Легенда о семи псах востока

24 ноября, 2020. 05:35 am. Комната дышала усталостью позднего вечера, окутанная приглушённым, сонным светом ночника. На письменном столе мистера Кима, казалось, царил творческий хаос, но для Тэхёна это был скорее кошмар из бумаг, счетов и планов, преследующий его уже не первый год. Каждая страница, казалось, кричала в унисон одну и ту же фразу: «Открытие клиники требует гораздо больших вложений». Слова, словно наждачная бумага, терзали его разум, оставляя после себя лишь чувство безысходности и тянущую головную боль. Тэхён устало потер переносицу, чувствуя пульсацию в висках. Откинувшись на спинку рабочего кресла, он закрыл глаза, пытаясь хоть на мгновение отвлечься от навязчивых мыслей. Тишина кабинета, казалось, давила на уши, подчеркивая всю тяжесть его раздумий. — Чимин, ты спишь? — тихо позвал Тэ, обращаясь к креслу в углу кабинета, которое сейчас больше напоминало уютный кокон. Кокон из пледа молочного цвета лениво шевельнулся, подавая признаки жизни. — Немного, — раздался приглушённый сонный голос из-под тёплого одеяла, и на свет показалась светлая макушка. — Тебе тоже пора, ТэТэ. Уже поздно. Пак окончательно проснулся и встал босыми ногами на прохладный кафельный пол. По коже пробежал легкий озноб, но расставаться с теплым пледом он явно не собирался. Несколько гулких шлепков раздались в тишине полумрака, эхом отражаясь от стен, пока мужчина не оказался позади Тэхена. Расправив руки, Чимин бережно обнял его, затягивая в свое теплое логово объятий. Его подбородок уютно устроился на плече Тэхена, а нос зарылся в отросшие каштановые волосы, вдыхая родной аромат. Тэхён расслабился в объятиях Пака, словно уставший путник, нашедший долгожданный приют. Объятия Чимина всегда действовали на него магическим образом. В них он всегда чувствовал себя в безопасности, словно дома. С ним можно было сбросить маску, перестать притворяться сильным и собранным, быть просто собой – уязвимым и уставшим. Тигр устало прикрыл глаза, позволяя напряжению, копившемуся в течение дня, постепенно раствориться. Он немного погрелся в тёплых руках, запрокинув голову, а затем вытянул руки вперёд, рассматривая покрасневшие костяшки пальцев, поблёскивающие в тусклом свете ночника. — Костяшки горят, — тихо заметил Ким, поднося ладони к сомкнутым губам, словно согревая их дыханием. — Скоро заживёт, — блондин отрицательно покачал головой, ослабляя объятия и бережно перехватывая ладонь Тэхёна. — Не переживай, — проговорил Чимин, нежно целуя каждую ссадину и покраснение на руке, словно пытаясь залечить их не только губами, но и словами. — Наверное, — тихо протянул омега, ни капли не сопротивляясь заботе старшего. В глубине души он знал, что Чимин прав, но усталость и постоянное давление проблем заставляли его сомневаться во всем. Они еще долго стояли так, согреваясь в импровизированном коконе из рук Чимина. Слушали размеренное тиканье настенных часов, тихий шепот дыхания друг друга, позволяя сладкой дреме все сильнее окутывать сознание. Мир вокруг словно затих, оставив их двоих на этом маленьком островке покоя. И только когда стоять стало совсем тяжело, а ТэТэ начал клевать носом, было принято молчаливое решение отправиться спать. Пак нежно смахнул с глаз тигрёнка упавшую на лицо каштановую чёлку, мягко прижимая его к своему плечу. Он подвёл Тэ к кровати, улыбаясь почти до боли в скулах, когда тот сонно прижимался к нему крепче, едва не теряя равновесие. Он аккуратно уложил омегу на просторную кровать, утопающую во множестве мягких подушек, укрывая его воздушным одеялом из лебяжьего пуха до самого подбородка и подтыкая края со всех сторон. Чимин не спешил уходить, присел на край кровати Тэхёна и долго смотрел, как тот сладко причмокивает персиковыми губами во сне, наслаждаясь безмятежными объятиями Морфея. В этот момент сердце Чимина переполняла нежность, словно он держал в руках самое хрупкое и ценное сокровище в мире. — Не уходи, Чи, — сонно протянул Тэхён, почувствовав, что Пак собирается встать. — Поспи сегодня со мной, — он сонно потянул его за прохладную руку, укладывая рядом с собой на подушку. Чимин улыбнулся еще шире, и в его глазах заплясали искорки радости. — Я никуда от тебя не уйду, — послушно лег рядом, подстраиваясь под теплое тело Тэхена. — Давай спать. Он и сам почти мгновенно погрузился в сон. Горячее дыхание Тэхёна обжигало грудь сквозь тонкую ткань футболки, а руки так крепко прижимали его к себе, словно боялись отпустить. Все это непроизвольно заставляло его чувствовать себя самым счастливым человеком на Земле. И казалось, что в этот самый момент на всей планете им никто не нужен. Даже если не на планете, то в этой маленькой комнате, окутанной сонным полумраком, точно. Лёгкая прозрачная тюль на окне лениво колыхалась от порывов осеннего ветра, проникавшего в спальню и наполнявшего её сладким запахом жасмина, переплетавшимся с лёгким, едва уловимым солёным привкусом океана, доносившимся издалека. В этом сочетании запахов, в тишине ночи и тепле объятий друг друга они нашли свой маленький рай, убежище от всех тревог и забот. Через некоторое время, когда дыхание Тэхёна стало ровным и глубоким, Чимин осторожно приподнялся на локте, чтобы взглянуть на спящего омегу. Лицо Тэхена даже во сне сохраняло отпечаток усталости, но в то же время было умиротворённым и спокойным. Чимин нежно провёл пальцем по его щеке, убирая непослушную прядь волос со лба. — Бедный мой тигренок, — прошептал он, словно боясь потревожить сон. — Сколько же ты на себя взвалил… Взгляд Чимина упал на бумаги, беспорядочно разбросанные по письменному столу. Он знал, как тяжело Тэхёну далась эта мечта об открытии собственной клиники. Сколько сил, времени и нервов было потрачено на сбор документов, поиск помещения, а главное – на поиск финансирования. Именно последнее стало камнем преткновения на пути к осуществлению его заветной мечты. Вздохнув, Чимин осторожно выскользнул из-под руки Тэхена, стараясь его не разбудить. Он тихо встал с кровати и, накинув на плечи плед, подошёл к окну. Осенний ветер за окном усилился, шелестя листвой засыпающих деревьев. Вдали, сквозь ночную мглу, виднелись огни города, мерцающие, словно далёкие звёзды. Чимин задумался. Он видел, как сильно Тэхён переживает из-за финансовых трудностей. Он знал, что эта клиника – не просто бизнес-проект, это его мечта, его призвание – помогать людям. Тэхён хотел создать место, где каждый, кто нуждается в медицинской помощи, мог бы её получить, независимо от своего социального статуса или финансового положения. Именно эта искренняя доброта и желание помочь другим всегда восхищали Чимина в Тэхёне больше всего. Решение пришло к нему неожиданно, словно вспышка молнии в тёмном небе. Он знал, что делать. У него были сбережения, отложенные на чёрный день, и он был готов рискнуть всем, чтобы помочь Тэхёну осуществить его мечту. Вернувшись в кровать, Чимин снова лёг рядом с Тэхёном, прижимаясь к его тёплому боку. Он нежно обнял спящего омегу, вдыхая его успокаивающий аромат. На этот раз он заснул быстро и крепко, зная, что завтрашний день принесёт новые надежды и возможности. Он больше не чувствовал безысходности. Он знал, что вместе они справятся со всеми трудностями. Ведь когда есть любовь и поддержка, любые препятствия кажутся преодолимыми.

