Легенда о семи псах востока

ГЛАВА 33

Ночь в этом городе всегда была гуще, чем должна быть, как будто сама тьма выбралась из своих убежищ и окутала улицы липким, непроницаемым покрывалом. Сегодняшний вечер не стал исключением. И когда вдалеке вспыхнули фары «Майбаха», рассекая непроницаемый мрак, словно наэлектризовался. Не было слышно ни звука, кроме ровного, почти гипнотического гула мощного двигателя, который, казалось, возвещал не о прибытии, а о вторжении. Машина остановилась у входа в ночной клуб «Астрал». Неоновая вывеска казалась насмешкой над окружающей тьмой — тщетной попыткой вырваться из её хватки. По обе стороны от массивных чёрных дверей стояли охранники. Их лица были скрыты от посторонних глаз, а тела казались непроницаемыми, облачёнными в чёрное. Они не просто охраняли вход; внешний мир от того, что происходило внутри — мира, где действовали другие законы, были другие страсти, другая реальность. Из машины медленно, словно раскрываясь изнутри, вышел он. Молодой человек, чья фигура словно была высечена из самой тьмы. Его идеально сшитый костюм-тройка поглощал свет, превращая его в ещё более глубокую тень. Цвет ткани был настолько тёмным, что сливался с ночью, делая своего обладателя ещё более призрачным. Но именно маска тигра, притягивала взгляд и заставляла сердца биться медленнее. Это было не украшение. Это были настоящие доспехи, выкованные из чистого золота, с глазами, в которые были вставлены не бриллианты, а камни, тусклое холодное мерцание которых напоминало угасающие звёзды. Эти пустые и в то же время пронзительные глазницы, казалось, видели не просто людей, а их сущность, их грехи, их страхи. В них отражалась тяжесть мира, его порочность, его безмолвное отчаяние. Воздух сгустился. Даже те, кто привык к демонстрации силы, кто не понаслышке знал, что такое жестокость, почувствовали, как по спине пробежал холодок. Это была гравитация, притягивающая и отталкивающая одновременно. В его фигуре, в его медленных, уверенных движениях чувствовалась древняя, первобытная сила. Он был воплощением той власти, которая не нуждается в оружии, чтобы быть услышанной, той власти, которая пронизывает саму ткань реальности. Его знали. О нём шептались вполголоса в тёмных уголках этого города. Тёмный Лорд, мужчина с каштановыми волосами и золотыми глазами, опасный босс мафии. Одни говорили, что он безжалостен, другие — что он справедлив. Но все сходились в одном: его присутствие было предвестником перемен, зачастую жестоких и всегда беспощадных. Имя, звучащее как шепот в самых темных закоулках, как угроза, как обещание. Наркоторговцы, что держали в своих руках целые города, крупные мафиозные семьи, чья история была написана кровью, — все они склоняли головы перед ним. Его лицо видели единицы, и те, кому посчастливилось, или скорее, не посчастливилось, узнать его черты, были либо мертвы, либо навеки связаны его молчаливым приказом. Ибо в мире, где власть была валютой, а насилие — языком, понятным всем, Тёмный Лорд был королём. И его присутствие всегда было заметным. Лёгкая, едва заметная улыбка скользнула по его губам, скрытым под золотым тигром. Это была не улыбка радости, а улыбка хищника, нашедшего свою жертву. Улыбка того, кто точно знает, зачем пришёл. В этом безмолвном жесте читались пренебрежение, властность и предвкушение. Предвкушение игры, в которой он всегда выигрывает. Игры, где ставки — жизни, а правила устанавливает он сам. Охранники, словно по команде, расступились, пропуская его. В их движениях не было колебаний. Они знали, кто перед ними. Они знали, что перед ними не просто человек, а сила, порождённая этим городом, эта тьма, питающаяся его грехами. И в эту ночь «Астрал» распахнул свои врата перед своим истинным владыкой. Призрачный вход в «Астрал» поглотил его, словно голодная пасть. За массивными чёрными дверями, откуда доносились пульсирующие, оглушительные басы, бурлила другая жизнь — жизнь, построенная на неоновом мареве и запретных желаниях. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным ароматами дорогих духов, приторного алкоголя и чего-то более острого, терпкого, вызывающего — запахом порока, витающим над городом, словно невидимое облако смога. Тысячи огней, от малинового до ядовито-зелёного, метались по стенам, потолку и лицам танцующих, отражаясь в расширенных зрачках и создавая калейдоскоп, в центре которого каждый мог потерять себя, если бы захотел. Толпа двигалась в едином порыве, словно единый организм, пульсирующий под неумолимый бит, который проникал прямо в кости. Мужчины в идеально скроенных, но уже помятых костюмах, с ослабленными галстуками и затуманенным взглядом. Женщины в откровенных нарядах, чьи тела, украшенные блестками и татуировками, извивались в свете прожекторов с отчаянной грацией. Вот пара, чьи губы слились в страстном, почти отчаянном поцелуе, а руки скользят по чужим телам в поисках утешения или забвения в объятиях. Вот группа девушек, которые смеются и поднимают бокалы с мерцающими коктейлями. Их голоса тонут в общем шуме, но их энергия, жажда жизни, беззаботное, порочное веселье, казалось, пронизывают сам воздух, питая атмосферу клуба. На возвышении в центре зала, под прицелом прожекторов, властвовала королева этого царства. Гибкая, как змея, девушка, облачённая лишь в блёстки и уверенность в себе, скользила по металлическому столбу, словно живое воплощение греха и соблазна. Её тело извивалось в ритме музыки с невероятной лёгкостью, подчиняясь невидимой силе и бросая вызов гравитации. Каждый взмах бедра, каждый изгиб спины — все было отточено до совершенства, призвано возбуждать, очаровывать, сводить с ума. Ее движения были гипнотическими, глаза, подведенные темной подводкой, — вызывающими, а каждый жест — обещанием чего-то запретного, что так хотелось разгадать. Она на мгновение замирала высоко над головами, выгибаясь немыслимым образом, а затем скользила вниз, словно капля ртути, чтобы снова взмыть вверх, оставляя за собой шлейф желания. Тёмный Лорд в золотой маске не присоединился к толпе. Он двигался сквозь неё, словно тень, просачивающаяся сквозь стены, совершенно не обращая внимания на этот хаос. Каштановые волосы, видневшиеся из-под маски, слегка блестели в мерцающем свете, а сквозь прорези для глаз просвечивали золотые искорки, внимательно изучавшие каждый уголок зала. Его появление не вызвало паники, лишь мимолетное, почти неосознанное замешательство, как будто сам воздух вокруг него стал плотнее. Никто не смел остановить его, никто не смел заговорить с ним. В его присутствии было что-то такое, что заставляло замолчать на полуслове, отводить взгляд, чувствовать себя ничтожным, пылинкой в вихре его могущества. Он был воплощением власти, выкованной на тёмных улицах города, пропитанной запахом крови и денег. Глава мафии, чьё имя шептали с благоговением и страхом, был здесь не для того, чтобы отдыхать. Его взгляд скользнул