10
30 марта 2021 г., 20:01
— Трагическая кончина одного из лучших в нашем деле. Мистер Уилсон погиб храбро, при исполнении важного задания, защищая нашу страну, наш покой. Звание героя будет присвоено посмертно. Алан Уилсон посвятил свою жизнь…
На голубом экране мелькали фото молодого парня в форме. Лучезарная улыбка вне работы, счастливая жена, дочь на руках. Доброе лицо сквозь годы службы ожесточилось: появились седые волосы, морщинки. Важные встречи и крепкие рукопожатия. Сама королева Англии удостоила его вниманием.
Кровь в жилах стыла, как Темза зимой, разливаясь по венам холодными водами. Дальше Агата смотреть не могла; истинную причину смерти не озвучат — его историю закончили красиво. На постели с приятным шелковым бельем девушка ютилась в позе лотоса, слегка сгорбившись. Мужская футболка пахла парфюмом ненавистно близкого человека. Рядом лежала записка от Александра:
«Работаю. Позвоню по возможности. Не покидай квартиру, здесь есть все необходимое. Нильсен».
Закрывая глаза, она видела его: истерзанный, напуганный, ожидающий своей смерти Алан. Герой страны. Еще немного, можно все исправить, спасти несчастного! Откуда эта жалость и сострадание? Черное сердце с густой, словно смола, кровью взяло силы биться, сожалеть, желать спасения жертве. Тьма, владеющая ею всю жизнь, скривилась внутри. Какая чушь! Смертью храбрых! Он умирал с животным страхом из-за своей глупости, некомпетентности и непригодности для этого огромного жестокого мира.
Харрис подскочила на месте, подходя к маленькому балкончику. Свежий воздух утра окутал ступни, первый туман с рассветом опустился на Лондон. Густая влага, как воспоминания вчерашнего дня, давила и забирала в жуткий вечер. Легкая прозрачная занавеска раскачивалась в такт гулкому биению ее сердца. Измотана. Потеряна. Поможет ли он? Примет ли, поймет?
Александр в смертельной опасности, как и она сама. Крупные мурашки усеяли кожу на всем теле от неприятного предчувствия. Без работы, без покровителей, в будущем розыске — опасная убийца. Мишень, на которую охотятся слишком жестокие люди. Нет, они не люди. Лучшим решением проблемы видится убить их всех первой. Либо погибнут они. Агата знает, что делать, — путь ей известен.
***
— Нильсен, будьте добры, изложите произошедшее вчера в протоколе. Подробно. Уснув на два коротких, как один миг, часа, в объятиях страха и нежности, он чувствовал себя весьма бодро, и цепкий, испытующий взгляд мистера Бейли нисколько не внушал ужаса. Ожидаемо, что после случившегося вызовут всех в столь поздний или уже ранний час. Стоило сразу вернуться на работу, но он не смог оставить Агату в одиночестве, уязвимости открывшихся чувств. Буквально видя и ощущая демонов хрупкой девочки, хотел унять боль, дать надежду и показать свет. Алый закат, свалка на Темзе, она, мертвый Уилсон — вид, словно ворота в ад. Из воспоминаний вырвал нервный кашель самого главного человека в его любимой работе. — Мистер Нильсен… Швед, кх-м… — Бровь издевательски дернулась вверх, он листал папку с личным делом, обманчиво одобрительно кивая. — Отличный результат для молодого мужчины из чужой страны. Александр сидел напротив и не робел. Такая манера речи только привлекала его внимание. Ты еще не знаешь, с кем связываешься. Комбинация из аристократичных манер и тонкого шлейфа сарказма перед вами. — Нет чужих стран для человека, который желает мира во всем мире, мистер Бейли. Моя родина взрастила уникальную личность с самых юных лет. Амбиции и чувство справедливости. Швеция также славится лучшей системой безопасности. Великобритании не помешает такой сотрудник. — Нильсен расслабился в кресле, ловя мимику заносчивого начальства. — Похвально, и