Легенда о семи псах востока

ГЛАВА 35

«В городе, где каждая тень хранит секрет,

встреча двух прошлых может стать концом будущего…»

● ● ●

Сувон встретил его дождем — мелким, колючим, настойчивым, словно слезы неба, уставшего смотреть на людскую жестокость. Тэхен припарковал свой черный седан в переулке, где когда-то в детстве прятался от преследователей синдиката Гапхне, и на мгновение закрыл глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть волной. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет прошло с той ночи, когда пятнадцатилетние мальчишки бежали по этим же улицам, зная лишь одно — они оба должны выжить. Тогда за их спинами пылал Термитник. Теперь он возвращался сюда не беглецом, а главой влиятельной семьи, человеком, чье имя произносили с уважением и страхом в равных долях. Но Сувон помнил его другим, и эта память сидела в каждом камне мостовой, в каждом окне старых зданий, в каждом повороте знакомых улиц. Кафе «Феникс» располагалось в самом сердце старого квартала, где узкие переулки переплетались подобно венам в теле умирающего великана. Ирония названия не ускользнула от Тэхена — феникс, птица, восставшая из пепла. Именно статуэткой этой мифической птицы он когда-то изуродовал лицо У Юка, оставив шрам, который тот наверняка носит до сих пор. Выйдя из машины, Тэхен почувствовал это сразу — ощущение чужого взгляда, липкое и неприятное, словно паутина на коже. Кто-то наблюдал за ним, и этот кто-то не был случайным прохожим. В мире, где он вращался, такие вещи игнорировать было равносильно самоубийству. Инстинкты, отточенные годами жизни на грани между властью и смертью, кричали об опасности. Каждая клеточка тела напряглась, готовясь к бою или бегству. Но Тэхен не был тем испуганным подростком, каким покинул этот город. Он медленно огляделся, изучая окружающую обстановку с холодной расчетливостью хищника. Серые стены домов, облупившиеся фасады, редкие прохожие под зонтами — все выглядело обыденно, но опытный глаз мог заметить детали: слишком долго задержавшийся у витрины мужчина, тонированные стекла припаркованного «Мерседеса», едва заметное движение занавески в окне третьего этажа. «Кто-то очень не хочет, чтобы эта встреча состоялась», — подумал Тэхен, и эта мысль оставила во рту привкус металла и опасности. Решение пришло мгновенно. Вместо того чтобы направиться прямо к входу в кафе, он свернул в боковой переулок, где старая пожарная лестница вела на крыши соседних зданий. Если кто-то готовил ловушку, лучше было сначала оценить расстановку сил с высоты птичьего полета. Металлические ступени пожарной лестницы были скользкими от дождя, но руки помнили этот путь. Сколько раз в детстве он карабкался по таким же лестницам, спасаясь от погони или просто ища убежище от жестокого мира внизу? Крыши Сувона были его первым домом, его спасением, его школой выживания. Поднимаясь все выше, Тэхен чувствовал, как прошлое обволакивает его, словно туман. Здесь, среди облупившихся труб и ржавых вентиляционных решеток, он когда-то мечтал о свободе. Здесь планировал побег, который изменил всю его жизнь. Здесь впервые понял, что в этом мире можно рассчитывать только на себя и Чимина. Достигнув крыши пятиэтажного здания напротив кафе, Тэхен осторожно переместился к краю и залег за невысоким парапетом. Отсюда открывался прекрасный обзор на «Феникс» и прилегающую территорию. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Черный «Мерседес» с тонированными стеклами стоял в прямой видимости от входа в кафе. В машине явно находились люди — об этом говорил легкий дымок из выхлопной трубы и время от времени приоткрывавшиеся окна. Но самое тревожное было в другом — в том, как расположены еще несколько автомобилей, создавая идеальную огневую позицию для засады. «Профессионалы», — с холодным восхищением отметил про себя Тэхен. «Кто бы они ни были, они знают свое дело.» Дождь усиливался, превращая мир в размытую акварель серых и черных тонов. Капли стекали с волос на лицо, но Тэхен не шевелился, терпеливо наблюдая и анализируя ситуацию. Годы борьбы за выживание научили его главному правилу — торопливость в таких делах равносильна смерти. Время тянулось вязко, как мед. Каждая минута была наполнена напряжением, каждый звук — потенциальной угрозой. Где-то вдали завыла сирена, но это был обычный звук большого города, не имевший отношения к разворачивающейся здесь драме. И тут случилось то, чего Тэхен ожидал, но на что надеялся не наткнуться. Сначала из «Мерседеса» показались стволы автоматов — черные, блестящие от дождя, направленные в сторону кафе с хирургической точностью. Тэхен инстинктивно пригнулся ниже, хотя понимал, что находится вне зоны поражения. Первая очередь разорвала вечернюю тишину, словно гром среди ясного неба. Стекла витрины кафе «Феникс» взорвались тысячами искрящихся осколков, отражавших свет уличных фонарей подобно падающим звездам. Звук был оглушительным — дробь автоматного огня смешалась с воплями ужаса изнутри заведения. С высоты своего наблюдательного пункта Тэхен видел все с ужасающей отчетливостью. Пули методично прошивали стены кафе, превращая уютное заведение в решето. Красные занавески на окнах колыхались от потоков воздуха, врывающихся через разбитые проемы, словно кровавые знамена в безумном танце смерти. Хрустальная люстра в центральном зале разлетелась на миллионы кусочков, осыпав пол сверкающим дождем из стекла. Деревянные панели стен трещали и раскалывались под градом свинца, выбрасывая в воздух облака древесной пыли, смешанной с запахом пороха. Но что поражало больше всего — это была не попытка убийства. Это было предупреждение. Профессионалы такого уровня легко могли бы превратить кафе в бойню, но стреляли они явно поверх голов, целясь в стены и окна, а не в людей. Задача была другой — запугать, продемонстрировать силу, сорвать встречу. «Кто-то очень влиятельный и очень опасный не хочет, чтобы я поговорил с У Юком», — понял Тэхен, и эта мысль одновременно пугала и интриговала его. Стрельба длилась не больше двух минут, но эти две минуты растянулись в вечность. Звуки автоматного огня отражались от стен соседних зданий, создавая какофонию ужаса, которая, казалось, никогда не закончится. Дым от пороха смешивался с паром от горячего асфальта, создавая призрачную завесу над местом бойни. Затем, так же внезапно, как и началось, все стихло. Последние гильзы звонко упали на мокрый асфальт, последние осколки стекла осыпались с разрушенных витрин. «Мерседес» медленно тронулся с места, уезжая с той же невозмутимой уверенностью, с какой прибыл. Тэхен проводил машину взглядом, запоминая номер, хотя понимал, что это наверняка фальшивые номера или машина уже через час будет сожжена где-нибудь на окраине города. Профессионалы не оставляют следов. В наступившей тишине слышались только стоны раненых да звон падающих осколков. Кафе «Феникс» превратилось в руины, но, судя по звукам изнутри, большинство находившихся там людей остались живы. Это подтверждало его теорию — целью была не резня, а демонстрация силы. Тэхен начал спускаться с