☾

Утро двадцать четвёртого ноября две тысячи двадцатого года началось с неожиданного солнечного света. Казалось, что луна, безмолвный свидетель ночных тревог человечества, сжалилась над ним. Где-то на горизонте, в приглушённом разговоре с угасающими звёздами, она передала солнцу послание: рассеять серость, которая грозила поглотить приближающиеся выходные, выходные, которые в идеале должны были стать временем принятия решений. Но, как часто показывает судьба, планы — это всего лишь предположения, которые могут измениться самым неожиданным образом в самый неподходящий момент. От вечерней прохлады не осталось и следа, только на асфальте виднелись лужи, отражавшие небо, и влажное бельё, развешанное на стуле, – Тигр не удосужился положить его в сушилку. Поэтому в комнате Тэхёна, куда нагло проник яркий осенний солнечный свет, было душно. Чёрная шёлковая простыня неприятно липла к коже, вызывая дискомфорт, из-за которого он беспокойно ворочался с боку на бок в отчаянной попытке избавиться от прилипшей ткани. В такие моменты Ким Тэхён глубоко сожалел о том, что выбрал Сеул, а не, скажем, более северное место, где температура поздней осенью редко поднималась выше семи-десяти градусов по Цельсию. Он был готов надеть на себя несколько слишком тёплых курток, лишь бы не обращаться безмолвно к невидимым божествам с просьбами о передышке от жары, которую он так ненавидел. Тэхён был готов на всё, лишь бы избавиться от липкого ощущения пота и отвратительной прилипшей к телу ткани. После ещё пятнадцати минут тщетных попыток мужчина признал своё поражение в борьбе с бессонницей. Сон, казалось, ускользал от него, по крайней мере, до тех пор, пока снова не сгустились сумерки. Конечно, он мог поддаться удобству кондиционера и избавиться от дискомфорта одним нажатием кнопки. Но груз ответственности, невидимое, но ощутимое бремя, давившее на его плечи, удерживал его. Громко потянувшись, так что позвоночник затрещал, как сухие ветки под ногами, издав звук, похожий на утреннее приветствие кота солнцу, Тэхён наконец встал с кровати. Он почти инстинктивно заметил, что Чимина рядом с ним больше нет и, вероятно, уже давно. Сунув ноги в пушистые тапочки, украшенные причудливым существом – чем-то средним между мифическим драконом и инопланетным существом из далёкой галактики, – он побрёл на кухню, двигаясь, как человек, которому за семьдесят пять. С кухни доносился приятный аромат еды, словно маяк, манящий его вперёд. — Чимин? — Тэхён широко зевнул, инстинктивно прикрыв рот рукой, и опустился в кресло у большого окна. — Ты уже давно не спишь? — Около сорока минут, может, час. Я не смотрел на часы, — ответил Чимин, поворачиваясь через плечо и мягко улыбаясь, глядя на взъерошенного Тэхёна. — Я приготовил твои любимые блинчики. С кленовым сиропом, который мы привезли из Канады. — Ты меня спас, — поведение Тэхёна мгновенно изменилось, он сбросил последние остатки сонливости. Он с энтузиазмом устроился за круглым столом, пододвинув к себе аккуратно разложенные столовые приборы, которые заботливо подготовил Чимин. В его глазах заблестели искорки предвкушения при мысли о свежеприготовленных банановых блинах по-канадски – кулинарном изыске, который занял особое место в его сердце после их поездки в Канаду. Хотя они, возможно, и не занимали вершину его гастрономических предпочтений, они, несомненно, были значимыми. Если не по какой-то другой причине, то просто потому, что Чимин приготовил их специально для него. — Пахнет потрясающе, Чимин-и, — сказал Тэхён, глубоко вдохнув, когда Чимин поставил перед ним тарелку, доверху наполненную золотисто-коричневыми блинчиками. От них поднимался пар, распространяя сладкий аромат бананов и кленового сиропа – успокаивающий запах, который мгновенно снял напряжение, оставшееся после беспокойного сна. Чимин усмехнулся, начиная убирать посуду. — Я подумал, что они могут тебя взбодрить. Ты казался… беспокойным этим утром. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Тэхён щедро поливает блинчики сиропом. Тэхён замер, держа вилку в воздухе, и вопрос повис в воздухе между ними. Он знал, что Чимин видел больше, чем он показывал. — Я? — спросил он, притворяясь невозмутимым, хотя его шея слегка покраснела. — Ты немного металась, — мягко подтвердил Чимин, не сводя с меня взгляда. — И что-то бормотала во сне. Что-то про дедлайны… и встречи. Тэхён вздохнул, наконец-то откусив блинчик. Знакомые вкусы взорвались у него на языке – сладкий, слегка карамелизированный банан, пышное тесто и насыщенная, густая сладость кленового сиропа. — Это просто… сложно... В суровом мире, где выживает сильнейший, дружба – редкий цветок, способный прорасти даже сквозь асфальт отчаяния. Для Ким Тэхёна таким цветком стал Пак Чимин. Их крепкая связь началось не с улыбок и рукопожатий, а с совместного побега из гапхне – места, которое не обещало ничего, кроме серости и беспросветности. Вдали от родных мест, среди чужих улиц, Чимин стал для Тэхёна кем-то большим, чем просто другом. Он стал семьёй, той опорой, которой юный Ким был лишён с самого детства. Тэхён постоянно попадал в неприятности. Его горячая кровь и обостренное чувство справедливости то и дело втягивали его в уличные стычки. Именно тогда Чимин всегда оказывался рядом. Он следовал за Тэхёном повсюду, словно тень, оберегая его от опрометчивых поступков и залечивая раны – как физические, после очередного боя в подворотне, так и душевные, когда мир казался особенно враждебным. Уже тогда, в пятнадцать лет, между ними установилась незримая связь, основанная на абсолютном доверии и преданности. Чимин видел в Тэхёне не только вспыльчивого мальчишку, но и потенциал, силу, скрытую за маской упрямства. А Тэхён находил в Чимине спокойствие и поддержку, столь необходимые его бунтующей душе. Путь Тэхёна и Чимина к вершинам был усеян трудностями и лишениями. Переезд в огромный и чужой Сеул стал для них настоящим испытанием на прочность. Город встретил их холодно и равнодушно, словно проверяя, хватит ли у них сил и упорства, чтобы выжить в нем. Голод, бедность, насмешки – все это обрушилось на плечи двух мальчишек, приехавших в столицу в товарном вагоне с мечтой о лучшей жизни. Никто не верил в их успех. Для окружающих они были всего лишь двумя провинциалами, обречёнными на прозябание в грязных трущобах. Но Тэхён и Чимин не собирались сдаваться. Они хватались за любую возможность, работая на износ, чтобы прокормить себя и приблизиться к своей цели. Днём Тэхён разгружал ящики в круглосуточном супермаркете, а Чимин подрабатывал в ресторане мойщиком посуды. Иногда ему приходилось задерживаться допоздна, чтобы получить хоть небольшую прибавку к скудному заработку. Денег катастрофически не хватало, но они продолжали двигаться вперёд, подгоняемые общей мечтой и верой друг в друга. Именно в эти тяжёлые времена их дружба закалилась в огне испытаний и стала крепче стали. Настойчивость и упорство, помноженные на природный талант и амбиции Тэхёна, начали приносить свои плоды. Уже в девятнадцать лет он сумел открыть свой первый небольшой бизнес. Поначалу дела шли не очень хорошо, но благодаря энергии и предпринимательской хватке Тэхёна предприятие постепенно набирало обороты, принося всё более ощутимый доход. Деньги, пришедшие с успехом, не вскружили ему голову. Он помнил голод и унижения, и это лишь подстёгивало его к новым достижениям. В двадцать лет Ким Тэхён стал фигурой, с которой начали считаться. Люди, которые ещё недавно смотрели на него свысока, теперь искали его расположения. А те самые «заказчики», которые когда-то обидели юного и дерзкого «тигренка», теперь боялись его имени, как проклятия. Весть о молодом и амбициозном лидере, быстро набирающем силу, распространялась по улицам Сеула со скоростью лесного пожара. Имя Ким Тэхёна, произносимое шёпотом в тёмных переулках, стало синонимом власти и бесстрашия. К двадцати двум годам банда, которую Тэхён собрал вокруг себя, превратилась в одну из самых влиятельных криминальных группировок Сеула. Он смог не просто выжить в жестоком мире столичных улиц, но и подчинить его своей воле. Те, кто когда-то смеялся ему в лицо, презирал и унижал, теперь трепетали перед его мощью. Большой город, который в пятнадцать лет грубо «пережевал и выплюнул» двух юных беглецов, теперь стоял перед ними на коленях. История Тэхёна и Чимина – это не просто путь к богатству и власти. Это история о силе дружбы, о невероятной воле к победе, о том, как