#fyovember

      — Дядя, а вы хороший?       — Нет.       — Тогда почему помогаете мне?       — От скуки.       — А это как?       Достоевский делает глубокий вдох и медленно выдыхает, стараясь успокоиться и отругать ребёнка за чрезмерное любопытство. Да и как только этому мальцу пришло в голову, что мужчина может быть хорошим? Бред. Даже внешний вид говорит о нелюдимости и неразговорчивости Фёдора, но мальчишка игнорирует это и смотрит на него непозволительно огромными и невинными карими глазами. Маленькая ладошка сжимает несколько пальцев незнакомца, так как не в силах обхватить всю руку. Худые ножки семенят, стараясь не отставать от чужого шага. Однако из-за того, что кто-то совершенно не смотрит под ноги, а пялится на спасителя, эти самые ноги спотыкаются на каждом камне. Фёдор уже готов смириться с мыслью, что ребёнка надо взять на руки и быстренько донести до дома, а не мучиться, волоча за собой.       — Это когда человеку совсем-совсем нечего делать, и он так сильно ищет, чем бы ему заняться, что даже решает помочь глупому мальчишке, который заблудился и разревелся как девчонка, — быстро и недовольно проговорил брюнет, раздражённо фыркая. В следующий раз он подумает дважды, прежде чем решится заняться делами ангелов и станет помогать смертным, тем более детям. Достоевский не понимает, как эти никчёмные людишки смеют как-то возмущаться о нечисти, когда их же чада превзойдут любого чёрта?! Маленькие вредные демонята, только без рогов и хвостов.       — Ну чего ещё?! — зло шипит мужчина, когда ребёнок останавливается и упирается пятками в дорожку, отказываясь идти дальше.       — Я не ревел!       — О, правда?       — П-правда!       — Ну, а сейчас чего ревёшь?       — Не реву… ТЫ ЗЛОЙ! УХОДИ!       Фёдор вздохнул и присел на корточки, отпустив маленькую ручку. Он смотрел внимательно, а глаза поблескивали алым под лучами слепящего солнца. Мальчик перед ним поджимал и кусал нижнюю губу, шмыгая гордо вскинутым носиком, хмурил брови и глядел в ответ двумя океанами шоколада, из которых вода выливалась отнюдь не сладкая, а прозрачная и солёная.       — Злой. Очень злой. Настолько, что могу съесть тебя прямо сейчас, — спокойно начал Достоевский и продолжил более загадочно. — Но делать этого не буду. Ещё не время. Так что прекращай капризничать и пойдём скорее домой, уверен, твоя семья очень переживает.       Фёдору стало неясно, почему слова о родных так опечалили ребёнка. К счастью, тот всё-таки взял мужчину снова за руку и согласно кивнул. Достоевский вздохнул и лёгким движением руки потрепал волосы ребёнка, чтобы тот окончательно успокоился. Мальчишка лишь фыркнул, делая вид, что ему неприятен столь ласковый жест, на что Фёдор лишь беззлобно усмехнулся и повёл его дальше.

***

      — Годы идут, а ты не меняешься. Маленький мальчик снова потерялся и не может вернуться, — подозрительно знакомый голос звучит где-то над опущенной головой, сквозя насмешкой и жалостью.       — Сгинь.       — С чего бы вдруг? Я ведь пришёл помочь.       — Интересно, чем.       — Отведу тебя домой, малыш.       — У меня нет больше дома. И семьи нет. Я всех их…       — Убил. Я знаю, Осаму, я всё знаю.       Шатен поднимает голову, глядя на мужчину пустыми глазами. Рога — первое, что бросается в глаза. Красивые и изящные, чёрные с отливом фиолетового в маленьких впадинках и металлическим блеском на острых углах. Тёмные пряди легко покачиваются на ветру, а глаза горят красным, словно самый огромный костёр преисподней. Завораживает.       — И куда же ты меня отведёшь, демон?       — В ад, туда, где тебе и место.       — В котле с грешниками?       — На тронах среди демонов. Ты мне нравишься, человек. Поэтому я позволю тебе переродиться и быть рядом со мной. Стой. Не отрицай, ты прекрасно знаешь, насколько черна твоя душа.       — Делай, что хочешь, главное подальше отсюда…       — Вот и прекрасно, Дазай.       Достоевский наклонился перед сидящим на полу и протянул руку. Осаму, не задумываясь, сжал чужую ладонь, пачкая кровью. Надо же, он и не заметил, как вскрытые вены перестали кровоточить. Он уже умер? Хотя это не так важно.       — Почему твоя рука такая тёплая?       — А она должна быть холодной?       — Не знаю…       Фёдор тихо посмеялся и вновь потрепал мальчишку по волосам, как много лет тому назад. Какой всё же интересный ребёнок, с ним определённо будет нескучно существовать все эти бесконечные столетия.