крыши, двигаясь быстро, но осторожно. Мокрые ступени пожарной лестницы были предательски скользкими, но спешить было необходимо — чем дольше он медлил, тем больше шансов было упустить возможность поговорить с У Юком до прибытия полиции или, что еще хуже, до того, как старик решит покинуть место происшествия. Спускаясь, он размышлял о произошедшем. Кто мог организовать такую щедрую акцию? У него было немало врагов, но большинство из них предпочитали более прямые методы — нож в спину, снайперская пуля, взрывчатка в машине. Такая сложная постановка требовала серьезных ресурсов и профессиональной подготовки. Ноги коснулись твердого асфальта переулка. Тэхен огляделся — ни души. Все разумные люди попрятались по домам после такой перестрелки. Только дураки и герои выходят на улицы после автоматных очередей, а в Сувоне и тех, и других быстро хоронят. Он направился к главному входу кафе, стараясь не наступать на осколки стекла, усеявшие тротуар подобно смертельному граду. Запах пороха все еще висел в воздухе, смешиваясь с ароматом дождя и страха — этого особенного запаха, который появляется там, где люди в мгновение ока осознают свою смертность. У входа валялась перевернутая урна, из которой высыпался мусор. Афиша какого-то концерта, размокшая от дождя, прилипла к стеклянной двери, создавая сюрреалистичную картину — улыбающееся лицо поп-звезды на фоне разрушений. Тэхен толкнул дверь кафе, и она открылась с протяжным скрипом, словно стонала от боли. Внутри царил хаос — опрокинутые столы, разбитая посуда, следы крови на полу. Но хаос этот был особенный, организованный. Профессионалы знали, как создать максимум разрушений при минимуме жертв. И в этот момент прямо на него налетел молодой рыжеволосый парень — тот самый омега, которого он видел вчера с Чонгуком во время пожара. Мир действительно оказался слишком тесным для случайностей. Парень был напуган до полусмерти, его одежда разорвана, на щеке засохла кровь. Глаза метались в поисках выхода, дыхание было частым и прерывистым. Он явно находился в состоянии шока и готов был броситься бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого места. — Помогите, — выдохнул омега, хватаясь за рукав Тэхена. — Там… там эти люди… они хотели меня убить… Тэхен осторожно освободился от его хватки, стараясь не делать резких движений. Напуганный омега мог быть непредсказуем, а лишний шум сейчас был ни к чему. — Успокойся, — тихо сказал он, глядя парню в глаза. — Как тебя зовут? — Чонхо, — прошептал тот. — Пак Чонхо. Я здесь работаю… работал… они собирались меня пытать, а потом… — Чонхо, послушай меня внимательно, — перебил его Тэхен, говоря медленно и отчетливо. — Сейчас ты выйдешь отсюда, дойдешь до автобусной остановки на центральной улице и поедешь домой. Парень кивнул, все еще не до конца понимая происходящее, но инстинктивно доверяя спокойному голосу и уверенным движениям того, кого, кажется, даже не вспомнил. Он метнулся к выходу и исчез в дождливых сумерках, оставив за собой лишь эхо торопливых шагов по мокрому асфальту. «Еще одна нить, связывающая меня с Чонгуком», — подумал Тэхен. «Случайности в моем мире редко бывают случайными.» Из глубины кафе появился массивный лысый мужчина с татуировкой. На шее у него кровоточила свежая рана, видимо, оставленная тем самым Чонхо в попытке защититься. Охранник двигался осторожно, автомат держал наготове, но не целился — профессиональная осторожность. За ним появился второй — более молодой, с нервным подергиванием левого глаза, которое выдавало пережитый стресс. На его лице была смесь злости и растерянности — эмоции человека, который привык контролировать ситуацию, но только что пережил нечто, что выходило за рамки его понимания. — Стой! — рявкнул лысый, но без особой агрессии. — Кто такой? — Тот, кто должен был прийти сюда намного раньше, — спокойно ответил Тэхен, поднимая руки, чтобы показать, что не вооружен. — Ким Тэхен. Охранники переглянулись. Имя Кима было известно в их кругах, и известно хорошо. Это был человек, с которым лучше было не ссориться без крайней необходимости, особенно после того, что они только что пережили. — Документы, — потребовал молодой, но в голосе уже не было былой агрессии. Тэхен медленно достал бумажник и протянул водительские права. Лысый внимательно изучил фотографию, сверил с оригиналом, кивнул напарнику. — Босс в задней комнате, — сказал он, убирая автомат. — Но предупреждаю — он сегодня не в настроении принимать гостей. — После такого приема гостей это понятно, — сухо заметил Тэхен. — Кстати, рану лучше обработать. Омеги кусаются, когда их жизни угрожает опасность. Лысый машинально коснулся шеи и поморщился. Действительно, следовало бы обратиться к врачу, но сейчас было не до этого. Тэхен прошел через разрушенный зал кафе, ступая осторожно среди осколков и опрокинутой мебели. Картина разрушений была впечатляющей — профессионалы явно не экономили патроны. Стены были изрешечены пулями, зеркальная панель за баром превратилась в паутину трещин, отражавших происходящее в тысячах искривленных фрагментов. Но что поражало больше всего — несмотря на весь этот хаос, жертв было минимум. Несколько раненых, но никого убитого. Это была работа настоящих профессионалов, людей, которые умели создать максимум устрашения при минимуме реального урона. Задняя комната кафе «Феникс» когда-то служила местом для частных встреч — здесь обсуждали сделки, делили территории, планировали операции. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, приглушенное освещение — все создавало атмосферу респектабельности, скрывавшую истинную природу проводимых здесь переговоров. Сейчас и эта комната носила следы недавнего нападения — несколько пулевых отверстий в стене, разбитый графин с водой на столе, опрокинутый торшер. Но основная мебель уцелела, и за столом, в глубоком кожаном кресле, сидел человек, которого Тэхен не видел одиннадцать лет. У Юк постарел. Постарел и осунулся, но в его фигуре все еще чувствовалась та жесткая сила, которая позволяла ему держать в повиновении армию головорезов. Седые волосы были аккуратно зачесаны назад, дорогой костюм безупречно выглажен, но именно эта показная респектабельность делала его еще более пугающим. Но главное, что сразу бросилось в глаза Тэхену, — это шрам. Глубокий, неровный след от виска до подбородка, который оставила статуэтка феникса в руках отчаявшегося подростка одиннадцать лет назад. Шрам не просто обезобразил лицо старика — он словно разделил его на две части, на два разных человека. У Юк поднял голову при звуке шагов, и Тэхен увидел его глаза — все те же холодные, расчетливые, полные скрытой жестокости. Но в них промелькнула тень — тень страха, удивления, и чего-то еще, чего Тэхен не мог определить. — Темный Пес, — хрипло произнес старик, и в его голосе звучали нотки, которых Тэхен никогда раньше не слышал. — Я думал… я был уверен, что ты мертв. Тэхен замер. Темный Пес — это имя он не слышал, и услышать его из уст У Юка было… неожиданно. И тревожно. — Боюсь, ты меня с кем-то путаешь, — осторожно сказал он, садясь в кресло