двое мальчишек, отвергнутых обществом, смогли не только выстоять, но и перевернуть мир вокруг себя, доказав всем сомневающимся, что невозможное – лишь громкое слово, скрывающее за собой потенциал, дремлющий в каждом из нас. И в этой истории за каждой победой Тэхёна, за каждым его дерзким шагом всегда стояла тихая, но несокрушимая фигура Пака Чимина – верного друга, брата, семьи, человека, который поверил в него, когда весь мир отвернулся. Именно эта непоколебимая вера и поддержка стали фундаментом их головокружительного восхождения, превратив двух мальчишек из Гапхне в хозяев Сеула. — Чимин, — протянул Тэхён, с наслаждением жуя румяный блинчик, — ты вообще в курсе, насколько божественна твоя стряпня? — каждое слово звучало как ода, исходящая от человека, готового возвести повара в ранг святых. — Если бы ты не был моим другом, я бы, честное слово, уже стоял на коленях с кольцом. Чимин, наблюдая за торопливыми движениями «тигренка», как он ласково про себя называл Тэхёна, лишь слабо улыбнулся в ответ на столь пылкое признание. В глубине его глаз залегла легкая тень. Он знал эту непосредственность, эту детскую восторженность, эту искренность, порой граничащую с безрассудством. Тэхён был как ураган – яркий, хаотичный, захватывающий, но совершенно непредсказуемый. — Сначала доешь, герой-любовник, а потом уже признавайся в вечной любви, — Чимин поставил перед другом тарелку с горкой свежих фруктов, искусно нарезанных тонкими ломтиками. — И не забудь потом выпить свои таблетки, а то опять попадёшь в больницу, а я, между прочим, не намерен снова нянчиться с твоими капризами, — последняя фраза прозвучала нарочито строго, но в голосе сквозила нежность, выдающая искреннюю заботу. Чимин демонстративно отвернулся, делая вид, что увлечённо листает новостную ленту в телефоне, но краем глаза всё же следил за реакцией Тэхёна. Пара медовых глаз, устремлённых на него, прожигала спину, словно маленькие, но очень настойчивые солнечные лучи. — Хватит так на меня смотреть, — буркнул Пак, не отрываясь от экрана, хотя читать он всё равно не мог – всё его внимание было сосредоточено на тишине, повисшей за его спиной. Ему не нравилась эта игра в гляделки, он слишком хорошо знал Тэхёна, чтобы не понимать, к чему ведёт этот жалобный взгляд. — Тэхён, — голос Чимина стал ниже и жёстче, словно землю сейчас будут копать лопатой, причём кому-то конкретному. — Только не говори мне, что ты… — Пак на секунду запнулся, медленно поворачиваясь к другу. — Забыл, да? Тэхён виновато втянул голову в плечи, словно маленький провинившийся щенок. Ореол недавнего восторга и беспечности мгновенно слетел с него, как маска. Остался лишь взгляд побитого жизнью котёнка, ищущего снисхождения. — Забыл, — тихо пробормотал омега, глубже вжимаясь в стул. — Прости, пожалуйста, — закончил он с набитым ртом, так и не дожевав последний кусочек блинчика. Вздох, вырвавшийся из груди Чимина, прозвучал как выстрел. Он звонко хлопнул себя ладонью по лбу, словно пытаясь вытряхнуть из головы все мысли и эмоции, которые бурлили внутри. И зачем, ну зачем он вообще связался с этим Ким Тэхёном? Что он в нем нашел? Хотя, чего уж греха таить, нашел… И не хочет терять. Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом, образуя хаос, подобный тому, что творился в жизни рядом с Тэхёном. — Сколько ты уже не принимаешь таблетки? — спокойствие в голосе Чимина было обманчивым, как затишье перед бурей. — Не знаю, — честно ответил Тэхён, опуская взгляд. Именно это «не знаю» прозвучало для Чимина хуже любого признания вины. Оно говорило о равнодушии, о легкомыслии, о том, что Тэхён не ценит ни своё здоровье, ни заботу Пака. — Неси сюда свой блистер, Тэхён, — Чимин, словно фокусник, достал из-под салфетки десертный нож и теперь вертел его в пальцах, прожигая собеседника медовыми глазами. — Быстрее, а то я начинаю злиться. — Может, не надо? — Тэхён осторожно отодвинул от себя тарелку с фруктами, словно она вдруг стала опасной. — Ну что ты, Чимин? Всё же хорошо, правда? Не злись, пожалуйста, — в его голосе прозвучали мольба и надежда на чудо. — Не испытывай моё терпение, Тэхён, — уголки губ Пака дрогнули, и эта едва заметная гримаса не предвещала ничего хорошего для него. — Будь хорошим мальчиком и принеси мне этот чёртов блистер. Сию же секунду. — Чимин, послушай, у меня столько дел, ты же знаешь, — Тэхён попытался апеллировать к своей занятости, к своему статусу «лидера», как он любил себя называть, хотя в их паре лидерство всегда сомнительно балансировало между ними. — Давай просто забудем об этом маленьком недоразумении и начнём принимать таблетки с завтрашнего дня, заново? Тэхён старался дышать ровно, но получалось с трудом – Пак в гневе был страшен. Там, внутри Чимина, эта буря поднималась нечасто, но если уж поднималась, то ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Если, конечно, смотреть на смерть как на что-то хорошее, то тогда, пожалуй, случались и хэппи-энды. Но в их с Тэхёном случае это «хорошее» означало недели на больничной койке, капельницы и измученного Чимина, который круглосуточно дежурил у его постели. — Тэхён, твою мать, — Паку явно было не до шуток. Успокоиться уже не получалось, да и не хотелось. Он просто криво и опасно улыбнулся, продолжая вертеть в пальцах маленький десертный ножик. Стук металла о металл, казалось, звенел в тишине комнаты набатом. И это Киму ой как не нравилось. — Вообще-то, я твой лидер! Ты должен меня слушаться, — пойти ва-банк было, пожалуй, самым худшим решением, которое Тэхён мог придумать в данной ситуации. Возможно, в другой раз это бы сработало, но не сейчас, когда гнев Чимина уже достиг точки кипения. Одному богу известно, как предмет, который был в руках у собеседника, пролетел мимо его лица, оставив после себя лишь свист рассекаемого воздуха, и не попал в глаз, куда Пак определённо целился. — Чёрт… — только и успел выдохнуть Тэхён, отшатнувшись назад. Сердце бешено колотилось в груди, а по спине стекал липкий пот. Он прекрасно понимал, что ему только что крупно повезло. — Я жду, Тэхён, — голос Чимина звучал ровно и спокойно, но в этой размеренности крылась куда большая угроза, чем в крике. Избавившись от десертного ножа, Пак взял в руки вилку. И взгляд Чимина, устремленный на Тэхёна, не оставлял сомнений в серьезности намерений. Завтрак определенно переставал быть томным. Больше испытывать судьбу Киму не хотелось, потому что в метании острых и не очень острых предметов Паку не было равных. Он на расстоянии в десятки метров мог спокойно попасть в глаз своему оппоненту и ни на секунду не засомневаться перед тем, как сделать это во второй раз. А в ход иногда шли не только ножки и вилки, но и стулья, ножницы и книги! В общем, всё, что не прибито к полу и что можно поднять. Поэтому уже через двадцать секунд после того, как десертный нож пролетел мимо лица Тэхёна и предусмотрительно воткнулся в пробковую картину, предназначенную как раз для таких случаев, на столе перед Чимином лежала блистерная упаковка, в которой, по нескромным подсчётам, должно было оставаться девять круглых таблеток с риской посередине, но, как оказалось, в упаковке не хватало всего трёх. — Ты не пил таблетки целый месяц, Тэ? — слишком спокойно для сложившейся ситуации спрашивает Чимин, не сводя взгляда с упаковки в своей руке. В его голосе нет ни намёка на крик, ни тени раздражения. И это пугает Тэхёна ещё больше, чем если бы Пак уже разразился тирадой о безответственности и глупости. Спокойствие Чимина всегда предвещало бурю, ураган, стихийное бедствие, имя которому – Пак Чимин в гневе. — Ну, — Тигр замялся, то и дело прячась за мягкую спинку стула. Он попытался принять как можно более невинный вид, хотя чувствовал, что все его ужимки сейчас выглядят жалко и нелепо. — Вообще-то, это упаковка ещё с того месяца, прости меня, пожалуйста, я больше так не буду, — на одном дыхании выпаливает Тэхён, стараясь говорить как можно быстрее, надеясь, что поток слов собьёт Чимина с толку и тот забудет о таблетках. Но он знал, что это бесполезно. Чимин никогда ничего не забывал, особенно когда дело касалось здоровья Тэхёна. Он молился всем богам, которых только мог вспомнить, потому что больше всего на свете он боялся гнева своего друга, который по щелчку пальцев из милой булочки с корицей превращался в деспота, да так, что Сатана уступал ему свой трон, мол, «берите, это ваше, слишком красиво вы его отделали». Ким выжидает секунд двадцать, не