по фигуре тансовщицы, по её изящным линиям, но не задержался. Для него она была лишь частью декорации, ещё одним элементом тщательно выстроенной иллюзии. Его золотые глаза, сверкающие под маской тигра, искали нечто иное, что-то скрытое глубже неонового блеска и танцующих тел. Он прошёл мимо бара, где бармены виртуозно жонглировали бутылками, мимо закутков, где в полумраке шептались о сделках и тайнах, мимо VIP-лож, откуда богатые и влиятельные люди наблюдали за этим зоопарком, не подозревая, что сами являются его частью. В глубине зала, за ещё одной парой массивных дубовых дверей, скрывалась комната, доступ в которую был строго ограничен. Там, как правило, проходили самые важные и опасные переговоры, там скрывались самые мрачные тайны. Именно туда направлялся Тёмный Лорд. Каждый его шаг был взвешен, каждое движение — обдумано. Он не спешил, но и не медлил, словно хищник, знающий, что его жертва никуда не денется. В его походке читалась уверенность в собственной неотвратимости. Он оттолкнул одного из охранников, стоявших у входа в приватную зону, даже не взглянув на него. Тот, огромный, как скала, мужчина, пошатнулся, но не посмел возразить. Лишь короткий, полный страха взгляд был брошен в спину Тёмного Лорда. Каштановые волосы Лорда, чуть более длинные, чем обычно, слегка колыхнулись при движении, и в золотых глазах, казавшихся ярче в тусклом свете, блеснул холодный огонь. Стражник, который ещё минуту назад казался неподвижным монолитом, теперь съёжился, пытаясь стать незаметным на фоне бархатной обивки стен. Внутри, за звуконепроницаемыми стенами, музыка стихла до едва различимого гула, сменившись приглушёнными голосами, словно призраки вели переговоры в соседнем измерении. Воздух здесь был тяжёлым, с запахом дорогого табака, коньяка и чего-то ещё более острого — запахом напряжения, невысказанных угроз, которые окутывали каждую поверхность. Это был запах власти и её теней. Тёмный Лорд неспешно шагнул вперёд, давая глазам привыкнуть к полумраку. Он неторопливо скользил взглядом по деталям: тяжёлые шторы из тёмного бархата, золотые нити, вытканные на них в виде замысловатых узоров, несколько произведений современного искусства на стенах — абстрактных, тревожных, идеально подходящих этому месту. Он слышал собственное размеренное дыхание, заглушавшее все остальные звуки, кроме едва различимого биения сердца. В центре просторного кабинета на массивном столе лежала девушка. Она была безвольна. Над ней, склонившись, словно хищник над добычей, стоял Чхоль. Он стоял спиной к двери, его лицо скрывалось в тени, но движение его головы, наклон шеи, жадный, влажный поцелуй, которым он впивался в нежную кожу шеи девушки, — всё это говорило о чём-то непристойном, о чём-то, что не поддавалось никакому разумному объяснению. От этого зрелища веяло холодом, могильным холодом, который, казалось, проникал в самую душу, замораживая кровь в жилах. Тёмный Лорд остановился в нескольких шагах от стола. Его золотые глаза, обычно скрытые под маской равнодушия, теперь были прикованы к безвольному телу и склонившейся над ним фигуре. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он не издал ни звука, позволив своему присутствию заполнить комнату, вытеснить всё, что было до него. Напряжённая тишина, воцарившаяся с его появлением, была страшнее любого крика или угрозы. Чхоль, казалось, не сразу заметил его. Он продолжал своё отвратительное занятие, словно пребывал в собственном искажённом мире. Он был высок, широкоплеч, и даже сквозь дорогой, идеально сидящий костюм проступала звериная мощь. Его волосы были черны, как вороново крыло, а скулы резко очерчены. В его манерах была отточенная, почти аристократическая жестокость, которая делала его ещё более опасным. Он мог часами пытать человека с улыбкой на лице, а затем спокойно обсуждать рыночные котировки. Лишь спустя несколько томительных секунд Чхоль медленно выпрямился, оторвавшись от девушки и застегивая брюки. Ему не нужно было видеть, чтобы знать. Он чувствовал присутствие Тёмного Лорда, как животное чувствует приближение более крупного хищника. Его лицо, когда оно наконец вышло из тени, не выражало никаких эмоций, кроме лёгкой, едва заметной усмешки, которая лишь усиливала зловещий образ. Глаза Чхоля были тёмными и глубокими, как омуты, в которых тонули последние проблески человечности. — Лорд, — произнёс Чхоль низким голос. Это была скорее констатация факта, произнесённая с таким же спокойствием, с каким он мог бы заказать ещё одну бутылку вина. — Не ожидал увидеть вас так рано. Обычно вы предпочитаете более торжественные выходы. Или дело настолько срочное, что даже ваша легендарная сдержанность дала сбой? Тёмный Лорд ответил не сразу. Его золотые глаза скользнули от лица Чхоля к безвольной фигуре на столе, задержавшись на ней всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Чхоль понял: Лорд всё видел. Никакого осуждения, лишь холодная, беспристрастная оценка. — Моё расписание не зависит от чьих-либо ожиданий, Чхоль, — голос Тёмного Лорда был спокойным, ровным, без единой эмоциональной нотки, но в нём скрывалась глубина, способная свернуть горы. Он говорил так, словно обсуждал погоду, а не очередное проявление животной натуры Чхоля. — А вот твоё, похоже, дало сбой. И не только сегодня. Усмешка на лице Чхоля исчезла. Он понимал, что эта безмолвная прелюдия не сулит ничего хорошего. Он поправил манжеты пиджака, демонстрируя показное спокойствие. — О чём вы говорите, Лорд? — осторожно спросил он, хотя в его глазах уже плясали тревожные огоньки. — Если вы недовольны работой «Астрала», я готов вас выслушать. Но, как вы знаете, наш клуб работает безупречно. Поток клиентов, выручка… — Мне неинтересна ваша выручка от полупьяных богачей, Чхоль, — перебил его Тёмный Лорд, подойдя на шаг ближе. Расстояние между ними сократилось, и теперь золотые глаза Лорда пронзали Чхоля насквозь. — Меня интересует другой поток. Тот, что должен был пройти через порты Арамеса две недели назад. И тот, что застрял где-то на границе с Пальмирией. Лицо Чхоля напряглось. Он отвернулся от девушки, что только сейчас начала шевелиться, и полностью сосредоточился на Тёмном Лорде. Это был уже не маскарад, а настоящий серьёзный разговор. — Это… это временные задержки, Лорд, — начал Чхоль, стараясь придать своему голосу уверенности. — Непредвиденные обстоятельства. В Арамесе были усиленные проверки, а в Пальмирии… там возникли некоторые проблемы с местными властями. Мы ведём переговоры. — «Временные задержки»? — в голосе Тёмного Лорда прозвучала едва уловимая ирония, которая была хуже любого крика. — Вы называете двухнедельное простои, которое обошлось нам в миллионы и подорвало доверие региональных партнёров, «временной задержкой»? А «непредвиденные обстоятельства» — это что, метеориты падали на ваши склады? Или, может быть, вы подружились с инспекторами? Чхоль стиснул челюсти. Откровенная