Сумасшедший мир и люди в нём все психи. Нелюди, кстати, не исключение.

Наруто только чудом удалось устоять на ногах при выходе из портала. Несмотря на то, что портал был стабилен, его всегда выкидывало на метр над землёй. Солнце уже опустилось за горизонт, поэтому джинчурики пришлось добираться до входа в убежище Акацуки в темноте, что не было для него уже давно проблемой. К удивлению блондина, отступники, когда Наруто вернулся, ещё не спали, как ревнивые жёны дожидаясь его в общей гостиной. Когда он зашёл в помещение, уставший от продолжительного бега, со всех сторон раздался облегчённый выдох. — Давайте я вам завтра всё расскажу? Сейчас у меня намечается допрос с пристрастием. Тоби, сидящий с ногами на спинке дивана, упал, громко охнув. Наруто, как ни в чём не бывало, подошёл и поднял мужчину на руки, заставляя обхватить себя за шею. Мужчина был невероятно сильно взволнован, а его единственный не скрытый глаз бегал по комнате, в поисках спасения. В голове послышался обречённый стон Курамы. Уже в их комнате, аккуратно положив свою ношу на кровать, Наруто плотно прикрыл дверь. Медленно, как в каком-то второсортном кино, повернулся к масочнику, пристально смотря в единственное отверстие для глаза. — Ита-а-а-ак, дорогой мой Тоби-кун, сейчас ты расскажешь мне какие чувства тобой овладевали, когда ты полез ко мне целоваться, — сказано это было вкрадчивым, ничего не выражающим голосом. Только Наруто наверное и знает, сколько ему стоило удержать себя. Мужчина замер, не понимая, что делать дальше. Его ступор продлился около двух томительных минут, которые Наруто стоял возле кровать, надеясь на то, что Учиха не сбежит от сложного разговора. Наконец, он поднял дрожащие руки в черных перчатках и, подцепив большим пальцем край маски, медленно поднял ее, а затем и вовсе снял, кинув на край кровати. Перед Наруто предстало бледное лицо с закусанной губой, правая часть которого была испещрена разнообразными жуткими шрамами. — Прежде, чем я скажу, ты должен узнать всю правду обо мне, — это был именно тот голос, мягкий, с бархатными нотками, пробирающими в самую душу, — Меня зовут Обито Учиха. Все уверены, что я погиб в возрасте двенадцати лет, спасая Какаши Хатаке, моего сокомандника, из-под обвала. Но я, к сожалению выжил. Меня нашел Мадара Учиха, вырастил, научил многому, помог, когда я понял, что меня бросили и даже не ищут. Он был сумасшедшим древним стариком, но я был в то время не лучше. Я думал, что Коноха предала меня, оставив умирать под завалом. Я жил лишь ради того, чтобы отомстить деревне. Десятого октября шестнадцать лет назад я… подчинил себе вырвавшегося из своей джинчурики Девятихвостого и заставил его разрушить деревню. Я упивался смертями невинных жителей, но… увидев, как огромный коготь Кьюби проткнул Четвертого и его жену, я понял, что натворил… Минато-сан был моим сенсеем, а его жена Кушина в каком-то роде заменила мне мать. В клане меня считали бесполезным, ни на что негодным идиотом, а эти люди… они стали моей настоящей семьёй. Я… я так жалею, что не могу отмотать время вспять… Я бы жизнь отдал за подобную возможность! Наруто, я — тот, кто убил твоих родителей: Минато Намикадзе и Кушину Узумаки. И я люблю тебя… Не как брата или кого-то ещё, а как парня… Под конец монолога Учиху капитально трясло. Он согнул ноги и обнял свои колени, стараясь хоть немного успокоиться. Его разноцветные глаза неуверенно поднялись на молчавшего блондина, ища поддержку и одобрение. Тот стоял, а его лицо не выражало никаких эмоций. Через несколько долгих минут Наруто встал и вышел за дверь. Обито будто прорвало. Ноги тотчас медленно скатились. Он обхватил себя руками и, раскачиваясь взад-вперед, тихонечко взвыл. Мужчине было очень больно, что возлюбленный отверг его. Он не ожидал, что его примут, и думал, что был готов к отказу, но оказался не прав. Медленно