осмеливаясь высунуть нос из-за стула. Слишком тихо, Чимин молчит, неужели ему повезло и Ким проживет еще немного? Может, Чимин не заметил, может, он отвлекся на что-то другое? Слабая надежда зародилась в душе Тэхёна, но он тут же отогнал ее, зная, что чудес не бывает, особенно когда дело касается Пака Чимина и ответственности. — Выходи, — раздается ровный, даже ласковый голос Чимина. — Посмотри на меня. Тэхён медленно, словно улитка, выползает из-за стула, стараясь сохранить между собой и другом максимальное расстояние. Он смотрит на Чимина большими испуганными глазами, как побитый щенок, надеясь вызвать хоть каплю жалости. Но на лице Пака не дрогнул ни один мускул. Он все так же спокойно смотрит на Тэхёна, держа в руке злополучную упаковку таблеток. — Ты понимаешь, почему я злюсь, Тэхён? — тихо спрашивает Чимин, и от этой тишины у Кима мурашки бегут по коже. Обычно Пак кричит, ругается, швыряется предметами, но когда он говорит вот так, спокойно и тихо, это значит, что он действительно зол, и последствия будут намного серьёзнее, чем пара-тройка брошенных столовых приборов. — Да, — шепчет Тэхён, опуская голову. — Прости меня, Чим. Я… я просто забыл. — Забыл? — Чимин приподнимает бровь, и в его взгляде мелькает что-то опасное. — Забыл принимать лекарства второй месяц? Ты вообще понимаешь, что это значит? — Понимаю, — снова шепчет Тэхён, чувствуя себя всё более и более виноватым. Он действительно понимал. Он знал, что эти таблетки важны, что они помогают ему справляться с его… особенностями. Но в последнее время ему казалось, что он прекрасно справляется и без них. Стресс на работе немного спал, настроение было стабильно хорошим, и он решил, что может немного расслабиться. Ох, как же он ошибался! — И что ты предлагаешь? — голос Чимина становится жестче, но все еще остается тихим. — Просто извинишься и все? Думаешь, этого достаточно? — Нет, — Тэхён поднимает голову и смотрит Чимину прямо в глаза. — Я знаю, что этого недостаточно. Я готов… я готов понести наказание, — произносит он с пафосом, стараясь придать своему голосу как можно больше трагизма. Чимин усмехается, и Тэхёну совсем не нравится эта усмешка. — Наказание, говоришь? — медленно произносит Пак, откладывая упаковку таблеток на стол. Он подходит к Тэхёну ближе, и тот инстинктивно отступает назад, пока не упирается спиной в стену. — Хорошо, я придумаю тебе наказание. — Нет, — Тэхён пытается возразить, но Чимин уже не слушает. Он подходит совсем близко, так что Тэхён чувствует его дыхание на своём лице. — Пожалуйста, Чим, давай просто поговорим, — умоляет он, но видит, что это бесполезно. В глазах Чимина горит решимость, и ничто на свете не сможет его остановить. — Беги, — вот так коротко и ясно командует улыбающийся Чимин. Его улыбка, как всегда, обманчива и совсем не добрая. — Потому что если я тебя догоню, то заставлю сожрать все эти таблетки разом. — Я же умру, Чим, — Тигр пытается сделать лицо как можно более жалобным, чтобы не получить за свою забывчивость, чтобы друг смилостивился и простил его, но улыбка на лице Чимина не сулила ничего хорошего. — Это же передозировка, Чим! Ну пожалуйста! — Ты не думал о последствиях, когда забывал пить таблетки целый месяц, Тэхён, — спокойно парирует Чимин, и эта спокойная логика ранит сильнее любого крика. — Нет уж, друг мой, теперь ты будешь думать. Беги. — Хорошо, я тебя понял, — сдаётся Тэхён, понимая, что спорить бесполезно. — Бегу. Тэхён резко вскакивает со своего места, опрокидывая стул, чтобы хоть как-то замедлить вскочившего следом Пака. Но в их апартаментах бежать было некуда. Коридор, кухня-гостиная, спальня, кабинет – вот и всё пространство для манёвра. Ким вжался в угол своего кабинета, подтянув колено к груди, чтобы как можно больше отгородиться от Чимина, чьи глаза сейчас светились ярче фар машины. По крайней мере, так казалось от страха, а у страха глаза велики. — Ну что, загнанный в угол тигр? — Чимин стоит в дверном проёме кабинета, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди. В его позе нет ни капли напряжения, он выглядит абсолютно расслабленным и уверенным в своей победе. — Думаешь, тебе удастся здесь спрятаться? — У меня нет выбора, — сдавленно отвечает Тэхён, глядя на Чимина снизу вверх. Он чувствует себя мышкой, попавшей в лапы кота. — Ты всё равно меня достанешь. — Совершенно верно, — Чимин подходит ближе, медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Тэхён. Я делаю это не потому, что хочу тебя наказать. Я делаю это потому, что забочусь о тебе. — Заботишься? — недоверчиво переспрашивает Тэхён. — Таким способом? Заставляя меня бегать по квартире, спасаясь от тебя с ножом? Это твоя забота? — Нож был для драматического эффекта, — улыбается Чимин, и на этот раз его улыбка кажется Тэхёну чуть более искренней. — И потом, ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе настоящего вреда. — Ну да, только слегка покалечишь, — бурчит Тэхён себе под нос, но достаточно громко, чтобы Чимин услышал. — Эй! — Чимин делает вид, что обижается, но в его глазах пляшут смешинки. — Я всего лишь хочу, чтобы ты принимал свои лекарства. Это так сложно понять? — Нет, не сложно, — признаётся Тэхён, опуская плечи. — Я понимаю. Просто… иногда мне кажется, что они мне не нужны. Я чувствую себя хорошо, Чим. Правда. Может, я уже достаточно здоров, чтобы обходиться без них? Может, пора уже от них отказаться? В голосе Тэхёна звучит надежда, и Чимин это замечает. Он садится на корточки перед Тэхёном, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и берёт его за руки. Его взгляд становится серьёзным и внимательным. — Тэхён, мы с тобой уже много раз это обсуждали, — мягко говорит Чимин. — Ты помнишь, что говорил доктор? Эти таблетки помогают тебе контролировать свои… импульсы, эмоциональную нестабильность. Помнишь, как тебе было плохо, когда мы только начинали лечение? Тэхён вздрагивает, вспоминая те дни. Дни, когда его настроение менялось по нескольку раз в час, когда он мог вспылить из-за пустяка, когда он чувствовал себя потерянным и беспомощным. — Помню, — тихо отвечает он. — Но сейчас всё по-другому. Я научился себя контролировать. Я стал спокойнее, уравновешеннее. — Да, тебе стало лучше, это правда, — соглашается Чимин. — Но это не значит, что лекарства больше не нужны. Они помогают тебе поддерживать это состояние. Это как… как мостик, который ты построил, чтобы перейти реку. Ты можешь стоять на этом мостике и наслаждаться видом, но если ты уберешь его, то снова окажешься в воде. Понимаешь? Тэхён задумывается над словами Чимина. Аналогия с мостиком кажется ему довольно точной. Он действительно проделал большую работу над собой, но лекарства были и остаются важной частью этого процесса. Они не волшебная палочка, но помогают ему держаться на плаву, не позволяя снова погрузиться в пучину эмоционального хаоса. — Понимаю, — произносит Тэхён после паузы. — Ты прав. Наверное, я просто расслабился. Решил, что раз всё хорошо, то можно бросить… — Нельзя бросать, Тэхён, — Чимин берёт его лицо в ладони и смотрит прямо в глаза. — Нельзя. Я не позволю тебе бросить. Потому что я знаю, что будет, если ты это сделаешь. Мы оба знаем. И я не хочу снова проходить через это. И ты тоже не хочешь, правда? — Нет, не хочу, — Тэхён качает головой. Он действительно не хотел возвращаться к тому состоянию, когда его эмоции были неуправляемы, когда он чувствовал себя чужим в собственной жизни. — Хорошо, — вздыхает он. — Я буду пить таблетки. Обещаю. — Вот и отлично, — Чимин улыбается, и на этот раз его улыбка искренняя и тёплая. Он крепко-крепко обнимает Тэхёна, словно боясь, что тот снова передумает. — Я знал, что ты меня поймёшь. Ты же у меня умный мальчик. — Эй, я не мальчик, — возмущается Тэхён, но в его голосе нет злости. Он чувствует облегчение и благодарность. Благодарность Чимину за то, что тот так заботится о нём, даже в такой экстравагантной форме, как погоня с ножом. — Для меня ты всегда будешь мальчиком, — Чимин отстраняется и смотрит на Тэхёна с любовью и нежностью. — А теперь давай вернёмся на кухню. Думаю, десерт уже остыл. И на этот раз никаких летающих столовых приборов, договорились? — Договорились, — улыбается Тэхён, вставая с пола. Он чувствует себя намного лучше, чем несколько минут назад. Напряжение спало, страх исчез, и на душе стало спокойно и легко. Он знает, что ему повезло, что у него есть такой друг, как Чимин. Друг, который может быть строгим и требовательным, но