насмешка Лорда была оскорбительной. Он был не из тех, кто привык к подобному тону. — Мы не могли предвидеть такой рейд, Лорд. Полиция буквально взяла порт в осаду. Пришлось переждать. А на границе с Пальмирой… наши люди пытаются договориться с полковником Хасаном. Он неожиданно стал несговорчивым. Требует больше, чем обычно. — Полковник Хасан, — Тёмный Лорд задумчиво произнёс это имя, словно пробуя его на вкус. — Тот самый Хасан, который уже десять лет сидит у нас на крючке благодаря вашим же усилиям, Чхоль? И вдруг он стал несговорчивым? Как интересно. Или вы стали менее убедительны? Может быть, ваши методы выходят из моды? Последняя фраза была прямым ударом. Она подразумевала, что Чхоль, известный своей жестокостью, возможно, теряет хватку. — Мои методы всегда эффективны, — прорычал Чхоль, и его голос стал ниже и опаснее. — Мы просто не хотели рисковать товаром. Один неверный шаг — и мы потеряли бы всю партию. — А теперь вы рискуете потерять нечто большее, чем партию, Чхоль, — Тёмный Лорд сделал ещё один шаг и подошёл к самому столу. Его взгляд снова скользнул по девушке, словно подчёркивая, что он видит не только её, но и всю ту бездну, которую Чхоль готов создать вокруг себя. — Наши поставки должны быть бесперебойными. Любой сбой порождает цепную реакцию. Партнёры теряют деньги, люди теряют терпение. И это неизбежно приводит к тому, что кто-то теряет голову. Или нечто ценное. Он посмотрел на Чхоля, и в его золотых глазах не было ни капли сочувствия, только стальная решимость. — Я слышал, у вас были проблемы с контролем над маршрутами, — продолжил Тёмный Лорд. Его голос оставался таким же спокойным, но каждое слово было весомым. — Некие «новые игроки» пытаются перехватить наши цепочки. И вместо того, чтобы решить эту проблему, вы устраиваете здесь… вот это. Лорд сделал лёгкий жест в сторону девушки, указав на неё кончиком пальца. Этот жест был настолько непринуждённым и холодным, что по коже побежали мурашки. Это было не обвинение, а скорее демонстрация превосходства, унизительное указание на приоритеты Чхоля. — Это никак не связано с бизнесом, — процедил Чхоль, стиснув зубы. — Всё в твоей жизни связано с бизнесом, Чхоль, — возразил Тёмный Лорд. — Твоя репутация, твои решения, твои… развлечения. Каждый шаг отражается на общей картине. Когда ты теряешь контроль над собой, ты теряешь контроль над территорией. А когда ты теряешь контроль над территорией, я теряю деньги. А когда я теряю деньги, Чхоль, последствия становятся… весьма неприятными. Не только для тебя. Но и для тех, кто находится под твоей защитой. Последняя фраза прозвучала как приглушённый раскат грома, эхом отдавшийся в тишине комнаты. Чхоль знал, что это не пустая угроза. Лорд не шутил такими вещами. Он мог уничтожить всё, что Чхоль строил годами, стереть его с лица земли и даже глазом не моргнуть. — Что вы предлагаете? — напряжённым голосом спросил Чхоль. Он был зол и унижен, но чувствовал, как Лорд сжимает его в своих объятиях. — Я предлагаю вам вспомнить, кто здесь главный, — Тёмный Лорд выдержал паузу, давая своим словам раствориться в воздухе, как дыму от дорогой сигары. — Или, если быть точнее, кто владеет этим городом. Кто контролирует потоки. И кто определяет, что является «твоим», а что — «моим». В том числе и твои… личные привязанности. Чхоль смотрел в золотые глаза Лорда, чувствуя, как его собственные глаза, обычно полные решимости, сейчас сверкают скрытой яростью. Девушка продолжала лениво шевелить руками, не способная подняться на ноги. — Пока ты отвлекаешься на эту… девчонку, другие не дремлют, — продолжил Лорд. Его голос стал чуть тише, но не менее угрожающим. — Вороны начали собирать вокруг себя союзников, Чхоль. Мелкие, но опасные стаи, готовые клюнуть тебя в тот момент, когда ты проявишь слабость. Они рыщут в поисках брешей в нашей обороне. И, к моему великому сожалению, похоже, нашли одну прямо посреди твоей территории. Чхоль сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Вороны. Мерзкие падальщики, которые всегда слетаются, учуяв кровь. Он знал, что они представляют угрозу, но не ожидал, что она будет настолько серьёзной. — И знаешь, что их интересует? — Лорд слегка наклонился вперёд, пронзая Чхоля взглядом. — Тот самый особый товар, который мы начали выводить на рынок. «Красный туман», как его называют на улицах. То, что должно было стать нашей новой золотой жилой. Чистый концентрат. Товар, способный изменить расстановку сил в городе. Он мог бы принести нам столько денег, Чхоль, что все твои… личные расходы, — он снова мельком указал пальцем в сторону девушки, — покажутся жалкими грошами. Но они уже нащупали ниточки. Пытаются перехватить каждую партию. На лбу Чхоля выступил холодный пот. «Красный туман» был проектом, в который гапхне вложили огромные средства и надежды. Если «Вороны» смогут его перехватить или, что ещё хуже, воспроизвести, это будет катастрофа. Не только финансовая, но и репутационная. — А ты думаешь, почему на улицах стало так… шумно? Почему задерживаются наши грузы, почему «неожиданно» срабатывают новые системы безопасности, которых нет на наших картах? — Лорд выпрямился и оглядел комнату, словно ища там ответы. — Кто-то перехватывает наши грузы, Чхоль. Кто-то усложняет нам жизнь. Это не просто копы. Это организованное противодействие. И оно не случайно. Возможно, кто-то из наших «союзников» проболтался или, что ещё хуже, подставил нас. Нашим людям стало намного сложнее передвигаться по городу, любая попытка провезти даже небольшие партии натыкается на препятствия. Это не просто система контроля, это сеть, которая активно работает против нас. Чхоль кивнул, крепко сжав челюсти. Он и сам заметил эти изменения. Несколько курьеров пропали без вести, пара складов была обнаружена и опустошена. Он списывал это на обычные потери, на усиление давления со стороны полиции или на внутренние утечки, но Лорд видел картину шире. Он видел за этим конкретную цель и конкретных врагов. — А мы вместо того, чтобы действовать сообща, позволяем себе личные дрязги. Теряем контроль, — Лорд покачал головой, в его золотых глазах читалось нескрываемое разочарование. — У нас нет времени на сантименты. Нам нужно организовать прикрытие. Замести следы. Добиться того, чтобы наш бизнес, наш «Красный туман», был в безопасности. И чтобы Вороны забыли дорогу к нашим закромам. И чтобы никто больше не мог так легко перехватывать наши посылки. Мы должны устранить эту «сеть». Чхоль глубоко вздохнул, пытаясь унять бурлящую внутри ярость. Девушка, начав приходить в себя, медленно поднялась со стола, ища свою одежду. Лорд даже не взглянул в её сторону, она была для него не более чем декорацией, сыгравшей свою роль в спектакле унижения. — Я всё понимаю, господин, — голос Чхоля звучал напряжённо, слова с трудом проталкивались сквозь комок в горле. Однако под этим напряжением начала зарождаться твёрдая как сталь