Custodarium

Была пятница, 11 марта — ровно восемь дней до законодательного собрания, и дела шли не очень хорошо. Малфой, Нотт, Лестрейндж и другие влиятельные семьи собирали голоса против законопроекта о Custodarium; пуристы в любом случае проголосовали бы против только из-за открытой позиции Гарри и Тома в поддержку маглорожденных, но их статус однополой пары дал рычаг привлечь в свою сторону еще и фанатичных представителей. Пришло время взглянуть правде в глаза — если законопроект не будет принят, полномочия Custodarium будут ограничены. Они смогут получить опеку только в том случае, если предыдущий законный опекун добровольно передаст им опеку или если ребенка подбросят к ним на порог. В противном случае, поместят ли сироту в Custodarium или в другое (магловское) учреждение, будет зависеть от того, кто ведет дело ребенка. Они могли бы работать с этим, но что действительно было отстойно, так это то, что если бы законопроект не был бы принят, то Custodarium не был бы уполномочен защищать несовершеннолетних от их жестоких семей — они просто не будут иметь права удерживать детей от их законных опекунов. Гарри старался сохранять позитивный настрой, но… — …И если вы запомните эту концепцию, у вас не будет проблем с трансфигурациями животных-в-животных на ваших Ж.А.Б.А. На сегодня все, хорошего дня, увидимся на следующей неделе, — сказал Дамблдор, завершая урок. Студенты начали убирать учебники, спеша на обед. Профессор подошел к столу Гарри у окна и спросил тихим голосом: — Мистер Поттер, можно вас на пару слов? Гарри махнул своим одноклассникам, что он догонит их, и начал ждать, пока профессор продолжит. Несколько дней назад в Венгрии произошло еще одно нападение Гриндевальда, и Дамблдор пытался — безуспешно (по крайней мере, для Гарри) — скрыть свои страдания; в течении последних месяцев он понемногу чах от таких новостей. Дамблдору было за шестьдесят, и он должен был дожить минимум до ста двадцати лет, но в последнее время он, похоже, старел минимум на год в неделю — может быть в прошлый раз он состарился заранее от напряжения, а потом ждал, пока время сравняет счет. Профессор ничего не сказал, пока студенты покидали класс. Вместо этого он подошел к своему столу и достал что-то из верхнего ящика. Это оказалась конфета — классика от Дамблдора. Он развернул одну для себя и предложил Гарри другую: — Эклер-ириску? — Нет, спасибо, сэр, — вежливо отказался Гарри. — О чем вы хотели поговорить? — О, прямо к делу — уже не впервый раз удивляюсь, как ты оказался на факультете Горация, а не у меня. Огромная потеря, я считаю. О тебе я слышал только похвальные вещи. Гарри было некомфортно, когда ему делали комплименты, но он был рад видеть, что глаза Дамблдора загорелись характерным огоньком. — В первую очередь, я слышал о вашей щедрости… Не могли бы вы удовлетворить любопытство старика. Я не могу понять, почему вы предлагаете место на своем острове бесплатно — разве вам не нужны деньги, чтобы управлять приютом? — Э-э… у нас достаточно сбережений на какое-то время, мы просто подумали, что было бы неплохо, если бы на остров переехало много людей, — осторожно объяснил Гарри. Дамблдор кивнул. — Конечно, иметь общество вокруг всегда приятно… но я уверен, что в Хогсмиде или в других волшебных поселениях есть доступные участки. Зачем выбирать необитаемый остров? Гарри понял, куда клонил профессор, но это же был Дамблдор — человек, который за свою долгую жизнь защитил так много секретов, и он решил, что откровенность тут не повредит. — Мы надеемся основать новое волшебное поселение в более безопасном месте, — честно ответил он. Брови Дамблдора взлетели вверх. — Более безопасное место? — Да, более изолированное от маглов, где легче скрываться. Магловские технологии развиваются очень быстро, и мы обеспокоены, что в местах по типу Косого переулка станет сложно защищать Статуc секретности, — объяснил Гарри. Дамблдор сохранял выражение лица задумчивым и нейтральным. — Понятно… А ты не думаешь, что конфликтовать с маглами было бы хорошей идеей? — Нет! Я думаю, что это будет катастрофа! — Гарри почувствовал укол уныния от мысли, что Альбус Дамблдор заподозрил его в приверженности превосходства чистокровных. Профессор искренне ему улыбнулся. — Спасибо за вашу честность, мистер Поттер, теперь я, кажется, понял. Я подумаю, что можно сделать для одного определенного законопроекта, за которым вы, несомненно, внимательно