всегда делает это из любви и заботы. И Тэхён готов убегать от него с ножом, если понадобится, лишь бы знать, что Чимин всегда будет рядом. — Кстати, — Чимин останавливается, когда они уже подходят к выходу из кабинета. — Насчет наказания… — О нет, только не снова, — стонет Тэхён, закрывая лицо руками. — Не волнуйся, на этот раз ничего страшного, — смеется Чимин. — Просто сегодня вечером ты будешь мыть посуду. И так целый месяц. Как тебе такое наказание? — Месяц мыть посуду? — Тэхён опускает руки и смотрит на Чимина с недоверием. — Это всё? — А что не так? — удивляется Пак. — Ты же ненавидишь мыть посуду. Я думал, это будет для тебя худшим наказанием. — Ну, не знаю, — Тэхён пожимает плечами. — По сравнению с передозировкой таблеток… посуда как-то не очень страшно звучит. — Ну и отлично, — Чимин хлопает его по плечу. — Значит, договорились. А теперь — десерт! И не забудь выпить свои таблетки, пока я не передумал насчёт наказания. И они вместе выходят из кабинета, оставляя позади страх, гнев и недопонимание. Впереди их ждёт вечер, полный тепла, дружбы и… горы грязной посуды. Но для Тэхёна это уже не кажется таким страшным наказанием. Ведь главное – что Чимин рядом и заботится о нём. А всё остальное – мелочи жизни. — Я надеюсь, что ты уже собрался и мы можем выезжать, потому что нас ждут дела, которые не терпят отлагательств, — Чимин стоит на выходе из апартаментов, поправляя уложенные волосы, его взгляд, как лазерный луч, сверлит Кима, медленно появляющегося из глубины квартиры. — Собран – собран, — повторяет Ким, как болванчик, наконец-то появляясь в прихожей и потягиваясь так, словно только что проснулся, хотя солнце уже давно в зените. — А почему ты в костюме? Ты собрался на какое-то тайное свидание или решил сменить амплуа и податься в политику? Чимин закатывает глаза, вздыхая с преувеличенным драматизмом. — Потому что сегодня у меня встреча с инвесторами, Тэхён. С инвесторами, понимаешь? С людьми, от которых зависит будущее нашей фирмы, и они, знаешь ли, не оценят, если я явлюсь к ним в растянутой футболке и джинсах с дырками на коленях. А ты работаешь с новичками, так что шевели мозгами, костюм тебе не поможет. Им нужен энтузиазм и энергия, а не элегантный вид. — А мне ты не счёл нужным рассказать? — Тэхён по-детски выгибает бровь, хмурится и складывает руки на груди. — Я, между прочим, тоже имею отношение к этой фирме, или ты забыл? Или решил, что я тут просто мебель, пока ты решаешь важные дела? — Ты почаще заглядывай в дела фирмы и слушай меня, — Чимин подходит ближе, понижая голос, но в каждом слове чувствуется металл, — и тогда будешь в курсе. А иногда я разговариваю с твоими книгами, а ты витаешь где-то на другой планете в поисках вдохновения для очередного шедевра. Я, между прочим, вчера вечером трижды повторил тебе про встречу, но ты, как обычно, слушал вполуха, занятый своими путешествиями по сознанию. — Чаще заглядывай в дела фирмы и слушай меня, — передразнивает Тэхён, кривляясь и пародируя интонации Чимина, — мы ещё детьми решили, что я не лезу на рынок, а ты не командуешь в гнезде, но почему-то ты постоянно командуешь мной, а я не лезу в дела. И насчёт книг ты загнул, это так, баловство, хобби. А ты делаешь вид, будто я только и делаю, что жду музу. — Кто на что учился, — Чимин закатывает глаза, какой же Ким все-таки медленный и упрямый, как осёл, — ты в книгах, я в цифрах. Каждый занимается своим делом. Но это не значит, что ты можешь полностью отстраниться от общей картины, Тэхён. Мы партнеры, если ты забыл. Или ты хочешь, чтобы я один тащил все на себе, пока ты витаешь в облаках? — Да не витаю я в облаках! — Тэхён повышает голос, но тут же осекается, вспомнив о соседях. — Просто… можно хотя бы иногда говорить со мной как с равным, а не как с… провинившимся школьником. Я не тупой, Чимин, я просто… устроен иначе. — Да я и говорю с тобой как с равным! — Чимин вскидывает руки в жесте отчаяния. — Я объясняю тебе элементарные вещи, а ты строишь из себя оскорблённую невинность. Просто слушай, когда я говорю, и всё будет в порядке. Пошли уже. Время – деньги, как говорят эти самые инвесторы, к которым я так спешу. И не забудь, что у тебя встреча с Сокджином в четыре. — Как будто ты моя мама, — ворчит Тэхён, но уже заметно смягчается, понимая, что перегнул палку. От смачной оплеухи старшего Тэхён всё-таки уворачивается, ловко уклоняясь от руки Чимина, но испытывать судьбу после утреннего инцидента не хочет, поэтому, тихо хихикнув, замолкает и послушно идёт к выходу. То, что он остался жив после такой дерзости, – чудо, но вот таблетки всё же придётся выпить. А этого Тэхёну очень не хотелось. Утренний инцидент, о котором он предпочитал не вспоминать, до сих пор неприятным осадком лежал на душе. И да, Чимин как всегда был прав – пропускать прием лекарств было нельзя. Когда мужчины подъезжают к «гнезду», на входе их уже ждут Хосок и Намджун, полные желания поближе познакомиться со своим рабочим местом и приступить к выполнению своих обязанностей, которые должны принести пользу в непростой битве, о которой им пока рассказывали лишь в общих чертах. Они стояли ровно, как два солдатика, одетые в простую, но практичную одежду, и на их лицах читалось волнение и сосредоточенность. — Здравия желаю, командиры! — Хосок широко улыбается, подходя к машине, пока Намджун сдержанно кивает в знак приветствия. Чимин выходит из машины первым, приветствуя их кивком и легкой улыбкой. — Приветствую вас, Хосок, Намджун. Рад вас видеть. Надеюсь, вы готовы к продуктивному дню. — Более чем, — отвечает Намджун, его голос звучит спокойно и уверенно. — Мы готовы вложить все свои силы и знания в общее дело. Тэхён, выбравшись из машины вслед за Чимином, оглядывает новобранцев с большим интересом. Хосок производит впечатление открытого и энергичного человека, а вот Намджун… в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила и сосредоточенность, которые невольно притягивали взгляд. — Ну что, новички, — Тэхён подходит ближе, оценивающе глядя на них, — надеюсь, вы не из пугливых? Работа у нас… скажем так, не сахар. — Мы не боимся трудностей, — отвечает Хосок, не теряя оптимизма. — Иначе мы бы здесь не оказались. Нам сказали, что это будет тяжёлая битва, и мы готовы сражаться. — Битва – это мягко сказано, — усмехается Тэхён. — Скорее, война на истощение. Но если вы пришли с правильным настроем, то у вас все получится. Главное – слушать старших и не лезть на рожон. Ну и импровизировать по ситуации, куда же без этого. — Тэхён, не пугай ребят раньше времени, — мягко одергивает его Чимин. — Я поехал дальше, не разнеси тут все. Тэхён сидел за своим массивным столом, отполированным до блеска, в кабинете, который больше напоминал штаб-квартиру, чем рабочее место. Из окон от пола до потолка открывался панорамный вид на Сеул, но сейчас Тигра это мало интересовало. Его мысли были заняты другим – растущей волной насилия на улицах города. Случаи нападения на омег в течке участились до неприличия, и бездействие властей приводило его в ярость. Он понимал, что его методы, прямо скажем, далеки от законных, но в его глазах он боролся за справедливость, за защиту тех, кто не мог защитить себя сам. Когда в дверь постучали, Тэхён оторвался от своих размышлений и посмотрел на вошедшего Намджуна. — Намджун, присаживайся, — тон Тэхёна был деловым и ровным, ни капли фамильярности, только рабочие отношения. В стенах этого кабинета он был Тигром, лидером, а не просто Ким Тэхёном. — Прежде чем я покажу тебе твоё рабочее место, мне нужно кое-что с тобой обсудить. Это важно. Намджун кивнул, принимая правила игры. — Конечно, Тэхён-ши, я весь внимание. — Хорошо, — Тэхён откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. — Ты уже успел осмотреться, верно? Понять, чем мы здесь занимаемся? — В общих чертах, да. Я понял, что работа весьма… разносторонняя. Намёк на «разносторонность» не ускользнул от Тэхёна. Наверняка Намджун уже слышал о специфике их деятельности, о методах «убеждения» должников и прочем. Но сейчас его интересовало другое. — Верно. И часть этой «разносторонности» направлена на… поддержание порядка в городе, скажем так. — Тэхён сделал паузу, наблюдая за реакцией Намджуна. — Ты ведь в курсе ситуации с нападениями на омег? Намджун нахмурился, его лицо стало серьезнее. — Да, конечно. Новости пестрят этими сообщениями. Это ужасно. Полиция, кажется, не справляется. — Именно, — Тэхён кивнул, подтверждая его