решимость. Унижение, всё ещё кровоточащая рана, теперь смешалось с отчаянным стремлением действовать, первобытной потребностью доказать свою ценность, вернуть хоть подобие своей разрушенной репутации. Он свернёт горы, если это поможет стереть этот момент из памяти золотых глаз господина. Он разорвал бы эту «сеть» голыми руками. Лорд откинулся на спинку кресла, и на его губах заиграла едва заметная улыбка. Это была не добрая улыбка, а оценивающая, как у хищника, изучающего свою жертву и определяющего точный момент для удара. — Хорошо, Чхоль. Я и не ожидал меньшего. Но одно дело — понимать, и совсем другое — действовать. — Он сцепил пальцы, не сводя с Чхоля пристального взгляда. — Давай перейдём от философии к практике. К подготовке. Документы готовы? Передача завершена? Чхоль сглотнул, внезапно ощутив сухость в горле. Вот и всё. Момент истины. Он работал не покладая рук, скрупулёзно следя за тем, чтобы каждая «i» была проставлена, каждая «t» перечёркнута, каждая лазейка в законодательстве была надёжно закрыта. Он вложил в эту задачу всю свою преданность, надеясь, что это станет его искуплением. — Да, господин, — ответил Чхоль, и его голос стал более твёрдым и сдержанным. Внутренний огонь превратился в холодное, ровное пламя, сжигающее страх и оставляющее лишь острое чувство долга. — Все документы были тщательно подготовлены и оформлены. Активы полностью реструктурированы. Лорд кивнул — одно точное движение. — А клуб? Наше… новейшее приобретение. Тот, за которым так усердно «наблюдали» Вороны, — золотые глаза, казалось, впились в Чхоля, требуя абсолютной откровенности. Чхоль сделал ещё один вдох, готовясь сообщить последнюю, самую важную новость. — Клуб, господин, Астрал — официально передан. С сегодняшнего утра он юридически принадлежит Ким Тэхёну. Воцарилась тишина, ещё более гнетущая, чем прежде. Имя повисло в воздухе беззвучным колокольным звоном, возвещающим о невысказанной правде. Чхоль вглядывался в лицо Лорда, пытаясь уловить проблеск одобрения, намек на то, что эта новость, этот тщательно продуманный план наконец-то начали устранять зияющую пропасть между ними. Выражение лица Лорда оставалось непроницаемым, словно маска безмятежной силы. Затем взгляд Лорда сместился, уже не фокусируясь на Чхоле, а едва заметно — почти неуловимо — устремившись к дверному проёму за левым плечом Чхоля. Это был не столько взгляд, сколько безмолвная команда, магнетическое притяжение. Не успел Чхоль осознать произошедшую перемену, как двери кабинета распахнулись с тихим зловещим стуком. В комнату вошли две массивные фигуры, но не из бокового прохода, а из главного коридора, как будто они ждали всего в нескольких шагах от двери и прислушивались. Они были сложены как кирпичные стены и одеты в тёмную, непонятного происхождения униформу, которая говорила о профессионализме и силе. Их лица были бесстрастны, а глаза напоминали гранитные глыбы. Чхоль почувствовал, как холодный ужас сковал его изнутри, предчувствие скрутило ему живот. Его мышцы напряглись, инстинкт кричал ему: «Повернись, беги, дерись!» Но он застыл, пойманный золотым взглядом Лорда, в котором теперь читалось не разочарование и даже не гнев, а леденящая душу отстранённая решимость. Лорд поднял руку — жест столь же изящный, сколь и смертоносный. В его голосе, по-прежнему низком, теперь звучали нотки абсолютной, неоспоримой власти. — Схватите Чхоля. Эти слова прозвучали для Чхоля как физический удар. Предательство, острое и мучительное, пронзило его насквозь. Он наконец обернулся, и в его глазах отразился нарастающий ужас, но было уже слишком поздно. Двое мужчин действовали с ужасающей слаженностью. Один обхватил его шею сзади, прижав голову к груди, а другой схватил его за запястья и с силой заломил их за спину. Чхоль попытался вырваться, из его горла вырвался гортанный крик, но хватка была железной. Его швырнуло об стену, он задыхался, пытаясь удержаться на ногах. Сквозь пелену перед глазами он увидел, как Лорд поднимается из-за стола. Его силуэт, излучающий холодную силу, вырисовывался на фоне городского пейзажа, видимого через огромное окно. Лорд подошёл к краю стола и окинул Чхоля взглядом своих золотых глаз, в котором не было никаких чувств. — А девушка, — продолжил Лорд спокойным голосом, словно речь шла о партии вина, а не о человеческой жизни, — она сыграла свою роль. Заберите её. Бросьте её к остальным товарам. Думаю, за неё дадут приличную цену. У Чхоля кровь застыла в жилах. Девушка. Он забыл о ней. Но Лорд никогда ничего не забывал, особенно то, что могло ему пригодиться. Приглушённое всхлипывание из-за двери подтвердило её присутствие, но тут же было заглушено грубым окриком. Её протащили мимо Чхоля, её глаза были широко раскрыты от ужаса, а рот был заткнут кляпом. Она была просто ещё одним «ресурсом», ещё одним «активом», который можно было продать или избавиться от него. Лорд окинул взглядом Чхоля, который выглядел совершенно подавленным. — Ты потерпел неудачу, Чхоль. Ты думал, что твоя дотошность скроет твои истинные намерения. Твоё «понимание» было не более чем отчаянной попыткой. Подумать только, ты верил, что сможешь перехитрить меня, использовать меня, как свой щит, как рычаг давления. — Он вздохнул, и этот вздох можно было принять за жалость, но на самом деле он выражал презрение. — Сеть предательства, не иначе. Начинается прямо здесь, под моей собственной крышей. Затем взгляд лорда стал жёстче, и он перевёл его с Чхола на невидимое сооружение за пределами комнаты. — Астрал, — задумчиво произнёс он, и в его голосе прозвучало презрение. — Памятник твоей глупости. Пусть это будет предупреждением. — Он повернулся к двум мужчинам, державшим Чхоля. — После того как вы расправитесь с этим… убедитесь, что клуб зачищен. Сожгите его дотла. Не оставляйте ничего, кроме пепла. Послание всем, кто думает, что может перехватить мой бизнес или, что ещё хуже, проникнуть в мою систему. В его голосе звучала абсолютная решимость. Чхоль посмотрел на Лорда, его дыхание всё ещё было прерывистым, а мысли путались. Тщательно продуманный план, тщательно продуманная маскировка, новая идентичность клуба — всё это было испытанием. Ловушкой. И Чхоль, ослеплённый отчаянной жаждой искупления, яростью и желанием проявить себя, угодил прямо в неё. Он должен был не залатать брешь, а заполнить её. Его унижение было полным. Его жизнь — кончена. Когда люди потащили Чхоля прочь, он, ослабев, в последний раз взглянул в глаза Лорду. В этих золотых глубинах не было ни сожаления, ни колебаний, только холодный, жёсткий блеск абсолютной власти. Лорд, безмолвный творец этой мрачной симфонии, просто смотрел ему вслед, а затем повернулся и устремил взгляд на раскинувшийся равнодушный город, уже планируя свой следующий шаг, своё следующее завоевание. Красный туман будет течь бесконтрольно, неудержимо. И Астрал будет гореть, словно маяк несбывшихся амбиций в самом сердце ночи.

