Отголоски прошлого

Луз Носеда — должно быть, настоящий сумасшедший человек; самоубийца, до жути утверждённая в своих мнениях. Сейчас она собирается сделать самую опрометчивую вещь в своей жизни — проникнуть в императорскую резиденцию только для того, чтобы увидеть Эмити Блайт. Она чрезмерно благодарна за помощь Иде, которая помогла приготовиться ко встрече с «жестоким императором Кипящих Островов», а так же Лилит, которая как никто другой лучше знает строение императорских покоев. Почти целый месяц ушёл на подготовку, все исходы были предначертаны; даже смерть. «Но будь осторожна», — её голос эхом всплывает в голове Луз. — «Строение замка может измениться по желанию его хозяина». Не без помощи Олуберта Луз ступает на подоконник перед раскрытым окном резиденции. Проверяет, на месте ли её блокнот и, в последний раз вытерев потные ладони о фиолетовые леггинсы, делает шаг внутрь, держа посох в руках. Странно ли это? Несомненно. Это смертельный приговор, но Луз Носеда — храбрый человек, она не может оставить разговор с Эмити незаконченным. Ей просто жизненно необходимо рассказать ей всё, о чём она думает, сказать обо всех своих чувствах и том, как сильно она скучала. Просто сказать, что Эмити необходима ей, словно воздух. Даже если этот разговор может стать последним. Спрыгнув на холодный кафель как настоящий ниндзя, Луз сразу же прячется за толстенную колонну, едва заслышав разговоры стражи. Что-то в груди отчаянно ёкает и опускается, когда шаги становятся ближе. Она даже не дышит, но всё же нервно потирает в руках оторванный листок с глифом огня. — Ох, да ладно? — говорит один другому, с трудом истерически сдерживая смех. — Императрица Блайт бы никогда такое не сделала! — А ты не знал? — громкий хлопок по плечу товарища, — Она была ещё той штучкой в школе. Ну, не знаю, конечно, как у неё на личном было, но я слышал точно, что она влюбилась в человека. В человека!!! — Погоди, Дастер, а это не тот ли человек, которого мы ловили? — Луз в мгновение напрягается, обливаясь десятым потом. Неужели её заметили? — Императрица приказала, чтобы мы её не арестовывали больше. Эх, ну и почему она такая скучная? Парочка продолжает дальше мило беседовать, следуя по коридору, но Луз больше их речей не слышит. Позади них тихо перебегает от одной колонны за другую. «Она приказала не трогать меня?» — Нет, нет, плевать! — шепчет она едва слышно. — Мне нужно найти Эмити! Она должна быть на этом этаже! Лилит сказала, что дальше по коридору императорские покои. Но преградой ко второй части просторного этажа — громадные железные двери, которые для Луз без магии не открыть от слова «совсем». Потому использует ранее заготовленный глиф, позволяющий проходить сквозь стены. К горлу подступает тошнота; живот от страха скручивается в узел. Предчувствие скорой встречи вгоняет в нервозность. Оглядываясь по всем сторонам, Луз движется дальше, пройдя сквозь дверь. И цепенеет на месте. Навстречу ей идёт Эмити Блайт. Она явно не предвидела приход незваного гостя: в белом халате и чёрных тапочках, с распущенными зелёными волосами. Всё же сейчас поздняя ночь. — Ты… — Эмити вмиг свирепеет, завидев неловко стоящую посередине комнаты Луз. Призывает в руку буквально из воздуха золотой посох с палисманом Фениксом и угрожающе направляет его на человека. — Что ты здесь делаешь?! Я сказала тебе оставить меня в покое! — Э-эм… Привет, Эмити… — Луз нервно стискивает посох Эды, готовая защищаться в любой момент. — Я пришла поговорить! — Мне не о чем разговаривать с тобой, человек. Оставить меня в покое — был приказ. Императорские приказы нужно исполнять, — Эмити стучит тупым концом посоха по кафелю. Глухой звук разносится по коридорам. — Если тебя этому никто не научил, значит научу я. Луз, видя, что от удара посоха трескается кафель и из-под щелей восстают мерзости, отбрасывает все свои страхи и сомнения: в конце-концов, это изначально был глупый план — у неё нет шансов против императора. Потому бежит к ней изо всех сил перед тем, как та успеет что-либо сделать; щурит глаза от сильного дуновения ветра. Но всё же не успевает добежать: Эмити буквально обездвиживает её тело, «припечатывая» с силой к стенке. Из лёгких Луз выбивается громкий вскрик — удар на спину пришёлся сильный. Морщится от неприятных ощущений. — Ну почему?! — кричит она в злостно смотрящие янтарные глаза напротив. — Почему ты не хочешь со мной говорить?! Неужели я была для тебя настолько мерзкой и отвратительной, когда мы были детьми?! Объясни мне, хотя бы… — Заткнись! — обрывает её Эмити, рявкнув. Хватается за человеческий ворот двумя руками, угрожающе потянув на себя. — Я не хочу видеть тебя! Я не