ведь придраться не к чему, — хмуро констатировал мужчина. — Так что произошло с беднягой Уилсоном? — Наш коллега попал под манипуляции неизвестной группы лиц, которая как раз занимается убийством дипломатов. Они хотели использовать его, видимо, для приезда мистера Ланге. Бейли отвлекся от цирка с выяснением личности Александра и посмотрел на него более серьезно. Парень знает, что говорит, а старина Уилсон не докладывал последние подробности. — Нильсен, вы же понимаете, что сейчас у нас стоит выбор: кто займет место Уилсона и оперативно продолжит расследование? Нильсен понимал и радовался бы, не будь в его квартире дорогая сердцу преступница. Ситуация складывается слишком хорошо, и это подозрительно. Перепрыгнуть пару ступеней карьерной лестницы в самый опасный момент? Он много знает, мешает всем. Не в его характере отступать. — Понимаю. Разве претендентов выбирают среди простых агентов? — Александр сузил глаза, подпирая подбородок кулаком, придавая себе крайнюю заинтересованность. Скажи, Бейли, что-то компрометирующее. — Простые агенты? А как мы, по-твоему, начинали, добивались своих целей? Заяви о себе! Я придерживаюсь прогрессивных взглядов. Если ты сильнее многих, твой разум холоден и не туманен, как провинция Англии, то вперед. Доказывай и забирай свое. Мотивационная речь выглядела как призыв к игрищам на выживание. Ничего в лице Нильсена не дрогнуло, но вот подозрение внутри усилилось. — Тогда пусть будет выбран сильнейший. — Ручка громко вывела несколько подписей «Нильсен» на отчетах за вчерашний кровавый вечер. Учтиво улыбнувшись, Александр поднялся на месте, решая попрощаться и закончить вежливую беседу. Бейли склонил голову в знак того, что больше не держит его, и уткнулся в отчеты. Нильсен торопился покинуть кабинет с высоким напряжением, витавшим в воздухе. Дверь тихо скрипнула под его ладонью, но нога так и замерла в полушаге от итога их беседы, сказанного в спину: — Твой испытательный срок на посту начальника Лондонского отделения начинается через семь минут. Ровно с восьми утра ты здесь главный. Не затягивай с расследованием, мне нужен убийца дипломатов, убийца Уилсона. Мистер Ланге должен провести свой отпуск без происшествий. Если получится — кто знает, как высоко ты будешь после? А если не сложится, Александр, и погибнут люди… падать будет больно. Ядовитый тон застыл в голове шведа монотонной пластинкой. Да он хоть сейчас может явить ему убийц: они найдут всех виновных, и больше никто не пострадает. Но сам Бейли не так уж прост. Его поведение, манера ведения дел. Отдать Агату? Не теперь. Ловкая перестановка, и Нильсен теперь — такая же цель для убийств, как удобно. Семь минут — и выбора нет. Чернее тучи, нависающей над горожанами серого города, он шел по коридорам родного здания. Руководить? Всегда знал, что это случится, но не так. Не с вызовом и угрозой опасности жизни небезразличного человека. И сколько стоит его собственная жизнь? Кто-то из молодых ребят косо окидывал Александра взглядом, полным зависти и тайного восхищения; кому-то не терпелось поздравить, чтобы в одночасье завязать дружбу с высокомерным начальником; женщины грустно вздыхали; Марта готовила поднос с завтраком — пора усилить старания. Он же не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. Уже пять минут. Нужно поговорить с Харрис. Дверь хлопнула за спиной, и на стекло опустились жалюзи — этот кабинет больше не для него. — Доброе утро, — уныло приветствовал его Джон. Парень выглядел уставшим и расстроенным, но был верен себе, Александр — его единственный близкий знакомый. — Привет, Джон. Я бы рад, я просто обязан тебе все объяснить, но позже. Этот день