следите. Думаю, мне окажут пару услуг в Визенгамоте. — Ого… вау… Спасибо, профессор! — Гарри затараторил, застигнутый врасплох тем, что человек, который в прошлой временной шкале был ему как дедушка, так открыто его поддерживал. — Нет-нет, мистер Поттер… Гарри, если позволишь. Это я должен тебя благодарить, что ты добился успеха там, где я не смог. — Его улыбка осталась, но лицо внезапно стало несчастным, а взгляд отстраненным. — Много лет назад я не смог спасти друга, — начал он; небольшое колебание перед словом «друг» заставило Гарри задуматься, может быть у них гораздо больше общего в отношениях с многообещающими темными лордами. — Очень умный волшебник, но в его сердце слишком много тьмы. Должен признаться, по мере того, как я узнавал мистера Риддла ближе, я боялся, что мне придется наблюдать, как история повторяется… Я очень рад видеть, что ошибался. Ну, Гарри действительно наблюдал, как прошлое повторяется, и, черт возьми, ему так хотелось обнять Дамблдора. Но это было бы странно, да? Он просто не мог не вспомнить хрупкого старика в пещере с инфери, преследуемого тенями прошлого, и не мог не хотеть сделать хоть что-нибудь, чтобы Дамблдор таким не стал. Возможно, позже он пожалеет о своих словах, но должен хотя бы попытаться. — Мне очень жаль, профессор, что для вашего друга уже поздно, я… я знаю, каково это. Иногда мы не можем спасти любимого человека, как бы нам этого не хотелось, и иногда лучшее, что мы можем для него сделать — это противостоять ему, не так ли? Самобичевание никому не поможет, — сказал Гарри, пытаясь тщательно сформулировать свои мысли так, чтобы они не вызвали подозрений и при этом звучали искренне. Улыбка Дамблдора полностью сошла с его лица, выражение стало серьезным и задумчивым. Он отвернулся к окну и рассеянно уставился на что-то вдалеке. — Действительно… — пробормотал он, затем прочистил горло и продолжил более громким голосом. — Не буду больше занимать твое время, Гарри… На самом деле, я только что вспомнил, что нужно кое-куда отправиться. У Гарри возникло стойкое ощущение, что он имеет в виду не обед в Большом зале, и внезапно забеспокоился, что нарушил временную шкалу, но слова были уже сказаны. — Ой, конечно. — Он направился к двери, но остановился, схватившись за ручку. — Эм… Я знаю, что это прозвучит странно, но… если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится… или просто, ну знаете, поговорить, я буду рад помочь. Мерлин, вслух это звучало еще более странно — это сказал студент, обращаясь к профессору, который был на сорок лет старше его, и с которым у него даже не было близких отношений, но Гарри действительно нужно было это сказать. Дамблдор повернулся и посмотрел на него, его глаза мерцали, а голос был наполнен необычной торжественностью. — Спасибо. Гарри кивнул и выскользнул за дверь, его сердце сильно колотилось и болело одновременно. Том ждал его у двери в кабинет. — Чего он хотел? — Он… задал несколько вопросов и предложил поддержать законопроект. Думаю, ему просто надо было убедиться в наших намерениях. — Гарри улыбнулся, наконец вспомнив, что такому повороту событий можно радоваться. Том нахмурился. — И ты ему прямо все сказал? — Ну да… Я имею в виду, это же Дамблдор, он на нашей стороне. Том уклончиво промычал в ответ — совсем не та реакция, которую Гарри ожидал бы от него. — Он тебе не особо нравится, да? — спросил он, когда они направились к кабинету Чар. — Нет, не особо, — признался Том. Но почему? Тайная комната не была открыта, и Дамблдор еще не отказал Тому в должности профессора Защиты, у Тома не должно было возникнуть особых проблем с профессором. Если только… — Это потому что… он знает каким ты был до того, как пришел сюда? Том на мгновение задумался над ответом. — И это тоже, — сказал он в конце концов. — Я поставил перед собой задачу понравиться всем, всем сотрудникам и всем студентам, но Дамблдор всегда вызывал у меня мурашки, он никогда на это не велся. А раньше я обижался на него, потому что думал, что он заберет меня в волшебный мир и никогда не отправит обратно в то магловское место… но он ничего не сделал, чтобы помочь, даже когда начались бомбежки. Зато он вызывал меня на приватные разговоры пару первых лет, задавал бессмысленные вопросы и рассказывал о любви, дружбе, свете и тьме… Это главная проблема — я ненавижу лицемерие. — Том нахмурился сильнее, его лицо совсем перестало походить на его обычно бесстрастную маску.

