Пообещайте мне любовь

Глава 2.

      Хакс почти не пострадал, если не считать мелких рассечений на лице и испорченного мундира. Получается, что Рен спас ему жизнь? Если бы не его приказ сейчас же заняться мусорщицей… Армитаж вздрогнул, отводя взгляд от того, что лежало там, в холле. От взвода штурмовиков не осталось ничего, кроме разорванных тел и крови. Двое Рен тоже были мертвы, правда, уже в целом состоянии. Сам Рен… почти мертв, так показалось Хаксу. Едкий запах гари, заполненный жженым человеческим мясом, вызывал тошноту. Хакс ждал гранд-адмирала, пытаясь начать слышать и соображать. Такое ощущение, что внутри головы налили бакты, а в ушах стоят, распирая их изнутри, огромные пробки. Меддроид заботливо обработал все порезы на лице Хакса. Состав специальной смеси теперь, чуть пощипывая, шипел, заживляя ранки.       Это третье покушение. Армитаж вспомнил, как струсил, не пристрелив Рена там, в Тронном зале. Теперь он уже не считал свое желание править Галактикой таким уж необходимым. Вся его жизнь была направлена на это желание. Изуверские способы воспитания Хакса-старшего дали свои плоды. Армитаж, конечно, не помнил Империи, но то, что вбивал, в прямом смысле, в него папаша, навсегда отпечаталось в подсознании. Только жестокий диктат силы может дать Галактике то, что нужно. Порядок. И только жестокость в достижении этой цели оправдает все. Потому что по-другому уже пробовали, не получится. Да, Армитаж МЕЧТАЛ стал правителем всей Галактики. Он целенаправленно шел вперед, почти интуитивно чувствуя, что надо Сноуку. Не взирая ни на какие моральные там, или нравственные (это вообще непонятное), принципы. Первый Орден был его домом, семьей и всем остальным, что окружает человека. Поэтому, когда Сопротивление в лице всякого сброда, вдруг нарисовалось на пути Первого Ордена к покорению Галактики, Армитаж жаждал показать этим сумасшедшим, что такое настоящая военная мощь. Ему не было жаль Хосниан. Совсем. Миллиарды живых существ, сожженные лучом Старкиллера всего лишь пораженная супероружием цель, поставившая точку в существовании Новой Республики. Без затяжных боев и сражений флотов. Потом… потом был провал за провалом. Он все делал правильно, а получилось вон как. Потом… потом он увидел перерезанное пополам тело Верховного Лидера и Рена без сознания. И струсил. Долго думал. А получилось, что к лучшему. Он ненавидел и презирал Кайло за его импульсивность, высокомерие, за то, что он постоянно ставил себя выше Хакса, а ведь Рен даже не состоял официально на службе. Он не был офицером Первого Ордена, а командовал им, Хаксом. Армитаж, посмотрев на Рена на Крэйте, с отвращением подумал, что власть нового Верховного Лидера продлится недолго. Вот тогда он, Армитаж…       И хорошо, что Хакс, зная, что Рен способен читать мысли, не предпринимал никаких действий, затаился, выжидал. Другие вот предприняли и поплатились за это. А потом Хакс понял, что и не надо лезть вперед, пока. Пусть убьют Рена, естественный процесс. Рен все никак не убивался. Первые два покушения были организованы плохо, поэтому как исполнителей, так и заказчиков нашли быстро. Тут уж Рен никому не доверил приведение приговора в исполнение. Все сам, сам… И эти его… Обезопасился, понял, что одному не справиться с желающими вскарабкаться на вершину власти. Сначала то, что желал сделать с Галактикой, не понравилось тем сенаторам, кто представлял в бывшем Сенате партию центристов. Бывшие имперцы ратовали за централизацию власти и сильную армию, но, в их понимании, радикально, как при Палпатине было. Рен тоже ратовал, но не в их понимании. Договориться с ним не смогли, пытались нажать, Кайло был не согласен настолько, что придушил пару радикалов прямо в зале, в назидание другим, правда, не до смерти. Сенаторы обиделись. Результат известен. Рен лично доломал шеи тем, кого не додушил в прошлый раз. Второе покушение на Корусанте. Может, поэтому Верховный Лидер так ненавидит экуменополисы? Тут расстарались монополисты - владельцы четырех транспортных корпораций. Гиганты, как они себе это представляли. Конечно, их можно было понять. Новая Республика отменила все ограничения Империи, четыре гиганта, прибрав быстренько к рукам флоты и ресурсные миры, организовали свободный как бы рынок, для них. И все торговые маршруты были под их контролем. Малые суда просто отслеживались в гипере, останавливались, грабились нужными людьми. Мелкие транспортные компании разорялись. Все довольны. Республика получала нужные крохи, львиная доля себе в карман, закон о свободе соблюден. Расцвет Гильдии контрабандистов. Незаконные перевозки гораздо выгоднее, чем официальные, потому что гиганты драли немерено, пользуясь тем, что они же и диктовали цены на эти перевозки. Поэтому нанять контрабандистов выгоднее и дешевле в несколько раз. Республика, конечно, знала об этом расцвете контрабанды. Но тут два фактора. Первый - свобода выбора. Не хотите платить гигантам? Возите, как хотите. Второй… второй фактор знали все. Муж почти Первого Сенатора сам занимался контрабандой. А он еще и генерал, он еще и легенда, он еще и герой! Почти Первый Сенатор Органа-Соло смогла устранить этот второй фактор, чтоб ей не тыкали в нос противники, усадив неуемного мужа дома и разрешив ему заниматься хоть чем, только не тем, что он умел и хотел. Хан Соло решил выбрать гонки. Несколько лет ему это удавалось, потом… потом он совсем пропал. По крайней мере, вместе с Леей Органой-Соло его больше не видели. Рен решил переиграть устоявшиеся традиции. Центральные торговые пути взял под контроль Орден, установив таможенные посты. Соответственно, гиганты обиделись. Почему это они должны платить за то, за что раньше не платили вообще? Какие-то пошлины. Не себе в карман, а какому-то там государству? Нет, они не согласны. Разговор с Верховным Лидером результатов не дал. Осторожные намеки, что они будут благодарны… привели к ожидаемому результату. Кайло сказал, что это они могли покупать сенаторов, чтобы протолкнуть свои решения, с Первым Орденом этот фокус не пройдет. Вместо того, чтобы, как республиканцы, скромно взять нескромную сумму, он показал им свой фокус. Хакс тогда был удовлетворен. Четыре придушенных главы самых могущественных транспортных компаний Галактики, это нормально. Первый Орден получил контроль над главными торговыми маршрутами, Рен наемных убийц. Все же Армитаж признал, что эти самые способности Рена давали преимущество. Покушение не удалось. Эти самые профессионалы были обнаружены и арестованы. Потом главы-гиганты. Рен хотел поступить с ними, как всегда, но тут вмешался Хакс, напомнив, что держать за… разные там уязвимые места влиятельных лиц продуктивнее, чем просто лишать их всех жизни. Как ни странно, Рен остыл сразу же, уязвимые места гигантов транспортников были зажаты так, что им пришлось поделиться некоторой частью флотов.       