напротив. — Я Ким Тэхен, не уж то память отшибло, старый. У Юк пристально всматривался в его лицо, словно пытался разглядеть что-то скрытое под маской взрослого мужчины. Его пальцы нервно теребили край салфетки — единственный признак волнения в его внешне спокойной позе. — Ким… Тэхен… — медленно произнес старик, и внезапно его лицо изменилось. Страх сменился удивлением, удивление — чем-то похожим на облегчение. Старый альфа откинулся в кресле, внимательно изучая сидящего напротив. В его взгляде читалось не только узнавание, но и нечто большее — восхищение, смешанное с болезненными воспоминаниями. — Тот самый мальчишка, — проговорил он, почти шепотом. — Тот самый проклятый мальчишка, что оставил мне это… Он провел пальцем по шраму, и в его движении было что-то почти нежное, словно он прикасался к дорогой реликвии. — Посмотри на себя, — продолжил У Юк, его голос наполнился странной теплотой. — Ты вырос прекрасным юношей, Тэхен. Красивым… невероятно красивым. Тэхен напрягся. В словах старика было что-то нездоровое, что-то, что заставляло все инстинкты кричать об опасности. У Юк изучал его лицо с той же внимательностью, с какой коллекционер рассматривает редкую находку. — От омеги в тебе нет ничего, — продолжал старик, не замечая реакции собеседника. — Ты силен, атлетически сложен, твоя осанка и движения выдают в тебе альфу. Но… Он наклонился вперед, прищурившись. — Но мягкость черт, эта особенная красота, запах… все это выдает твою истинную сущность. По крайней мере, мне, старому волку, который знает, на что смотрит. Сердце Тэхена пропустило удар. У Юк знал. Этот человек сумел разглядеть то, что он так тщательно скрывал от всего мира. — Я думал, ты погиб в ту ночь, — продолжил старик, откидываясь в кресле. — Думал, наши люди настигли вас на окраине города. А ты… посмотри на себя. Глава семьи Ким. Империя, которая затмила мое королевство. В его голосе не было злости или зависти. Только что-то похожее на гордость. Гордость старого учителя, чей ученик превзошел его ожидания. — Хотя, — усмехнулся У Юк, — семьи Ким никогда не существовало, не так ли? Ты создал ее сам, из ничего. Отпрыск никому не известной шлюхи, которая в обмен на свободу от людей Гапхне случайно родила тебя в ту самую пророческую ночь. Эти слова ударили Тэхена, как пощечина. Никто, кроме гапхне не знал правды о его происхождении. — Откуда вы это знаете? — выдохнул он. — Потому что я был там, — ответил У Юк, его глаза заблестели от воспоминаний. — Я присутствовал при твоем рождении. Видел, как твоя мать убегала с подвала, где тебя родила. а потом сдохла в публичном доме от передоза наркотиками. Видел, как Хик Кё объявил о рождении «Духа ночи» в ночь кровавой луны. Старик встал из кресла и подошел к окну, глядя на дождливую улицу. — Пророчество гласило, что ребенок, рожденный в такую ночь, принесет конец старому миру и начало нового. Мы должны были вырастить тебя как наследника Гапхне, идеального лидера, сочетающего силу альфы с мудростью омеги. Он повернулся к Тэхену, и в его глазах горел тот же фанатичный огонь, что и одиннадцать лет назад. — Но эксперимент провалился. Ты оказался слишком сильным, слишком независимым. И тогда я понял — нужно отказаться от тебя, пока ты не уничтожил всех нас. Тэхен слушал этот рассказ, чувствуя, как внутри все переворачивается. Его детство, его происхождение, вся его жизнь — все оказалось построенным на чужих амбициях и пророчествах. — Вы говорили о Темном Псе, — сказал Тэхен, решив играть в открытую. — Кто это? Лицо У Юка потемнело. Он вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. — Это… долгая история. И страшная. Ты уверен, что хочешь ее услышать? — Меня интересует все, что связано с «Гробами», — прямо сказал Тэхен. — И я подозреваю, что ваш Темный Пес как-то с ними связан. При упоминании «Гробов» старик заметно побледнел. Его руки, до этого спокойно лежавшие на столе, сжались в кулаки. — «Гробы»… — он произнес это название так, словно оно обжигало язык. — Откуда ты знаешь это имя? — Несколько дней назад убили одного из ваших людей. Убили профессионально, без свидетелей, превратив место преступления в хаос. Это уже не первое такое убийство. Кто-то методично уничтожает людей, связанных с Гапхне, и я подозреваю, что вы знаете, кто и зачем. У Юк долго молчал, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. Наконец, он тяжело вздохнул и начал рассказ, который перевернул представления Тэхена о многих вещах. — Гапхне не была просто преступной группировкой, ты и так знаешь, — начал У Юк, его голос дрожал. — Это был культ. Фанатики, верившие, что можно изменить саму природу альф и омег. Мы проводили эксперименты… жестокие, бесчеловечные эксперименты над детьми, пытаясь создать идеальных существ. Он замолчал, налив себе воды из уцелевшего графина, медленно сделал несколько глотков. — Темный Пес… он был частью той же системы, что и ты. Но в отличие от тебя, он не нуждался в экспериментах. Его гены были сломаны с самого рождения. — Сломаны? — переспросил Тэхен. — Он родился близнецом. Но что-то пошло не так в утробе матери — брат поглотил его сущность, и он остался никем. Без гена альфы или омеги. Сломанным. У Юк снова коснулся своего шрама, и Тэхен заметил, как дрогнули его пальцы. — У него не было имени. Никто не дал ему имени, считая его проклятием. Бракованным. От него все отказались. Мне стало его жалко, этого безымянного мальчика. Я… я взял его под свое крыло. Воспитал как сына. Голос старика стал глухим, полным болезненных воспоминаний. — Но он стал тем, кем его создала природа — тенью. Он научился убивать раньше, чем говорить. Стал идеальным в своей жестокости. И когда Гапхне пала, он не исчез. Он адаптировался. — И теперь охотится на вас, — закончил за него Тэхен. — Да. Методично уничтожает всех, кто был связан с Гапхне. Всех, кто знает правду о тех экспериментах. И оставляет те же символы, что были в Термитнике — символы гробов. Тэхен слушал рассказ У Юка с растущим беспокойством. История Темного Пса пугала не только своей жестокостью, но и странными совпадениями. Что-то в ней отзывалось болезненным эхом в его собственной памяти. — Скажите мне, — медленно произнес он, — что вы знаете о той ночи? О ночи, когда я сбежал из Сувона? У Юк внимательно посмотрел на него, словно пытаясь прочитать что-то между строк. — Я знаю, что ты поджег Термитник. Знаю, что забрал с собой новорожденного Бама. Знаю, что моя охрана нашла в руинах что-то… странное. — Что именно? — Тела. Семь тел в подвале, которые явно не погибли в пожаре. Они лежали в определенном порядке, и на каждом были вырезаны символы. Те же символы, что мы потом находили на жертвах «Гробов». Кровь в жилах Тэхена застыла. Он помнил ту ночь — помнил панику, бегство, крошечного новорожденного Бама, завернутого в ткань. Но семь тел в подвале… Он не знал о них. — «Гробы» убили их, — тихо сказал Тэхен. — Не я. Я лишь сжег ваше логово и спас ребенка. — Я так и думал, — кивнул У Юк. — Это была его работа. Темный Пес уничтожил свидетелей еще до того, как ты поджег здание. Дождь стучал по окнам