слова. — И не просто не справляется, а складывается ощущение, что им плевать. Протоколы, бумажки, отписки – вот и вся их работа. А омег продолжают насиловать и избивать на улицах. Меня это не устраивает. В голосе Тэхёна прозвучали стальные нотки. Намджун понял, что это не просто недовольство, а личная боль, переросшая в решимость действовать. — И что ты предлагаешь? — спросил Намджун, глядя Тэхёну прямо в глаза. — Я предлагаю действовать, — ответил Тэхён, и его взгляд стал острым, как лезвие ножа. — У меня есть идея… нужно открыть сеть клиник. Убежищ для омег. Намджун удивленно вскинул брови. Клиники? Это было неожиданно. Он ожидал чего-то более… силового, в духе их организации. — Клиники? — переспросил он, пытаясь понять ход мыслей Тэхёна. — В смысле, медицинские учреждения? — Именно, — подтвердил Тэхён. — Не просто медицинские, а специализированные. Для омег, переживших насилие, для тех, кто боится выходить на улицу. Круглосуточные, анонимные, с квалифицированным персоналом и психологической поддержкой. И они должны быть на каждой улице, в каждом районе. Чтобы омега, попавшая в беду, могла добежать до ближайшей клиники за несколько минут, а не ждать скорую помощь, рискуя снова подвергнуться нападению. Намджун задумался. Идея была смелой, даже дерзкой, но в ней был смысл. Это был не просто ответ на проблему насилия, это было системное решение, направленное на защиту самых уязвимых. — Это… масштабно, — сказал Намджун, оценивая размах замысла. — И дорого. Очень дорого. — Деньги – дело наживное, — отмахнулся Тэхён, хотя прекрасно понимал, что Намджун прав. — Найдём. Добудем. Это не главная проблема. Главное – экспертиза. Организация. Законность. Вот где у меня пробелы. Я специалист по игровым комнатам и прачечным, Чимин – занимается ресторанами. А в медицинских учреждениях… мы не очень. Тэхён усмехнулся, признавая свою неосведомлённость в этой сфере. Намджун тоже улыбнулся, оценив его честность. — В этом я могу тебе помочь, — сказал Намджун, и в его голосе прозвучала уверенность. — Как ты, наверное, знаешь, моя семья владеет сетью клиник. В Корее и за рубежом. Мы занимаемся этим уже несколько поколений. Тэхён выпрямился, его взгляд стал более заинтересованным. Он знал о семейном бизнесе Намджуна, но до этого момента не придавал этому особого значения. — Вот оно что, — протянул Тэхён. — Я надеялся, что твои связи могут пригодиться. Но чтобы настолько… Это меняет дело. — Чем именно я могу помочь? — спросил Намджун, готовый выслушать конкретные предложения. — Мне нужна консультация, — ответил Тэхён. — Полная консультация. С чего начать? Какие нужны разрешения? Как организовать работу клиники? Как нанять персонал? Как закупить оборудование? Всё, абсолютно всё. Я хочу знать каждую деталь. И я хочу, чтобы ты мне в этом помог. Намджун кивнул, обдумывая предложение. Он понимал, что это не просто разовая консультация, а серьёзная работа, требующая времени и усилий. Но идея Тэхёна ему нравилась. Он видел в ней не только благородную цель, но и возможность использовать свои знания и опыт для чего-то действительно важного. — Хорошо, — сказал Намджун после короткой паузы. — Я готов помочь. Но давай сразу оговорим, что это будет непросто. Открытие сети клиник – это огромный проект. Бюрократия, лицензирование, финансирование, персонал… проблем будет много. — Я это понимаю, — Тэхён кивнул. — Я не жду лёгкой прогулки. Но я уверен, что мы справимся. Вместе. — Хорошо, — Намджун снова кивнул, заражаясь энтузиазмом Тэхёна. — Тогда давай начнём с самого начала. Расскажи мне подробнее о своей концепции. Как ты представляешь себе эти клиники? Какие услуги они должны предоставлять? Где они должны располагаться? Чем они должны отличаться от обычных больниц? Тэхён откинулся на спинку кресла и начал подробно излагать свою идею. Он говорил о небольших уютных помещениях, расположенных в шаговой доступности от мест скопления людей. О круглосуточной работе, полной анонимности и конфиденциальности. О квалифицированном персонале – врачах, психологах, социальных работниках, специалистах по безопасности. О спектре услуг – от первой медицинской помощи и психологической поддержки до юридических консультаций и сопровождения в правоохранительные органы. Он говорил о создании безопасного пространства, где омега могла бы чувствовать себя защищённым и получать необходимую помощь, не опасаясь осуждения или повторного насилия. Намджун внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы, внося свои коррективы и предложения. Он рассказывал о медицинских стандартах, логистике, управлении персоналом, закупке оборудования и медикаментов. Он делился своим опытом и знаниями, превращая абстрактную идею в конкретный план действий. — И как вы собираетесь определять, когда омеге нужна помощь, а когда нет? — спросил Чон, обращаясь к Киму, в его голосе звучали сомнение и искреннее непонимание. — Они могут просто притворяться, чтобы получить помощь специалиста. Люди бывают разные. Ким перестал барабанить пальцами и посмотрел на Хосока тяжелым взглядом. В его глазах мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. Тема была важной, и эмоции здесь явно были лишними. — Хосок, мы говорим о помощи тем, кто действительно в ней нуждается, — спокойно ответил Ким, стараясь смягчить резкость в голосе. — Конечно, риск обмана есть всегда, но мы должны свести его к минимуму и создать систему, которая будет работать эффективно, не отпугивая тех, кому действительно нужна поддержка. — Но как? — не унимался Хосок. — Как отделить зёрна от плевел, как говорится? Как понять, кто действительно попал в беду, а кто просто хочет воспользоваться ситуацией? Намджун, до этого молча наблюдавший за их диалогом, решил вступить в разговор. — В этом и заключается сложность, Хосок, — мягко произнес он. — Именно поэтому мы собрались здесь, чтобы найти оптимальное решение. Идея, которую предложил Тигр, с клиникой… она имеет право на существование, но, соглашусь, есть вопросы к ее реализации. Ким кивнул, подтверждая слова Намджуна. — На самом деле я планировал, что это будет обычная клиника со своим приёмом, куда будут приходить омеги, — пояснил он, — за любой помощью, от консультации до психологической поддержки. Но в экстренных случаях, особенно в ночное время, если им нужна помощь, чтобы скрыться, например, от преследователя, они бы произносили кодовое словосочетание. Персонал реагировал бы точно по регламенту и вызывал полицию, не вызывая подозрений. Всё должно быть быстро, чётко и, главное, безопасно для обратившегося за помощью. Хосок задумался, переваривая услышанное. Идея с кодовым словом ему понравилась, это был шаг в правильном направлении, но всё равно оставалось ощущение какой-то недоработанности, неполноты. К тому же клиника – это всегда немного пугающее место, особенно для людей, уже находящихся в уязвимом положении. — Но клиника… — протянул Хосок, сомневаясь, — не будет ли это слишком… очевидно? Не отпугнёт ли это тех, кто боится привлекать к себе лишнее внимание? И потом, как ты сам сказал, люди могут обманывать. Кодовое слово – это, конечно, хорошо, но что, если омега просто придумает себе историю, чтобы получить какие-то привилегии или просто из любопытства? — Мы продумаем систему верификации, — заверил Ким, — не волнуйся. И психологи в клинике смогут отличить реальную проблему от симуляции. Это их работа. Главное – создать место, где омеги будут знать, что им помогут, что они не одни. — Тогда, может быть, — Чон на несколько секунд запнулся от излишнего внимания, словно неожиданно осознав, что его идеи слушают с таким пристальным вниманием, — тогда, может быть, открыть кафе с подобной системой? В кабинете воцарилась тишина. Тэхён и Намджун переглянулись, пытаясь понять, к чему клонит Хосок. Идея была, мягко говоря, неожиданной. — Расскажи поподробнее. Хосок воодушевился, увидев заинтересованность в глазах друзей. — Ну, там будет ресторан или кафе, где с утра или в обед выдают бесплатные блюда всем нуждающимся по предъявлении талона, который все бездомные получают в посольстве, — начал объяснять он, размахивая руками. — Это социальная акция, благотворительность, чтобы привлечь внимание и создать положительный имидж. А вечером это будет красивое место для отдыха парочек или компаний друзей. Обычный ресторан с хорошей кухней, приятной атмосферой. Никто и не заподозрит ничего необычного. — А как это решит нашу проблему? — Джун уже полностью развернулся