сама. Голова Уилсона раздроблена; тошнотворный сладкий запах крови и жуткое зрелище.       — Нет! — Голос Агаты дрогнул, слезы покатились по щекам.       — Бесполезная, — выкрикнула женщина и кинулась на Агату с ножом.       Дождь и грунт смешались, Вивьен повалила Харрис в грязь. Заломив руки наверх и откинув пистолет, кивнула Тому, чтобы тот заводил автомобиль.       — Ты не умрешь сейчас, разбирайся с этим сама, попробуй выкрутиться, но главное, знай — я рядом. С тобой, с Александром. Вы умрете в муках незнания. До скорой встречи.       Нож впился в ногу, оставляя болезненный порез на тонкой коже колена. Она вдавила тело своей подопечной в грязь, хороня и прощаясь.       — Так далеко не убежишь.       Порывистый поцелуй в лоб, шепот: «Видит Бог, я для тебя делала все» — и Вивьен ушла.       Агата стонала от боли в ноге, зажимая рану. Искала пистолет, но когда добралась до него, машина уже уезжала. От безысходности и гнева она начала стрелять вслед. Слезы шли при виде тела, привязанного к стулу, нога пульсировала, и меньше всего ей хотелось объясняться с ним.       Сколько она занималась самобичеванием? Звук подъезжающей машины, тошнота, боль, но все это не сравнится с тем, что происходило в ее душе. Вина и чувство неизбежных потерь. Страх.       Встала с холодной земли, чтобы встретиться лицом к лицу со всеми обвинениями. Он шел к ней.        — И что ты сделаешь теперь?       Харрис щурила глаза от сильных порывов ветра, волосы слиплись в сальные пряди из крови и земли, натуральный цвет зрелой пшеницы ее шевелюры с трудом различался. Черные штаны из кожи, облепленные грязью, облегали ноги и блестели, свежий порез обнажал правое колено, которое пестрило алой дорожкой. Лицо и шея покрыты слоем пыли, мелкой россыпью каплей крови. При не самом опрятном виде девушка держалась гордо, расправив плечи и ожидая вердикта человека напротив. Вариантов последующего развития событий немного — всего лишь два: убьют ее, или убьет она. Нильсен не простит, ехать в тюрьму Агата сегодня не планировала.       Секунды шли, превращаясь в минуты, жалкий метр разделял их. Мужчина молчал и смотрел на нее со смесью ярости, боли и ненависти. Он был сосредоточен только на образе перед собой. Сырость, алый закат, ветер, вокруг ад, а в центре — Харрис. Непростительная ошибка.       Александр ощущал себя героем дешевого фильма ужасов. Насколько она неконтролируема и опасна? Что сотворила с этим беднягой?       Заплаканные, опухшие глаза не вписывались в гордый образ убийцы. Пистолет выпал из рук девушки, она молчала и опустила взгляд к ногам. Пусть обвинит и убьет.       — В машину, живо.       Теплый пиджак окутал ее, а крепкие руки толкнули вперед. Как безвольное существо девушка шла вперед, тихо всхлипывая. Все живое и спящее в ней проснулось, яро ощущаясь.       Нильсен при виде начальника с дыркой в голове закрыл глаза.       — Прости, старина, я был слишком увлечен.       Он принял, что не все в его власти и не все под его контролем. Потеряно и утрачено навсегда. Теперь будет по-другому.       Несколько телефонных звонков, нестандартная просьба для Джона, ему нужно уехать отсюда сейчас, увезти ее, а Уилсона заберут другие.

***

      Ночь опустилась на Лондон. Дождь успокоился, но небо затянулось мрачной пеленой. Никакой яркой луны и россыпи звезд. Агата молчала, не смела спросить, что он сделает с ней, не смела заговорить первой. В тишине они приехали в квартиру Александра. Мужчина крепко взял ее холодную ладонь в свою руку и завел в большую ванную комнату.       Черная плитка, минимум вещей, ничего вычурного, как и все его жилище. Струи горячей воды наполняли серую мраморную ванну. Он начал раздевать ее. Девушка только подчинялась. Когда Харрис осталась в нижнем белье, Нильсен усадил ее на край ванны и достал все для обработки ран.       Плотно сжимая зубы и не выдавая ни единой эмоции, терпела боль. Он знал и бережно осматривал порез, слегка дуя на него.       Шум воды забирал неловкое молчание и всю недосказанность между ними, но вот ванна наполнилась, и наступила душная тишина. Стало жарко, капли пота бежали по стенам. Александр встал сзади Агаты и снял с нее остатки одежды. В этом не было интимности, похоти и желания.       Продрогшее тело опустилось в горячую воду. Мужчина сел позади нее на стул и начал натирать грязную спину и руки мыльной мочалкой. Не ласково и нежно, с ощутимым нажимом, хотел отмыть ее от всех бед, от всей грязи снаружи и внутри.       — Ты убила его? — тяжело вздохнув, осмелился спросить.       Резко повернув голову вправо на его голос, хотела закричать: «Нет! Я бы ни за что это не сделала!». Но Агата отвернулась, не сказав и слова.       — Куртка. Не вини себя ни в чем.       Нильсен знал — это не она. Поверил в нее, после пелены ярости наступило осознание, что она вынужденно уехала и оставила куртку для него.       Харрис знала — он понял ее. Была благодарна — сколько еще она хотела просидеть на холодной земле, не понимая, что делать?       Этой ночью они засыпали в одной постели. Казалось, до этого не было сна, а только бесконечные дни, состоявшие из их встреч, побегов и расследований.       — Теперь вместе. Отдельно умрем, Харрис, — прошептал он в затылок и прижал к себе.       Тихий голос надежды. Сбой системы в мире, сбой в душе каждого из них.