кафе «Феникс» с монотонной настойчивостью метронома, отсчитывая секунды до того момента, когда жизнь Тэхена изменится навсегда. Он сидел напротив старика У Юка, наблюдая, как морщинистые пальцы медленно, словно нехотя, скользят по внутреннему карману потрепанного пальто. В воздухе висел запах сырости, старого табака и того особого аромата страха, который невозможно перепутать ни с чем другим. Тэхен давно научился читать людей. За годы выстраивания своей империи он видел самые разные лица — жадные, испуганные, злобные, отчаянные. Но лицо У Юка было особенным. В нем читалась такая глубокая усталость, будто старик нес на своих плечах груз всех грехов мира. Его глаза, некогда, вероятно, живые и проницательные, теперь напоминали две глубокие ямы, в которых отражался свет умирающих надежд. «Что же ты мне покажешь, старик?» — размышлял Тэхен, чувствуя, как напряжение медленно наползает на него, словно туман с реки. Наконец старик достал из внутреннего кармана тщательно сложенную фотографию. Движения его были церемониальными, почти ритуальными, словно он держал в руках не просто снимок, а священную реликвию или проклятый артефакт. Фотография легла на деревянную поверхность стола между ними с тихим шорохом, который в напряженной тишине кафе прозвучал, как выстрел. — Снимок сделан месяц назад нашим информатором, — голос У Юка был хриплым от возраста и сигарет, каждое слово давалось ему с видимым усилием. — Он все еще охотится. Тэхен наклонился над фотографией, и то, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Семь тел. Семь молодых омег, чьи жизни были оборваны с методичной жестокостью. Но не сами тела поразили его больше всего — он видел смерть во множестве ее проявлений. Поразили детали. На груди каждого из убитых была вырезана одна и та же метка — стилизованное изображение гроба с крестом наверху. Порезы были глубокими, сделанными посмертно, что говорило о том, что убийца не торопился. Он наслаждался своей работой. Вокруг тел были разбросаны белые лилии — цветы смерти и скорби, которые в данном контексте выглядели как кощунственная насмешка над жизнью. Но больше всего Тэхена потрясло качество снимка. Фотография была четкой, профессионально сделанной, а главное — очень свежей. Кровь на телах еще не успела полностью свернуться, лица сохраняли следы недавней агонии. Это произошло совсем недавно, возможно, всего несколько дней назад. Значит, кошмар продолжается. Значит, призраки прошлого вернулись, чтобы требовать свою дань. — Откуда вы знаете, что это тот же человек? — спросил Тэхен, с трудом оторвав взгляд от фотографии. Его голос прозвучал более спокойно, чем он чувствовал себя внутри. У Юк медленно откинулся на спинку стула, и в его движении читалась такая тяжесть, будто на его плечи только что легли еще несколько тонн невидимого груза. — Потому что я его воспитал, — каждое слово старика падало в тишину кафе, как камень в стоячую воду, создавая круги последствий. — Потому что я знаю каждый его прием, каждую привычку, каждую извращенную фантазию, которая живет в его больной голове. И потому что он оставляет подпись на каждом убийстве — те же символы, что мы нашли в подвале твоего старого дома. Последние слова ударили Тэхена с силой физического удара. Старый дом. Подвал. Та ночь, которую он годами пытался стереть из памяти, но которая всегда возвращалась в самые темные моменты, в кошмарах, от которых он просыпался в холодном поту. Воспоминания нахлынули помимо его воли, яркие и болезненные, как открытая рана. Тэхен помнил запах того подвала — смесь сырости, гнили и чего-то еще, чего он тогда не мог определить, но теперь знал, что это был запах смерти. Помнил стены, покрытые странными символами, нарисованными чем-то темным — возможно, кровью. Помнил голоса, доносившиеся оттуда по ночам, стоны и плач, которые заставляли его прижиматься лицом к подушке и молиться любым богам, чтобы его никогда не отвели туда. Но больше всего он помнил ту последнюю ночь. Ночь, когда все изменилось. Ночь побега. Пламя пожирало дом с жадностью голодного зверя, языки огня лизали стены и окна, превращая его детские кошмары в пепел. Он бежал по темным улицам, не оглядываясь, с единственной мыслью — добраться до безопасности. Тогда он думал, что оставил прошлое позади. Как же он ошибался. Тэхен изучал фотографию, пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями и эмоциями. Омеги на снимке были молоды — возможно, двадцать, максимум двадцать пять лет. У каждого было красивое лицо, теперь искаженное предсмертной агонией. Невинные жертвы в чужой игре. Пешки в партии, правил которой они не знали. — Что он хочет? — спросил Тэхен наконец, его голос звучал хрипло от подавляемых эмоций. У Юк наклонился вперед, его глаза в тусклом свете кафе казались почти черными. — Власти. Контроля. Он создает свою империю на костях старой, методично уничтожая всех, кто может помешать его планам. — Старик помолчал, словно прислушиваясь к звукам дождя за окном. — И я подозреваю, что ты — следующий в его списке. — Почему я? — Потому что ты был там той ночью. Потому что ты видел то, что не должен был видеть. И потому что твоя империя стала слишком большой угрозой для его планов. — У Юк достал из кармана пачку сигарет, но не закурил, а просто держал в руках, словно для успокоения. — Темный Пес не прощает свидетелей. И не терпит конкурентов. Разговор постепенно перешел к практическим вопросам, но атмосфера в кафе не разрядилась. Наоборот, казалось, что воздух становился все гуще, наполняясь невысказанными угрозами и древними страхами. У Юк согласился поделиться всей информацией, которая у него была о «Гробах» — адресами, именами, схемами их операций. Каждое новое имя в списке звучало как приговор, каждый адрес — как координаты будущей трагедии. Взамен Тэхен обещал защиту для организации старика и его людей. Это было честное предложение — в мире, где честность была роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Но У Юк принял его без колебаний, что говорило о том, насколько отчаянным было его положение. — У меня есть человек в полиции, — сказал Тэхен осторожно, тщательно подбирая слова. — Детектив Чон Чонгук. Он ведет параллельное расследование этих убийств. Но я не хочу его слишком глубоко вмешивать в это дело. При упоминании имени Чонгука лицо У Юка изменилось настолько резко, что Тэхен невольно напрягся. Старик, который до этого момента держался с достоинством человека, привыкшего к опасностям, вдруг выглядел по-настоящему испуганным. Его руки, лежавшие на столе, слегка задрожали, а в глазах мелькнул страх — не тот расчетливый страх профессионала, а примитивный, животный ужас. — Чон Чонгук? — переспросил он, и в голосе прозвучали тревожные нотки, которых там не было еще минуту назад. — Сын министра вооруженных сил Кореи? Теперь настала очередь Тэхена удивляться. Чонгук никогда не упоминал о своем происхождении, представляясь просто детективом, который по какой-то причине заинтересовался делом о серийных убийствах. Простым копом, который решил, что может справиться с тем, с чем не