начинается… — Точно. Поздравляю, рад твоему повышению. — Искренняя улыбка тронула уголки его губ. — Я понимаю, что идет расследование, моя работа — помогать тебе и не лезть в критический момент. Облегчение от слов молодого человека сменилось закрадывающимся беспокойством. — Откуда ты знаешь о повышении? — Нильсен в своей манере скрестил руки на груди, опираясь на дверь. Жалюзи жалобно заскрипели от натиска объемной спины. — Все знают. Мистер Бейли объявил это присутствующим еще до твоего прихода, нас было немного на местах, но, сам понимаешь, информация разошлась быстро. — Джон нахмурился, словно лично разгласил мировую тайну. — Что ж, ясно. Тогда поздравляю тебя с наличием собственного кабинета. — Александр подошел к столу, желая взять свои вещи для нового места обитания. Несколько папок, ноутбук и дорогая ручка выглядели мелочами в его руках. — Александр, ты же не отстранишь меня от этого дела? — Казалось, он пытался справится с охватившим его страхом, когда задавал вопрос. — Нет, Джон. Дай мне пару часов, и я тебя приглашу, а, может, приду сам. Три минуты. Кабинет Уилсона пустовал. Он не был прямым начальником: его прислали по крайней важности дела, предыдущего отправили на заслуженный отдых. Нильсен — полноправный хозяин себе и всем в этом здании. Но радости нет. Гостевой кабинет стоял бледным и неживым напоминаем безумия последних недель. Еще вчера здесь Алан показывал дочь, Харрис звонко смеялась ему в ответ. Солнечная дорожка, бледный луч из-за небесной пелены освещал путь Нильсену к креслу начальника. Он с пренебрежением бросил вещи на пустой стол, присел на его край и наконец набрал нужный номер. Три гудка раздражали и волновали одновременно. — Только не доводи меня и ты… — Я вас слушаю, — раздался твердый голос девушки на другом конце. — Мисс Харрис, выспались? — Бархатная низкая интонация. Не мог упустить удовольствия развлечься и отвлечься хотя бы на короткий миг. Две минуты. — Я узнала тебя, начальник британской контрразведки. Уже не сплю. — Девушка чертыхнулась и загремела посудой. — У меня не так много посуды, все необходимое для приготовления завтрака — в ящике духовки. Ты либо в точку пошутила, либо все каналы говорят обо мне… «Нужно сообщить матери», — промелькнуло в мыслях. Миссис Нильсен не обрадуется таким вестям из мира интернета. — Оригинальный ход с ящиком в духовке. Зачем тогда эти громоздкие шкафы на стене? Нравится же тебе твоя пещера… Знаешь, совру, что в точку пошутила. — Сковорода лязгнула о керамическое покрытие плиты. — Не убивай мою плиту, ради всего святого, Агата. У нас мало времени. Ты должна находиться в квартире, как только появится возможность, я приеду. Всегда звони, если заподозришь хоть что-то. Пожалуйста, больше не действуй без меня. Это назначение ожидаемо и понятно, но не в таких обстоятельствах. Бейли… Не нравится мне. Впервые он просил, а не указывал девушке, при этом успевая показать свою значимость. Впервые высказывал свои мысли, доверяя без тени гнетущих сомнений на счет ангела с демонической душой. — Нам… нужно обсудить происходящее, Александр. Поэтому я буду ждать тебя. Молчание от удушающего неизбежного выяснения их «отношений» покалывало кончики пальцев каждого. Смесь тепла и боли проникала в сердца. Что-то никогда их не отпускало, связывало нитью через года, а теперь усилилось в разы. Разрушающее или же светлая надежда? Восемь ноль–ноль. — Доброе утро! — пропела Марта, входя без стука и гремя подносом, ее улыбка ослепила Нильсена ярче, чем солнце на Мальдивских островах. — Все самое лучшее для моего начальника. — Не смею задерживать чужого начальника, — слишком резко сказала Агата и закончила их разговор. Действительно, во всем