Должно быть, он очень сильно переживает по этому поводу, — подумал Гарри.

— Он ведет себя, будто он Годрик Гриффиндор воплоти, проповедует праведность, доблесть и всю эту ерунду, осуждает войну в Европе, но когда весь мир умоляет его противостоять Гриндевальду, он тянет, как гребаный трус, пока десятки людей умирают. Гарри с сочувствием посмотрел на него. Он понимал, как Том стал таким — какими бы извращенными не были убеждения Лорда Волдеморта, он всегда неустанно им следовал, в отличие от Дамблдора, который редко вмешивался напрямую. — После того, что мы пережили… ты смог бы сражаться со мной, если бы я сделал что-то, что тебе не понравится? Что-то, что ты бы возненавидел? Том встретился с ним взглядом, явно растерянный. — Что? — Просто ответь. — Нет, — сказал он. — Может быть… Я не знаю, это трудно представить. — Затем он сделал резкий вдох — Подожди, ты хочешь сказать, что Дамблдор и… Гарри быстро огляделся, убеждаясь, что они одни, а затем кивнул. — Я думаю, что раньше они были… так же как мы, или, по крайней мере, очень близкими друзьями. Их пути разошлись после ужасной ссоры, и эта одна из причин, почему Дамблдор избегает повторной встречи. Я даже не могу представить, как ему, должно быть тяжело, так что, — Гарри умоляюще взглянул на Тома, — не ненавидь его слишком сильно. Том несколько мгновений молча обрабатывал новую информацию. — Я люблю тебя, — сказал он так серьезно и неожиданно, и Гарри это поразило — Том обычно не был склонен к спонтанным признаниям в любви, тем более на публике. — Ты самый благородный человек, которого я когда-либо встречал, и обычно я ненавижу это в людях, но ты… Ты идеален. Гарри почувствовал, как его залил счастливый румянец, и задумался, можно ли поцеловать Тома прямо сейчас, когда все и так про них знают. Не желая подвергать их еще большим неприятностям, он просто сжал пальцы Тома. — Знаешь, он даже поблагодарил меня, что я достучался до тебя. Думаю, он волновался, но не знал, как лучше всего тебе помочь. Он еще раз сжал руку Тома, а затем отпустил, чувствуя себя неуместно и чересчур открыто. Либо он не привык к этому, либо он вообще был не из тех, кто публично демонстрирует привязанность.

***

Дамблдор пришел на обед поздно и с задумчивым выражением лица. Но, что более тревожно, он не пришел на ужин, а в субботу его вообще не было видно. Гарри очень волновался. Что, если он решил сразиться с Гриндевальдом и проиграл? Знаменитая дуэль должна была случиться в июне, это он четко помнил из материалов по истории магии и дурацкой книги Риты Скитер, но понятия не имел, насколько сильно Дамблдор был вовлечен в военные действия до нее. — Эй, — мягкий голос вырвал его из размышлений. Том выхватил у него из рук учебник по заклинаниям и бросил его на тумбочку. В комнате никого не было, понял Гарри — в последний раз, когда он оглядывался, Даламар все еще сидел за своим столом. — Ты не переворачивал страницу уже полчаса, — заметил Том, садясь рядом с Гарри и притягивая его к себе. Тепло его тела и легкий запах одеколона были любимыми вещами Гарри на всей Земле. Он почувствовал, как расслабляется, но тошнотворное ощущение в животе все еще присутствовало. Он устало потер глаза пальцами. Голова заныла. — Мерлин, я такой идиот, — вздохнул он. — Я просто хотел его немного поддержать. Что если из-за того, что я не могу держать язык за зубами, он пострадает, или еще хуже… И разве теперь его маленькая речь о том, что «мы не можем спасти любимого человека» не стала горькой правдой? — С ним все будет хорошо, — заверил его Том. Гарри покачал головой. — Ты этого не знаешь. — Нет, но я пытаюсь утешить тебя для разнообразия. Гарри невесело хмыкнул. — Теперь нужно, чтобы Дамблдор успокоил тебя, и мы все будем квиты. Он почти ожидал возмущенный ответ, но Том просто уткнулся лицом ему в спутанные волосы на макушке и запечатлел там легкий поцелуй. — Вот видишь, он не может проиграть, ему нужно замкнуть круг. От этих ласковых действий Гарри наконец-то почувствовал себя немного спокойнее. — А вообще, мы могли бы и сами победить Гриндевальда. Только представь себе — «Несостоявшийся самый ужасающий Темный Лорд в истории и его не-знаменитый не-победитель объединяют свои усилия». У Гриндевальда нет ни единого шанса. Гарри невольно прыснул. — Ты невозможен! — В этом нет ничего плохого, если это заставило тебя рассмеяться, — самодовольно парировал Том и наклонился, чтобы поцеловать Гарри в губы — несомненно самое эффективное отвлечение.