справились другие. — Вы знаете его семью? — Знаю. И боюсь, — У Юк медленно покачал головой, словно пытаясь прогнать неприятные воспоминания. — Чон Чонгук — сбежавший наследник одной из самых влиятельных семей в стране. Альфа с генетикой, которой позавидовали бы сами боги. Он может подчинить своей воле любого одним поднятием пальца, заставить человека забыть собственное имя или заставить врага стать другом. — Старик понизил голос до шепота. — Я бы не хотел с ним встречаться. Семью Чон боятся не меньше, чем «Гробов». Эта информация ошеломила Тэхена. Все время, что он знал Чонгука, детектив казался ему обычным человеком — умным, упорным, иногда раздражающе принципиальным, но обычным. Никаких признаков той сверхъестественной силы, о которой говорил У Юк. Никаких попыток доминировать или подчинять. Но что, если он просто скрывал свою истинную природу? Что, если все это время я имел дело не с простым детективом, а с хищником, который только притворялся домашним котом? — Детектив из такой семьи? — скептически заметил У Юк, его голос звучал так, словно он обсуждал слона, который решил стать мышью. — В нашем деле людям с такой родословной доверять опаснее всего. Они играют в игры, которые нам даже не снятся. — Этому можно, — сказал Тэхен, хотя теперь и сам не был до конца уверен в своих словах. — У него есть личные мотивы докопаться до правды. У Юк достал еще несколько документов из внутреннего кармана своего пальто и передал их Тэхену. Бумаги были старые, пожелтевшие от времени, покрытые печатями и подписями на разных языках. Некоторые документы выглядели официальными — отчеты, справки, копии полицейских протоколов. Другие были написаны от руки неровным почерком человека, который писал в спешке или в страхе. — Но есть еще кое-что, что ты должен знать о Темном Псе, — сказал старик, его голос стал еще тише, почти неслышным. — Мы пытались убить его, когда он заставил нас подчиниться ему пятнадцать лет назад. Тэхен насторожился, чувствуя, что сейчас услышит что-то важное, что-то, что может изменить все его понимание ситуации. — Мы думали, что имеем дело с обычным психопатом, — продолжил У Юк, его глаза смотрели куда-то в прошлое, туда, где жили воспоминания, от которых хотелось бежать. — Да, он был жесток. Да, он был безумен. Но мы видели и других таких. Думали, что справимся. Старик замолчал, достал сигарету и наконец закурил. Дым медленно поднимался к потолку, создавая призрачные завитки в тусклом свете кафе. — Он падал и истекал кровью, как самый обычный человек, но, сколько бы его ни били, он не кричал, а продолжал улыбаться. — Голос У Юка дрожал от воспоминаний. — Эта улыбка… я до сих пор вижу ее в кошмарах. Улыбку человека, который знает что-то, чего не знаем мы. Который видит картину целиком, пока мы разглядываем отдельные фрагменты. У Юк затянулся сигаретой, и в его глазах отразилось пламя зажигалки — маленький огонек, который на мгновение осветил глубокие морщины усталости и страха на его лице. — Чхолю наскучило это зрелище, — продолжил старик, и имя прозвучало как проклятие. — Чхоль был нашим лидером тогда, человеком, который не знал жалости. Он приказал пятерым головорезам отвезти безумца в укромное место и успокоить его навеки. Мы думали, что на этом все закончится. Тэхен слушал, пытаясь представить ту сцену — избитого, окровавленного человека, который продолжал улыбаться перед лицом смерти. В этом было что-то нечеловеческое, что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах. — Я сам видел, как его, окровавленного и ухмыляющегося, надежно связали и закинули в багажник черной машины. — У Юк говорил медленно, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. — Веревки были крепкими, узлы — профессиональными. Наши ребята знали свое дело. Никто не мог выбраться из таких пут. Дождь за окном усилился, превратившись из монотонного постукивания в настоящий ливень. Капли воды стекали по стеклу, искажая огни города и превращая мир снаружи в размытую акварель страхов и теней. — Однако наши ребята не вернулись, — голос старика стал почти шепотом. — Сначала мы думали, что они решили отметить успешное завершение дела. Или что возникли какие-то непредвиденные обстоятельства. Мы ждали час, два, три… У Юк замолчал, и в этом молчании было больше ужаса, чем в любых словах. — Отправившись за ними на рассвете, мы обнаружили лишь трупы. — Старик затушил сигарету в пепельнице дрожащими пальцами. — Пятеро опытных убийц, людей, которые прошли огонь, воду и медные трубы, лежали в канаве как забитые собаки. Но не это было самым страшным. Тэхен почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Он знал, что сейчас услышит что-то такое, что изменит его понимание происходящего. — Самым страшным было то, КАК они были убиты, — У Юк смотрел прямо в глаза Тэхену, и в его взгляде читался ужас человека, который видел то, что не должен был видеть. — Они не были просто убиты. Они были разорваны. Буквально. Словно на них напал дикий зверь. Но звери не умеют завязывать узлы из человеческих кишок. Тэхен почувствовал, как желудок сжимается от отвращения. Он видел много жестокости в своей жизни, но то, что описывал У Юк, выходило за рамки обычной человеческой жестокости. — А веревки, которыми был связан Темный Пес, мы нашли аккуратно сложенными рядом с телами. Без единого разреза, без признаков того, что их резали или развязывали. Словно он просто растворился, а потом материализовался снова, но уже свободным. Старик достал новую сигарету, но не стал ее зажигать, а просто вертел в пальцах. — Чхоль исчез без следа после пожара в твоем доме. Я думаю, что он тоже умер. По крайней мере, очень на это надеюсь. Потому что если Темный Пес добрался и до него… — У Юк не закончил фразу, но Тэхен понял и без слов. Тэхен внимательно слушал, пытаясь сложить воедино кусочки головоломки, которая становилась все более запутанной и пугающей. История, которую рассказывал У Юк, звучала как бред сумасшедшего, но глаза старика говорили о том, что каждое слово — правда. — Где это произошло? — спросил он, хотя уже предчувствовал ответ. — Покажите мне то место. У Юк удивленно посмотрел на него, словно не ожидал такой просьбы. — Ты уверен? Это может быть опасно. Если он все еще там… если он следит за тем местом… — Я должен увидеть это своими глазами, — Тэхен говорил с убежденностью человека, который принял окончательное решение. — Только так я смогу понять, с чем имею дело. Старик долго молчал, изучая лицо Тэхена. В его глазах боролись страх и уважение — страх перед тем местом, куда его просили отвезти собеседника, и уважение к человеку, который не боялся смотреть правде в глаза. — Хорошо, — кивнул У Юк наконец. — Но сначала мы должны убраться отсюда. Это место больше не безопасно. Слишком долго мы здесь сидим, слишком много говорим. У него повсюду глаза и уши. Как будто в подтверждение его слов, где-то на улице послышался звук разбивающегося стекла. Оба мужчины инстинктивно напряглись, прислушиваясь к звукам ночи. Но больше ничего не последовало — только шум дождя и далекий гул городского трафика.