это сумасшествии не хватает ревности. — Здравствуй, Марта. — Александр устало потер переносицу и сел в кресло. — Извини, у меня много работы, и я совсем не голоден. Ароматы несносного растворимого кофе, приторной сдобы и самых банальных женских духов защекотали нос. Она не сдавалась и двинулась к нему со всеми старательно приготовленными яствами. — О, мистер Нильсен, я все понимаю. — Посуда замелькала перед ним. — Работа тяжелая, вам совершенно некогда о себе позаботиться, особенно теперь. Сегодня Марта перестаралась с декольте и помадой, густо накрашенные ресницы напоминали лапы пауков. Сейчас она начнет плести свои сети. Только Александр сам хищник — более сильный. — Милая Марта, не сочти за грубость и предвзятость. Остановись. — С легким нажимом взял ее руку. — Я не нуждаюсь в твоей или чей-либо заботе здесь, мне достаточно лет, чтобы утолить голод или другие потребности своего организма. Поэтому будь добра, оставь свои попытки. Девушка невинно хлопала глазами, пыл сексуальности погасил холод шведской зимы. Он что, отшил ее? Намекнул на секс? Нахал! Проглотив недоумение, дрожащими руками неловко вернула кофе на поднос. — Удачного дня, мистер Нильсен, — буркнула она, выходя из кабинета. — И вам! — уже весело, откровенно глумясь, крикнул Александр. Больше забавила Харрис — та еще собственница. Знала бы, что ее хрупкая талия, сладкий аромат тела и рядом не встанет с любой… — Эмоциональные потрясения сближают, смертельная опасность придает значение каждой мелочи, это нормально, — успокоил он сам себя. У тебя есть чувства, Нильсен, не стесняйся. Тряхнув головой, он попытался выбросить мысли из головы об Агате — привычный ритуал рабочего дня. Что важнее для контрразведки: убийца Уилсона или убийца дипломатов? Решать Нильсену. Ему известны все недостающие в этом уравнении — вот только результат не устраивает. Поймать Вивьен. Женщина сполна помучила этот мир, пора им встретиться. Уже завтра прибудет мистер Ланге из Дании. Бейли будет знать, что он под контролем, поэтому, если у него есть тайны, выведать их станет крайне сложно, но вполне реально. Как бы ни хотелось втягивать Харрис, ее специфические познания необходимы. Только информация — хватит с нее криминального мира. Нужно сблизиться с Ланге — Вивьен не заставит себя ждать.***
Агата слонялась по квартире в поиске занятий для себя уже третий раз за день. Посещали мысли о бегстве. Кто знает этого эгоистичного Нильсена? Приведет сюда свою писклявую подругу… — Боги, да какое мне дело? — сказала она вслух, распластавшись на кровати морской звездой. Футболка задралась наверх, оголяя смуглые ножки. — Нужно вернуть одежду! Собранный чемодан ждал ее в отеле с той злосчастной пробежки — будто то утро происходило в другой жизни. Идеальный план, твердое решение, это уже не та Харрис. — Здравствуйте, вас беспокоит Элиза Оллфорд. Я оставила чемодан, прошло двое суток, не могли бы вы мне прислать его на адрес, который я укажу? — Доброе утро, мисс. Чемодан в камере хранения, мы отправим его вам в любую точку мира. — Замечательно, тогда вот мой адрес. Харрис нарочно указала неверный. Вивьен знает, где живет Нильсен, но если проверит отправку чемодана, пусть уж не думает о них вместе. Маленький самообман, успокоение. Стерва должна поверить, что он не застал ее там и не прощает такой ошибки. — Мне хватит двух часов, чтобы забрать чемодан из аэропорта, Александр так рано не появится и не узнает о моей прогулке. — Девушка натягивала вчерашний наряд. Нильсен заботливо постирал вещи и высушил их. На колене зияла дыра, а футболка от усиленных режимов очищения пятен крови стала на размер больше. Агата брезгливо оценивала отражение перед