Военная мощь, это, конечно, аргумент. Но за тридцать лет практически анархии, где каждый устраивался, как мог, пока лидеры новоявленной свободы и демократии грызлись между собой, потом фракция на фракцию, пока заносились нужные суммы и перераспределялись сферы влияния, упавшие прямо к ногам новых республиканцев ничейными, о том, что может быть по-другому, уже успели забыть. Противостояние Первому Ордену исходило, конечно, от сильных миров. Они могли диктовать Новой Республике свои условия. Только не Рену.       Хакс никак не ожидал от него того, что он сделал. Его выступление по Голонету было ожидаемо. Служба информации даже речь настрочила. Рен голопланшет с рекомендуемым текстом взял, а сказал то, что сказал. Хакс сам был несколько обескуражен от того, что узнал, но признал, что ход сильный. Резкое изменение Кайло не осталось незамеченным никем. А потом он вновь удивил Хакса, отправившись неизвестно куда и неизвестно зачем. Только когда в зал совещаний, где собрался созданный Верховным Лидером Совет, вошла Рэй Слоун, Армитаж закрыл глаза и понял, что его мечта о Галактике у его ног уже все… упорхнула, на неопределенное время, точно.       Гранд-адмирал прибыла с крейсера, где она ожидала Рена и Хакса через одиннадцать минут. Окинув внимательным взглядом карих глаз место происшествия, она отдала какие-то распоряжения и сразу же подошла к Хаксу:       - Ты, смотрю, цел. - Адмирал рассматривала лицо генерала.       Мундир, как всегда, сидел на ней великолепно, несмотря на то, что десять лет, да, пожалуй, поболее, она не надевала форму. Предпочла уйти в отставку, когда появился Сноук и вполне определенно предъявил свои права на главенство в Ордене. То, что могли Палпатин и Вейдер, помнили многие. И многим это показалось правильным. Империя должна возродиться с сильнейшим Лидером. Рэй и группа тех офицеров, которые были не согласны с тоталитаризмом Сноука и с возвращением стиля правления почившего в реакторе Звезды Смерти императора, предпочли не бросаться в бой, а просто уйти. То, что они воссоздавали из остатков имперского флота, то, что хотели вернуться в Галактику, предложив «Империю с человеческим лицом», оказалось бессильным перед Силой. Хакс успел отметить, что Слоун, как прежде, в хорошей физической форме, несмотря на возраст, а вот седых прядей и морщин заметно прибавилось. Но ее это не портило. Некоторая суровость и жесткость на темнокожем лице были сглажены этими следами времени.       - Рен сказал срочно вытащить с Крэйта мусорщицу, - ответил Армитаж, еле расслышав слова Слоун. Он говорил громко, чтобы слышать самого себя.       Адмирал после его громкости помолчала, потом, взяв Хакса под руку, повела его обратно, к кабинету Рена:       - Армитаж, тут гулкое эхо.       Рэй имела право так фамильярничать с Хаксом. Она знала его совсем ребенком и приняла некоторое участие в его судьбе, защищая от деспотичного папаши и побоев. Потом их пути разошлись, но теперь, снова встретившись, Слоун относилась к генералу снисходительно. Он ее побаивался и уважал.       - Рассказывай, - адмирал расположилась в кресле Рена, - С самого начала только. Что за мусорщица и почему, вдруг, ни с того ни с сего, Верховный Лидер приказывает срочно ее доставить с какого-то Крэйта? Почему я ничего не знаю?       - Это не стоит вашего внимания, - громко и четко ответил Хакс.       - Говори тише, я не глухая, стоит или нет, решу сама.       - Навязчивой идеей бывшего Верховного Лидера было найти и уничтожить Люка Скайуокера. Он пропал, и место его нахождения было неизвестно.       - Зачем? – спросила адмирал.       - Сноук считал, что он, как последний из известных ему джедаев, мог бы обучить новое поколение и тем самым, стать угрозой Ордену, - Хакс сбавил громкость и посмотрел на Рэй.       - Чтобы обучить новое поколение, нужны годы, - пожала плечами Слоун, - тем более, что никто не знал, где он.       - Никто, поэтому мы искали путь к нему. Это стоило гонки по Галактике, потери двух кораблей, чтобы, в конце концов, найти некого Сан Текку на Джакку. Фрагмент карты у него был, но он успел передать его тому, кто прилетел от Сопротивления, Демерону, а тот передал его дроиду ВВ8, астромеху. Демерону удалось бежать с помощью одного из штурмовиков. Тут, хочу заметить, - Хакс уже опомнился от теракта и стал говорить четче и увереннее, - Рен как-то знал, кто конкретно способствовал побегу. Он совершенно спокойно оповестил меня об этом, после того, как беглецы разнесли ангар, повредив НП, шесть стоек…       - Это опусти.       - Хорошо. Дроид остался на Джакку, мы отправили туда группу. Астромеха в пустыне подобрала эта самая мусорщица, потом она встретилась с FN-2187, им удалось сбежать на старом корабле Хана Соло, Тысячелетнем Соколе. Вот тут, адмирал, снова позвольте заметить некоторые нюансы. Побег Демерона и штурмовика Рен воспринял как-то равнодушно, при том, что погибли люди и уничтожена техника, да и моральный удар от предательства стоит учесть. Но когда он узнал о том, что дроиду помогла какая-то девушка, он впал в ярость! Он чуть не удушил моего адъютанта, требуя объяснить, кто эта девушка. Потом нам сообщили, что вся компания на Токодане, в кантине некой Маз Канаты. Притон пиратов, контрабандистов и прочих ублюдков. Рен отправился на планету руководить операцией. Вместо того, чтобы осуществлять это руководство, потому что завязался бой, он предпочел гоняться за мусорщицей по лесам, а потом, приказав оставить поиск дроида, притащил эту мусорщицу на Добивающий, причем, заметьте, нес ее на руках. Убеждал Верховного Лидера, что она видела карту, и он, Рен, ее достанет.       - Достал?       - Нет, - Хакс ухмыльнулся, - вот у всех, ломая мозги, мог достать из памяти что хочешь, а у нее не смог. Утверждал, что она какая-то особенная. А она сбежала. И он снова впал в ярость. Допрошенный штурмовик ничего не помнил. Рен бросился ее искать, вместо того, чтобы… Я нашел его в лесу с ранениями средней тяжести, нанесенные, заметьте, световым мечом. Сноук приказал доставить его на Господство, что я и сделал. Потом мусорщица каким-то образом оказалась на флагмане, и Рен встречал ее сам, это я выяснил. А потом, как вы знаете, Верховный Лидер оказался убит световым мечом, а Рен сказал, что это сделала она. А чуть позже он приказал мне молчать об убийстве Верховного Лидера, преподнеся общественности его гибель в результате тарана «Раддуса». И то, что девчонкой он займется лично. Сегодня, на выходе, он вдруг остановился и приказал мне срочно доставить ее к медикам с Крэйта. Она ранена. Оказалось, что да, Сокол преследовали с Раады, отследив прыжок по гипертрекингу, пилотам удалось поразить стоявший на поверхности Сокол, обе мятежницы были ранены. Тяжело. Их доставили на крейсер, теперь патрульный корабль идет сюда. Это все. - Хакс посмотрел на гранд-адмирала. Она сидела, задумчиво глядя куда-то в угол.       - Значит, шел к выходу и вдруг остановился?       - Да, и он явно был… встревожен.       - Ты сказал «мятежницы»…       - Да, эта самая Рей и Роуз Тико. Тоже известная особа. Пробралась на Господство и пыталась отключить гипертрекинг, диверсантка. Была приговорена к казни, но катастрофа Господства…       - Девушек доставить в Медицинскую Академию, - сказала Слоун, поднимаясь, - вызови этих его Рен…       - Невозможно, - отчеканил Хакс, - где они, знает только сам Верховный Лидер.       - Тогда усиленную охрану в Академию. Я займусь расследованием, а ты, Армитаж, разберись с тем, что происходит на пограничных мирах. Мне сообщили, что нападения неизвестных носят уже массовый характер, а мы никак не реагируем. Отреагируй правильно.       Гранд-адмирал, оставшись одна, одернула мундир и подошла к окну, тоже теперь разглядывая шпили небоскребов Гризмальта.       Когда он появился у ее дома на Гантел, она не удивилась, даже сердце не забилось тревогой. Сноука уже нет. Решил сам устранить ее, как возможную опасность? Не похоже…       Она поставила вазу со срезанными цветами прямо у своих ног и распрямилась, встречая нового Верховного Лидера. Почему один? Высокий, мрачный и такие уставшие глаза…       Он рассматривал гранд-адмирала, остановившись в нескольких метрах. Обычная пожилая женщина в длинном домашнем платье, в садовых перчатках… Только выражение глаз пронизывающее, хлесткое, изучающее.       - Мы видим Галактику примерно в одинаковом ракурсе, адмирал, - сказал Кайло, даже не поприветствовав ее, словно они расстались минуту назад.       - В каком именно? – спросила адмирал.       - Закон, порядок и мир.       - Я слушала ваше выступление, Верховный Лидер. Признаюсь, была несколько удивлена. Но ваш ход был верным, - Слоун подошла к Кайло, рассматривая его теперь с близкого расстояния, - ты похож на мать и на отца, а вот про деда ничего не скажу, я не видела его лица, только маску. На тебе сейчас тоже маска, ведь так?       - Какое это имеет значение?       - Я наслышана о твоей … несдержанности.       - Прошлое должно умереть, - холодно ответил Кайло, и в его взгляде блеснула сталь.       - Ты прав, - адмирал пошла обратно и подняла вазу с цветами, - в качестве кого я смогу вернуться?       - В качестве командующего Вооруженными Силами Первого Ордена. Фактически вы будете вторым человеком…       - А первый, значит, ты, - горько усмехнулась Рэй.       - У вас уже была возможность побыть первой, - Рен смотрел теперь внимательно, оценивая реакцию гранд-адмирала, - вы вывели и собрали остатки флота, вы обжили неизвестные миры, вы подняли Первый Орден…       - И ничего не успела сделать из того, что хотела, - закончила Слоун, - а ты не похож на деда, знаешь, почему? Он всю жизнь, до своей смерти оставался служакой императора, а ты не стал ждать…       - Мне представился шанс, и я его использовал, - ответил Кайло.       - Да. Я должна подумать.       - Подумайте, я буду ждать вашего ответа.       Он развернулся, не попрощавшись, и отправился обратно, к своему «Шепоту», стоявшему в отдалении. Рэй проводила его цепким взглядом. Ей нужно подумать…       Теперь Слоун анализировала то, что услышала от Хакса. Эта девушка… Эта девушка такая же, как и он, она использует Силу, это очевидно. Рэй знала, видела то, что мог Вейдер. И именно это было камнем преткновения для многих. Сила. Использование своих способностей для достижения власти… Это опасно. Пока она не замечала, чтобы Верховный Лидер как-то акцентировал внимание на том, что он может. Использовал, да… дозировано. Но не станет ли эта девушка катализатором к его неуравновешенности и глобальным ошибкам? Эти его вспышки… они как-то связаны с ней? Именно сейчас проявление этих вспышек крайне нежелательно, ох, как нежелательно. Надо увидеться с этой мусорщицей, решила гранд-адмирал, а потом определиться, что предпринять, чтобы обезопасить начатое дело, если она действительно представляет опасность.       Она падала в темноте и тут увидела прямо рядом с собой светящуюся нить. Раскаленную, жгучую. Она обожжет руки, если ухватится за нее? Но в пустоте больше ничего не было, и Рей схватилась за эту Нить, дернувшись от того, что резко перестала падать. Висела над бездной, не зная, как быть дальше. И Нить… такая тонкая, она не выдержит? Рей осмотрелась. Чернота не полная. Вот совсем рядом, словно стена, а на ней… Мусорщица стала раскачиваться на этой Нити, все сильнее, сильнее, она почти достала до этой стены, оттолкнулась, еще раз, пока не зацепилась рукой за выступ. Подтянула себя, перебравшись на каменную площадку. Тут ничего нет. Только плоский уступ, а вверх и вниз, в темноту, уходят гладкие отвесные стены. Рей отпустила Нить, посмотрела на свои руки. Странно, ожогов не было, а ей казалось, что эта Нить накалена так, что прожжет ее ладони… Она подошла к стене и потрогала камень. Холодный. Она чувствует? Под ее рукой эта ледяная поверхность вдруг начала нагреваться, расходясь кругами, открывая пространство, затянутое тонким стеклом. Там, за этим стеклом – снова чернота. Рей хотелось плакать. Выхода опять нет? Она во Тьме? Только эта Нить, опять рядом. Отражается от черного стекла… Или нет? Там, за мраком, Рей тоже видит такую же Нить, и она приближается, чуть подсвечивая силуэт… Силуэт… Она узнала бы из миллиона. Рей так глубоко вдыхает, что слышит, как что-то свистит в ее легких, она дышит? Он подошел с той стороны стекла, почти невидимый.       - Где я? – спросила Рей.       - Не знаю, - ответил он.       - Тут ничего нет, только пустота и темнота, а я не знаю, как выбраться.       - Я помогу, - сказал Кайло, - отодвинься.       Она сделала шаг в сторону, а он ударил по черному стеклу. Ничего. Оно не треснуло даже.       Он уцепился за эту пылающую алым Нить, увидел совсем рядом, черным провалом в отвесной стене, пещера? Пещера все же лучше, чем падать в пропасть. Только бы эта Нить выдержала… Он раскачивал себя корпусом, пока не смог добраться до этой зияющей дыры. Ухватился за обледенелые края, удалось. И втянул себя в этот проход. А Нить почему-то так и осталась висеть из пустоты за его спиной, двигаясь следом, едва освещая путь в никуда… Он не знал, сколько прошел, пока не увидел отражение светящейся в черноте Нити. Нет, не отражение. Это она. Она стояла там, смотря на него. А между ними какое-то стекло, как черное зеркало.       Он бил и бил по этому стеклу, чтобы она смогла выбраться, а оно не поддавалось. Никак. Кайло остановил себя. Что-то другое. Его сил не хватает, чтобы освободить ее. Он приложил ладонь к этому стеклу. Холодное, как лед. А она приложила свою, к его ладони, с той, другой стороны. И смотрела, так отчаянно прося. И этот стеклянный лед начать таять. От тепла их соединенных ладоней испарялся. Он почувствовал ее тепло и протянул вторую руку, а она коснулась своей ладонью. Тепло.       - Куда же теперь? – спросила Рей, шагнув к нему через невидимую границу со своего уступа над бездной.       - Не знаю, но выход есть, выход всегда есть, мы найдем… Рей…       И эта Тьма начинает светлеть, рассеиваться, он чувствует ее ладонь в своей, и ее глаза так близко, и ее теплое дыхание. Свет, теперь вокруг только Свет, согревающий и обнимающий…       - Бен…       Свет бьет прямо в глаза. Через закрытые веки, а все равно режет. Рен сжал веки плотнее, чтобы убрать этот свет.       - Невероятно, но факт, - сказал голос, - можно записать как рекорд, это я вам заявляю, коллега.       - Вы оказались правы, динамика не обманула, теперь можно выдохнуть. Это удача, что в аптечке прямо на месте оказалась синтплоть.       - Удача то, что это случилось не на далекой планете, а прямо у нас под носом.       Кайло открыл глаза и увидел двух докторов, склонившихся над реанимационной камерой. Один был маленьким и круглым, как мячик, а второй высоким и худым, как щепка. Почему-то Рену стало смешно.       - Эмоции проявляются довольно ярко, не находите, коллега? – спросил Мячик.       - Он что, улыбается? – не поверил Щепка.       - Сколько я здесь? – спросил Кайло.       - Сутки, всего сутки, - ответил Мячик. – и это невероятно.       - Мне надо встать.       - Да вы что! Это абсолютно невозможно, бакта-камера рассчитана на четыре дня, плюс мы только несколько часов назад дополнили ее новейшими препаратами, плюс…       - Мне надо встать, - сказал Рен еще раз и поднял руку, преодолевая вязкую субстанцию.       - Он может встать? – спросила Щепка с недоверием.       - Наверное, - пожал плечами Мячик, потом повернулся к Кайло и спросил: - А зачем вам встать нужно?       - Мне нужно знать… о девушке… ее должны были…       - О какой? Их две у нас.       Кайло ничего не понял:       - Объясните, почему их две.       - Вчера доставили, с патрульного крейсера. Две девушки. Ранения… тяжелые ранения.       «Почему их две?», - подумал Кайло.       - Мне нужно… увидеть…       - Да что смотреть, Верховный Лидер, зрелище не для вас, это уж поверьте. Минимум еще двое суток .       Дверь позади медиков открылась и Рен, повернув голову, увидел гранд-адмирала.       Она подошла, отстранив обоих докторов рукой, и тоже наклонилась над камерой: - Это мууны, – без предисловий сказала Рэй.       - Точно?       - Точнее не бывает. Четыре плазменных заряда. Камеры в холле были отключены, на платформе тоже, но мои люди знают свое дело. Они нашли всех, кто был поблизости на эстакаде в это время. Экскурсионный аэро зафиксировал отлет спидера с площадки. Дальше – дело техники. Закладчик – дроид DJ-008, замаскированный под уборщика. Сам уборщик выключен и сброшен на нижние уровни. Там никто не пострадал, но его успели растащить на запчасти. Мы нашли. Не всего, конечно. Но видеозапись удалось восстановить. Маладианец. Женщина. Согласись, их тут немного. Она ошиблась, решив, что не сможет выбраться с планеты сразу, хотела переждать. Это ее погубило. Мы бы нашли ее, конечно, позже, а так получилось очень быстро.       - Она сама рассказала?       - Да где там, ты же знаешь, маладианцы никогда ничего не скажут. Пришлось прибегнуть к услугам дознавателей. Мне вот интересно, как бы Республика в этом случае получила информацию, запретив использование дроидов-дознавателей? Уговаривали бы, давили на совесть? – Слоун покачала головой.       Применение пыток и насилия в отношении преступников Республика запретила одним из первых актов.       - Дальше, - Кайло закрыл глаза.       - Банкиров не устроили твои условия. До сих пор они успешно кредитовали миры, за невозврат кредитов сразу присылали свои войска, прикарманивая, таким образом, планету за планетой. Это первое, а второе то, что ты выставил требования, которые, по их мнению, нарушают права их как регулятора и эмитента финансов в Галактике.       - То есть, если мы запретили им одновременно кредитовать все воюющие стороны, мы их ущемляем? А они, значит, набивают себе карманы, то есть свои хранилища.       - Так всегда было, они привыкли.       - Они знают?       - Нет, конечно. Никто не знает. Старая школа. Тихо и без шума.       - Мне нужно выйти отсюда. Сейчас.       Адмирал оглянулась на докторов, смирно стоявших у стены, посмотрела на Кайло:       - И что ты хочешь увидеть? Она жива и, насколько мне известно, быстро восстанавливается. Как ты узнал, не спрашиваю, никаких средств связи при них не было. Их корабль был уничтожен. Но с крейсера успели вовремя. Кто эта девушка, Рен?       Он помолчал.       - Она должна стать… союзником. – сказал Кайло.       - Угу, - Слоун что-то обдумывала, - но пока она в Сопротивлении?       Рен отвернулся. Больная тема.       - Вторая Роуз Тико. Хакс говорит - очень опасная террористка.       - У него все опасные. Я не знаю ее.       - Завтра, Рен. Только завтра. Там такая же бакта-камера, как и тут, что ты собираешься смотреть? Твоя дырка в животе еще не в том состоянии, чтобы ты бегал по коридорам. – Адмирал снова повернулась к медикам и прикрыла глаза.       Меддроид, получив команду, вколол в систему жизнеобеспечения нужную дозу снотворного, а Слоун сказала:       - То, что ты способен тут разнести все, я знаю, но давай повременим.       Кайло, уже чувствуя, как погружается в сон, успел задать себе вопрос, почему эта суровая женщина, жесткая, прошедшая войну, испытавшая на себе и поражение, и гибель всего того, за что она воевала, вызывает у него чувство уважения к ней? Почему он прислушивается к ее словам? И ему совершенно не хочется вступать с ней в спор? Она сразу стала говорить ему «ты», совершенно не взирая ни на его репутацию, ни на его нынешнее положение…       Лея поняла, что проиграла, когда увидела Бена через десять дней после Крэйта. Эйфория после удачного бегства быстро сошла на нет, уступив место насущным проблемам. А они были довольно глобальны. У них не осталось ничего. Ни кораблей, ни людей, ни кредитов. Не было еды. Лететь на базы, которые находились на другом конце Галактики, было опасно и не хватило бы топлива. Лея думала о том, что делать, попутно проверив свои кредиты. Немного. Выбирать почти не из чего. Можно было, конечно, пристроиться на одном из многочисленных миров пиратов, но это тоже… грозило неприятностями. Пираты запросто могли продать их местонахождение Первому Ордену. Их можно было использовать, что и делали Альянс и Новая Республика, но доверять – нет. Внешнее Кольцо всегда было вотчиной преступности. При Республике. Империя попыталась вычистить миры, во многих секторах это удалось сделать. За счет жесткости законов и их исполнения. Новой Республике было не до преступности после Гражданской войны. То, что могла, Республика делала, даже