● ● ●

Кухня кафе «Феникс» пахла застарелым жиром и разбитыми мечтами. Чонгук прижимался к холодной стене, стараясь слиться с тенями среди опрокинутых кастрюль и разбитой посуды. Каждый звук из соседнего зала отдавался в его груди, как удар молота по наковальне. Голос Тэхена — тот самый бархатистый голос, который преследовал его сны, — доносился сквозь тонкую перегородку с пугающей отчетливостью. Детектив никогда не считал себя подглядывающим или подслушивающим. Но сейчас, когда на кону стояло нечто большее, чем просто расследование, когда каждое слово могло стать ключом к разгадке тайны, которая пожирала его изнутри, моральные принципы отступали на второй план. Страх за Тэхена, который он старательно не признавал даже самому себе, заставлял его игнорировать голос совести. — Может быть, ты и прав, — донесся голос Тэхена, в котором было что-то новое, незнакомое. Холодная решимость, которая заставила Чонгука напрячься. — И ни в том, ни в другом месте больше нет следов твоего человека. Но когда-то они там были. В обеих этих точках с ним случилось что-то, что оставило серьезный след. У Юк что-то пробормотал в ответ, но его слова потонули в шуме дождя за окном. Чонгук осторожно подвинулся ближе к двери, стараясь не наступить на осколки разбитой тарелки. Каждый шаг давался с трудом — адреналин, циркулировавший в крови после перестрелки, постепенно сходил на нет, оставляя после себя тремор в руках и гулкую пустоту в голове. — В одном, вероятно, и есть разгадка этой тайны, — продолжал Тэхен, и в его голосе звучала та же командирская интонация, которую Чонгук помнил из их прошлых встреч. — В другом — его «перерождение». И это лучшие места, чтобы попытаться докопаться до правды. Молчание затянулось. Чонгук слышал, как кто-то тяжело дышит — возможно, раненый телохранитель, которого он видел раньше. Запах крови смешивался с ароматом недопитого кофе, создавая тошнотворную смесь, от которой кружилась голова. — Но ты прав, — голос Тэхена стал тише, задумчивее. — Прошло слишком много времени, чтобы ограничиваться лишь этими местами. Мне понадобится вся информация о твоем человеке. От его родственников до любимых кафешек. Даже если сейчас это — совсем другая личность. Он все еще охотится на вас, а значит, хотя бы инстинктивно, в нем осталось что-то от того человека. Чонгук почувствовал, как что-то меняется в атмосфере. Не просто в воздухе кафе — в самом Тэхене. Словно внутри него переключился какой-то тумблер, активировав режим, о существовании которого детектив даже не подозревал. Это был не тот мужчина, с которым он вел осторожные переговоры. Это был кто-то другой. Кто-то более опасный. — Послушай меня внимательно, старик, — продолжал Тэхен, и в его словах не было ни тени сомнения или страха. — Я ведь когда-то тоже был одним из Гапхне. Сердце Чонгука пропустило удар. Гапхне. Легендарный синдикат. Если Тэхен говорил правду... — Сразу же после своего рождения получил звание следующего главы, — голос Тэхена стал еще тише, но каждое слово резало воздух, как лезвие. — К тому же... легенды все-таки. Большие заслуги Хаи Кё, все считали, что мне светит хорошее будущее. Но я оказался паршивой овцой в стаде. Чонгук прижался к стене сильнее, боясь, что стук его сердца выдаст его присутствие. То, что он слышал, переворачивало все его представления о Тэхене. Не просто криминальный авторитет, выросший из ничего. Наследник одного из самых кровавых культов в истории Кореи. — Все говорили о гордости, чести, достоинстве... — в голосе Тэхена появились болезненные нотки, словно каждое слово отдавалось болью в груди. — Но на самом деле, я просто был омегой, которому изо дня в день делали сотню уколов, чтобы гены резко стали принадлежать «альфам». Вы называли это долгом Рейдзю. А я просто хотел быть обычным ребенком. Эксперименты, подумал Чонгук с ужасом. Они проводили эксперименты над детьми. Над ним. Воспоминания нахлынули волной — все те странности в поведении Тэхена, которые он списывал на характер. Способность контролировать ситуацию, не используя при этом альфа-доминирование. Та особенная грация в движениях, которая не была свойственна обычным альфам. Запах, который всегда казался... не совсем правильным. — Все знали, что Гапхне погрязли в грязи невообразимо глубоко, — продолжал Тэхен, и теперь в его голосе звучала нескрываемая ненависть. — Коррупция. Шантаж. Убийства. Все покупались и продавались за что-то. И хотя я сам не был замешан ни в чем таком, потому что я был все еще «золотым» ребенком, кто-то из начальства регулярно требовал от меня, чтобы я отступал, чтобы я забыл о том, что видел. Чонгук закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Каждое слово Тэхена отзывалось болью в его собственной груди. Он знал, что такое жить в системе, которая требует от тебя молчания. Знал, что значит выбирать между совестью и выживанием. — Иногда это делали те, кого назначали моим напарником, — голос Тэхена становился все более жестким. — И рано или поздно в Термитнике появлялся какой-нибудь клоун, который только закончил тренировки и бил себя кулаком в грудь, заявляя, что он сможет доказать всем бездарным олухам, что из себя представляют люди Гапхне! Что он — не сломается под давлением системы! Пауза была такой долгой, что Чонгук начал беспокоиться — не заметили ли его. Но затем голос Тэхена прозвучал снова, и в нем была смертельная усталость. — И каждый раз мне хотелось пристрелить лживого ублюдка. Я не делал этого только потому, что в половине случаев... через месяц или два этот новичок попадал на зарплату к тебе или одному из твоих друзей; еще в трети случаев его хоронили в закрытом гробу с простреленной башкой; еще часть просто не выдерживала и убегала. Сердце Чонгука сжалось. В этих словах была такая боль, такое отчаяние, что ему захотелось выйти из своего укрытия и обнять Тэхена. Сказать, что все кончено. Что больше никто не заставит его выбирать между правдой и жизнью. — Как ты назначил Чимина моим партнером и будущим «мужем», которого я сумел спасти от вашей системы. Чимин. Теперь кусочки головоломки начинали складываться в пугающую картину. Тэхен замолчал, и в наступившей тишине Чонгук услышал звук, который заставил его кровь застыть в жилах. Тихий, едва различимый свист разрезаемого воздуха. Звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. Лезвие. Инстинкт, заставил его резко отклониться влево. Нож просвистел мимо его головы и вонзился в деревянную стену, дрожа от силы удара. Еще на долю секунды позже, и острие пронзило бы его шею. Чонгук не думал. Тело действовало само, включив режим выживания, гены альфы. Пистолет оказался в его руке прежде, чем сознание успело осмыслить происходящее. Два выстрела прогремели в тесном пространстве кухни, оглушая его собственными эхо. Первая пуля ушла в стену. Вторая — в коридор, где мелькнула тень нападавшего. Но Чонгук знал, что не попал. Тот, кто метнул нож, двигался слишком быстро, слишком уверенно для обычного человека. Звуки разговора в соседнем зале стихли. Повисла тишина, тяжелая и угрожающая, полная неозвученных вопросов и нереализованных страхов. Чонгук слышал свое дыхание — частое, прерывистое — и стук собственного сердца, который, казалось, разносился по всему кафе. Затем послышались шаги. Тяжелые, уверенные шаги того, кто не привык прятаться. И еще один звук — звук, который заставил каждую клеточку тела Чонгука кричать об опасности. Размеренный звук лезвия, рассекающего воздух. Словно кто-то играл невидимой косой, нарезая пространство на куски. Воспоминания нахлынули помимо воли. Детство в доме, где каждый звук мог означать новый побои. Отец, чьи кулаки были тяжелее молота, а слова — острее бритвы. Ночи, проведенные в чулане, где единственными спутниками были страх и одиночество. Он помнил свой первый настоящий страх. Не тот показной ужас, которым пугают детей в темноте, а настоящий, первобытный страх перед смертью. Перед болью. Перед тем, что кто-то может просто взять и стереть тебя из существования, не оставив даже следа. Чонгук научился не лгать себе еще тогда, в детстве. Окружающим — сколько угодно. Отцу, учителям, позже — начальству. Но не себе. Какой смысл обманывать единственного человека, который знает всю правду? И сейчас он не лгал себе. Он боялся. До крика боялся остаться здесь и умереть, не узнав правды. Не только о расследовании — о Тэхене. О том, кто он на самом деле. О том, что значили все эти месяцы странного партнерства между детективом и криминальным авторитетом. Из зала донеслись новые звуки — быстрые шаги, приглушенные команды, лязг металла. Перестрелка продолжалась, но теперь в ней участвовал кто-то третий. Кто-то, кто двигался среди летящих пуль, как танцор среди капель дождя. Чонгук осторожно выглянул из-за укрытия и увидел то, что заставило его желудок сжаться в тугой узел. В дверном проеме маячила фигура одного из телохранителей У Юка — того самого лысого амбала, которого он видел раньше. Мужчина делал шаг вперед, автомат наготове, но что-то было не так с его движениями. Что-то механическое, неестественное. И только когда фигура полностью вошла в поле зрения, Чонгук понял, в чем дело. Голова телохранителя была повернута под невозможным углом. Мертвые глаза смотрели в потолок, а из разорванной шеи медленно сочилась кровь. Тело упало, как подкошенное дерево. За ним показалась тень — темная, текучая, почти не имеющая четких очертаний. Она двигалась бесшумно, скользя по полу, как масляное пятно по воде. Чонгук зажмурился, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Это не может быть реальным, повторял он про себя. Люди не двигаются так. Люди не убивают так. Но когда он открыл глаза, тень все еще была там. И теперь она повернулась в его сторону.