выходом: футболку подвязала, ботинки начистила, тугой хвост на голове — простая девчонка, только глаза выдают. Вечер в слезах не прошел даром: синяки отложили свой отпечаток, капилляры яркими трещинами украшали зеленые глаза. — Исправим. — Накинула черный мужской бомбер и выскользнула из надежного убежища. Лондонский рабочий день близился к обеду. Улицы заполонили жители города, желающие занять лучшие места в ближайшей забегаловке, чтобы насладиться сытной едой и отвлечься от бренной суеты. Вчерашние лужи хлюпали под натиском толпы, а серые тучи гнал северный ветер. Харрис осторожничала, шла украдкой, оглядываясь. Уже сейчас за ней могут вести слежку. Телефон, крепко сжимаемый ладошкой, будто обжигал кожу. Еще один способ ее отыскать. — Одни траты и никакого заработка. — Почтовый ящик на углу громко поприветствовал дорогой смартфон. Через пару кварталов от дома Нильсена Агата расслабилась и села в первое попавшееся такси. Она хотела доверять Александру. Хотела оставить все предрассудки, гордость, но главное — боль. Прошлое, родной городок, предательство, первое сильное чувство — отпечаток в душе навсегда. Покалеченная жизнью, первым убийством, невзаимной любовью и сотнею трупов позади себя. Как легко удавалось стирать из памяти чужие боль, страх, гнев, обиду. Казалось, и не жила раньше, не было кровавых следов, и руки ее чисты. Странно, что ранее все устаревало. Всего одна пара голубых глаз. Ясный, прямой, пронзительный взгляд стал ключом к чувствам. Она защитит его и себя: плевать, что может обжечься снова. Лишь бы взаимно, хотя бы на долю мгновений, пусть и обман. — Мисс, аэропорт Лондон-сити. — Пожилой мужчина заглушил машину, не решаясь потревожить грустную леди с задумчивым видом. Он дал несколько минут, ощущая, что ей это необходимо. — Спасибо. — Дала намного больше, чем полагается, и не откликнулась на его бормотание о сдаче. Первым делом Харрис схватила очки около магазинчика. Вся влага из глаз пропала, и свет сжигал сетчатку. Шла уверенно, оценивая боковым зрением происходящее в радиусе рядом. Фантом рыжеволосой Вивьен чудился в каждой эффектной женщине. Без происшествий чемодан, а также конверт с билетом были получены владелицей. Агата окинула зал ожидания изучающим взглядом. Суета, сон, запах фаст-фуда. Пожилой мужчина ругается у стойки регистрации, молодая девушка со слезами прощается с матерью, парнишка нервничает перед полетом. Ничего подозрительного. Все же для подстраховки встает в очередь на первый попавшийся рейс. Если кто-то и следит за ней, пусть думает, что через пару часов поиск нужно начинать в… Праге. — Ваш билет, мисс Оллфорд? — Мужчина оценивающе, в упор, посмотрел на грустную путешественницу. — Прошу прощения, — тихо ответила Агата и театрально сняла очки, показывая красные, утомленные глаза, — не могли бы вы мне помочь? Пропустите меня в следующий зал, я уйду через другой выход. Не поймите неправильно! Мой бывший молодой человек преследует меня, он должен понять, что я улетела. Недоверчиво прищурившись, он перевел взгляд на зал ожидания. — Я справлюсь, пожалуйста. — Ее ледяная ладонь коснулась горячей руки. Все психологические тонкости воздействия соблюдены. Неожиданно и вовремя скупые слезинки скатились по щекам, добавляя образу более несчастный вид. — У меня есть старый билет, вот. Из конверта выпал сложенный пополам листок. Агата глубоко вздохнула и подняла письмо от известного ей отправителя. — Иди. Но дальше не суйся, я проверю. Он подтолкнул девушку за локоть, но все ее внимание было приковано к письму. Быстро покинув очередь, развернула лист бумаги. Паника желчью застряла в горле, руки невольно задрожали. Внешне Харрис не подавала виду — все нутро в ужасе напряженно приготовилось защищаться. Пальцы провели по гладкой бумаге незамысловатые узоры, словно читала сквозь, вбирала энергию опасности.***