☾

Полумрак кабинета не скрывал пыли, осевшей на стопках бумаг. Золотые глаза Кима Тэхена, обычно такие проницательные и хладнокровные, сейчас были мутными от недосыпа, а под ними залегли синяки, тёмные, как тени его собственных мыслей. Каштановые волосы, всегда безупречно уложенные, сейчас растрепались от постоянных прикосновений его пальцев, нервно отбрасывающих пряди со лба. Он откинулся на спинку кожаного кресла, которое заскрипело под его весом, словно протестуя против бесконечных часов работы. За окном мерцали огни Сеула, пульсируя в такт его головной боли. Тэхён ненавидел эту рутину. Ненавидел, как его хёны, словно сговорившись, заваливали его делами, которые были ему безразличны. Поставки алкоголя из-за границы, скучные отчёты о прибылях магазинов-однодневок, логистика для, казалось бы, безобидных компаний — всё это было отвратительной банальностью, которая мешала ему сосредоточиться на главном. «Блядство» — это слово вертелось у него на языке, горечью оседая в горле. Он ведь обещал себе, что не будет загоняться, что останется сильным ради Чимина. Но как, чёрт возьми, оставаться сильным, когда душа разрывается от тоски по лучшему другу, который всё ещё проходит реабилитацию в Америке? Пак Чимин, его названый брат, альфа с пшеничными волосами, боролся с синдромом разбитого сердца — жестокой ломкой, которая случается, когда предначертанная, но не истинная связь разрывается и тело отказывается принимать реальность. Тэхён знал, что Чимин заново учится управлять своими феромонами, заново собирает себя по кусочкам. И Тэхён, по идее, должен был быть рядом, поддерживать его, но его хёны придерживались совершенно иного мнения. Стоило только омеге выйти на работу, как его тут же завалили делами, которые не просто не интересовали его, а вызывали искреннее отвращение. Поставки алкоголя из-за границы. Банальщина. Мелкие разборки по поводу процентов. Всё то, что ему «было по хер», как он выражался в минуты особого раздражения. Старшие прекрасно знали, что его приоритет — дела, связанные с мафией и кланами, сложные интриги, раскрытие давних тайн. Они знали, что он хотел сдвинуться с мёртвой точки, раскрыть то, что не могли раскрыть другие на протяжении десятка лет. Тэхён усмехнулся горькой, безрадостной усмешкой. Конечно, он купился. Купился на возможность хоть как-то заглушить грызущую тоску по Чимину и чувство вины за собственное бессилие. Он начал перерабатывать, забывая о еде и здоровом сне. Дни слились в один бесконечный марафон кофеина и бумаг. Стоило ему только прийти домой, порой глубокой ночью, как он тут же хватался за ноутбук с базой данных и просматривал старые файлы, отчёты по нераскрытым делам в надежде хоть что-то найти. Если ему это удавалось, он спал пару часов урывками, а в перерывах отправлял сообщения Чимину. А потом, уже на работе, разглядывая свои фотографии в переписке, замечал синяки под собственными глазами и твердил себе, что нужно больше спать, но, проснувшись после двухчасового сна, снова собирался на работу, обещая, что всё сделает в следующий раз. Но «следующего раза» так и не наступало. Это был бесконечный цикл саморазрушения. Голова раскалывалась. Мигрень была его верным спутником в последние недели. Тэхён откинулся на спинку кресла, потирая виски, и почувствовал, как к физической боли примешивается что-то ещё, более зловещее. И вдобавок ко всему это чувство. Словно кто-то идёт по пятам, но в последний момент исчезает. Ким ощущал на себе тяжёлый взгляд, когда возвращался домой по пустынным улицам и когда шёл на работу в предрассветной суете. Пару раз он даже замечал чей-то силуэт — высокий, тёмный, который то следовал за ним на почтительном расстоянии, то неожиданно скрывался за поворотом, словно его и не было. Исчезал бесшумно, как призрак. Тэхён хватался за сердце, которое бешено колотилось в груди, и оглядывался по сторонам, но вокруг была лишь пустота. Может быть, он действительно спятил? Галлюцинации и ничего больше, просто на фоне стресса и катастрофической нехватки сна и еды. Эта мысль пугала его до дрожи. Он, сильный лидер, опора, разрушается изнутри. Пожалуй, стоило заглянуть к своему рабочему психотерапевту, может быть, он поможет разобраться, и всё встанет на свои места. Тэхён боялся. Боялся, потому что с ума не сходят в одиночку. А потом был Чонгук. Молодой альфа с татуировками и пирсингом, блестящим в свете уличных фонарей. Чонгук появился в его жизни неожиданно, как буря, и с тех пор их пути пересекались всё чаще. При первой встрече Тэхён почувствовал в Чонгуке что-то дикое, необузданное, первобытное, что пробуждало в нём его собственную омежью сущность, которую он так тщательно скрывал под маской хладнокровного лидера. Чонгук был тем, кто открыл в Тэхёне омегу, кто заставил его тянуться к чужому теплу, к чужой силе. Но Тэхён яростно отвергал эти мысли. У него не было времени на привязанности и слабости. Его жизнь была посвящена клану, мести, справедливости — чему угодно, только не собственному счастью. Он знал, что Чонгук — сложная личность, работающая под прикрытием и хранящая множество тайн. Чонгук даже подозревал его в причастности к похищениям омег — ирония судьбы, ведь сам Тэхён поклялся защищать своих. Взгляд Тэхёна скользнул по чертежам города, разложенным на столе. Схемы, маршруты, предполагаемые места встреч кланов. Он водил пальцем по линиям улиц, представляя себе лабиринт подпольного мира, который он так отчаянно хотел распутать. Его золотистые глаза изучали каждый закоулок в поисках того, что упустили другие. Но все эти цифры, имена, графики расплывались перед глазами, смешиваясь с образом Чимина, его пшеничных волос, его улыбки. И тут же, как назло, в памяти всплыл Чонгук — его сильные руки, его взгляд, а потом… потом образ Чонгука, сближающегося с другой омегой. Тэхён почувствовал, как противно от альфы пахнет чужой омегой, как этот запах режет его собственное, подавленное естество. Что-то в груди отозвалось болезненным спазмом. Хотелось сделать Чонгука своим, заявить о своих правах, но он продолжал отгонять эти мысли, хоронить их под слоем работы и отчаяния. Он ломал себя, и каждый новый вдох приносил лишь боль. Головная боль отвлекала. Тэхён резко отодвинул от себя папку с бумагами, и в этот же момент раздался пронзительный звонок его рабочего телефона. Короткий резкий гудок. Он прищурился, глядя на экран. Неизвестный номер. Или, скорее, номер, с которого редко звонили напрямую. — Тэхён, — произнёс он сухим, усталым голосом. — Пожар. Клуб «Астрал». Серьезно. Ты нужен. Голос на другом конце провода был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Это был один из его людей, Квон. Тэхён поджал губы. Клуб «Астрал» не принадлежал ему, это было место, за которым Вороны следили все это время, потому что это было место, которое часто использовалось для нейтральных встреч разных группировок. Если там пожар, то это мог быть как несчастный случай, так и намеренный поджог, акт агрессии. И почему, чёрт возьми, туда посылают его? Ведь он не… Тэхён отключился, чувствуя, как адреналин наконец пробивается сквозь пелену усталости. На запланированную на восемь утра встречу с группировкой котов теперь можно было не идти. Это была очередная банальная договорённость о перераспределении территорий, не имевшая никакого отношения к его истинным целям. Он схватил со стола ключи от машины и тонкий кожаный пиджак и накинул его на плечи. Дорогая иномарка неслась по остывшему асфальту города. Ночь уже сдавала свои позиции, уступая место предрассветным сумеркам, но улицы все еще были погружены во тьму, лишь изредка освещаемую фонарями. Шины разбрызгивали мелкие лужицы, оставшиеся после ночного дождя. Тэхён безразлично наблюдал за меняющимися картинками за окном. Дома, деревья, редкие полуночники — все проносилось мимо, не оставляя и следа в его сознании. Через открытое окно в машину, проезжавшую по спящим улицам большого города, ворвался холодный туманный воздух, принесённый с вершин горного хребта. Он окутал лицо Тэхёна, немного освежив его, но не избавив от головной боли. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее становился запах гари, едкий и противный, смешивающийся с влажным утренним воздухом. Автомобиль остановился возле тлеющего здания бывшего ресторана. Клуб «Астрал» теперь представлял собой обугленные руины. Пожарные всё ещё работали, их синие проблесковые маячки освещали клубы дыма. Чуть поодаль были припаркованы несколько полицейских машин, их мигалки красно-синим светом окрашивали мокрый асфальт. Карета скорой помощи стояла наготове, ожидая, когда понадобятся её услуги. Тэхён вышел из машины, полной грудью вдохнув горький воздух, пропитанный запахом смерти и разрушений. Он поднял взгляд на почерневшие стены, на зияющие пустые окна. Золотистые глаза прищурились, изучая обстановку. Вот оно. Наконец-то что-то выбилось из рутины. Что-то, что даёт надежду. Возможно, среди этих углей и пепла ему удастся найти то, что ускользало от него годами. Или, может быть, это была очередная уловка, чтобы загнать его ещё глубже в ловушку чужих игр? Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, пристальный. Тэхён резко обернулся, его взгляд скользнул по толпе пожарных и полицейских, но он не заметил ничего необычного. Лишь усталые лица, сосредоточенные на своей работе. Но ощущение не исчезло. Оно было здесь, среди дыма и разрушений. И где-то среди всего этого хаоса, он был уверен, бродил Чонгук. Под прикрытием. С его татуировками и пирсингом, с его подозрениями насчёт похищения омег, в котором он, вероятно, подозревал Чёрных воронов, и, возможно, самого Тэхёна. Их пути снова пересеклись, на этот раз на пепелище. Тэхён медленно направился к оцеплению, его тонкий пиджак развевался на холодном ветру. Ему было противно от того, что его послали сюда, но в то же время внутри зарождался едва уловимый трепет. Может быть, это и была его нить Ариадны в этом лабиринте. Нить, которая вела не только к разгадке старых тайн. И, возможно, к пониманию того, что за тенью он шёл по пятам. И кем на самом деле был Чон Чонгук. Единственное, что он знал наверняка, — скучно ему теперь не будет. И он был к этому готов. По крайней мере, ему хотелось так думать. Он не мог позволить себе сломаться. Пока нет. Когда в голове зеркальными миражами зазвучал чужой голос, такой далёкий, бархатисто низкий, Ким Тэхён не поверил своим ушам, списав это на усталость. Ещё мгновение назад он ожесточённо спорил с детективом Пак Соджуном, чей обвиняющий взгляд прожигал его насквозь, но потом… Чужой приятный аромат с нотками шоколада, возникший словно из ниоткуда и принесённый редкими порывами ветра, мгновенно отрезвил. Это был запах, который Тэхён давно научился узнавать и чувствовать даже сквозь плотную завесу собственного равнодушия. Запах, который всегда предвещал беспокойство и необъяснимое возбуждение. Тэхён смотрел на чужой силуэт, возникающий из клубов дыма и толпы спасателей, и на его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка от переполнявших его чувств. Улыбка, которую он тут же подавил, чтобы никто не заметил. В груди что-то сжалось, образовав тугой узел, — то ли от предвкушения, то ли от страха. Он знал, что этот человек принесёт ему только проблемы, но его появление всегда было подобно глотку свежего, хоть и опасного, воздуха. Чонгук о чём-то спорил с одним из офицеров, его голос звучал глухо и устало. Время от времени он устало закрывал глаза и массировал переносицу. На его измученном лице отражались вселенское разочарование и недовольство, как будто весь мир обрушился на его плечи, и он нёс его, стиснув зубы. Однако на мгновение, когда мимо пробежал какой-то юнец, путавшийся под ногами, на лице Чонгука мелькнула тёплая улыбка. Мимолётная, почти незаметная, но Тэхён её уловил. Всепоглощающее чувство собственности, разливающееся по венам от одного лишь вида Чонгука, запускало в Тэхёне механизмы, в существовании которых он сам себе никогда не признавался. Желание приблизиться, прикоснуться, привлечь внимание. Но шатен ничего не собирался предпринимать. Он был лидером «Воронов», группировки, которая держала в кулаке полгорода, но в присутствии Чонгука он чувствовал себя… уязвимым. Омега пропускал все через себя, прикусывая щеку изнутри и скрывая эмоции за маской отстраненности. Вокруг суетились полицейские, пожарные заливали водой догорающие руины, из-под завалов то и дело доставали тела, накрытые брезентом. Каждая новая жертва вызывала у Тэхёна новую волну беспокойства. Он знал, что этот пожар — отнюдь не случайность и уж точно не его вина, но почему-то все взгляды были прикованы именно к нему. Чонгук наконец оторвался от офицера и направился прямо к Тэхёну. Его шаги были уверенными, но взгляд потухшим. Он остановился в нескольких метрах от него, не отводя взгляда от языков пламени, которые всё ещё плясали за спиной Тэхёна. Альфа всё же скользнул взглядом по чужому телу. Его взгляд задержался на родинке на кончике носа Тэхёна, а затем вернулся к огню. — Чёрт, Тэхён, — кряхтит Чон, хватая его за руку и отводя подальше от чужих ушей. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли, лишь намекала на силу. — Почему, когда что-то происходит, в этом всегда виноват ты? Тэхён вырвался — не слишком резко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но достаточно твёрдо, чтобы показать свою независимость. Он одёрнул футболку и выпрямился, устремив золотисто-карий взгляд прямо на Чонгука. Его обычно спокойные глаза сейчас пылали скрытым огнём, отражая пламя горящего клуба. Он осмотрел Чонгука с ног до головы, держа руки в карманах и стараясь выглядеть максимально равнодушным. От Чонгука исходили ощутимые волны благородного происхождения, мужественности и чего-то животного, звериного: неприрученного дикого зверя, чья сила была несомненна. Рядом с ним Тэхён чувствовал себя не больше чем тараканом, которого он раздавит подошвой кроссовка, даже не заметив. Это было унизительное чувство для лидера «Воронов», но он не мог его контролировать. Чону же нравилось то, что он видел в лице напротив: слегка припухшие от усталости веки и губы, которые ему хотелось ощущать на своих губах все долгие разлуки. От одних только воспоминаний всё тело неистово горело, скручиваясь морскими узлами, но он сжал кулаки и отвёл взгляд, чтобы не выдать себя. Он был здесь по делу, под прикрытием, и его миссия не допускала никаких личных отклонений. — Я сам пытаюсь в этом разобраться, — буднично тянет омега, хотя внутри у него всё кипит от несправедливости и усталости. — Так ты владелец этого клуба? — Чонгук снова пристально посмотрел на Тэхёна, вопросительно нахмурив брови. — Получается, что я… — Тэхён глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. Объяснить эту ситуацию было сложнее, чем казалось. — Господи, Тэхён! — рычит альфа, и его голос становится ниже и опаснее. Он резко притягивает Тэхёна к себе за грудки, так что шатен едва не теряет равновесие. Их тела соприкасаются, и по телу Тэхёна пробегает электрический разряд, но он лишь поджимает губы. Его окутывает запах шоколада и мускуса, от которого кружится голова. — Вы же говорили мне, что не связываетесь с наркотиками! Я несколько дней следил за этим местом — это же настоящий притон! Хочешь сказать, что это не твоих рук дело? — Не моих. — Тэхён смотрит ему прямо в глаза, пытаясь донести всю серьёзность своих слов. — Да ладно тебе заливать, Ким! — нервничает альфа, его терпение явно на исходе. — Хочешь сказать, что твои подопечные проворачивают тёмные делишки прямо у тебя под носом? — Я тебе серьёзно говорю! — не выдерживает омега и всплескивает руками, его голос звучит громче, чем следовало бы. — Я не знаю, почему этот клуб принадлежит мне, понимаешь? Это не территория «Воронов»! Мы следили за ним! Это был центр сбыта наркотиков, и мы готовились его накрыть! — В смысле? — Чонгук отпускает его, но его взгляд остаётся напряжённым, полным недоверия и чего-то ещё, что Тэхён не может расшифровать. — В коромысле! Чёрт, эта горящая хуета, — Тэхён тычет пальцем в догорающие руины «Астрала», — до этого дня не принадлежала мне! Понимаешь? Она не была моей! Внутри Тэхёна всё сжималось от злости и отчаяния. Он действительно ничего не понимал. Несколько часов назад ему позвонил адвокат и с дрожью в голосе сообщил, что клуб «Астрал» чудесным образом переписан на его имя. Без его ведома, без единой подписи. Это был абсурд, идеальная подстава. — Хорошо, и как тогда это объяснить? — Чонгук скрестил руки на груди. — А я, блин, откуда знаю? Нужно дождаться детектива, провести проверку, поднять связи «Воронов». Это какая-то сложная многоходовая комбинация, чтобы подставить меня и мою группировку. Кто-то очень хочет нас утопить. — И этот человек управляет целой группировкой и держит под каблуком всех альф города, — Чонгук закатывает глаза, его голос полон сарказма, но в глубине глаз мелькает нечто большее, чем просто недоверие. Он отвлекается на подошедшую сзади омегу. Это Чонхо, тот самый рыжий омега, которого Тэхён видел ранее с Чонгуком. Он был ярким пятном на фоне пепельно-серого неба и мрачной суеты. Чонхо по-хозяйски пристраивается рядом с ним, обнимает Чонгука за руку и поднимает взгляд антрацитовых глаз на Чона. Его феромоны, сладкие и приторные, наполняют воздух, неприятно контрастируя с терпким запахом гари. — Я собираюсь поехать домой, ты со мной? — голос Чонхо звучит мягко, почти мурлыкающе. Тэхён чувствует, как в груди сжимается тугой комок обиды. Чонгук не отстраняет омегу, напротив, он даже слегка прижимает его к себе, словно подыгрывая. Это всего лишь игра, Тэхён это знает, но омежья часть его души сжимается от необъяснимой боли. Он жестом приказывает себе не подавать виду, не демонстрировать слабость. Он — лидер, ему нельзя быть таким. — Да, конечно, — голос Чонгука становится мягче, когда он отвечает Чонхо. Затем он слегка наклоняется к Тэхёну так близко, что его дыхание обжигает ухо. — Увидимся в пятницу в «Гнезде». Жест был почти незаметным, со стороны казалось, что Чонгук просто поклонился или машинально что-то прошептал. Но он успел провести носом по чужой щеке, едва ощутимо коснувшись её, прежде чем снова отстраниться. Это было слишком быстро, слишком интимно для ситуации и людей, которые их окружали. У Тэхёна в животе завязался тугой узел, а по спине побежали мурашки, распространяясь по всему телу. Его кожа горела в том месте, где её коснулся нос альфы. Чонгук уходит, уводя за собой прилипшего к нему Чонхо, который бросает на Тэхёна победный взгляд, прежде чем раствориться в толпе. Тэхён остаётся стоять среди дыма и разрухи, его разум мечется между праведным гневом и непонятными чувствами, вызванными этим мимолетным контактом. Тэхён провёл рукой по щеке, там, где только что был Чонгук. Запах шоколада медленно выветривался, уступая место едкому запаху гари и пороха, но ощущение его прикосновения оставалось. Оно сбивало с толку, как и его собственное положение. Он был лидером. Сильным, стойким, бесстрашным. Но сейчас он чувствовал себя просто уставшим омегой, попавшим в ловушку и не знающим, как из неё выбраться. Он вздохнул, и этот вздох показался ему настолько тяжёлым, что, казалось, мог обрушить последние остатки сгоревшего клуба. «Вороны» были его жизнью, его ответственностью. Он не мог допустить, чтобы их репутация пострадала из-за этой подставы. Он не мог допустить, чтобы Чонгук, которого он так странно желал и ненавидел одновременно, поверил в его виновность. — Собери всех, — приказал он одному из своих верных альф, появившемуся из ниоткуда. — Мне нужен полный отчёт. Кто-то очень хочет с нами поиграть. И он об этом пожалеет. В его голосе не было и следа усталости или внутренней борьбы. Только холодная решимость и обещание возмездия. Но внутри, под этой жёсткой маской лидера, всё ещё витал тонкий аромат шоколада, заставляя его сердце биться чуть быстрее, чем следовало бы. И далёкий бархатистый голос в голове звучал отчётливее, чем когда-либо. Кто-то играл в очень опасную игру. И Тэхён был вынужден в ней участвовать.