● ● ●

Тэхен слышал звуки драки на кухне, но не мог оторваться от разговора с У Юком. Каждое признание давалось ему с трудом, словно он выдавливал из себя гной из застарелой раны. Но это было необходимо. Не только для расследования — для собственного понимания того, кем он стал. — Никакого гнева в глазах, — сказал он, глядя на старика, который казался постаревшим на десять лет за последние несколько минут. — Теперь в них был лишь холод. Странное изменение. Странный переход из одного состояния в другое, как если бы внутри самого меня эмоции не могли смешиваться. Они могли проявляться лишь в чистом виде. У Юк кивнул, словно понимая, о чем речь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Я никогда не сдавался, — продолжал Тэхен, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Как если бы он сбрасывал маску, которую носил все эти годы. — Я всегда находил причастных. Я всегда заканчивал поиск, даже если мне говорили, что я не должен этого делать. Но я не всегда наказывал виновных, далеко не всегда. Он замолчал, слушая звуки борьбы на кухне. Два выстрела, тишина, затем — что-то еще. Что-то, что заставило его кожу покрыться мурашками. — Я никогда не бросал дело на полпути, — сказал он тише. — Мне пришлось «наказать» Чонгука, чтобы сберечь, но я оплошал, и теперь он варится в этой каше настолько же сильно, как и я. И пока я могу его держать как можно дальше, я буду продолжать играть злого «мафиози». Признание вырвалось из него против воли. Он не планировал говорить об этом, не планировал показывать свои карты. Но что-то в атмосфере разрушенного кафе, в запахе пороха и крови, заставляло быть честным. — Потому что правда, сколько бы людей ни говорили иначе... не субъективна, — добавил он, встречаясь взглядом с У Юком. — Правда — всегда одна. И все субъективное, что примешивается к ней, лишь искажает ее. Старик смотрел на него с выражением человека, который видит привидение. В его глазах читался ужас, смешанный с чем-то еще. С узнаванием. — Ты... — начал У Юк, но его слова прервал новый звук. Звук, который невозможно было описать словами. Это было не просто рассечение воздуха лезвием. Это было нечто большее. Звук, который резонировал не только в ушах, но и в костях, в душе. Звук, который говорил на языке, понятном каждой клетке тела: смерть идет. Тэхен обернулся к двери, ведущей на кухню, и почувствовал, как что-то холодное сжимает его сердце. Не страх — что-то другое. Узнавание. Словно часть его души откликнулась на этот звук, как эхо отвечает на крик. — Где произошла перестрелка? — спросил он, не отрывая взгляда от двери. — Кто еще в ней участвовал? И раз уж я так люблю задавать вопросы... Что за ребята пытались вас расстрелять и кем была та омега, что не оценила ухаживаний твоего здоровяка? У Юк ответил, но Тэхен слушал вполуха. Все его внимание было сосредоточено на звуках, доносящихся из кухни. Там происходило что-то, что не укладывалось в рамки обычной драки или даже перестрелки. — Я могу сказать тебе, — хрипло проговорил старик, — но что ты хочешь там найти? Это было давно, и все следы давно уже стерты. Омега, что ты видел, придя сюда, был агентом IC, следившим за мной, а машина... Да почем мне знать? Может, те же IC. Хотя скорее какая-то мелкая банда, набравшаяся храбрости раз в жизни. Тэхен кивнул, но его мысли были далеко. Где-то в глубине души поднималась волна воспоминаний — не его собственных, а чужих. Словно кто-то другой прожил часть его жизни и теперь эти воспоминания всплывали на поверхность. Он встал из-за стола, чувствуя, как мышцы напрягаются в готовности к бою или бегству. Каждый инстинкт кричал об опасности, но он не мог понять, исходит ли эта опасность снаружи или изнутри него самого. — Простейший выход — опустить руки, — сказал он, больше себе, чем старику. — Сила за пределами понимания... Синдикаты... тайны... шпионаж за союзниками... Старый глава клана, сходящий с ума и смирившийся со своей судьбой. Это за пределами одного человека. Он сделал шаг к двери, потом остановился. Внутри него боролись две силы — желание бежать и потребность узнать правду. И пока он стоял на этом перепутье, что-то изменилось в его осанке, в выражении лица. Сдержанность исчезла. Лицо приняло расслабленный вид, но в глазах появилось что-то новое. Что-то холодное и решительное. — Хотя, — сказал он, и в его голосе прозвучали командирские нотки, — может быть, проблема не в том, что это за пределами одного человека. Может быть, проблема в том, что я не тот человек, которым себя считаю.

● ● ●

Запах газа появился незаметно, смешиваясь с ароматами разрушения и страха. Никто не обратил на него внимания — слишком много было других запахов, других звуков, других опасностей, требовавших немедленного внимания. Перестрелка в зале продолжалась. Оставшиеся телохранители У Юка заняли позиции за опрокинутыми столами и вели огонь. Но их противник не играл по правилам обычного боя. Он появлялся там, где его не ждали, исчезал, когда в него стреляли, и каждое его появление означало смерть. Чонгук, все еще прятавшийся на кухне, слышал крики, выстрелы, звуки падающих тел. Но больше всего его пугала тишина, которая наступала после каждой схватки. Тишина, полная присутствия чего-то нечеловеческого. Концентрация газа в воздухе достигла критической отметки незаметно для всех участников драмы. Утечка из поврежденной трубы на кухне, усугубленная разрушениями от перестрелки, превратила уютное кафе в бомбу замедленного действия. Искра появилась от рикошета пули о металлическую поверхность холодильника. Маленькая, почти незаметная искра, которая в обычных условиях просто погасла бы сама собой. Но условия были далеко не обычными. Взрыв разорвал ночь, как молния разрывает грозовые тучи. Ударная волна прокатилась по кафе, снося все на своем пути. Стены затрещали, потолок обрушился, окна взорвались наружу, осыпая улицу осколками стекла и обломками мебели. Чонгук почувствовал, как его подбрасывает в воздух и швыряет на пол с силой, которая выбила весь воздух из легких. Мир превратился в хаос звуков и болевых ощущений. Звон в ушах, вкус крови во рту, острая боль в левом плече. Когда первый шок прошел, он попытался подняться, но тело не слушалось. Ноги были как ватные, руки дрожали от пережитого потрясения. Вокруг него лежали обломки — куски стен, мебели, того, что когда-то было уютным кафе. Пыль висела в воздухе густыми клубами, затрудняя дыхание и видимость. Чонгук кашлял, пытаясь очистить легкие от мелких частиц бетона и штукатурки. Каждый вдох отдавался болью в груди. Постепенно звон в ушах стал стихать, и он начал различать другие звуки. Стоны раненых. Шипение вырывающегося пара. Потрескивание небольших пожаров, вспыхнувших в разных углах разрушенного здания. Но больше всего его пугала тишина. Та особенная тишина, которая наступает после катастрофы, когда мир замирает, пытаясь осознать масштаб разрушений. Чонгук попытался сориентироваться в пространстве. Кухня, где он прятался, была разрушена почти полностью. Стена, отделявшая ее от зала, исчезла, превратившись в груду обломков. Теперь он мог видеть всю картину разрушений. В центре зала, на том месте, где раньше стоял стол, за которым разговаривали Тэхен и У Юк, теперь зияла воронка. Пол провалился, обнажив подвальное помещение. Из глубины поднимался пар, смешанный с дымом. Тела телохранителей лежали среди обломков в неестественных позах. Один был придавлен куском потолка, другой лежал у противоположной стены, очевидно отброшенный туда взрывной волной. Крови было много — больше, чем могла дать простая перестрелка. Но самое страшное — Чонгук не видел ни Тэхена, ни У Юка. Либо их тела были погребены под обломками, либо... Шаги. Тяжелые, размеренные шаги кого-то, кто шел по разрушенному залу, не обращая внимания на осколки под ногами. Чонгук инстинктивно замер, стараясь слиться с тенями среди обломков. Фигура появилась из клубов пыли, как призрак из тумана. Высокая, одетая в черный костюм, который даже после взрыва оставался почти безупречным. На лице — маска тигра, искаженная в хищной ухмылке. В руке — топор, лезвие которого отражало свет от небольших пожаров. Это было первое, что увидел Чонгук. Второе — глаза. Золотисто-карие глаза, которые смотрели на мир с выражением хищника, нашедшего добычу. Человеческие глаза в нечеловеческом лице. Фигура остановилась рядом с воронкой в центре зала и медленно повернула голову в сторону Чонгука. Движение было плавным, почти гипнотическим, как у змеи, выслеживающей жертву. — Тише, — произнес голос из-под маски. Голос был удивительно обычным — не демоническим рычанием, не искаженным шепотом, а просто человеческим голосом. — Мы ведь на одной стороне. Чонгук почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. В этой обыденности было что-то более пугающее, чем в любых спецэффектах. — Ты ведь тоже хочешь убить Кима и всю верхушку этих старперов, а? — продолжала фигура, наклоняя голову, как любопытная птица. Чонгук попытался ответить, но голос застрял в горле. Он мог только смотреть на эти золотые глаза, которые казались единственным живым в этом кошмаре. Где-то в глубине разрушенного кафе раздался стон. Слабый, едва слышный, но достаточно громкий, чтобы привлечь внимание фигуры в маске. Она повернулась в сторону звука, и Чонгук увидел профиль лица под маской. Что-то в этом профиле показалось ему знакомым. Что-то, что заставило сердце биться чаще не от страха, а от совершенно другого чувства. Чувства, которое он не мог определить.