приходила паническая атака, которая уже давно не беспокоила брюнета. Паника, возникающая от мыслей, что его вновь бросят, как лавина погребала под собой мужчину. Неожиданно на плечо Учихи легла тёплая рука, отвлекающая от личного кошмара, а под нос сунули стакан с водой. Обито мог поклясться, что не слышал, когда открылась дверь или то, что Наруто вернулся, но был неимоверно рад этому, хоть и понимал, что не достоин его. — Пей, я туда валерьянки добавил, — дождавшись, когда шокированный масочник выпьет всё, почти не пролив, Наруто снова сел напротив растерянного мужчины, — Возможно, для тебя это станет сюрпризом, но я знаю и кто мои родители, и кто ты, и что ты сделал тогда. Очень полезно дружить с Демоном, чья память насчитывает больше тысячи лет. Я долго не мог принять того, что из-за тебя лишился родителей, но в конце концов понял, что у тебя должны были быть серьезные мотивы. И я смирился, отпустил обиду. Глаза Обито были разными: один черный, учиховский, а второй — карий. Но их обоих объединяла злость, растущая из самой глубины души, мол «я тут распинаюсь, а ты, оказывается, все итак знаешь!» Прежде, чем брюнет успел разразиться возмущенной тирадой, Узумаки руками вцепился в воротник его плаща и, притянув, поцеловал. Властный, порабощающий поцелуй заставил мужчину растечься большой лужицей в горячих руках. У Наруто были необыкновенно жёсткие губы, сминающие мягкие, чуть покусанные от напряжения губы Учихи. Когда Обито несмело ответил, Узумаки осторожно обхватил затылок мужчины, давая отстраниться, если ему не понравится. Он осторожно углубил поцелуй, проводя языком то по зубам, то по дёснам, изредка сплетая его с языком Обито. Учиха осторожно отвечал, боясь сделать что-то неправильно, что пьянило джинчурики. — Прежде, чем случится недоразумение, я должен сказать, — джинчурики с трудом оторвался от сладких и пухлых губ, — я умею только трахать, поэтому, если хочешь завязать со мной отношения, то тебе придется быть пассивом. Щеки мужчины, и так покрасневшие, от слов невозмутимого Наруто сразу же вспыхнули, будто помидор. Узумаки пытливо всматривался в глаза смущенного донельзя Учихи, что пытался прикрыть ладонями лицо, думая, что лучше бы остался в маске. Маска всегда скрывала все эмоции. Но это утверждение разбивалось, когда он думал, что иначе его бы не поцеловали. Именно в этом месте он перестал думать, решившись ответить. — Я… ничего п-против не имею. Наруто улыбнулся так, как умел только он — во все тридцать два зуба. — Хорошо. А теперь я хочу выебать тебя. Так, чтобы ты даже думать был не в состоянии, — прошептал блондин на горячее от смущения ухо. Он повалил Обито на кровать и начал медленно расстёгивать плащ Акацуки сначала на себе, а потом на Учихе, одновременно с этим пожирая его взглядом. Через несколько минут они остались без плащей, неаккуратно сброшенных куда-то в угол. На Наруто была сетчатая футболка почти ничего не скрывающая, а вот Обито под плащом не носил ничего, кроме штанов, что в очередной раз заставило мужчину вспыхнуть. На всей правой стороне тела мужчины были уродливые, по мнению самого Обито, шрамы. Узумаки словно заворожённый проводил по рубцам кончиками пальцев, восхищённо затаив дыхание. — Они тебе идут. Ты такой охуительный, — джинчурики наклонился и лизнул пересечённый шрамом сосок, отчего мужчина несдержанно всхлипнул. Вслед за плащами полетели перчатки Обито, которые Наруто снимал с особенным благоговением. Казалось, что Обито будет вечно смущаться, вспоминая, как джинчурики облизывал его руки, оставляя поцелуи на каждом миллиметре изуродованного шрамами теле. Следом пошла футболка Наруто и его штаны, которые он снимал издевательски медленно, давая разглядеть себя всего. Оставшись только в боксерах, он склонился над партнёром и, щекоча кончиками пальцев кожу, начал медленно стягивать последнюю