«Сначала сосед, потом Нильсен. Ты не уйдёшь. Бросайся защищать того, кто в этом не нуждается. И после мучительно умрешь. Моя безызвестная, одинокая и ненужная». Глубокий красный цвет, цветочный аромат — отпечаток поцелуя служил печатью, приговором и личной подписью отвратительной женщины. Демоны у неё в подчинении, высшее зло создаётся ею. Вивьен. — Сосед… — Харрис крепко сжала лист, жадно вчиталась в слова. Не имеет смысла продолжать ее спектакль. Пока за ней не вошёл кто-то подозрительный на следующий пункт контроля, девушка с обуявшей ее ненавистью схватила чемодан и отправилась прочь из аэропорта. Всю обратную дорогу Агата пыталась унять несвойственный для себя страх, мыслить рационально. В Лондоне ожидается смерть, что значит «сосед»? Почему он связан с Александром? Дальше они разберутся со всеми до конца, перешагнут и отправятся в новое кровавое путешествие. Ступеньки подъезда мелькали перед глазами, было тихо. Обед закончен, рабочий день в самом разгаре, и только заблудший и нерадивый работник может опаздывать или возвращаться домой. Колеса чемодана зашумели на весь дом. Тяжелая зараза, зато сколько красоты таится под замком. Наконец-то часть ее души — любимый гардероб — рядом. Отвлекаясь на приятную мысль, девушка не сразу заметила приоткрытую входную дверь. Хотела вставить ключ, но вовремя осеклась. — Я точно закрыла квартиру. Бесподобная мучительница или ее новый ручной пес собственной персоны? Для кого подослали нежданного гостя? По инерции руки исследовали карманы куртки, но пистолет затерялся на глиняном дне реки. — Эффект неожиданности, рукопашный бой, я справлюсь. Эмоции уступили инстинктам охотника. Она не добыча, бывали ситуации хуже, пора вспомнить и возродить в себе безразличие. Словно затвор опустился, глаза сфокусировались на двери, чемодан так и остался на лестничной клетке. Гость наверняка слышал ее шаги, ждет, но появится Харрис в соответствии со своими правилами. Метры коридора, звонкая тишина; шершавая стена служила проводником к посланнику ада. Высокий широкоплечий мужчина стоял спиной. Казался безмятежным, спокойно дышал, только рубашка, облегающая спину, выдала напряжение мышц. Этот силуэт узнаваем из тысячи других. — Начальник пользуется своим положением в первый же день? Поступь хищного животного сменилась расслабленной походкой, а в груди разлилось неизвестное тепло — забытое ощущение рядом с этим мужчиной. Хотелось отвесить подзатыльник за открытую дверь. И он — великий агент? — Где ты была? — Тон собственника был полон сдерживаемой ярости. Даже не обернулся: так и лицезрел развевающийся тюль и очертания Темзы. Какая муха укусила Нильсена? Или это его секретарша с отвратительным голосом? — У меня могут быть личные дела. Александр посмотрел на нее через плечо. Взгляд потемнел до цвета космической мглы. Чертовски зол. «Забавно», — отметила Харрис про себя. — Я четко дал понять, что ты должна оставаться здесь. Голос мужчины пропитан обвинением и нескрываемым пренебрежением. Снова преступница, и нет этой ночи. Расстояние вытянутой руки стало километрами. — Не думаю, что ты беспокоишься обо мне, но я в состоянии постоять за себя. Твоя одежда слегка не по моей фигуре, и блеклые цвета только усиливают депрессию здесь. Агата развернулась вокруг своей оси, чтобы забрать чемодан с собственными сокровищами. Демонстративно громко колеса гремели по паркету. Будто этот дом принадлежит ей, села за барную стойку кухни и принялась есть идеальный блинчик, сделанный утром. Вязкая тишина