● ● ●

Сознание возвращалось к Тэхену медленно, волнами боли и дезориентации. Первое, что он почувствовал, — вкус крови во рту. Второе — тяжесть на ногах, которая не давала подняться. Третье — голоса. Лысый телохранитель У Юка стонал где-то рядом, явно пытаясь освободиться из-под завала. Сам старик молчал, но Тэхен слышал его дыхание — частое, прерывистое, дыхание человека в шоке. Память возвращалась фрагментами. Разговор с У Юком. Звуки драки на кухне. Запах газа, который он почувствовал за секунду до взрыва. Ударная волна, которая швырнула его через весь зал. Он попытался пошевелиться и понял, что может двигаться. Ноги придавило куском стены, но не настолько сильно, чтобы сломать кости. Боль была терпимой, адреналин в крови заглушал худшие ощущения. Тэхен начал осторожно освобождаться из-под завала, стараясь не создавать лишнего шума. Каждое движение давалось с трудом, но он чувствовал, что время работает против него. Кто бы ни устроил этот взрыв, он наверняка не ушел далеко. Выбравшись из-под обломков, он огляделся. Кафе «Феникс» превратилось в руины. То, что еще час назад было уютным заведением, теперь напоминало зону боевых действий. Пыль и дым затрудняли видимость, но он мог различить основные детали разрушений. У Юк сидел на том же месте, где был до взрыва — какой-то невероятной удачей его не задело ни одним крупным обломком. Но вид у старика был ужасающий. Кожа побелела до синевы, глаза застыли, уставившись в одну точку. Круглые очки исчезли, седые волосы растрепались. Губы шевелились, беззвучно повторяя одну и ту же фразу. Тэхен подобрался ближе и расслышал слова: — Он пришел. Он пришел. Он пришел. В голосе старика не было страха. Было что-то другое. Что-то похожее на благоговение. Или на узнавание. — Кто пришел? — шепотом спросил Тэхен, но У Юк не реагировал на его слова. Лысый телохранитель постепенно освобождался из-под завала, и Тэхен решил помочь ему. Вдвоем у них было больше шансов выбраться из этих руин живыми. И, возможно, вынести с собой У Юка, который явно был в состоянии шока. Работали молча, с той особенной сосредоточенностью, которая приходит в критических ситуациях. Каждый звук мог означать опасность, каждая тень — смерть. Но адреналин давал силы, а инстинкт выживания заглушал боль и усталость. Освободив телохранителя, Тэхен помог ему встать. Мужчина был ранен — кровь сочилась из раны на лбу, левая рука висела неестественно. Но он мог двигаться, а это было главное. — Берем старого и в мою машину, — тихо сказал Тэхен. — Быстро. Они подняли У Юка с двух сторон. Старик не сопротивлялся, но и не помогал. Он словно превратился в манекен, бездумно повторяющий одну и ту же фразу. Путь к выходу казался бесконечным. Каждый шаг по осколкам и обломкам отдавался болью, каждый звук заставлял замирать в ожидании нападения. Но они двигались, медленно, но упорно приближаясь к разрушенному входу в кафе. Машина Тэхена стояла там, где он ее оставил — черный седан, слегка поцарапанный осколками, но в целом невредимый. Это было маленькое чудо среди всего хаоса. Они усадили У Юка на заднее сиденье, лысый устроился рядом с ним. Тэхен сел за руль, завел двигатель и посмотрел в зеркало заднего вида. На том месте, где еще недавно стояло кафе «Феникс», теперь дымились руины. А посреди этих руин, прямо на дороге, стояла фигура в черном костюме и маске тигра. Фигура не двигалась, не пыталась их преследовать. Она просто стояла и смотрела. И даже через расстояние, через зеркало заднего вида, Тэхен мог видеть ухмылку под маской. Ухмылку, которая была до болезненности знакомой. Он резко нажал на газ, и машина рванула вперед, оставляя за собой облако выхлопных газов. Но даже когда фигура скрылась из виду, Тэхен продолжал чувствовать на себе этот взгляд. Взгляд золотых глаз.

● ● ●

В машине царила тишина, нарушаемая только шумом двигателя и бормотанием У Юка. Старик постепенно приходил в себя, но его состояние вызывало беспокойство. Он смотрел в окно, но взгляд его был направлен не на проплывающие за стеклом улицы, а куда-то внутрь, в глубины собственной памяти. — Мы выиграли немного времени, — сказал он наконец, и голос его звучал удивительно спокойно для человека, который только что пережил взрыв. — Но от судьбы не уйдешь. Лысый телохранитель, который представился Мёнсу, предложил: — Отправимся к особняку IC. Они должны узнать о том, что здесь произошло. К тому же, это — самое защищенное место для таких как мы, и там сегодня будет слишком много людей. Предложение было разумным. IC — Международная Корпорация — имела хорошо охраняемый комплекс, куда даже полиция не совалась без веской причины. Если где и можно было укрыться от преследования, то именно там. Но Тэхен думал о другом. О золотых глазах под маской тигра. О том, как фигура стояла среди руин, не пытаясь преследовать их. Словно знала, что в этом нет необходимости. Боль кольнула в груди — резкая, внезапная, заставившая его невольно дернуть рулем. Машина слегка виляла, прежде чем он взял управление под контроль. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Мёнсу. — Ничего, — ответил Тэхен, но боль не проходила. Странно, но вместе с болью приходило что-то еще. Ясность. Словно острые ощущения прожигали слои страха и сомнений, обнажая истину, которая лежала в самой глубине. — Этот человек ворвался в защищенный, как крепость, дом твоего человека, вооруженного до зубов, — сказал Тэхен, и в его голосе не было ни тени страха. — И убил его без всяких следов. Он возник из ниоткуда среди выгоревшего кислорода, разваливающегося здания, без каких-либо следов, что взрыв его хотя бы относительно задел. Он посмотрел в зеркало заднего вида на У Юка, который слушал его с выражением человека, видящего привидение. — Он не воспринимал никого из нас даже как помехи. Самое безопасное место в городе? От чего безопасное? От природного катаклизма? Ядерного взрыва? Голос Тэхена становился все более жестким, командирским. Это был не тот человек, который час назад вошел в кафе «Феникс». Это был кто-то другой. Кто-то, кто привык принимать решения в критических ситуациях. — Все, что мы сделаем, укрывшись в бункере даже на самом дне океана, — так это облегчим ему задачу. Нам просто некуда будет убежать в ключевой момент, когда... Заметь, не «если», а именно «когда» это придется сделать. Он сделал паузу, давая своим словам время подействовать. — Если мы собираемся выжить, если не хотим просто позволить ему отрубить наши головы к чертовой матери, то мы должны докопаться до истины. Все прочие варианты ведут лишь к скорейшей погибели. Мёнсу и У Юк обменялись взглядами. В глазах телохранителя читалось сомнение, в глазах старика — что-то похожее на надежду. — Хотите спасаться бегством и умереть прижатыми к стене, — продолжал Тэхен безжалостно. — Скажите о местах, о которых я спрашивал в кафе, и выметайтесь. Будем считать, что это — цена ваших спасенных жизней. Нет? Тогда у нас долгое путешествие, в конце которого, возможно, мы сможем еще пожить. Эти слова прозвучали как приказ. Не просьба, не предложение — приказ человека, привыкшего к тому, что ему подчиняются. И странно, но У Юк и его телохранитель подчинились. — Две зацепки, — сказал старик тихо. — Место, с которого все началось, и место, где наш палач нашел новую жизнь. Начнем с самого начала. Тэхен кивнул и повернул руль, направляя машину к окраине города, туда, где много лет назад произошли события, изменившие жизни всех троих. Все трое молчали, сосредоточенно думая. Каждый — о своем, но все — об одном и том же. О том, что где-то позади них, в тенях ночного города, их ждет встреча с чем-то, что выходит за рамки обычного понимания добра и зла. Закрыв глаза, каждый мог бы увидеть ухмылку Тени. Ухмылку золотых глаз, которые видели слишком многое и знали слишком многое о том, кем они были на самом деле. И пока черный седан растворялся в ночных улицах Сувона, в руинах кафе «Феникс» стояла фигура в маске тигра и смотрела им вслед. Не торопясь. Зная, что время работает на него. Время и истина, которая рано или поздно всплывает на поверхность, как труп в реке. Истина о том, кто такой Ким Тэхен. И кем он должен был стать.