преграду на теле Учихи. Обито не знал куда деть свой взгляд и руки, начиная нервничать. Оставшись совершенно нагим перед изучающим взором актива, масочник спрятал пылающее лицо в сгибе локтя. Тишина комнаты нарушалась лишь шумом грохочущей в висках крови, создающей ощущение, будто сердце перекочевало в мозг. Узумаки разочарованно проследил за тем, как лицо Обито скрылось за рукой, и спокойно перевел взгляд с груди на бёдра. С особым интересом он со всех сторон осматривал член партнёра, любуясь: тот был средних размеров, в меру толстый, с выступающими венками и ярко-розовой головкой. Наклонившись, блондин размашисто лизнул нежную кожу, чем заставил Учиху громко охнуть и выгнуться до хруста костей, опираясь о кровать только бедрами и лопатками. Пальцы ног сжались, а изо рта вырвался тихий низкий стон. Наруто положил руки на чужие бедра, удерживая на месте, и продолжил вылизывать истекающий смазкой член, иногда посасывая головку, но не пробуя взять в рот полностью. Он понимал, что без какой-либо подготовки вряд-ли сможет сделать нормально, чтобы не блевануть, а так опозориться перед партнёром в их первый раз очень не хотелось. Обито оставалось только сжимать простыню длинными пальцами и тихо стонать, закусывая свои губы от смущения, не зная куда деть взгляд. Хотелось смотреть на Наруто, но было очень стыдно и немного неловко. Почти доведя Обито до оргазма, Узумаки отстранился. — Перевернись и встань на колени, — сказал он властно, не давая и шанса на сопротивление. Обито не очень-то и хотел сопротивляться. Изнывая от желания, он перевернулся на живот, потеревшись членом о простынь. Мужчина выполнил приказ, вставая в коленно-локтевую позу, но на его лопатки надавили, заставляя лечь на грудь, прижавшись щекой к подушке. Разогрев на пальцах смазку, Наруто принялся растягивать девственный вход, под ласкающие уши стоны наслаждения. Когда брюнет свободно принимал в себя четыре пальца, джинчурики хорошо смазал свой член и медленно стал входить в партнёра. Обито вздрогнул, когда в него вошли. Несмотря на всю растяжку было больно. Учиха сильнее прикусил губу, пытаясь не застонать от непривычного чувства. Его руки сильнее сжались, до побелевших от напряжения костяшек. Наруто медленно входил, давая Обито привыкнуть. Узумаки замечал, что происходило с Учихой и нежно целовал его вспотевшую спину, благодаря за терпение. Поглаживая поясницу и бока Учихи, Наруто постепенно наращивал темп, выбивая из него всё новые, более развратные стоны. Обито не ожидал, что может издавать такие звуки, и пытался заглушить свои стоны, что не дал сделать Узумаки, прикусив чужой загривок. Шлепки кожи о кожу вместе со скрипом кровати наполнили собой всю комнату. Изредка можно было услышать развратные хлюпы, от которых у масочника покраснели даже уши. Вдруг Учиха затрясся, а из его рта вылетел невероятно грязный стон. — Ещ-щё! Прошу… — Тебе хорошо Обито-кун? — Наруто ещё раз проехался головкой своего члена по простате. Обито закатил глаза от удовольствия и снова простонал. Неожиданный шлепок по ягодице ошеломил поехавший от удовольствия мозг. — Я спросил: тебе хорошо? — Очень. — Это и правда твой первый раз? — щеки Учихи, итак красные, вспыхнули жгучим румянцем. — Д-да! Умоляю, быстрее! Наруто перевернул мужчину на спину. Невероятно сильно захотелось его поцеловать, а потом увидеть, как изменится его лицо при оргазме. Повиновавшись, Наруто положил свои руки на бедра масочника, удерживая, и увеличил частоту фрикций. Он наклонился, чтобы поцеловать и сразу же получить ответ. Поразиться, что Учиха слишком быстро учится и слегка сжать сосок брюнета. Обито особенно громко простонал, самостоятельно двинув бедра навстречу. Ещё несколько быстрых и глубоких толчков, Наруто не выдержал и излился внутрь партнёра, доводя его до края. Кончив, мужчина почувствовал, как мир меркнет от наступившего наслаждения. Узумаки вышел из его тела и, положив на край постели, где простынь уже отсутствовала. Быстро обтер мужчину простыней, вспоминая, что засохшая сперма — не самое лучшее ощущение на утро. Через несколько минут Наруто принялся перестилать постельное бельё. С помощью нехитрых манипуляций спящий оказался на свежей, хрустящей от чистоты простыне. Узумаки лёг рядом, обнимая любовника и притягивая его поближе. Вскоре сон сморил и джинчурики, утянув в сладкое царство Морфея.