между ними так же, как и шоколадная паста, которой она густо смазала завтрак. Наконец Нильсен снизошел до присутствия Харрис. Тело расслабилось, глаза прошлись по чемодану и перешли на ту, которая вызвала беспокойство. Когда на горизонте появились два часа без бумаг, планов и встреч, он не задумываясь отправился домой. Сотни мыслей разрывали при понимании того, что она могла сообщить, но не сделала этого. Ушла, сбежала, издевательски оставив ароматный завтрак на столе. В стиле Агаты, Александр только перестал противиться своим хорошо скрываемым чувствам… — Почему не сообщила? Где твой телефон? Мы строим… работу, доверие, а ты вновь все усложняешь. Мужчина подошел и встал напротив нее, спрятав напряженные руки в карманы. Она издевательски игнорировала его, шоколад тек по тонким пальчикам, прикрытые глаза трепетали от удовольствия и наслаждения. Нильсен тут же вспомнил о том, что ел последний раз очень давно. Хотелось попробовать вкус свежей еды, желательно с рук Харрис. — М-м. — Сладкий стон, не стоявший и рядом с любым шоколадом в мире, сорвался с губ девушки. Агата медленно облизнулась, а напряжение и глубокое дыхание уже не были вызваны злостью. — Не доверяешь мне? Думала, мы перешли на новый уровень. Невинные глаза уставились с вопросом на него. Отвечай же! Бестия не просто вызывала неконтролируемые эмоции — ловко управляла и манипулировала. Глубокие вдох и выдох. Маска безразличия тенью легла на лицо шведа. — Никаких игр. Хватит вести себя, как ребенок. Объяснись, Агата. Так и строится доверие. — Кто из нас ребенок! Демонстративная обида, как мило, — криво усмехнулась она. — Я думал о тебе! Сбежала, попала в очередную катастрофу, ушла. Это беспокойство! — повысил он голос. — С каких пор ты думаешь о ком-то еще, как не о себе, Нильсен? — Агата вскочила с места и вышла из-за стола, возмущенная его тоном. — С тех самых, как ты впервые сбежала отсюда, — обреченно и тихо признался он себе и ей. Харрис смотрела на него, как бык на красную тряпку. — Я забирала чемодан специально из аэропорта. За мной будут следить, не хочу, чтобы Вивьен думала о нас… о нашей совместной работе. В конверте с билетом есть записка. С каждым словом злость уходила, смущение от его слов тронуло щеки румянцем. Александр, довольный укрощением строптивой, принял слегка смятый листок, дольше нужного держа руку девушки в своей. «Сначала сосед, потом Нильсен. Ты не уйдешь. Бросайся защищать того, кто в этом не нуждается. И после мучительно умрешь. Моя безызвестная, одинокая и ненужная» Лицо ожесточилось, желваки заиграли, кровь в висках пульсировала от злости. «Мучительно умрешь. Одинокая, ненужная» — Что она может иметь ввиду под «соседом», Александр? У тебя есть близкие в Лондоне? Это связано с работой? Агата с беспокойством наблюдала, как мужчина потерялся в строках и собственных эмоциях. Боится смерти? — Алекс. — Взяла его руку, привлекая внимание. — Я сделаю все, чтобы остановить ее. Не воспринимай угрозы твоей жизни всерьез. Он ошарашено смотрел на их руки. Успокаивает его? Да плевать на угрозы — эта женщина манипулирует Харрис и принижает ее достоинство. Движимый эмоциями, огладил пальцами ее лицо, нежные щеки, светлые пряди волос, напоминающих колосистое поле в родной Швеции — глаза выдают все чувства. Агата волнуется, устала. Нильсен — ее слабость и одержимость. — Харрис. — Рука скользнула на шею, под кончиками пальцев пробежали мурашки женского тела. — Ты не одинока. И больше не будешь мучиться. Сердце выскакивало из груди, стуча о крепкий торс мужчины — только он был преградой, чтобы окончательно не потерять жизненно важный орган. В глазах сияла надежда, детская и непосредственная искренность. Он