хочу думать о тебе! Я не хочу снова связываться с тобой! Ты оставила меня, когда мне было… Ты… Луз замолкает, стараясь сдержать в глазах слёзы. В памяти всплывает момент Грома. — Тогда почему тебе было это не сказать в самую первую встречу мне прямо в глаза месяц назад?! Ты же знала, что я не отстану от тебя! Почему? Скажи, почему ты не хочешь меня видеть? Прямо в глаза! — Закрой свой рот! Я не обязана тебе ничего объяснять! Я — император Кипящих Островов! — Мне плевать, императрица ты сейчас или кто ещё, — Луз скалится, всё же не теряя надежды добиться от Эмити внятного разговора. По щекам бездумно стекают слёзы. — Будь ты хоть самим Богом, я не отстану. Ответь мне! — Я ненавижу тебя, — такие слова для Луз — словно ножом по сердцу. Озорной огонёк блекнет в карих глазах. — Ты мне испортила жизнь ещё в самом начале своим появлением. Мерзости невнятно хрипят, топчась на месте и ожидая дальнейших приказов; охрана даже не сбегается на довольно громкую ссору. Будто все всё знали заранее. — Так убей меня. Эмити вздрагивает от столь внезапного высказывания; зрачки её сужаются в ярком свете коридорного освещения. Луз говорит это серьёзно — взгляд за всё отвечает; опускает голову, грустно рассматривая огромных мерзостей за спиной и растрескавшийся кафель. — Ч-Что? — Что слышала, — Луз надоело притворяться. — Я вернулась сюда при первой же возможности. И… Когда я увидела портал, спустя десять лет, первое, что я испытала — страх. Страх того, как я сюда сейчас явлюсь? Бросив всех тогда. Но страх страху ровня. Все эти годы я думала о тебе, думала о том, как было с тобой классно; думала о том, что ты стала мне другом. Настоящим. Вспоминала, какой ты была злой; а за душой был огромный камень. В конце-концов, я пообещала, что не брошу — и бросила. Луз поднимает глаза на шокированное лицо напротив. — И это меня гложило. Серьёзно. Я пыталась забыться, даже пыталась завести новых друзей, но у меня ничего не вышло. Я не могла забыть тебя. И… Если тебе будет легче — убей меня. Я заслужила. Ты стала императором, так что, я думаю, для тебя не будет ничего стоить одна жизнь какого-то жалкого человечишки, вроде ме—  Луз больше не может говорить. Страдальческое выражение лица Эмити совсем близко; впивающиеся с напором губы — словно мягкие сочные персики; её кожа обжигает. Целует она и скромно, и страстно; и от внезапности таких действий Луз пробивает крупная дрожь, а в глазах мерцающие звёзды танцуют быстрый вальс. В этот момент время для них двоих, кажется, застывает; в особенности для тяжело дышащей Эмити, которая откровенно не понимает, зачем сейчас она просто взяла и поцеловала Луз. Бомба, заложенная ещё на стадии ранней юности, взорвалась. — Ты дурочка, — шепчет Эмити, отпуская ворот Луз и отходя от неё. Прикрывает смущённо рот рукой. — Я… Она снова стучит посохом по полу: мерзости незамедлительно уходят под плиты, а Носеда съезжает по стенке на пол, не в силах стоять на ногах. «Что сейчас вообще…» — Я люблю тебя, — лицо Эмити румяное, но она не смущается смотреть прямо в глаза. — Я всегда любила тебя. Я выжила только из-за любви к тебе. — Ты меня только что… — Луз неверяще касается пальцами своих губ, глядя снизу вверх на возвышающуюся фигуру Блайт. — Эмити, я… — Нет. Извини за это, — она делает шаг назад. — Я не могу. Я император, Луз. Мне нельзя показывать слабину, а ты… Ты это ты. Она в замешательстве — и это видно; янтарные глаза мечутся из стороны в сторону, тяжелое дыхание, пелена на глазах. Эмити вытягивает руку вперёд, заставляя посох исчезнуть в ладони. — Я прошу тебя… Оставь меня. Я сделаю тебе только больно. И ты мне тоже, — она разворачивается к ней спиной. — Да это всё бред, Эмити! — Луз бросается вперёд, схватив её руку; тянет на себя бледную ладонь, приложив к груди. — Зачем ты меня отталкиваешь? — Потому что… — Блайт мнётся с ответом, словно школьница; и это удивляет доминиканку. — Потому что я много лет жила без чувств и друзей. Потому что я боюсь снова окунуться в эти ощущения. Когда тебя кто-то любит. Когда я смотрю на тебя — мне просто становится плохо: все эмоции опять возгораются как в первый раз, и я даже не знаю, что мне с этим делать. Я уже отвыкла, но ты снова появилась — и снова заставляешь меня млеть от одного твоего взгляда. — Но я… Я тоже… — Луз тянет рукав белого халата. — Эмити, пожалуйста, позволь мне быть хотя бы твоим другом… Блайт виновато опускает голову в пол, позволяя темнокожим рукам обнять себя нежно-нежно за плечи; позволяет прижать себя ближе и позволяет своим горьким слезам упасть на светлый кафель. Разбитое десять лет назад императорское сердце получило маленький шанс на восстановление.