***

Обито просыпался тяжело, неохотно, пытаясь урвать ещё хоть чуть-чуть сна. Настроение было прекрасным ровно до того момента, когда он решил, что пора бы уже встать — тело прошила невыносимая боль, вынуждающая замереть и не двигаться. Такое уже случалось раньше, когда мужчина испытывал новую технику, засыпая на тренировочной площадке или на неудобном кресле. Мужчина застонал, неожиданно вспоминая, чем закончился вчерашний вечер. Не мудрено, что тело болело — сорокалетний девственник не совсем годится для молодого юноши, в крови которого, подобно лаве, бурлит энергия. Внезапно на его голову, сразу же зарываясь пальцами в короткие темные волосы, легла тёплая рука, ласково поглаживая. — Даже спрашивать про твоё состояние не буду — вижу, что хреново. Где болит? — Везде, — простонал Обито, ластясь к ладони, — Но задница и поясница больше всего. Оставив лёгкий поцелуй на лопатке, джинчурики встал с кровати и, обойдя её, неожиданно поднял мужчину на руки. — Куда… — Не брыкайся, иначе я тебя уроню. Он отнес любимого в небольшую ванную комнату — подобные примыкают к каждой жилой комнате — и опустил его в уже наполненную ванну. — Мне выйти или я могу помочь тебе? — В чём? — спросонья Обито не мог уловить смысла слов Наруто. — Сам сможешь сперму вымыть? Смущение брюнета вспыхнуло будто спичка. Лицо и шея запылали от прилива крови. — Н-нет, — это была правда, ноги Учихи совершенно его не держали, руки тряслись и всё тело было слабым. — Тогда встань и обопрись о стену, — масочник выполнил приказ, дрожа от легкого холода и стыда, смешанного с толикой возбуждения. Наруто забрался в ванну и, встав позади нукенина, начал осторожно водить подушечкой пальца вокруг припухшего входа. Обито затрясся сильнее, но уже полностью захваченный возбуждением. Джинчурики второй рукой скользнул по боку и груди, проскользнув рукой по напрягшимся мышцам, начиная теребить напрягшийся сосок. — Ты великолепен! Я так люблю тебя, — горячий шепот опалил покрасневшее ухо. Блондин скользнул пальцем внутрь, с удовольствием замечая, как потяжелело дыхание возлюбленного. Он осторожно добавил второй палец и развел их в стороны. По внутренней стороне бедра, как и по кисти руки, потекла горячая вязкая жидкость. — Будь моя воля, я бы хорошенько тебя выебал, — Наруто упёрся каменным стояком в мокрые от воды и спермы ягодицы, отчего Обито вздрогнул, — но я не хочу, чтобы тебе потом было больно, поэтому выпяти свою восхитительную попку и плотно сведи ноги вместе. Обито сделал, как велели, и устроил голову на своих руках, предплечья которых надёжно упирались в холодный кафель. Узумаки, одну руку поставив рядом с ладонью мужчины, а второй придерживая его за талию, направил свой член между сжатых бёдер, то срываясь на бешеный темп, то двигаясь медленно и тягуче. Подобная тактика сводила Учиху с ума. Брюнет тоненько заскулил от наслаждения, когда рука партнёра сжала его член, активно надрачивая. Долго продержаться ему не удалось и вскоре Обито забился в сладкой судороге, а на голубой кафель ванной брызнула белая сперма двоих мужчин. Тяжело дыша, они лениво и почти целомудренно целовались. — Я люблю… тебя… — пытаясь отдышаться, мужчина прижался спиной к жилистой юношеской груди. — Я тебя тоже… Обито, — Наруто провел носом по чужому изгибу шеи и внезапно впился в него зубами, оставляя чуть кровоточащую метку, — Мой!