в сторону друга, внимательно слушая его и пытаясь уловить связь между бесплатными обедами и помощью омегам. — Как же, — Хосок развёл руками, вскакивая с кресла, полный энтузиазма, — будет дополнительное помещение, уборная для омег, например, где мы разместим табличку: «Если вас преследуют, закажите у бармена коктейль «Поцелуй луны», и мы вызовем полицию» или что-то вроде такого, — на эмоциях Чон стал даже ходить по кабинету, периодически поглядывая то на Намджуна, то на заинтересованного Тигра. — Или не обязательно уборная, может быть, какая-то тихая комната, обозначенная как «комната отдыха»… Главное, чтобы это было незаметно для посторонних, но понятно для тех, кому нужно. Персонал будет обучен реагировать на кодовое слово, вызывать нужные службы, оказывать первую помощь, если потребуется. А для обычных посетителей это будет просто хорошее место, куда можно прийти поесть, отдохнуть, провести время. Двойное назначение, как говорится! Идея оказалась поистине гениальной, превзошедшей все ожидания. Если всё получится, то эти заведения будут приносить не только пользу обществу, но и прибыль для дальнейшего развития бизнеса. Качественная реклама, немного работы спецподразделения Воронов – и успех обеспечен. Немного доработать – и успех не заставит себя долго ждать. Тэхён медленно поднялся из-за стола, его лицо выражало восхищение и одобрение. — Это гениальная идея, Хосок, — Ким встаёт из-за стола и протягивает руку озадаченному бету. Тигр одобрительно кивает. Тигр восхищён. — Мы просто наймём в штат сотрудников ресторана специалиста по омежьим делам, и если кому-то понадобится помощь, они её получат! И никто ничего не заподозрит, всё будет выглядеть абсолютно естественно. А бесплатные обеды – отличный способ привлечь внимание к нашему заведению и показать нашу социальную ответственность. Это сработает на нас в долгосрочной перспективе. Намджун улыбнулся, поддерживая инициативу. — Мне тоже нравится эта идея, — сказал он. — Это гораздо более гуманно и эффективно, чем просто клиника. Кафе – это место, где люди расслабляются, чувствуют себя в безопасности. И возможность получить помощь, не привлекая лишнего внимания, очень важна для многих омег. Кроме того, как сказал Ким, это ещё и выгодный бизнес. Мы сможем совместить приятное с полезным. — Коктейль «Поцелуй луны», — задумчиво произнёс Хосок, улыбаясь, — звучит неплохо, правда? Нужно будет продумать меню, название, логотип… В общем, работы много, но идея, кажется, действительно стоящая. — Работа – это не проблема, — уверенно заявил Ким, — работа – это то, что мы любим и умеем делать. Главное, что мы нашли решение, которое поможет многим людям. А прибыль… прибыль – это приятное дополнение. Но на первом месте всегда должна быть помощь тем, кто в ней нуждается. — Тогда за дело? — спросил Хосок, полный энтузиазма и новой энергии. — За дело, — подтвердил Ким, улыбаясь. — Пора воплощать гениальную идею в реальность. Намджун, займешься бизнес-планом? Хосок, возьми на себя креативную часть – меню, дизайн, рекламу. — Понял, — кивнул Хосок. В воздухе витала атмосфера предвкушения и уверенности в успехе. Идея кафе родилась в этом кабинете и обещала стать не просто бизнесом, а настоящим маяком надежды для тех, кто нуждался в защите и поддержке. Впереди было много работы, но первый и самый важный шаг был сделан – идея была найдена, идея, способная изменить мир к лучшему, хотя бы для кого-то.

☾

Тихонько постучав в дверь, Тэхён просунул голову в кабинет, стараясь быть как можно менее заметным. После утреннего разноса от Чимина перспектива получить еще одну порцию выговоров от Сокджина не вызывала у него ни малейшего энтузиазма. Особенно учитывая, что решение, которое он наконец-то нашел, казалось ему вполне разумным, хотя, возможно, и не совсем одобряемым с медицинской точки зрения. — Сокджин? Можно войти? — Заходи, Тэхён-а. — Судя по звуку, Сокджин был в соседней процедурной комнате, где обычно царила тишина и таинственность. Тэхён вошёл внутрь, тихо закрыв за собой дверь. — Ты тоже собираешься на меня кричать? Потому что, если мне придётся выслушать ещё одну лекцию, как сегодня утром от Чимина, я могу и взорваться. Для человека, который обычно сражался с членами конкурирующих банд в тускло освещённых переулках, перспектива разозлить этих двух была пугающей. Умереть в переулке – это одно, но быть отруганным до смерти Пак Чимином и Ким Сокджином? Это был поистине бесславный конец. — Наорать на тебя? — Сокджин вышел из процедурного кабинета с нежной улыбкой на губах. Его голос действительно успокаивал, резко контрастируя с утренним извержением вулкана. — Ни в коем случае. Разве Чимина недостаточно на один день? — Более чем достаточно, — пробормотал Тэхён, опускаясь в плюшевое кресло. — На самом деле, даже слишком много. Несмотря на его общее отвращение к больницам, кабинет Сокджина был… другим. Он излучал неожиданную теплоту, успокаивающую ауру, которая ощущалась за много миль от антисептической прохлады остальной части здания. Мягкое вязаное одеяло лежало на маленьком диванчике, придвинутом к углу, и было разбросано множество разномастных уютных подушек. В стеклянной вазе на столе лежали яркие конфеты в обёртке – причудливый штрих в помещении, которое обычно ассоциируется с медицинскими картами и мрачными диагнозами. Даже сам воздух казался более лёгким, менее стерильным. Аромат был пьянящим, пьянящая смесь благоухающих роз переплеталась с резкой цитрусовой ноткой, чем-то напоминающей лайм. Это был успокаивающий, почти обезоруживающий аромат, призванный унять расшатанные нервы и облегчить тревогу. — Твой запах всё ещё довольно сильный, Сокджин-хён, — заметил Тэхён, сбрасывая кроссовки и опускаясь в плюшевое кресло рядом со столом, стараясь не потревожить неустойчивые стопки папок и бумаг, грозившие опрокинуться. — Поэтому ты всё ещё… здесь? — он неопределённо обвёл рукой кабинет, подразумевая, что Сокджин продолжает работать в больнице в нерабочее время. Сокджин кивнул, изящно прислонившись к краю стола. — Да, я не хочу случайно напугать кого-нибудь из омег. Ты же знаешь, какими чувствительными они могут быть. Один всплеск запаха, и внезапно у тебя начинается предтечка. Сокджин бросил на него многозначительный взгляд, в его глазах читались беспокойство и раздражение. — Именно поэтому ты сидишь здесь, мой дорогой Тигр, — сказал он с притворной строгостью, подходя к раковине в углу, чтобы снова вымыть руки. — А теперь скажи мне честно. Как давно ты перестал принимать подавители? Тэхён неловко поёрзал в кресле, и леденец внезапно показался ему не таким сладким. — Почти два месяца, — признался он едва слышным шёпотом. В животе у него заурчало от знакомого чувства вины. Он ненавидел беспокоить близких, особенно Сокджина и Чимина. Но подавители… казалось, что они приглушают что-то важное внутри него, подавляют не только его запах, но и саму его сущность. Он просто не мог сформулировать это так, чтобы это имело смысл для них. Сокджин в притворном отчаянии вскинул руки и театрально вздохнул, повернувшись к Тэхёну. — Что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такого ребёнка? — сокрушался он, хотя в его глазах читалось искреннее беспокойство. — Ты же знаешь, что твоё репродуктивное здоровье и так… мягко говоря, не в лучшем состоянии. И ты просто решила резко отказаться от лекарств? Честно, Тэхён-а, — продолжил он, ещё больше смягчив тон, — я не собираюсь тебя ругать. Я оставлю крики на долю Чимина, у него, кажется, к этому особый талант, — он сделал паузу, и его лицо стало серьёзным. — Я собираюсь провести анализ гормонов. Нам нужно посмотреть, как изменились показатели. И если они ухудшились, вы понимаете, что это значит, верно? Возможно, вам придётся вернуться в Канаду. Снова. — Нет, нет, ни за что, хён, — горячо возразил Тэхён, сжимая плюшевую игрушку-альпаку, лежащую на подлокотнике кресла, и прижимая её к груди. — Джин, пожалуйста, ты же знаешь, что я не могу. Приют… он только начинает набирать обороты, мы наконец-то добиваемся реального прогресса. Я не могу просто бросить его сейчас. Это… это лечение может подождать. — Тэхён-а, — мягко сказал он твёрдым, но добрым голосом. — Я даже не собираюсь слушать эту чушь про «это может подождать». Как только я получу результаты анализов, я отправлю их прямо Чимину. И вам двоим придётся серьёзно поговорить о вашем путешествии. Тебе двадцать пять лет, Тэхён. И из-за ваших… восхитительных, совершенно