флот принимал участие в защите некоторых миров от пиратских набегов, Демерон участвовал, знает. Но на всех у Новой Республики не хватало ресурсов и средств. Разруха, парад суверенитетов и проблемы, проблемы, проблемы. Разрушив выстроенную Империей систему законности, создавать заново что-то было трудно, а преступный мир не дремал, отжимая систему за системой, сектор за сектором. Пришлось договариваться с самыми крупными игроками в криминале, Дисилиджиком хаттов, консорциумом Занна, Черным Солнцем, пайками, а вот мелкие банды… Лея вздохнула, она была против этой договоренности, но… Центристы, то бишь, бывшие имперцы, открыто насмехались, и, наверное, были правы. Слабость управления была очевидна. Да не только управления. Просто не было средств. Мегакорпорации, отстегнутые от строгого ошейника, который на них надела Империя, пошли вразнос. А тут еще склоки в самом Сенате. Не было единства, не было четкого плана, что же делать со всей этой свободой, свалившейся такой радостью. Оказалось, радоваться рано.       А потом Первый Орден. Тоже прохлопали. А ведь Лея кричала, звонила во все колокола, нет, не до этого было. Теперь имеем то, что имеем. Два десятка оставшихся в живых и один старый корабль. О Фекунде Принцесса вспомнила случайно, когда раскрыла паек из натта. Так и получилось, что они нашли приют на бывшем аванпосту Империи. Потом вернулась Черная эскадрилья, не все, конечно. Потери за последний месяц ужаснули Лею. Она потеряла не только мужа, она потеряла старых друзей, весь командный состав Сопротивления, все корабли, весь флот и почти весь личный состав. Не считая тех, кто оставался в Галактике на крошечных базах, там по два-три человека… То, что на мирах было много тех, кто поддерживал Сопротивление, Лея знала, но вот воевать с Первым Орденом колоннами в добровольцы не записывались. Только убеждения, вдохновленные речи, вербовка, ну и помощь влиятельных лиц, которые тоже понимали угрозу, идущую от Ордена. Что теперь? Теперь она начнет все сначала.       Когда удалось активировать генераторы, когда ребята сумели наладить голосвязь, все взбодрились. Информация теперь была. Что делает Орден и что можно предпринять им? Лея предпочитала не торопиться, а выждать. Первый Орден их потерял, в существующей реальности активировать сейчас свои связи не стоило. Голонет кричал о разгроме Сопротивления. Бывшие имперцы, конечно. Те, кто до сих пор владел многими СМИ, они это умели. Потом заговорили о том, что новый Верховный Лидер будет говорить. Тут уж Лея, оповестив всех, собралась внимать, анализировать, думать, как противостоять тому, что он скажет, какие козыри можно выдвинуть…       Лея смотрела на сына, не отрываясь, и никак не могла справиться с волнением. Как же он изменился… Только голос, голос остался прежним, разве что добавилось твердости и уверенности. Сначала ей показалось, что вот сейчас она просто потеряет сознание, так прыгало сердце и так давило в груди. Он начал говорить, и вот тут на смену матери пришел политик, как всегда.       - Политические амбиции и личное стремление к власти и престижу опутали Новую Республику. По сути большинство сенаторов представляли интересы не своих миров, а интересы тех мегакорпораций, которые и привели их во власть. Снова созданы комитеты и подкомитеты, советы и подсоветы, постоянно заседающие и что-то там себе решающие. Агрессия по отношению к тем мирам, которые не согласились присоединиться к Новой Республике, потому что создана по образу и подобию Старой, даже не удосужившись проанализировать причины краха последней. Нежелание извлечь никаких уроков из прошлого. Результат – все та же коррупция, бюрократия, ложь и угождение богатым мирам. Провал политики Леи Органы, стоившей Новой Республике миллионы жизней в скоплениях Курнхат, Аммани, в Кореллианском восстании, расцвет преступности, пиратства, работорговли и камаисский кризис. Нежелание слышать голоса тех, кто просил помощи у Республики, привело к серии терактов, в том числе и в сенате, если вы забыли, я напомню. Алманцы молили о защите и помощи, но Республика игнорировала эти мольбы и призывы, как и сотни других. (Далее Верховный Лидер перечислил два десятка планет, на просьбы о помощи которых Республика не обращала внимания).       Внутренние раздоры и борьба за власть стали теми же, что и в Старой Республике, собственно это и есть весь смысл работы органов власти Новой Республики. Синдикаты пиратов и работорговцев обзавелись своими флотами и армиями, терроризируя Галактику, а Новая Республика приняла закон о разоружении, уничтожив сотни кораблей под рукоплескания своих единомышленников. Вместо того, чтобы уничтожить, она предпочла позорно договариваться с теми, кто нападает, грабит и убивает ее же граждан. С теми, кто продает в рабство детей с захваченных планет во Внешнем Кольце.       Первый Орден представлен как хунта, пытающаяся поработить Галактику. Нам не нужно рабство. Нам нужен мир и порядок. Если вокруг хаос и беззаконие, абсолютно слабая, ленивая и продажная власть, то тогда должны прийти те, кто сможет восстановить закон.       Первый Орден готов признать ошибки прошлого Верховного Лидера. Его курс на тоталитаризм теперь неприемлем. Я, как новый Верховный Лидер, предлагаю оставить все в прошлом. Имперцы, республиканцы… Ничего этого больше не будет. Будет Новая Галактика. С сильной армией и флотом, способными противостоять любым угрозам. Централизованная власть, контроль над корпорациями и распределение средств адекватно нуждам миров. Пиратство и рабство объявляются вне закона на территориях, принадлежащих Первому Ордену. Они будут уничтожаться без суда и следствия. Теперь к тем мирам, что могут предъявить претензии Первому Ордену. Все ваши жалобы будут рассмотрены в особом порядке, и каждый мир получит компенсацию или же помощь в устранении последствий. В открывающиеся военные академии может поступать каждый гуманоид. Это не дискриминация, это необходимость иметь органические конечности. Первый Орден не станет преследовать ни одну расу, как было при Империи, но и не станет закрывать глаза на агрессию и экспансию кого-то по отношению к другим. Любой мир может попросить защиты у Первого Ордена и мы ее предоставим. Первый Орден предлагает Галактике объединение в Союз, с четко выстроенной вертикалью власти, едиными законами и контролем за их соблюдением. И еще.       Лея вдруг поняла, что сейчас что-то произойдет.       - Я знаю, что многие узнали меня. Мне нет смысла скрывать свое происхождение. Да, моя мать – Лея Органа-Соло, а мой дед – лорд Вейдер. И я хочу... хочу, чтобы Галактика избавилась от наследия прошлого. Пусть оно умрет, а для Галактики, наконец, наступит мир.       Сопротивление молчало, боясь посмотреть на Лею. Потом Демерон спросил:       - Это все правда, то, что он говорил?       - Не все. Не все сенаторы были подкуплены, было достаточно тех, кто боролся до конца, отстаивая завоевания…       - А про Алманию? – спросила Кайдел.       - Да, - ответила Лея, - я обращала внимание сената на эти просьбы, но…       - А то, что Новая Республика договаривалась с пиратами? - вдруг спросила Роуз. И она спросила это, почти выкрикнув.       - Это была необходимость, Роуз. Нам было очень трудно, после войны все в руинах, миры практически…       - Это не оправдание, - запальчиво сказала Тико. - Моих родителей, наших, с Пейдж… Пираты захватили корабль, всех убили, всех! – крикнула она и разрыдалась. В этом вся Роуз, она могла высказать в лицо все, что чувствовала, невзирая на чины.       Лея встала:       - Я никогда не отказывалась от того, что в Республике не все шло гладко. Объективные трудности, противостояние почти половины миров, потому что они все никак не хотели принимать демократических свобод, это те, кто поддерживал Империю. Но свобода - это то, чего Первый Орден лишит планеты! Вы слышали? Единые законы для всех! В нашей хартии прямо сказано: каждый мир, вступив в Республику, волен сам выбирать свой путь! Никто не смеет указывать планетам, как жить и какое государственное устройство выбрать.       - Значит, если на планете существует рабство, как на Татуине, то это нормально для Республики? - вдруг спросила Рей, - Если на Джакку люди бесправны, это тоже… свобода?       - Рей ты все неправильно понимаешь, - мягко ответила Лея, - это очень сложно, разбираться в тонкостях политики. Нужно быть политиком, чтобы уметь видеть, предвидеть, уметь правильно лавировать в этих бесконечных лабиринтах интриг. Наша цель проста – избавить Галактику от военного монстра, желающего поработить ее, поставить свободные миры на колени. И мы это сделаем. Мы уничтожим Первый Орден. У нас достаточно последователей. Мы соберем и армию, и флот. Правда на нашей стороне!       - И вы уничтожите своего сына? – спросила Роуз.       Лея посмотрела на Тико:       - Да, это мой сын. Только тот, кого вы только что видели – это совсем другой человек.       А когда все разошлись, Лея закрыла лицо руками и поняла, что она проиграла. Он нанес удар, который достиг цели. Теперь она – мать диктатора, монстра и их родословная… проклятье и рок. Все, во что она верила, за что сражалась, вся ее жизнь… только бой с тенью? Она так хотела, чтобы был мир, счастье, благосостояние для всех, а получилось, что война, начавшаяся так давно, длится до сих пор. И то, о чем они мечтали тогда, после победы, так и осталось только мечтой. Все снова повторилось. И ошибки Республики, и восхождение Нового порядка. Тогда, тридцать лет назад, их были сотни тысяч, вставших под знамена Альянса. Теперь… почему же теперь не так? И Лея вспомнила то, что говорила ей Мон Мотма, что ей придется выбирать. Семья или политика, потому что после такой войны невозможно будет совместить одно с другим. Но она решила, что сможет все. Дерзкая, упрямая, властная и непримиримая. Она старалась делать столько добра, сколь могла, она так хотела гордиться собой, своими успехами и достижениями, для Галактики, для всех. Республика - ее мечта, ее детище, вся ее жизнь была посвящена ей. Она ошибалась? Да! Но она признавала свои промахи и ошибки и старалась исправить их! И она никогда, никогда не поддавалась на то, чтобы стать управляемой марионеткой в чьих-то руках. Ее совесть была чиста, перед Республикой, перед своими соратниками.       Через месяц она решилась. И отправилась к тому, кто мог не просто помочь кредитами, кто мог сразу переломить ход борьбы. Гарм Иблис. Старый друг. Еще во времена Империи он создал свою армию и флот и сражался против имперцев. Вспоминать о кореллианском восстании против Республики Лея не хотела. Да и Гарм тогда не принял ничью сторону.       Лея взяла с собой Рей. Рей знала все, а разговор с Гармом не предполагал недомолвок.       Гарм встретил Принцессу улыбкой и объятиями:       - Ничего не меняется! – воскликнул бунтарь-кореллианец, - Все так же прекрасна! А это кто?       - Это наша Надежда, Гарм, наша Рей. Она и спасла нас, - сказала Лея, улыбаясь.       На душе тепло и радостно. Встреча с прошлым, с молодостью, старым другом. И глаза Леи светились мягким светом, и такая теплая улыбка на губах:       - Ты знаешь, зачем я здесь.       - Хочешь, чтоб я подбросил много поленьев, а ты раздуешь большой костер? – спросил Гарм, прищурив карий глаз. Его седые усы как-то смешно топорщились, когда он улыбался.       - Хочу! – весело и твердо, как будто ей снова девятнадцать, ответила Лея.       - Сначала я спрошу тебя – зачем?       - Ты что, Гарм? – Лея перестала улыбаться, - ты разве не видишь, что происходит?       - Догадываюсь. Рассказывай, я должен знать все.       И Лея, наконец, выговорилась. Ей просто нужно было, чтобы ее боль хоть на мгновение покинула ее. Столько лет держать в себе эту тяжесть, а теперь еще и горе, и осознание, что надежды больше нет. И вот в эту очевидную реальность, что Бен не вернется на Светлую сторону, она никак не могла поверить. Не хотела.       - После Крэйта я понимаю, что Света в нем не осталось, - печально закончила Принцесса, - он пойдет путем Вейдера. И что это значит для Галактики, ты тоже знаешь. Его надо остановить.       Гарм не отвечал, прохаживаясь от витражного окна к своему креслу и обратно, подкручивая седой ус.       - А ведь ты тогда еще не родилась, - вдруг нарушил молчание Иблис, посмотрев на Лею каким-то густым и пристальным взглядом.       Лея взглянула на старого друга своего отца с невольным удивлением.       - Их назвали сепаратистами, а Республика развязала войну против тех, кто решил бросить ей вызов, выйдя из ее состава и решив сделать свое государство, чтобы избавиться от всей той гнили, что поразила Республику и разъедала гниющее тело. Я был против и вышел из состава Сената, чтобы не голосовать за войну, и увел Кореллию от войны. Вместо того, чтобы вести разговор, прислушаться к тому возмущению, которое подвигло сотни систем выйти из состава Республики и объединиться, задать себе вопрос: « Почему?» и попытаться что-то изменить, Республика бросила армию и флот, и, конечно же, джедаев, карманных солдат своей свободы, которые уничтожали миллионы только потому, что так надо Республике, только потому, что эти миры не имели право мыслить по-другому, а уж тем более отделяться от Республики. Только это ложь. Потому что это были богатые ресурсами и развитые планеты. Пожелай выйти из состава республики какие-нибудь захолустные миры, Республика бы и не заметила. А сам Орден погряз в гордыне, лицемерии и занимался тем, что наращивал свое влияние в политических кругах. Удобная позиция. Это о свободе. И где были все эти могущественные адепты Силы со своими способностями, когда Палпатин рвался к власти? Они ничего не чувствовали? Совсем? Столько лет? И почему они допустили, чтобы твой отец перешел на Темную сторону? Почему? Никто ничего не видел, не чувствовал? Или ничего не хотел видеть и делать? Были заняты своими интригами?       - Зачем ты говоришь это? – Принцессе было неприятно, она не за этим пришла и не ожидала такой речи от того, кто сражался против Империи, – Это прошлое, Гарм!       - Нет, Лея, это прошлое и есть то настоящее, в котором ты сейчас существуешь. Прежде, чем я дам тебе окончательный ответ, я хочу, чтобы ты понимала обоснование моего решения.       Ты помнишь, почему я стал сражаться с Империей? К тому, что я видел, как сходит с ума император, добавилось личное. Я потерял жену, сына и мать. Бомба, которая была предназначена не для них. Имперская бомба. Случайность. Мне хватило. Но моя ярость – это месть.       Гарм подошел к Рей, вжавшуюся в угол, и с каким-то странным напряжением слушающую их разговор, посмотрел глубоким взглядом и повернулся к Лее:       - Значит, говоришь, отправила Хана и вуки на задание? А что, среди твоих пламенных бойцов спецов не оказалось? Ты не видела Хана семь лет… И тут же отправляешь его практически на невыполнимое задание, с вуки и каким-то странным беглым штурмовиком, тут же поверив впервые увиденному человеку? Это неосторожно, Лея.       - Ты прекрасно знаешь, Гарм, что Хану и Чуи нет равных в проведении таких акций.       - Ну, да, а попутно надо вернуть Бена домой и спасти девочку. Вот эту? - он указал на Рей, - которая совершенно никто и ниоткуда, которую ты даже не видела? А Хан должен был вернуть сына? Он не видел его семь лет, да и не пытался увидеть, да и раньше сын был ему не очень-то нужен? Так?       - Хан его отец!       - Мне можешь не рассказывать. Я тогда еще не ушел из Новой Республики и прекрасно помню, что тогда с тобой творилось. И ты сама знаешь, каким был Хан отцом. Никаким. И ты, и он предпочитали свои интересы и свой образ жизни не менять. Так что… А, если бы Хан не встретил Бена? А? Ты же знала, что он там, на этой базе, и он погибнет!       - Гарм, ты задаешь не те вопросы. Старкиллер – угроза каждому миру в Галактике, несущий смерть всему живому. Мы должны были его уничтожить…       - Я о Бене, Лея. Девочку-то ты бросилась спасать, да… - Гарм снова посмотрел на Рей, - я не спрашиваю, как так получилось, что парень в один момент перебил своих друзей и стал монстром. С чего? Просто так? Я знал его и не заметил в нем сумасшествия или одержимости. Я спрашиваю тебя, кто из вас тогда бросился спасать его? Ты? Хан? Люк?       - Зачем ты говоришь мне это все? – спросила Лея, смотря на Гарма полными слез глазами, но держась гордо и прямо.       - А затем, что, если бы мой сын остался жив, и случилось что-то, что он ушел бы к имперцам, я бы таскался за ним по Галактике. Я бы искал его на тысячах мирах, я бы вцепился в него мертвой хваткой! Я не оставлял бы его ни на минуту, ни на секунду… - Гарм замолчал, - только бы он был жив. Ты бросились его искать? Вы кинулись его остановить, убедить, вернуть? Разве ты сражалась за него? Что сделали вы? Вы перегрызлись с Ханом и расстались, а Люк, вместо того, чтобы догнать его и как-то поговорить, что ли, гордо удалился в изгнание. И всем все равно, что с ним произошло. Так?       - Нет! Не смей! Ты не знаешь, что я пережила!       - Это ты не знаешь, что такое, когда убивают твоего ребенка. И ты живешь, живешь, каждый день, видя чужих, и думаешь, а вот мой бы уже… Если ты так верила, что Свет в нем еще есть, почему же ты не вышла вместо Люка, ты, мать? Почему Люк не бросился сразу искать парня, не дать ему упасть, не сразился с этим Сноуком, наконец?       Лея поднялась:       - Я поделилась с тобой своим горем… Ты не смеешь…       - Смею! Ты хотела всего и сразу. Власти, Республики и семьи. И ни ты, ни Хан ничего не захотели менять, не сделали ни одного шага, чтобы хоть чем-то уступить друг другу. Вы оба остались в прошлом, Лея. Ты – в борьбе за всеобщее счастье, он - в своей свободе и разгульной жизни. А теперь ты считаешь, что твой сын не достоин жить, потому что восстал против этого прошлого? Ты так же, как и Республика, так и не задала себе вопрос: «Почему?». Ты даже не удосужилась просто поговорить с ним. Тебе было некогда! А я вот поговорил!       Лея дернулась, словно ее ударили:       - Ты?       - Я. Неделю назад, на Гризмальте. Я сам прилетел к нему. То, что он предлагает, это мне интересно. Ты помнишь, почему я ушел из Альянса и стал сражаться сам? А почему я ушел из Новой Республики? Потому что слишком много мнений и никто никого не желает слышать. Вы все грызлись и грызлись, что там, что тут. И у власти все те же… И все снова то же самое, бег по замкнутому кругу. Я не ладил с Мон Мотмой, дамой с замашками диктатора, уважал тебя, за честность. И не изменил своего мнения, поэтому я и говорю с тобой честно. Я не дам тебе корабли. Я хочу посмотреть, что получится у этого парня, который взбунтовался против твоих идеалов. Если я увижу, что он опасен, я убью его сам, но не ты.       - Ты не знаешь, что он творил…       - И ты не знаешь. Зато я знаю, сколько крови на моих руках и на твоих тоже! Пятьдесят лет войны, полвека, Лея! Да всем уже все равно, только бы это все прекратилось. Понимаешь? А ты все никак не успокоишься. Остановись!       - Его сможет победить только равный по Силе, джедай, и он у меня есть, – Лея указала на молчаливо вжавшуюся в стенку Рей.       Гарм кинул взгляд на девушку и посмотрел на Принцессу изумленным взглядом:       - Ты о чем, Принцесса? Еще ни один джедай не перерубил линейный крейсер своим мечом. Если будет нужно, я буду сражаться с Первым Орденом. Но не сейчас.       Теперь, видя, как неистово Финн машет руками и возмущенно взывает к товарищам, сбежавшимся на его крики, Органа подумала, что совершила слишком много ошибок. Ей не стоило брать Рей с собой в свои вояжи по союзникам. Каждый визит приоткрывал то, что тщательно скрывалось под красивой вывеской «Возродим Республику, искореним Зло!». А на самом деле выползали наружу нелицеприятные деяния самой Республики, потому что каждый из потенциальных союзников все норовил ткнуть Лею носом в ее просчеты и провалы. И каждый норовил возвысить себя, набивая цену, чтобы на фоне их возмущения подковерные интриги, сплетни, скандалы и махинации республиканцев в правительстве выглядели очень невыгодно.       