***

В зале сидели все члены Акацуки, когда туда зашла пропавшая вчера пара. Последовало признание Тоби в своей настоящей личности, что повергло в шок абсолютно всех. Наруто хотел повторно шокировать семью, сказав, что они с Обито теперь пара, но оказалось, все итак знали о их чувствах друг к другу и даже устроили тотализатор, когда Тоби завоюет сердце их маленького джинчурики. По итогу Итачи, Дейдара и Сасори победили, выиграв довольно крупную сумму денег. Ох, как же блестели глаза Какузу, когда победителям отдавали их выигрыш! За весь день оба возлюбленных устали, как черти. После разговора с Лидером и его правой рукой, мужчина ещё долго дрожал и вскакивал от любого резкого движения. А Наруто утащили Дейдара с Итачи и учили его, как правильно доставить удовольствие партнеру и на какие места лучше всего обратить внимание. На вопрос, почему его учат они, а не Сасори и Кисаме, получил в ответ: — Мы — оба пассивы и лучше знаем, как чувствует себя принимающий в той или иной ситуации. Только под вечер Наруто отпустили, и он поспешил скрыться на улице. Усевшись на толстую ветвь стоящую рядом со входом в Убежище дерева, Узумаки наблюдал, как солнце клонилось к горизонту, окрашивая голубое небо в нежно-розовые и оранжевые оттенки. Рядом опустился Обито. Он был истощен морально, ведь Нагато и Конан в красках описали всё, что они с ним сделают, если он посмеет обидеть их мальчика. — Как странно. — Что? — Кажется, будто я только год назад привёл сюда маленького несчастного мальчика, не знающего ни любви, ни тепла. А в итоге я позволяю этому мальчику себя трахать. Разве так должно быть? — Обито, мне абсолютно поебать, правильно это или нет. Главное — нам с тобой нравиться, а семья не против. Поэтому прекрати философствовать и дай себя поцеловать. — А иначе что? — в разноцветных глазах Учихи черти приняли энергетик, готовые пуститься в многочасовой пляс. — А вот и проверим… Их губы соприкоснулись, языки целомудренно сплелись и почти неохотно боролись за лидерство. Руки забрались под одежду и нижнее бельё, оглаживая мышцы. Наруто оседлал возлюбленного, вызвав у него довольный стон. — Если не прекратишь, то я выебу тебя прямо на этой ветке, — предупредил голубоглазый, останавливая себя. Не хотелось сделать Обито больно. — Интересный сексуальный опыт, не находишь? — черти всё же начали свой пляс, буквально «прыгая по стенам», и Обито вновь утянул возлюбленного в поцелуй. Его не волновало, что их застанут в такой смущающей обстановке. Наруто в очередной раз успел подумать о том, что теперь стоит носить с собой презервативы. Теперь есть с кем их использовать.