☾

Ранние лучи восходящего солнца, ещё не набравшие своей обжигающей силы, пробивались сквозь панорамные окна пентхауса, окрашивая бетонные джунгли Сеула в бледные персиковые и золотистые тона. Чонгук, уставший, но непривычно возбуждённый после долгой ночи, осторожно припарковал свой угольно-чёрный байк в подземном гараже. — До встречи, Чонгук, — хрипло пробормотал Чонхо, слезая с байка и снимая шлем. Его силуэт быстро растворился в предрассветном полумраке парковки, оставив Чона наедине с гнетущей тишиной и нахлынувшими мыслями. Чонгук поднялся на свой этаж, ощущая тяжесть с каждым шагом. Едва дверь квартиры распахнулась, на него налетели два вихря радости — Кацу и Эрни. Два добермана, которых он забрал из приюта всего несколько месяцев назад, жались к его ногам, словно чувствовали, как напряжены его нервы. Их гладкая чёрная шерсть блестела в тусклом свете, а янтарные глаза выражали искреннюю преданность. Кацу, более крупный, ткнулся влажным носом в ладонь Чонгука, а Эрни начал тереться о его колени, виляя купированным хвостом. — Привет, мои мальчики, — прошептал Чонгук, присаживаясь и поглаживая их. — Вы скучали? Доберманы, словно в ответ, заскулили, лизнули его руки, и их необъяснимая связь снова подтвердилась. Они были его опорой, его единственными искренними слушателями в этом безумном мире, который он сам себе создал. Словно чувствуя внутренние переживания хозяина, они всегда поддерживали его, помогая хоть немного забыться о тех американских горках, на которых он постоянно катался. Чонгук сбросил куртку на пол в прихожей, затем галстук, рубашку, брюки — всё полетело вниз, образовав небрежную кучу. Он вошёл в ванную и включил воду. Горячие струи ударили о кафель, наполнив помещение паром и теплом. В стенах ванной отражалось его усталое, но сильное тело — татуировки на предплечьях и груди, пирсинг в брови и губе — всё это было частью его защиты, его маскировки. В этом образе он жил последний год, будучи тем, кем считал себя «настоящим». Опираясь руками на холодную плитку стены, Чонгук встал под струи воды. Теплая вода маленькими ручейками повторяла изгибы его тела, скрываясь где-то в водосточной трубе, смывая с него остатки не столько физического, сколько эмоционального возбуждения, которое позорно не удавалось скрыть, и тяжелый груз ночи. Он тяжело вздохнул, запрокинув голову, позволяя воде безжалостно хлестать по нежной коже лица. Мужчина устал, и чем дольше он варился в этой мутной каше, тем тяжелее ему становилось. И дело было даже не в опасных занятиях в мире мафии, не в бесконечных переговорах, перестрелках и предательствах, а в его собственном внутреннем противостоянии, которое в последнее время возникало всё чаще. Он вжился в роль, научился лгать, притворяться, подстраиваться. Он работал под прикрытием на нескольких фронтах, и его нынешняя миссия — расследование исчезновений омег, в которых он подозревал лидера «Чёрный ворон» Кима Тэхёна, — была особенно мучительной. Теперь же он и сам не понимал, что происходит. Каждый новый день приносил с собой ощущение раскола, как будто внутри него боролись две совершенно разные сущности. Одна, холодная и прагматичная. Другая — та, которую он пытался похоронить, — бунтовала, отказываясь мириться с двойственностью и той притягательностью, которую вызывал Тэхён. — Сука, — рычит Чон, запуская пятерню в мокрые волосы. — Тэхён скоро загонит меня в гроб и своими красивыми ручками вобьет последний гвоздь. Он слегка откидывает волосы назад, словно пытаясь хоть как-то унять бурю, разрывающую его черепную коробку. И, боже, вспоминать тонкие, длинные пальцы Кима было самой дурацкой идеей. В памяти всплывают золотистые глаза Тэхёна, его каштановые волосы, спадающие на лоб, и самоуверенная, слегка насмешливая улыбка, которую он так ненавидел и так отчаянно хотел стереть. Или, наоборот, усилить. Возбуждение накатывает мгновенно, рисуя вполне реалистичные картины: тонкие изгибы талии, которые Чонгук ощущал под своими ладонями, раскрасневшиеся от поцелуев губы. Он вспоминает их встречу, когда под предлогом «переговоров» они оказались в одном помещении, и напряжение между ними можно было резать ножом. Слова превратились в намеки, взгляды — в призывы, и в итоге Тэхён почти довел его до предела. Чонгук чувствует, как его руки скользят вдоль тела, цепляясь за бёдра, и, кажется, сходит с ума, потому что ощущает присутствие Кима не как мираж, а так, словно тот стоит у него за спиной, вдыхая запах его кожи и чувствуя его дрожь. Образ Тэхёна — его властность, загадочность, способность сводить с ума одним лишь взглядом — вызывал немыслимое влечение, от которого Чонгук хотел избавиться, но в то же время беспощадно желал овладеть этим мужчиной, поставить его на колени, полностью подчинить себе. Брюнет грязно ругается матом, отдаваясь тягучему плену своей извращённой, но такой реалистичной фантазии, и опускает руку вниз, обхватывает свой член, чтобы, спрятав смущение в сгибе локтя, наконец-то закончить с этим. Он не хочет думать о том, что это унижает его самого, что он вынужден мастурбировать на образ своего врага, подозреваемого в самых тяжких преступлениях. Тем более что Тэхён — омега, хоть и самый опасный из всех, кого он когда-либо встречал. После того как судорожная волна отступает, а резкие движения становятся более плавными, пока окончательно не исчезают, оставляя после себя лишь дрожь и опустошение, Чонгук тяжело дышит, прислонившись лбом к холодной стене. Вода продолжает шуметь, смывая не следы ночи, но и временное облегчение. Оно никогда не было долгим. За ним всегда следовала волна самобичевания и глубокой, непреходящей тоски. Его глаза закрыты. Перед мысленным взором снова предстаёт Тэхён. Его лицо — идеальное, с высокими скулами и полными губами, — могло выражать как ледяное презрение, так и соблазнительную игривость. Он вспоминает слухи о «Чёрном Вороне» — альфе, что оказался на самом деле омегой, возглавляющем столь могущественную группировку, что было беспрецедентным случаем. — Ким Тэхён… что же ты такое? — прошептал Чонгук, и его голос был почти неслышен из-за шума воды. Он подозревал его в похищении омег, в тёмных ритуалах, которые казались немыслимыми даже для мафии. Но при каждой их встрече, в каждом его взгляде Чонгук видел не только холод и расчётливость, но и некую скрытую печаль, которую он не мог объяснить. Это противоречие сводило его с ума, разрывая на части его долг и постыдное, неизменное желание. Он был обязан разоблачить Тэхёна, положить конец его преступлениям, если они действительно были на его совести. Но часть его существа хотела лишь одного — обнять этого омегу, прижать его к себе, почувствовать его тело, смешать их запахи и никогда не отпускать. Это желание было настолько сильным, что пугало Чонгука до глубины души. Оно грозило разрушить всё, что он строил, всю его миссию, всю его верность. Чонгук выключил воду, и на него мгновенно обрушилась оглушительная тишина. Он вышел из душа, взял пушистое полотенце и тщательно вытерся. В зеркале напротив отражался мужчина с глазами, полными усталости и мрачной решимости. Его татуировки казались особенно яркими на влажной коже, словно символы его двойной жизни. Он пошёл в спальню, где на кровати уже свернулись калачиком Кацу и Эрни, поджидавшие его. Чонгук лёг на живот, ощущая мягкость простыни, и доберманы тут же придвинулись ближе: Кацу положил голову ему на бедро, а Эрни лизнул его волосы. В их присутствии ощущалась нерушимая стабильность, которая хоть на мгновение изгоняла хаос из его головы. Он закрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться перед тем, как снова погрузиться в мир, где каждый шаг был риском, а каждое чувство — оружием. Но даже в полудрёме, на грани сна, его преследовал образ золотых глаз и каштановых волос. Ким Тэхён был не просто врагом, не просто подозреваемым. Он был болезнью, которая глубоко проникла в сознание Чонгука, отравляя его мысли, желания, саму его суть. И Чонгук знал, что эта болезнь либо убьёт его, либо заставит измениться так, как он и представить себе не мог. И он с ужасом и нетерпением ждал, что произойдёт первым.