Почему-то Лея была уверена, что восхищение Рей Сопротивлением, ее героическая самоотверженность, с которой она бросилась их спасать, ее жажда обретения друзей и цели, это тот фундамент, на котором она, Лея, построит твердыню веры Рей в победу. А ее способности, ее Силу, они направят не только на борьбу, но и на восстановление Ордена джедаев, когда они победят. Только Рей все больше замыкалась в себе. Лея видела. Поначалу она светилась вся, слушая рассказы По, Кайдел, Зэй, Финна. Ее решимость не вызывала сомнений. Рей проводила время за изучением книг, была сосредоточена. Она легко общалась со всеми, спешила помочь в любом деле. Она летала на миссии и возвращалась с улыбкой, когда все получалось. Только потом что-то стало меняться. А в последнее время Рей явно тяготилась обществом Финна. Это Лея тоже заметила. Да, парень непростой. Сложный, но он искренен в своей ненависти к Первому Ордену! Почему же Рей так отдалилась и от своего друга, и ото всех? Гарм. Не надо было ее брать. И то, что произошло накануне. Рей была права, но Лея встала на сторону Финна, чтобы поддержать боевой дух. И ошиблась. Роуз… тут совершенное недоумение. Лея решила подождать.       Она сидела на том же месте, в этом проходе между двух отвесных скал, уходящих в черноту бездны отвесными стенами. Сидела, обхватив себя руками, и дрожала от холода. Над ней чуть покачивался конец Нити, освещая ее алым отсветом. А у Рена сжалось сердце, когда он увидел ее скрючившуюся фигурку.       - Почему ты все еще здесь? – спросил Кайло, снимая плащ и наклоняясь, чтобы укрыть ее им.       Она подняла голову, прихватывая полы плаща, закутываясь сильнее:       - Я не могу выйти, тут нет выхода.       - Пойдем со мной, я помогу, я покажу выход, - говорит он.       Рей мотает головой - нет! Кайло опускается рядом, прямо на холодный камень:       - Почему нет?       - Я не могу пойти с тобой, как ты не понимаешь. Ты выбрал власть и Темную сторону. Ты отказался вернуться!       - Я не хочу возвращаться в прошлое. И я должен сделать то, что решил.       - Править Галактикой? Тебе это важно?       - Важно. Но еще важнее вывести тебя отсюда. Ты не должна тут быть.       - Я совсем не знаю, как быть, Бен.       - Давай просто выйдем из этого места, а потом ты сама будешь решать.       - Я?       - Каждый решает сам. Почему просто не поверить мне? Я никогда тебе не врал.       Она посмотрела с такой душевной мукой во взгляде, что у него перехватило дыхание от ее откровения:       - Я разрываюсь на части и хочу от этого избавиться, но у меня больше нет сил…       - Идем со мной, - тихо говорит Рен, вставая, - идем, ты замерзла совсем…       Она кивает, поднимаясь, но тут же пошатывается, опираясь на стену:       - Не могу…       Он совсем не думает, просто подхватывает ее на руки, прямо в своем плаще:       - Я помогу…       Она вздыхает, обнимая его за шею, и склоняет голову к его груди:       - Хорошо.       Он так хотел ее почувствовать… тогда, на Такодане. И ему было все равно, что идет бой. Он не понимал своего чувства, только когда взошел на корабль, он точно переступил какую-то невидимую границу, и отчетливое осознание, что эта девушка только его.       Теперь он нес ее к выходу, а два конца Нити следовали за ними, уходя вверх, теряясь в темноте.       Там, впереди, Свет, он ближе, ближе. Свет ярче, Тьма за спиной чернее.       - Стой, Бен, - говорит Рей. И пытается вырваться из его рук. Он опускает ее осторожно, пока ноги не касаются каменного пола:       – Дальше я сама.       - Почему?       - Потому что там Свет.       - Я не боюсь Света.       - Нам нельзя вместе, как ты не поймешь?       Она делает шаг, какой-то серебристый туман закрывает ее всю, он видит только ее взгляд, а плащ падает на пол.       Что-то мягкое обволакивает ее. Никакое. Ни теплое, ни холодное, просто – мягкое и влажное. Она думает? И темно. Она что, жива? С третьей попытки ей удается открыть глаза. Только она почти ничего не видит. Все расплывчато. Нет, лучше закрыть.       - Она просыпается, - говорит голос слева от нее, - я отключил подачу невастола. Ей нужно будет несколько часов, чтобы организм справился с неприятными последствиями.       - Какими? – спрашивает знакомый голос прямо над ее головой.       - Сонливость, головокружение, сейчас она видит все расплывчатым, но это мы быстро исправим, а вот в остальном, я думаю, спешки нет. Зачем лишние препараты? Правда? Она же не солдат на войне, чтобы быстрее ввести его в строй?       - Не факт, доктор, - говорит Кайло.       Это он, она знает. Почему-то становится неспокойно. И эта мягкость мешает, и этот запах…       - Что вы говорите? Не совсем понял, - недоумевает доктор.       - И не надо. Ее нужно зафиксировать энергетическими ограничителями, если вы не хотите, чтобы вся эта ваша сокровищница аппаратуры и реанимационной камеры перестала существовать.       - Зачем же такие жесткие меры, она же хрупкая девушка, и почему она должна так возненавидеть мою гордость, этот реанимационный комплекс?       - Потому что единственное ее желание будет, когда она придет в себя, – сбежать отсюда. И она непременно устроит вам что-нибудь.       - Что, простите?       - Сделайте, как я прошу, доктор.       Какое-то шуршание, зудение над ухом, в плечо что-то кольнуло…       - Ну вот, сейчас она… О! Я восхищен! Скорость ее восстановления практически такая же, как и у вас! А вот вторая девушка…       Она открыла глаза и сразу встретилась взглядом с ним. Какие-то больные глаза, воспаленные, и столько в них… тягостной тоски и напряженного внимания… И такое бледное лицо… Где-то далеко-далеко, еле слышно в ее сознании прозвучал его голос: «Я помогу…» И странное ощущение его рук, и его тепло под гладкой тканью, и запах… Притягательная ароматная терпкость смолы дерева сирпар… Так тепло и спокойно. Она помнит что-то? Она рада его видеть? Нет, она не может радоваться, не должна…       - Странно, - говорит доктор, - такая сильная тахикардия.       Рей переводит взгляд. Маленький, круглый, румяный, как мячик.       - Где я? – спрашивает Рей.       - У меня в гостях, - очень холодно отвечает Рен. - Мне нужно будет улететь на несколько дней, а потом ты мне расскажешь, как вы оказались на Крэйте и что произошло.       - Где Роуз? – почему-то шепотом спросила Рей.       - Рядом, она в порядке.       Рей отворачивается и закрывает глаза. Она не может его видеть. Это как… как открытой раной задеть что-то острое. Резко и непереносимо больно. Пусть он уйдет!       - Мне кажется, - говорит Мячик, - девушка как-то не расположена к общению.       - Я в этом не сомневался, - с досадой говорит Рен, - сделайте то, о чем я просил вас, доктор.       Он не отпустит ее, теперь точно знала, это плен! Что потом? Она должна выбраться, она не может быть тут… Она вытащит Роуз, и они смогут сбежать. И все. Рей сделает то, что должна. «Зачем?» - спросил кто-то внутри нее самой. Рей не ответила. Не для того она сбежала из Сопротивления, чтобы попасть теперь в Первый Орден? С нее хватит. Пусть они разбираются сами. У нее свой путь.       Он не сможет ее удержать, нет. Она так и останется его отчаяньем и умершей надеждой. Она не примет ни его самого, ни его путь. Она уже все решила. То, что он видел во сне… Во сне? «Дальше я сама».