узнал этот взгляд, эту девушку — все внутри рухнуло. Больше ни о чем не задумываясь и останавливая настойчивый поток картинок прошлого в голове, властно притянул к себе растерянную и открытую, как книгу, Агату. Горячие губы сплетались: поцелуй со вкусом шоколада, немого признания, безоговорочной капитуляции каждого. Александр довольствовался ощущениями свободы, возбуждения желанного женского тела, не виня себя ни в чем. Харрис сдалась. Нет гордой и сильной — есть страстная, женственная, горящая любовью к мужчине напротив. Неведомый ураган, стихийное бедствие, тела вжимались друг в друга, будто это последняя встреча. Или последний спокойный день? Градус возбуждения рос, как в самый жаркий день июля. — Останови меня, — хрипло приказал Нильсен. — Не в моих силах, — задыхаясь, шептала Агата. — Что ты творишь со мной? Почему я поддаюсь? — Спроси у себя, каттен. Ловко подхватил под бедра и усадил на стул. Чувствительность кожи усилилась: хотелось каждой клеточкой чувствовать друг друга, не оставить и миллиметра свободы, избавиться от надоедливой ткани. Пуговицы рубашки полетели на пол, футболка оказалась там же. Возбужденные твердые соски девушки до истомы приятно при каждом движении щекотали грудь Нильсена. В голове шумело от желания, предвкушения и стучащей крови. — Сосед, — неожиданно на выдохе, из последних сил вымолвила Агата. — Что? У меня не… — Мир на секунду плыл от нехватки кислорода. — Сосед. Александр, качаясь, отошел на шаг и уставился в листок. Сосед не в доме. Сосед на работе? Его напарники? Джон? Нет, ерунда, не складывается. Он зажмурился, но в голове были только пухлые губы, красивая грудь, стоны и незаконченное наслаждение. Сосед. Убивают дипломатов, убирают Александра, значит… — Дания соседствует со Швецией. Маленький ребус. Только я прекрасно знаю о том, что завтра прилетает на отдых дипломат Дании. Все-таки Вивьен не уверена в нашей связи, это записка на тот случай, если ты не со мной. Тяжело дыша, уперся руками на стол. Мускулы играли в блеске испарины царившей похоти. Харрис слушала, но не слышала. Ее нутро кричало: «Какая же ты глупая! Зачем остановила, посмотри на это идеальное тело! Рельефный торс, сильные руки, а ниже…» — Агата? — Довольный собой, выпрямился и подошёл к ней. Игриво подул на влажное тело, тут же выступила дорожка мурашек, а Харрис гордо выпрямилась. Безупречная, точеная фигура, не стесняется своей наготы. Прекрасная. Стоит всех благ на свете. — Завтра, Дания. Ловко, — стараясь унять дрожь в голосе констатировала факты. — Мы будем готовы к этой встрече. Будем контролировать происходящее, поймаем Вивьен, за кем бы она ни пряталась. Большие ладони крепко сжали тонкую талию, потянул на себя, целуя лицо от щеки к уху. — Послушалась и остановила. Умница, золотко, начала работу в команде. Пока она судорожно обдумывала язвительный ответ, на плечи опустилась прохладная рубашка с яркими нотами мужского парфюма. — Вернусь как можно скорее. Обсудим все имеющееся и решим, как начнем действовать. Блинчик опустился в пасту. — Харрис, да ты талант, — облизывая пальцы, похвалил он с набитым ртом. — Это не все мои таланты… — спрыгнув со стула, тихо ответила она скорее себе, чем ему. — Оценим. Нильсен подмигнул и улыбнулся в самой издевательской форме. Сексуальная атмосфера спадала, Агата застегнула уцелевшие пуговицы и молча наблюдала за сборами Нильсена на работу. И кто они теперь друг другу? Готовить ужин, надеть красивое платье, поцеловать на прощание? — Буду вечером. Постарайся вспомнить детально все, что связано с дипломатами. — Он мягко щелкнул ее по носу и, не дожидаясь ответа, ушел. — Напрягаться не придется. Слишком живо в памяти.