безответственных родителей, — он выплюнул слово «родители» с неприкрытой злобой, — ты никогда в жизни не испытывали настоящей течки. Ты хоть понимаешь, к чему это может привести в долгосрочной перспективе? Вы хоть представляете, как это влияет… — Моё репродуктивное здоровье, да, да, я знаю, знаю, — перебил Тэхён, отмахиваясь рукой. — Но я не хочу детей, хён! Никогда не хотел и, наверное, никогда не захочу. Так что такого в том, что у меня нет течки? Не то чтобы я упускал какой-то важный опыт омеги, не так ли? — О, Тэхён, — мягко сказал он, качая головой. — Ты говоришь это сейчас. Ты молод, ты сосредоточен на других вещах. Но жизнь имеет забавную особенность… менять взгляды. Меняться желаниям. И независимо от того, хочешь ты детей или нет, течка – это… неотъемлемая часть, Тэхён-а. Дело не только в размножении, но и в гормональном балансе, в общем состоянии здоровья, в… в том, чтобы быть полноценной омегой. — Он сделал паузу, и его взгляд смягчился. — Но мы можем поговорить о экзистенциальном страхе из-за подавленных циклов течки в другой раз. А сейчас пройди в процедурный кабинет. Я возьму кровь, и тогда мы посмотрим, насколько ты был безрассуден. И если ты мне перечишь, Тэхён-а, — он взял с ближайшего подноса комично большой шприц и помахал им, игриво сверкнув глазами, — я воспользуюсь самой большой иглой, которую смогу найти. Тэхён сглотнул, и у него вырвался нервный смешок. Он знал, что Сокджин говорит серьёзно, по-своему, мягко, по-докторски. В глубине души он также знал, что Сокджин прав. Ему нужно было позаботиться о себе ради себя самого и ради уязвимых омег, которым он пытался помочь в приюте. Канада, может, и маячила на горизонте, но сейчас анализ крови и лекция доктора Ким Сокджина казались гораздо более насущной и выполнимой задачей. Он встал, и на его губах появилась нерешительная улыбка. — Ладно, ладно, хён. Не нужно оружие массового поражения. Веди меня. Только… может, уберешь эту штуку, пока я не отключился от шока от укола. Он последовал за Сокджином в процедурную, вдыхая аромат роз и лайма – горько-сладкое напоминание об уюте и заботе, которые царили в этом необычном больничном кабинете. Звук капающей крови в пробирке монотонно разносился по стерильному кабинету, словно метроном, отсчитывающий секунды напряжённого ожидания. Тэхён, сидя на высоком медицинском стуле, старался не смотреть на тонкую иглу, проникающую под кожу. Его взгляд блуждал по белым стенам кабинета, цепляясь за редкие цветные пятна – постер с анатомической картой человека и горшок с фиалкой на подоконнике. — Кстати, знаешь, кто к нам присоединился? — промычал Тэ, сильнее зажмурившись, когда Джин, казалось, немного изменил угол наклона иглы. Кожа неприятно потянула. — И кто же? Опять каких-то болванов подобрал? — отозвался Джин, его голос звучал ровно и спокойно, как всегда. Он ловко отсоединил наполненную пробирку и начал заполнять следующую. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке, но в глазах оставалась профессиональная отстранённость. — У нас тут и так хватает… интересных личностей. — Не-а-а, этот… особенный, — протянул Тэхён, наблюдая, как Джин вставляет новую пробирку в держатель. — Ким Намджун. Сын владельца этой клиники. Ты ведь с ним знаком, да? Рука Джина на мгновение замерла над пробиркой. Движение было настолько коротким и незаметным, что любой другой человек, вероятно, не обратил бы на это внимания. Но Тэхён, наблюдавший за доктором Кимом уже несколько лет, заметил. Он видел эту едва уловимую заминку, как будто в безупречно отлаженном механизме вдруг заклинило крошечную шестеренку. — Ким Намджун? — переспросил Джин, стараясь сохранять невозмутимый тон. Он вернулся к работе, как будто ничего не случилось, но теперь в его движениях появилась какая-то механическая точность, лишённая былой лёгкости. — Если это можно назвать знакомством. Имя прозвучало тяжело, словно камень, брошенный в тихий пруд. Тэхён почувствовал, как воздух в кабинете стал плотнее, наполняясь невысказанным напряжением. Он видел, как изменилось выражение лица Джина, хотя тот и пытался это скрыть. Улыбка окончательно исчезла, губы сжались в тонкую линию, а во взгляде мелькнула тень, которую Тэхён никогда раньше не видел. Обычно спокойные и уверенные глаза доктора Кима сейчас казались какими-то… пустыми. «Что между ними произошло?» — пронеслось в голове у Тэхёна. Он знал, что Джин не любил говорить о своём прошлом, всегда оставался профессиональным и сдержанным. Но сейчас от одного лишь имени в нём словно что-то надломилось. Джин закончил брать кровь и отклеил пластырь, протягивая его Тэхёну. — Пожалуйста, прижми. Тэхён всё ещё размышлял о реакции Джина. Старший тем временем убирал пробирки в специальный контейнер. Его движения были быстрыми и четкими, как будто он хотел поскорее закончить этот процесс и избавиться от неприятного ощущения. — Результаты будут через час, можешь посидеть здесь или поехать домой, я сообщу, как только всё будет готово, — сказал Джин, отворачиваясь к компьютеру, словно заканчивая разговор. — Возьми новую упаковку таблеток, а эту выбрось. Не пропускай приём, если не хочешь отправиться за границу на полгода. Тон Джина снова стал ровным и отстранённым, как будто ничего не произошло. Но Тэхён чувствовал фальшь в этом нарочитом спокойствии. Тэ внимательно слушал наставления старшего, хотя самым запоминающимся было то, что ему обещали полгода за границей, если анализы будут плохими. «Полгода за границей…» — пронеслось у него в голове. Звучало одновременно пугающе и как приключение. Но, зная доктора Кима, он понимал, что «за границей» в его исполнении – это не курорт и не путешествие. Это скорее… ссылка. И, судя по тону Джина, ссылка не в самое приятное место. Сейчас он уже начал жалеть, что не пил таблетки, хотя, если честно, пил, но иногда забывал, грешил пропусками. Полгода – немалый срок, мало ли что может случиться. И дело было не только в таблетках. Дело было в Джине. За эти годы доктор Ким стал для Тэхёна не просто врачом. Он был кем-то вроде… старшего брата, наставника, даже отца, которого Тэхён никогда не знал. И мысль о том, что он может разочаровать Джина или что-то может случиться с их налаженным, пусть и немного странным, но таким важным для Тэхёна миром, заставляла сердце неприятно сжиматься. — А… доктор Ким, — неуверенно начал Тэхён, — а что это за таблетки… новые? Они сильнее? Джин оторвался от экрана компьютера и посмотрел на Тэхёна. В его глазах уже не было той тени, но усталость никуда не делась. — Состав немного изменили, дозировка та же. Просто… более современная формула. Меньше побочных эффектов, — сказал он, стараясь говорить как можно проще и понятнее. — И, Тэхён, пожалуйста, пей их регулярно. Это важно. Не только для тебя, но и для меня. Последняя фраза прозвучала как-то особенно. «Для меня?» — Хорошо, доктор Ким, я буду пить, — серьезно пообещал Тэхён, чувствуя, как на душе становится немного спокойнее. — Я постараюсь не забывать. Честно. Джин слабо улыбнулся, и эта улыбка показалась Тэхёну какой-то… грустной. — Я надеюсь на тебя, Тэхён. Очень надеюсь. После этих слов воцарилась тишина. Тэхён молча сидел на стуле, прижимая пластырь и разглядывая узоры на своих кроссовках. Джин снова вернулся к компьютеру, но Тэхён чувствовал, что тот не работает. Что он просто смотрит в экран, погрузившись в свои мысли. Тэхён помнил их первую встречу. Ему было всего шестнадцать, он был напуган и растерян, как потерявшийся котенок. После всего, что с ним случилось, он никому не доверял, смотрел на мир исподлобья и ждал подвоха. Джин был единственным, кто не отвернулся от него, кто протянул ему руку помощи, кто пообещал, что все будет хорошо. Тогда, в самом начале, между ними сразу установились эти странные отношения – родителя и капризного ребёнка. Джин был строгим и требовательным, но всегда заботливым и внимательным. Он учил Тэхёна всему – как принимать таблетки, как правильно питаться, как справляться с приступами паники, как верить в себя. Джин был его спасением. Даже спустя столько лет, Джин все равно оставался для Тэхёна особенным человеком. Тем, кто вытащил его из тьмы, кто подарил ему надежду, кто научил его жить заново. И сейчас, видя, как доктор Ким переживает, Тэхён чувствовал себя… беспомощным. Ему хотелось как-то помочь Джину, поддержать его, но он не знал, как. Он не знал, что произошло между ними, и боялся спрашивать. Боялся нарушить хрупкое равновесие их мира.